Простые решения. Свиток второй
Аннотация
Простые решения редко бывают легкими. Особенно если твоё новое тело - оружие, созданное для чужой войны.
Авторы: Константин Зайцев, Александр Зайцев
Цикл: Простые решения
Предыдущая книга этой серии:
Простые решения. Свиток первый
Авторы: Константин Зайцев, Александр Зайцев
Цикл: Простые решения
Предыдущая книга этой серии:
Простые решения. Свиток первый
Глава 2
Есть поговорка: «Лучше плохо ехать, чем хорошо идти», но те, кто её произносят, видимо, никогда не ездили на древних телегах. И это хорошо, что меня посадили к раненым, и можно было сесть на относительно мягкие тюки с травами, иначе я бы растряс себе все внутренности. Всё же местные транспортные средства не оборудованы амортизаторами, а вместо них — цельная ось, на которой закреплены тяжеленные цельнодеревянные колеса огромного диаметра. Как бедные лошадки, по паре запряженные в каждую из телег, тащат подобную тяжесть, даже не представляю. На их месте лучше бы смотрелись более медлительные, но более тяговитые волы, но по какой-то причине торговцы вместо волов предпочли именно лошадей, и, видимо, у них для этого был какой-то свой резон.
Впрочем, как только вереница телег выбралась с бездорожья на относительно ровную дорогу торгового тракта, стало полегче, и меня перестало кидать на борт повозки, от чего я постоянно отбивал себе спину. Конечно, практик моего уровня мог бы легко подстроиться под подобные неудобства, но я был сильно ограничен в своих движениях из-за того, что должен был сидеть во вполне определенной позе, чтобы моя энергия свободно перетекала в раненых и не позволяла их состоянию ухудшиться.
Так что когда тяжелые колеса застучали по брусчатке тракта, я непроизвольно выдохнул с облегчением. Но тут меня нагнала новая «беда». Как очень быстро выяснилось, мелкая девчонка по имени Ён оказалась той еще болтушкой, и это ещё мягко сказано. Только караван выстроился в линию, как она, убедившись в том, что остальные взрослые, за исключением молчаливого возницы, которого я, видимо, пугал настолько, что он боялся лишний раз оглянуться, находятся далеко и не могут её услышать, начала безостановочно болтать.
Возможно, её болтовня — это последствия пережитого совсем недавно стресса; я слышал, что у некоторых людей есть такая реакция на пережитые травматические события.
Причем Ён говорила о чём угодно, но только не о том, что произошло. Ни одного упоминания о некромедведе или о погибших на её глазах людях. Зато очень много слов о том, как она позавтракала, как её ругала тетушка за то, что она постоянно сбегала с телеги и собирала цветы вдоль тракта, и тому подобного.
В принципе, можно было, что называется, «заткнуть уши», то есть уйти в медитацию, в которой её слова превратились бы просто в фоновый шум, как журчание лесного ручейка. Это бы, кстати, помогло мне лучше помочь раненым, так как улучшило бы мой контроль за энергетикой. Но я подобного не сделал, потому как даже в словесном потоке маленького ребенка можно услышать что-то интересное, особенно если ты относительный новичок в новом, совсем не похожем на прежний, к которому ты привык, мире.
Поэтому, собрав всю волю в кулак и стараясь не зевать, я внимательно слушал причитания маленькой девочки. Иногда даже поддакивал или кивал с серьезным видом на очередной её возмущенный возглас. И примерно через полчаса нашего пути моя стратегия поведения дала первые всходы. Выговорившись о том, как строго к ней относится тетушка, Ён переключилась на другую тему, а именно на то, как она жила до того, как оказалась в этом караване. Конечно, что-то стоящее в этом бесконечном потоке детского, сбивчивого словоблудия было вычленить не так и просто, но я справился и узнал довольно много интересного. Точнее, интересного о жизни Ён, потому как мне эта информация в будущем вряд ли когда-нибудь пригодится.
К тому же, не всё, что она мне рассказывала, было правдой, потому как она со мной делилась слухами и семейными историями. Так, к примеру, её воодушевленный рассказ о том, как её папа встретился с мамой, больше напоминал сказку. По словам девочки, её папа, будучи помощником в торговом караване, по торговым делам оказался в другой стране, как нетрудно догадаться — это была страна ВанГо. И там встретил свою любовь. Родственники будущей мамы Ён были против брака с иностранцем, но «любящие сердца» было не остановить, и когда караван, в котором работал папа Ён, покинул город мамы девочки, влюбленная девушка сбежала из дома и «соединилась со своим возлюбленным». Потом, разумеется, была погоня от разъяренных родственников «сбежавшей невесты», которая закончилась выкупом и согласием на свадьбу.
Думаю, родственники невесты дали свое согласие не по доброте душевной, а потому что влюбленные успели «соединиться» не только в духовном смысле. И как следствие, молодая девушка была дискредитирована, и найти ей достойного мужа в будущем было бы уже проблематично. Да и выкуп, возможно, немалый, тоже сыграл свою роль. Но о своих мыслях я, разумеется, промолчал, не став травмировать психику ребенка.
Далее молодая пара приехала на родину будущего папы Ён, где, в свою очередь, уже его родственники были совсем не рады свалившейся на их головы невестке, тем более какой-то варварши, а варварами жители Империи считают всех иностранцев без разбора. За одним исключением: если этот иностранец — практик высокого ранга, в таком случае местные стараются не показывать своего настоящего отношения, так как подобное чревато большими проблемами. Да и, как заведено у местных, папа Ён, будучи из «хорошей семьи», был обручен с представительницей другой «хорошей семьи» практически с момента своего рождения. А неожиданный брак с иностранкой изрядно поломал все эти договоренности. И это не могло не сказаться на отношении родственников будущего папы Ён к молодой семье. Но молодые влюбленные со всеми этими трудностями доблестно справились, ну, по крайней мере, так следовало со слов девочки, сидящей со мной в одной телеге.
Из-за подобного отношения родни молодая пара переехала в соседний город, где папа Ён открыл свою лавку, в которой молодая жена помогала своему мужу. «И жили они счастливо», — как вдохновенно поделилась со мной девочка. Родили сперва сына, старшего брата Ён, того самого мальчишку, которого я спас вместе с девочкой, а потом на свет появилась и сама Ён.
Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Однажды папа Ён сильно заболел, и, как шепотом рассказала мне девочка, ходили слухи, что его отравили «стласные конкуленты», а именно соседний лавочник. Но это были только слухи. В итоге отец Ён умер, лавка постепенно пришла в упадок, а мама маленькой девочки начала «угасать».
Когда лавка окончательно разорилась, мама Ён пошла на поклон к родне мужа, и те её приняли, потому как иначе их бы не поняли другие «уважаемые семьи». Но вот отношение к нелюбимой невестке было соответствующее: её «низвели» до уровня прислуги. Заставляли мыть полы, помогать на кухне и тому подобное и ругали по любому поводу. Отношение к детям было соответствующее: их в глаза называли грязными полукровками, и все другие дети над ними издевались с полного согласия взрослых. Эту часть своего рассказа Ён уже говорила с грустью и слезами на глазах.
Дальше история развивалась вполне закономерно с учетом услышанных мною вводных. В итоге маму Ён «родственники» всё же затравили окончательно, и она «угасла» окончательно, то есть тихо умерла. Но перед смертью она успела написать письмо своему старшему брату с просьбой простить её и забрать детей, так как «здесь им не дадут никакого житья».
Старшим братом мамы Ён, как нетрудно догадаться, оказался упомянутый старшим стражи Цзинь Мао, глава этого каравана и практик Четвертой Ступени. А тетушка, которая так вцепилась в детей во время нападения некромедведя, и правда оказалась самой настоящей тетей Ён, то есть младшей сестрой её родной мамы.
Письмо дошло до своего адресата, и Цзинь Мао отправился в путь и забрал детей своей непутевой сестры. По словам девочки, отдавать их не хотели и требовали большой выкуп. Разразился «стласный скандал», но практик Четвертой Ступени — это не случайный прохожий, и Цзинь Мао буквально силой и угрозами заставил родственников папы Ён передать детей ему. Те самые родственники с этим, конечно, просто так не смирились и отправили письмо судье провинции. Дожидаться ответа от судьи Цзинь Мао, разумеется, не стал и поспешно повернул караван в обратный путь. Этим, видимо, и обусловлена та спешка, в результате которой караван отправился в путь из Те Цженя без поддержки практиков, что и привело в итоге к трагедии с некромедведем.
Как сказал при нашем первом разговоре Цзян Вэй: «Так бывает, когда одна случайность тянет за собой другую и всё в итоге приводит к многочисленным смертям». И он, как мне стало понятно из сбивчивого рассказа маленькой девочки, главный стражник, ничуть не приврал. Череда случайностей, начатая ещё много лет назад с нечаянной влюбленности двух молодых сердец, в итоге и привела к тому, что случилось.
Разумеется, рассказ Ён не был столь плавным. Девочка постоянно переключалась на что-то иное: «О, смотри, какой цветок!», «А ты знаешь игру догонялки?», «А все дети любят сладкое?» и ещё десятки других тем. Так что на изложение довольно краткой и явно многократно приукрашенной воображением ребёнка истории её семьи ушло больше пары часов.
К тому же иногда к нашей телеге подходил Цзян Вэй, чтобы осведомиться о состоянии раненых. В это время Ён замирала, прикусив язык, а потом, когда стражник снова отходил, девочка напрочь забывала, о чём говорила до его прихода, и переключалась на новую тему. Что, надо признать, изрядно осложняло понимание того, что она хочет сказать.
Впрочем, не сказать, что я потратил это время совсем зря. Потому как из этих рассказов девочки я узнал несколько довольно любопытных и ранее мне неизвестных деталей местной жизни. О негласных правилах, об отношении местных к иностранцам на конкретном примере. О том, что «уважаемые люди» всегда оказываются правы в спорах с «менее уважаемыми». Детали, мелочи, но когда-нибудь, возможно, они помогут мне обойти острые углы и не влипнуть в какую-нибудь ненужную историю.
Все же взгляд “изнутри” от того кто прожил всю жизнь, пусть и совсем пока небольшую, в имперском городе, кардинально отличается от того что может увидеть сторонний зритель, которым я и был долгое время, находясь в заточении в теле мясного голема. Да, маленькая девочка конечно не может рассказать многое, к тому же она постоянно сбивалась на другие темы, но тем не менее, я не пожалел, что вслушивался в её слова.
Прошло уже три часа, с того момента как караван вышел на тракт, а Ён и не думала останавливаться, болтала и болтала. И как у неё язык не отвалится при такой нагрузке и горло выдерживает? Я бы так точно не смог, однажды пригласили меня в альма матер почитать лекцию молодым студентам, так я через час болтовни выдохся так, словно разгружал вагон с цементом.
Оказалось, что и беспрерывно слушать треп маленькой девочки на протяжении нескольких часов, выматывает не меньше. И как бы мне не нужны были даже самые малые крохи информации, я чувствовал, что моё терпение подходит к концу. Все чаще и чаще меня посещали мысли о том, что надо бы попросить Ён помолчать, хотя бы ненадолго.
Уже был к этому близок, как ситуацию изменил глава стражи. Он за все время пути ни разу не присел на телегу, а все время ходил вдоль растянувшегося по дороге каравана, да и другим охранникам, тоже не давал расслабиться. К нашей телеге он подходил только для того, чтобы осведомиться о состоянии раненых и было видно, что он старается это делать пореже, чтобы не мешать мне. Но в этот раз к “моей” телеге он подошел с довольно объемным свертком в руках.
– Маленькая госпожа, - обратился Цзян Вэй к Ён, - вынужден попросить вас вернуться в повозку к вашему брату и тете.
– Не хочу! - Тут же надулась маленькая девочка, сложив руки на груди. - Мне с Бай Ху хорошо! Он… он меня слушает!!!
Во взгляде брошенном на меня главой стражи, после этих слов, легко читалось сочувствие и неподдельное восхищение моей стойкости. Видимо за время путешествия каравана, эта болтушка уже успела многих довести до белого каления.
– И все же… молодая госпожа, вынужден настаивать. - В ответ маленькая болтушка надула губы. - Я принес уважаемому практику новую одежду, - стражник потряс свертком в руках, - или молодая госпожа желает присутствовать, пока могучий Бай Ху будет переодеваться? - При этих словах, щеки девочки приобрели пунцовый оттенок.
– Я… Я… - Не найдя подходящих слов девочка вскочила на ноги и спрыгнула с телеги. Покрасневшая казалось до корней волос, она поклонилась мне и словно суслик убегающий от лисы, побежала к повозке в которой ехала её тетя.
– С детьми сложно. - Прокомментировал я, стараясь контролировать тембр своего голоса и говорить тихо и спокойно.
– С чужими… - Лаконично поправил меня Цзян Вэй, - своим то дал подзатыльник, если не слушаются и все сразу наладилось. - Я конечно не приветствую подобные воспитательные меры, но в словах бывалого стражника все же прослеживается богатый жизненный опыт.
Договорив Цзян Вэй протянул мне сверток, но сделал это как-то не уверенно, словно сомневаясь. Заметив это, я приподнял левую бровь и спросил:
– Что-то не так?
– Понимаете, уважаемый Бай Ху, - Стражник отвел взгляд, разглядывая обочину тракта, - Ша Цинь, - при этом имени, он кивнул куда-то в сторону телег впереди, - не хотел мне отдавать эту одежду. По его словам за столь короткий срок он не смог сделать ничего приличного, и ему стыдно передавать столь плохо сделанную работу, тем более, работу для того кто спас наши жизни. Но, мы с вами воины и знаем что такое лишения, так что я настоял и забрал уже сделанное. Да, получилось грубо, так как на вас пришлось сшивать фрагменты разных элементов, но даже так, будет лучше того, во что превратились ваши одеяния, за время явно не легкого пути по проклятому лесу.
Из-за несвойственного многословия главного стражника, мне стало понятно, что ему самому немного стыдно отдавать мне сделанную в спешке одежду и он словно оправдывается. Чтобы еще больше не смущать Цзян Вэя, я взял сверток из его рук, склонив голову в жесте легкой благодарности.
– Все что угодно будет лучше того, что на мне сейчас. - Я кивнул на свои брюки, которые если честно уже больше были похожи на широкие шорты, настолько их потрепало.
При этом, снова упустил контроль над голосом и эти слова прозвучали не как горькая усмешка, а словно принимая этот сверток из рук Цзян Вэя, я делаю ему великое одолжение. Уже хотел что-то добавить, чтобы сгладить свою интонацию, но заметил, что бывалый воин принял мой тон как должное и даже, как мне показалось, вздохнул с облегчением. Коротко и резко поклонившись, стражник поспешил в начало каравана, оставив меня со свертком в руках. Кажется он не хотел находится со мной рядом, когда я увижу, что же он мне принес.
Так что разворачивая сверток, я готов был увидеть, что угодно, вплоть до одежд больше подходящих шуту. Но, к моему облегчению, ничего подобного в свертке не оказалось. Просто штаны из грубой ткани, явно сшитые из двух других, а также рубаха с широкими рукавами, ткань на спине которой была на два тона темнее, чем на груди.
Все это явно сшили на скорую руку, но сделали прочно, швы относительно ровные, нитки не торчат. Да, подобная одежда больше подходит зажиточному крестьянину, чем практику, но даже это в разы лучше того, что на мне надето сейчас.
Конечно ни один уважаемый практик, в обычной ситуации подобного никогда на себя не наденет, потому как и в этом мире верна поговорка что “встречают по одежке”. Но, мой внешний вид, рост, мышцы и тяжелое оружие в руках и так производят настолько сильное впечатление, что на детали одежды люди обращают внимание в последнюю очередь. Тем более, это мне носить недолго, как только караван прибудет в город, сразу закажу себе новые одежды.
Переоделся я довольно быстро. Портной видимо не уверенный в своем глазомере, сшил её даже с небольшим запасом. И если рубашка села еще более менее нормально, то вот брюки оказались гораздо более широкими чем требовалось. Но, у меня есть широкий пояс, так что спадать не будут, а то что выглядят скорее не как брюки, а как шаровары, то мне в этом даже есть свои преимущества, например хорошая вентиляция.
Свою старую одежду выкидывать не стал, свернул и уложил в сверток, который поместил на дно своей походной сумки. Потом надо будет её сжечь. Конечно это перестраховка, но старая одежда пропитана моей кровью, а на рыночных площадях, я наслушался разного, в том числе и о том, как добыв кровь своего врага, нечистоплотные практики наводят на него порчу. Тем более, благодаря опыту Бин Жоу, знаю, что в этих байках есть и частичка правды.
Переодевшись, ещё раз проверил состояние раненых; с ними было всё относительно нормально, то есть без ухудшений. Им даже повезло, что они находились без сознания, так как их напоили специальным зельем и они не слышали бесконечной болтовни Ён.
Подложив походную сумку себе под спину, устроился поудобнее и занялся медитативными практиками, не забывая при этом следить за окружающим пространством. Я вышел к людям и скоро окажусь в городе, а значит, мне надо было озаботиться защитой своего разума. Всё же мой внешний вид очень необычен для этих мест, и я буду привлекать к себе много внимания. И кто знает, не захочет ли какой-нибудь практик залезть мне в голову? Конечно, подобное маловероятно, но лучше быть готовым и к подобному повороту событий. Тем более, созданием подобной защиты я уже озаботился ещё со времени встречи с хищной ивой.
Но тот вариант воображаемого броневого стекла, который ограждал мой разум от внешних воздействий, казался мне несколько «перетяжелённым» и потреблял немало астральной энергии для своего поддержания. Так что я начал экспериментировать для «облегчения» этой техники. Тем более, за время своих скитаний по древней усыпальнице я многое понял об управлении астральными энергиями. Всё же все эти ловушки и головоломки заставили меня очень быстро учиться.
За полтора часа дороги, в которые меня никто не беспокоил, мне удалось немного усовершенствовать технику. Сделать её легче за счёт снижения «толщины» «стекла», при этом уплотнив энергетику, так что защитные свойства не пострадали. К тому же уплотнение энергии через более плотную связь уменьшило потребление энергии, которое требовалось для поддержания данной техники. Конечно, это было незначительное улучшение, так, на пару процентов, но всё же лучше, чем было.
Впрочем, возникла любопытная побочная особенность, которую я заметил не сразу. Когда я полностью погружался в работу над защитой разума, стараясь сжать энергетическую оболочку до максимальной плотности, моя аура словно втягивалась внутрь, становилась менее заметной. Будто прикручиваешь фитиль на керосиновой лампе и тогда пламя не гаснет, но светит куда слабее.
Любопытно. В теории это означало, что практик, попытавшийся оценить мой ранг со стороны, увидел бы гораздо меньше, чем есть на самом деле. Своеобразная маскировка, которая получилась совершенно случайно, как побочный эффект совсем других экспериментов.
Осознав свое новое открытия, я тут же проверил это предположение самым простым способом. Стоило мне ослабить защиту и моя аура тут же вернулась в привычное состояние. Это чем-то напоминало как цветочный бутон полностью раскрывается стараясь поглотить как можно больше солнечной энергии, а когда оно заходит, то аккуратно собирает все лепестки. Как практик находящийся у границы третьей ступени моя аура имела соответствующий объем и силу. Но стоило мне снова сжать оболочку, уплотняя защиту разума, как и внешнее присутствие тут же стало куда более скромным, будто я понизился на до начала второй ступени, а то и до середины первой.
Мое любопытное наблюдение местные практики наверняка приняли бы за специальную технику сокрытия ранга. А это всего лишь побочный результат моих попыток обезопасить собственный разум от чужого вторжения. Впрочем, пусть думают что хотят. Чем меньше окружающие знают о моих истинных возможностях, тем лучше для меня. Иногда казаться слабым гораздо выгоднее.
Так что нужно тщательно отточить эту технику и возможно, в будущем, подобная маскировка окажется весьма кстати. Всё же высокоранговые практики привлекают излишнее внимание, а мне хотелось бы первое время держаться в тени, пока не разберусь в местных порядках получше.
Поэтому, подобные тренировки надо ввести в ежедневные практики. Кто его знает на что еще мне удастся натолкнуться в моих изысканиях.
Я настолько погрузился в эти эксперименты, что не уследил за тем, как тракт сделал поворот. Из состояния медитации меня вывел шум, поднявшийся в «голове» каравана. Судя по возгласам, возницы передних телег заметили сторожевые башни дорожного поста.
Цзян Вэй снова не обманул, и до ближайшего поселения и правда оказалось не так и далеко.
Выпрямив спину и положив на колени гуаньдао, я застыл, словно каменное изваяние. Кто знает, как местная стража отреагирует на мой внешний вид, так что подготовиться стоило к любым возможным ситуациям.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.