Дьявольский дракон (ознакомительный фрагмент)

Глава 40
Уже на следующее выходные после ритуала призыва Хель, в пыльной прихожей дома на Гриммо появился большой магический круг. Из его центра, оставляя следы на пыльном паркете, шагнул Максим. Он не стал церемониться с телепортацией на улицу, зачем ему лишний раз тратить силы и время? В его расширяемом рукзаке с облегчением веса лежала тонна специализированного сплава для «Комнаты тишины», и каждая минута промедления била набатом по его разуму.
Он ещё не успел сделать и шага, как из картины на стене раздался привычный, скрипучий и полный яда возглас:
— Кто в очередной раз посмел потревожить покой дома Блек? — начала было Вальбурга Блэк, но её голос внезапно оборвался.
Её нарисованные глаза, обычно безумные от ненависти, уставились не на самого Максима, а на затухающий под его ногами магический круг. Сложные геометрические линии и руны, светившиеся остаточной демонической энергией, медленно угасали, оставляя чистый узор на слое пыли. Для портрета, лишённого способности чувствовать магические вибрации, это зрелище было немым свидетельством силы вторженца и его знаний, которые не слишком уж не распространены на острове.
Максим уже приготовился задернуть штору у портрета, как вдруг леди Блэк заговорила снова. Но на этот раз её тон был иным — в нём больше не было истерики и гнева. Скрипучий голос звучал холодно, почти деловито.
— Молодой человек, — произнесла она, и её взгляд наконец-то поднялся с пола на его лицо. — Соблаговолите представиться. И объясните, по какому праву вы являетесь в дом моих предков и что намерены здесь делать?
Максим медленно повернулся к портрету. Он видел в её глазах страх, но там была и жёсткая, аристократическая решимость сражаться до конца. Даже если она была уже всего лишь портретом на стене.
Он слегка склонил голову, скорее из вежливости к ситуации, чем к самой женщине на полотне.
— Леди Блэк, — обратился он к ней формально не допуская фамильярности. — Моё имя — Максим Симет. Урождённый Ситри. Нынешний хозяин дома дал мне право здесь находится.
Он не стал добавлять ничего лишнего. Не «потомок», не «из рода». Просто — урождённый Ситри. Для таких, как она, это было исчерпывающей характеристикой.
Имя прозвучало в гробовой тишине прихожей, как удар хлыста. Нарисованные губы Вальбурги сомкнулись, стали тонкой белой нитью. Её пальцы сжали ручки кресла на портрете. Она что-то пробормотала себе под нос, слишком тихо, чтобы разобрать, но Максиму почудилось что-то вроде: «...теперь и они будут расхищать мой дом...»
Внешне она лишь резко кивнула, словно поставив в каком-то внутреннем реестре жирную галочку.
— Что ж, — прошипела она, и её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела куда-то сквозь него. — Добро пожаловать в дом Блеков. Надеюсь наше гостеприимство вас устроит.
С этими словами она замерла, превратившись обратно в обычную, молчаливую картину. Её молчание было красноречивее любых криков. Она признала его право здесь находиться. Причем признала скорее от отчаяния. Ведь что она могла сделать с потомкам принца Ада?
Максим не стал терять времени. Он негромко, но властно позвал:
— Кричер.
Словно из самой тени под лестницей материализовался старый домовик. Его огромные глаза смотрели на Максима не со злобой, как в прошлый раз, а с пустым, почти животным страхом. Он не рычал и не ворчал, а просто ждал, сгорбившись, его длинные пальцы нервно теребили свою наволочку.
— Господин... — просипел он, глядя в пол.
— Мне нужна комната. От пятнадцати до двадцати пяти квадратных метров. Не больше, не меньше. Проводи.
Кричер на мгновение замер, и Максим увидел в его глазах привычное желание огрызнуться, сослаться на приказы «настоящей госпожи». Но взгляд Максима, холодный и не терпящий возражений, заставил домовика сглотнуть и беспрекословно, шаркая босыми ногами, поплеться вглубь дома. Он провёл Максима на второй этаж и открыл дверь в просторную, запылённую спальню. Судя по двум односпальным кроватям с потертыми балдахинами, во времена Ордена Феникса здесь обитали кто-то из младших Уизли или другие дети.
Максим окинул комнату оценивающим взглядом. Размер подходил.
Он повернулся к Кричеру. Тот стоял, понурившись, излучая такое отчаяние и бессилие, что это было почти физически ощутимо. Дом умирал, а вместе с ним угасал и его хранитель.
«Эх, все же я все еще сентиментальный», — мгновенно отсек мысль Максим.
Он протянул руку. На ладони заиграл сгусток плотной, тёмной энергии медленный, устойчивый поток демонической силы.
— Мне нужна твоя помощь в работе, — тихо сказал Максим.
Он направил поток энергии в Кричера. Тот вздрогнул, глаза его расширились от шока. Но это не была боль. Это было... насыщение. Его сморщенная кожа на глазах разгладилась, сгорбленная спина выпрямилась, а в глазах загорелась искра жизни, которой не было ещё минуту назад.
— Господин... — снова просипел Кричер, но теперь в его голосе был трепет, смешанный с благодарностью. Он выглядел лет на десять моложе.
— Теперь, — голос Максима вновь стал жёстким и деловым, — вынеси из этой комнаты всё. Абсолютно всё. Мне нужны голые стены, пол и потолок. Чтобы не осталось ни пылинки. Быстро.
— Слушаюсь, господин Ситри! — Кричер больше не раздумывал. Он щёлкнул пальцами, и комната наполнилась звуками мягких хлопков. Кровати, тумбочки, занавески, даже пыль в воздухе — всё исчезало, телепортируясь, видимо, в какую-то кладовку или на чердак. Менее чем за пять минут комната опустела, превратившись в бетонную коробку с голыми стенами, исчезли даже обои.
Максим кивнул и, наконец, распаковал свой рюкзак. Один за другим на полу появлялись матовые, отливающие свинцом листы сплава, размером метр на метр. Каждый был испещрён с обеих сторон микроскопическими руническими цепями, которые он наносил последние месяцы, почти не разгибая спины. Это был его шедевр, вершина его мастерства как артефактора — «Комната Тишины». Но пока еще полудьявол не справился бы так быстро, ведь на сам проект от теоретических изысканий и маленькой модели до практического использования прошел от силы год, если бы щедро не покупал дополнительные занятия у Цепеша и не доставал бы своего преподавателя по артефакторики. Те были рады вопросам от ученика, но отказывались бесплатно тратить свое время. Благо с деньгами благодаря старшей сестре вопрос был решение на ближайшее время.
А сейчас начиналась самая сложная часть, собрать и сплавить все это в правильном порядке не допуская ошибок. Ему предстояло собрать из этих панелей конструкцию «комната в комнате», идеально выверенную, с зазором всего в двадцать сантиметров от каждой стены. Один неверный шаг, одна перекошенная панель — и рунические контуры не сомкнутся, и вся конструкция, поглотив чудовищное количество энергии, в лучшем случае просто не запустится, а в худшем — схлопнется, породив катаклизм, который снесёт половину особняка, а то а квартала.
Максим вздохнул, отогнав усталость. Впереди был долгий день. Он мысленно прикинул оставшееся время до окончания спора с Мефисто. У него сталось всего полгода чтобы получить плотность энергии на уровне Высокого класса. А ведь кроме самой комнаты ему ещё нужно было подготовить и провести ритуал драконизации, все компоненты для которого либо ждали своего часа, либо должны были вот-вот поступить.
«Будем торопиться медленно», — процитировал он сам себе старую истину, но от этого тревожное чувство не уходило. Ему казалось, что время утекает сквозь пальцы.
К концу дня Симет успел закончить лишь малую часть работы. Его руки гудели от напряжения, а магический резерв был изрядно подточен. Но он успел закончить каркас будущей комнаты и уже даже закрепил несколько первых панелей.
На же вечер у него была запланирована тренировка с Дафной и Лавинией. Мысль об этом на мгновение согрела его, став глотком свежего воздуха после дня, проведённого в пыли и концентрации.
— Ничего здесь не трогать, — бросил он Кричеру, который замер у двери, ожидая дальнейших приказов. — Я вернусь и продолжу завтра.
Не дожидаясь ответа, Максим вызвал в мыслях образ телепортационной площадки Академии и активировал транспортный круг. Пространство снова исказилось, вырывая его из мрачного особняка.
Тем временем на другой стороне земного шара, в стране Восходящего Солнца скитался некогда грозный Лорд Волдеморт, а ныне лишь скромный Марволо Гонт, что притворяясь туристом рыскал по задворкам чужой магической культуры, в поисках силы и знаний. Он выбрал Японию, исходя из собственных знаний о том, что местный пантеон синто был погружён в собственные дела и редко вмешивался в мир смертных. В отличие от могущественных и капризных богов Индии, куда он первоначально планировал отправиться.
Его дни проходили в поисках любой информации заслуживающей внимания. Он бродил под маскировочными чарами, и каждый смех, каждый спокойный взгляд местных магов вызывал в нём приступ яростного презрения. Эти ничтожества не ведали, что по их улицам ходит величайший чародей Британии, вынужденный скрываться, как какая-то крыса.
«Они все заплатят, — шипел в его сознании навязчивый голос. Все, кто бросил меня. Я восстановлюсь, создам новые крестражи, найду способ противостоять мерзким дьяволам и тогда я найду каждого предателя. Я заставлю их молить о смерти»...
Но больше всего боли причиняла мысль о Нагайне. Верной, понимающей Нагайне. Не сколько крестражу, сколько его единственной подруге.
Именно в такой момент отчаяния ему улыбнулась удача. В грязноватой таверне он подслушал разговор двух старых колдунов. Они обсуждали позор клана Химедзима — одного из «Пяти Великих». Дочь клана, Шури, была изгнана и скрывалась где-то на островах.
Решение созрело мгновенно. Изгнанница из могущественного клана. Одинокая, уязвимая, но хранящая в памяти целую сокровищницу знаний. Она была его путём к возрождению.
Мысль о том, что ему снова приходится делать всё самому, без слуг, снова вызывала в нём лишь холодную ярость, которую он, как всегда, обратил в топливо для своей мести.
Следующие несколько недель он потратил на поиски, и ему вновь улыбнулась удача. Один старик маг знал про город в котором та теперь жила. Это напомнило ему о прежних временах. Как тот искал вместилища для своей души. И в этот раз у него в все тоже должно было получиться.
Волдеморт уже вынашивал план, как найдёт девочку, как вдруг перед самой аппарацией его путь преградила фигура в тёмном плаще с высоким воротником. На груди незнакомца красовался символ, который Реддл с трудом опознал как крест какой-то из христианских сект. А в руках сиял святой силой клинок.
— Нечисть, — произнёс незнакомец, и его голос звучал плоско, без эмоций. — Аура твоя ядовита и чужда этому миру. Я очищу мир от твоего присутствия!
Волдеморт чуть не расхохотался ему в лицо. Какой-то религиозный фанатик, судя по всему, экзорцист. Он даже палочки у него не видел. И теперь ему, Темному Лорду, приходится иметь дело вот с этим?
— Авада Кедавра! — взмахнул он своей палочкой, не утруждая себя ответом.
Зелёный свет ударил в грудь экзорциста. Тот широко раскрыл глаза, словно удивлённый самой атакой, и беззвучно рухнул на землю. Его Святой Меч, выпавший из ослабевших пальцев, с лёгким звоном упал на камни мостовой.
Волдеморт фыркнул. Легче лёгкого. Он уже сделал шаг, чтобы осмотреть меч, как вдруг волна тошнотворного, обжигающего ощущения исходящего от меча, заставила его отпрянуть. От одной близости к этому куску металла ему становилось физически плохо; его искажённая душа кричала от неприятия этой святости.
Он уже хотел плюнуть на тело и уйти, как пространство рядом с убитым затрепетало. Из магического круга, пахнущего ладаном и свечным воском, вышла девушка с искажённым от ужаса лицом.
— Масаоме! — вскрикнула она, бросаясь к телу.
Её глаза, полные слёз и ненависти, поднялись на Волдеморта. И прежде чем он успел что-либо предпринять, она, не говоря ни слова, обрушила на него шквал сгустков дьявольской силы. Атака была дикой, хаотичной, но мощной.
Реддл инстинктивно отскочил, поднимая щиты. Рисковать сейчас, когда крестражи уничтожены, а цель так близка, было глупо. Сжав зубы от злости, он резко развернулся на месте, и воздух с хлопком поглотил его, унося в следующую точку его плана.
Он не видел, как дьяволица по имени Клерия Белиал, рыдая, прижалась к телу возлюбленного, а затем, вложив в его грудь Фигуру Зла, исчезла вместе с ним направляясь в Подземный мир.
А для самого Темного Лорда удача, наконец, перестала стоять спиной. Спустя несколько дней после стычки с той истеричной дьяволицей и экзорцистом, Том Реддл стоял перед скромным домом на тихой улочке в пригороде Киото. Информация, выуженная за из головы старого мага, оказалась чистейшей правдой. Здесь, за этими стенами, скрывалась Химедзима Шури. Новый ключ к его возвышению. Его билет к могуществу, где никакой старик или дьявол не сможет его остановить.
Этот дом, такой скромный и незаметный, на мгновение вызвал у него призрак прошлого — воспоминание о коттедже в Годриковой Лощине. Но на этот раз всё будет иначе. На этот раз не будет никаких пророчеств, никаких защитных чар, пожертвовавших жизнью матери. На этот раз он войдёт и возьмёт то, что ему причитается.
Он отбросил маскировочные чары. Пусть она видит, кто пришёл к ней. Пусть знает, с кем имеет дело. Дверь не была заперта — наивность или глупость? — и он просто толкнул её.
Женщина, сидевшая за низким столом и чинившая кимоно, подняла голову. Её лицо, хранившее следы былой аристократической красоты, помертвело. Она не узнала его. Но чувствовала что тот не несет ничего хорошего.
— Петрификус Тоталус! — его палочка описала резкую дугу, не оставляя времени на крик или сопротивление.
Тело Шури одеревенело, застыв в немой гримасе ужаса. Идеально. Теперь можно не спеша приступить к вскрытию её сознания. Он уже мысленно перебирал заклятья пыток, которые выжгут из неё всё, вплоть до воспоминаний о первом произнесённом заклинании.
С лестницы донёсся топот ног и яростный, детский крик:
— Отстань от мамы!
Вслед за криком пришла и атака — жалкая, тоненькая молния, которую он едва ли ощутил. Детская магия. Он брезгливо поморщился, даже не утруждая себя полноценным щитом. Легкий взмах палочки, и её пути оказалась ваза, что со звоном раздались на осколки.
Его взгляд, полный холодного любопытства, скользнул по девочке, стоявшей на лестнице. Дочь изгнанницы. В её жилах тоже текла кровь клана Химедзимы. Возможно, стоило взять и её. Два источника знаний вместо одного.
Он сделал шаг в её сторону, и в этот момент мир над его головой перестал существовать.
Не было ни грома, ни вспышки. Был лишь абсолютный, всесокрушающий свет. Свет, который не освещал, а испепелял саму реальность вокруг него. Он обжигал не кожу, а душу, выжигая её до тла. Позади этого светового катаклизма на него спикировала фигура. Существо с десятью мощными крыльями, чья простая физическая презенция заставила воздух замереть, а магию — онеметь.
У Реддла не было времени на мысль, на заклинание, на осознание. Его разум, всегда такой острый и быстрый, захлёбнулся в море могущества, настолько превосходящего его собственное, что это невозможно было измерить.
— Умри, — прозвучал голос, не терпящий возражений.
Тёмный Лорд Волдеморт, самый могущественный чародей Британии, Тот-Кого-Нельзя-Называть, не успел издать ни звука. Его тело, его душа, все осколки его изуродованного «я» были мгновенно и тотально аннигилированы чистым, концентрированным светом. От Тома Реддла не осталось ничего. Ни пепла, ни воспоминания. Только выжженное место на полу, где он стоял.
---
Баракиэль, не удостоив взглядом точку исчезновения угрозы, опустился на одно колено перед своей дочкой, которая со слезами бросилась в его объятия.
— Всё кончено, — его грубый голос прозвучал непривычно тихо. — Он больше не тронет ни тебя, ни твою мать.
В этот момент чары паралича спали с Шури. Она, не помня себя от страха, бросилась к дочери, обнимая и ее, и своего мужа. В её глазах читалась любовь, смешанная с ужасом перед тем, что только что произошло.
— Ну же тише. Его больше нет, — коротко отрезал Баракиэль, поднимаясь. Его взгляд скользнул по убогой обстановке. — Но мы не можем больше здесь оставаться. Я уже говорил тебе, что Григорий предоставит нам лучшее убежище. В Подземном мире вы будете под защитой. Ведь в следующий раз я могу не успеть.
На этот раз Шури не спорила. Испытанный ужас сломал последние барьеры сопротивления. Она лишь кивнула, прижимая к себе дочь.
— Мы... мы соберём вещи.
— У вас есть час, — кивнул Баракиэль и вышел из дома, оставив их в одиночестве.
---
В это же время, в далёкой Шотландии, в своём кабинете в Хогвартсе, собирая последние свои вещи Альбус Дамблдор поднял глаза от серебряной поверхности. Он наблюдал за ней месяцами, отмечая, как одна за другой гаснут точки, а последняя становится все тусклее.
И вот, прямо перед ним, последняя точка — та, что обозначала самого его бывшего ученика, — дрогнула и исчезла без следа.
Дамблдор откинулся на спинку своего кресла. Он не чувствовал триумфа. Лишь глубочайшее, всепоглощающее облегчение, смешанное с усталой горечью. Столько лет. Столько жизней. И всё закончилось не великой битвой, не исполнением пророчества, а тихо и бесследно где-то на другом конце света.
Он вздохнул, и его взгляд упал на феникса, что в этот момент чистил свои сияющие пламенем перья.
— Кажется, Фоукс, — тихо произнёс он, — пророчества действительно имеют свойство не сбываться. Или... сбываться так, как мы никогда не могли предугадать.
На его лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Наконец-то, после стольких лет борьбы, он мог со спокойной душой отправиться в своё «следующее большое приключение».

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях