Глава 2. Цирцея
Черноволосая молодая девушка с голубыми глазами сидела у песчаного берега и напевала себе бодрую песенку, пока расчёсывала волосы, сидя перед берегом бескрайнего голубого моря. Она была одета в дорогую на вид алую тогу, на которой не было и намёка на складки или пыль, а также опиралась на деревянный посох в виде дракона, глаза которого сияли жёлтым горящим огнём. На пляже кроме неё не было ни единой души, однако не казалось, что девушка скучала или испытывала от этого какой-то дискомфорт. Судя по тому, как часто и томно она смотрела в морское отражение, Цирцея* была полностью сфокусирована на себе и просто наслаждалась собственной молодостью и красотой.
Время от времени она взмахивала рукой, и часть её внешности тут же менялась. Волосы вырастали и уменьшались, кожа меняла оттенки с аристократического бледного до загорелого медного. Порой она меняла форму носика, порой изменяла собственные скулы или алые губы. Однако по итогу всегда возвращала всё к бывшему идеалу, всегда вызывавшему у неё улыбку.
И так продолжалось вплоть до самого обеда, пока кое-что не изменилось в буднях чародейки. Когда она в очередной раз изменила цвет собственных глаз, стараясь найти нечто новое и свежее, она ощутила изменение в пространстве позади себя. Всплеск силы, обладательница которой могла бы напугать абсолютное большинство смертных и даже прочих магов. Однако конкретно эта бессмертная волшебница даже не дрогнула, когда из теней позади неё сформировалась очень знакомая ей фигура:
— Привет, мам, давно не виделись, — даже не поворачиваясь в сторону появившейся богини, произнесла прихорашивавшаяся Цирцея. — Как дела? Что нового? Если ты собираешься вновь напомнить про того царя-идиота, то прошу, даже не начинай. Я уже нашла нового короля, заинтересованного во мне… О! А это кто? Неужели у меня появился братик?!
— Нет, дура, — уставшим и явно разочарованным голосом ответила Королева Ночи, до сих пор державшая в руках светящегося божественным светом спящего дитя. — Однако его родители являются очень важными личностями, и если ты не желаешь встретить сначала мой гнев, а потом и их, то ты будешь держать свой рот закрытым. Но сначала возьми его себе.
Хотя Цирцея и была одной из самых могущественных бессмертных чародеек и полубогинь на всей земле, когда её мать подобным не терпящим возражений тоном что-то приказывала, она тут же спешила исполнять. На всём свете вообще было мало живых, кто был готов злить и перечить богине некромантии и покровительнице ведьм…
— И что я должна с ним делать? — жалобно посмотрев сначала на спящего в своих руках мальчика, а затем и на свою мать-богиню, спросила волшебница.
— Ты уже сотни лет живёшь на этом свете, но всё ещё не догадалась, что делают с ребёнком? О, Олимп, я действительно слишком долго не занималась твоей личной жизнью, — закатив глаза, ответила раздражённая Геката, положившая себе ладонь на лицо. — Тебе нужно не дать ему умереть, вырастить его и научить всему, что знаешь. Передай ему свои знания о мире, языках, и да, даже всё, что ты знаешь о магии, если у ребёнка окажется талант к чародейству. Но можешь быть уверена, что он есть. Я чувствую в нём такую бурлящую силу, что сами боги однажды удивятся…
— Но у меня были планы! И забота о ребёнке в них не входила! К тому же, ты не можешь просто так появиться здесь и приказать мне потратить лучшие годы моей жизни…
Уже осмелевшая Цирцея тут же замолчала и сжалась всем телом, когда увидела холодный пронзающий взгляд своей матери. Его одного было предостаточно, чтобы чародейка прекратила говорить, опустила взгляд и резко изменила свою манеру поведения. Пусть у них и были не самые лучшие отношения, но волшебница с многовековым опытом умела прекрасно манипулировать людьми. Когда хотела, разумеется.
— Но почему я? — со слезами на глазах, тихо спросила девушка. — Если ты желаешь вырастить настоящего воина, не пойдёт ли для этого кто-то из королей или бывших героев?..
— Можешь не проделывать этот трюк со мной. Ты знаешь, что мне плевать даже на твои настоящие слёзы, не говоря уже о поддельных, — махнув рукой, тут же ответила Геката. — Но сам ответ на твой вопрос прост. Несмотря на то, какая ты дура, лишь тебе я могу полностью доверить его воспитание, так как только тебя у меня получится скрывать от взора богов на протяжении многих лет. Это будет сложным испытанием даже для меня, однако потому как тебе течёт моя кровь и моя сила, это будет возможным. Проблема лишь в том, что ради дополнительной безопасности тебе придётся на время покинуть Грецию и осесть на одном из диких островов. Но ничего, тебе даже полезно будет. Быть может, годы тишины и воспитания ребёнка вобью в тебя хоть каплю ума.
— Как его хотя бы зовут? — уже признав своё поражение и опустив голову, понуро сказала девушка.
Богиня усмехнулась, а затем из воздуха создала золотую медаль, которая вместе с ребёнком упала в леса возле Олимпа. С одной её стороны была изображена молния, пока с другой выгравировано имя. И чтобы боги не нашли их, она сжала руку и расплавила металл одним желанием. Синее пламя вспыхнуло в её руке, и пока огонь отражался в её глазах, она с усмешкой произнесла всего одно слово.
— Геркулес.
. . .
Мальчик лет семи на вид с тяжёлым взглядом смотрел на бескрайнее море впереди его. Лучи закатного Солнца отражались в его поверхности и бурлящих бирюзовых волнах, отчего вид впереди любой другой мог бы назвать красивым. Возможно, даже прекрасным.
Геркулес так не считал. Тот, кто прожил на окружённом водой острове большую часть своей жизни, вообще терял любое восхищение перед водой. Он видел её в качестве дикой и своевольной стихии, которая могла принести погибель с несчастьями, так и благодать в виде вкусной рыбы. Море несло пользу, но уж точно эта большая куча воды или даже сам Посейдон, заявлявший, что заведует ей, не заслуживали почитания.
Почти никто из известных ему богов не заслуживал того, как бы ни говорили местные. А всё потому, что ему была известна истинная тёмная натура этих сущностей, испортивших жизнь далеко не одному невинному человеку. Дело было в том, что, те факты, считавшиеся греками реальностью и «современностью», мальчик помнил в форме мифов про далёкую и древнюю Грецию. И там было предостаточно историй про богов и монстров, которых порой было практически невозможно отличить друг от друга.
С самого рождения память мальчика была полна образов, всплывавших будто бы из прошлой жизни, где он был совершенно иным человеком. Не маленьким ребёнком, а взрослой и состоявшейся личностью, жившей в мире продвинутых технологий и науки. И пусть даже в прошлой жизни его нельзя было назвать умным малым, однако благодаря стараниям и попыткам он что-то всё-таки смог запомнить про истории богов Олимпа.
Ещё с прежнего детства его привлекала история и мифология, которая однако, никогда не давалась ему, как бы он не пытался разобраться в ней. Он часами проводил за книгами, стараясь запомнить все факты и разобраться в исторических связях, однако уже завтра в его голове оставалась несвязанная каша.
Жестокая природа ещё в прошлой жизни одарила его по-другому, отчего он был вынужден идти по иному, не самому приятному ему пути. Будучи высоким и выносливым с самого детства, он был вынужден начать заниматься спортом — сначала под напором родителей, а потом просто привыкнув к процессу и даже найдя собственную мотивацию двигаться вперёд.
Развитие тела было приемлемым времяпровождением, но, самое важное, после каждой победы на соревнованиях ему позволяли провести время, занимаясь его любимым хобби — чтением книжек про героев прошлого, творивших своими победами историю.
Он всегда старался походить на них, а потому со временем и стал развивать тело, лишь бы добраться до их уровня. И вроде бы даже получилось — как-никак, именно он стал самым молодым чемпионом Олимпийских игр по тяжёлой атлетике. Да и дальше жизнь в попытках подняться до легенд прошлого пусть и не была самой впечатляющей, но довольно неплохой: создание социальных сетей с миллионами подписчиками, многочисленные выступления на видео и перед публикой, а затем и заключение дорогих коммерческих контрактов на миллионы…
Однако какая разница, если он так и не смог закончить даже высшее на историка, как хотел? Разумеется, он мог бы прикрыться соревнованиями и нечестно сдать все экзамены, вот только это не был его путь. Ещё в прошлой жизни Геркулес желал всегда быть честным перед собой и остальными, а потому и провалился он по-честному — так и не ответив на финальный вопрос своего самого дотошного преподавателя.
Он честно признал, что даже потратив многие дни на подготовку, не смог справиться с испытанием, отчего и решил хотя бы исполнить другую свою мечту, заключавшуюся в идее подняться на вершину горы Олимп. Многие месяца подготовки, специальное обучение у инструкторов и подготовка лучшего снаряжения — он сделал всё, что только мог, чтобы преуспеть. Однако судя по тому, что его память обрывалась на моменте подъёма в гору, и что теперь он переживал свою новую жизнь, был очевиден один факт. В очередной раз он где-то что-то сделал не так…
Теперь ему приходилось жить здесь и справляться с новым телом. Удивительным, конечно, и куда более сильным, чем-то, что было у него даже на пике в своей прошлой жизни, но всё равно недостаточно могущественным, чтобы справиться с теми угрозами, что ждали его впереди. А всё потому, что даже крошек знаний, которые он успел уловить, было достаточно, чтобы понять кто он и где оказался. И в этом не было ничего хорошего.
Пусть ему и дали дурацкое имя Геркулес, на самом деле его правильно произносить Геракл — в честь самой богини Геры. Сын самого Зевса, полубог, обладатель невероятной физической силы, а также тот, кто одним своим существованием уже сильно двинул мифы от того, как они должны произойти.
Он уже седьмой год жил на необитаемом и неизвестном ему острове, где кроме него была лишь чародейка Цирцея. Пусть не особо умная, добрая, смышлёная, спокойная, терпеливая или просто порядочная женщина, однако всё равно воспитывавшая его как собственного сына. Ну или просто мальчика, за жизнь которого с неё ещё спросят. Но сам Геркулес был благодарен ей уже за это.
Жизнь Геракла из известных ему мифов была полна крови, ненависти со стороны общества, а также необходимых испытаний, которые он преодолевал одним чудом. И кто же был источником всех его проблем? Боги, разумеется.
Пусть и далеко не в совершенстве, но ему были известны десятки мифов, почти каждый из которых заканчивался чем-то плохим из-за вмешательства богов. Чаще всего либо из-за зависти Геры, либо из-за того, что Зевс не смог держать себя в руках. Но если брать частные случаи, то почти каждый Олимпийский бог был в чём-то, да виноват! Всесильные и практически бессмертные сущности, которые явно зажрались от своего могущества!
Но он это изменит. Умрёт, но хотя бы попытается! Потому что если ему дали второй шанс на жизнь, то точно с каким-то смыслом. И что же может быть важнее, чем спасение бесчисленных жизней и самого человечества?
Никакой другой мотивации занять себя на пустом острове он всё равно не мог придумать, как ни старался, а потому не оставалось ничего, кроме как вспомнить все свои тренировки по доведению тела до совершенства, научиться сражаться и, желательно, даже творить настоящую магию. Как-никак, если его воспитывала могучая волшебница, а он был сыном бога, буквально светившегося в темноте, то хоть чему-то он должен был научиться?
. . .
— …Буду честна, за восемь сотен лет своей жизни, я ещё не встречала никого столь тугодумного и тяжёлого в обучении, чем ты. И если бы я не знала наверняка, что в тебе есть Дар, даже бы предположила, что ты вообще не способен на магию, — тяжело выдохнув, устало ответила чародейка после нескольких часов наблюдения за мальчиком, так и не добившегося абсолютно ничего в медитациях. В какой уже раз? Она перестала считать очень давно.
Цирцея честно не любила проводить время с ним, отчего часто закрывалась во время «медитаций» и оставляла его тренироваться. На самом деле она просто либо спала всё это время, либо просто разглядывала собственное отражение в воде. Пусть годы в уединении и были тяжким испытанием для молодой восьмисотлетней волшебницы, но она не собиралась забрасывать уход за своей внешностью. Даже находясь на краю света, она собиралась выглядеть блистательно!
— Обидно, вообще-то, — ответил насупившийся парень, в то же время продолжавший сидеть на коленях и пытавшийся повторить техники, туманно описанные его наставницей. — Я делаю всё, что могу! Понятия не имею, почему не получается, и ты не хочешь мне рассказывать! Вот как, например, ты сама творишь свои преображения?
— Ты про метаморфозы? Ну, это будет сложно объяснить тому, кто не владеет тем же Даром или не является потомком Гекаты. Но проще говоря, то если я очень сильно хочу, чтобы кто-то стал кем-то другим, то он им станет. Это не какая-то философия или наука, а скорее искусство или даже инстинкт. Ты просто желаешь что-то изменить, и оно тут же меняется! Ты должен очистить голову от любых иных мыслей, чтобы затем подумать об одном конкретном чуде. Первому, кстати, я научилась очень быстро! Даже не представляешь, сколько монстров я только наделала во время своих попыток подчинить дар. Уверена, что некоторые из них до сих пор ходят по Земле!
— Ты можешь превратить кого угодно во что угодно? Без ограничений на размер цели, их количество или время превращения? — задумавшийся мальчик почесал голову, подняв взгляд к потолку. — Ну не знаю, чутье подсказывает, будто твою силу можно как-то хитрее применить, чем для превращения людей в свиней. Но тут думать надо.
— У мамы тоже всегда такой взгляд, будто я что-то упускаю, — вздохнув, произнесла опечаленная волшебница. — Но вообще, моя сила досталась мне от неё, отчего и логично, что она лучше в ней разбирается! Как-никак, она богиня магии и тайн, отчего мне и досталась частица её возможностей. Она тоже умеет превращать всякое в разное, пусть и куда реже подобным занимается.
— То есть, твоя магия исходит из твоего божественного аспекта? Она является частицей того, что умеет твоя мать? Наши силы в таком случае должны быть схожи, — произнёс мальчик, начавший задумчиво тереть подбородок.
— Что? Нет, я вообще не это имела в виду! Откуда ты вообще таких слов-то нахватался? Я-то дочь богини магии, а ты кто? Полагаю, внебрачный сын Диониса или Пана в худшем случае. В плане интеллекта ты точно недалеко от них ушёл…
Пусть раньше Геркулес прислушивался к ней, но спустя многие месяца обучения, когда она только говорила ему, где он неправ, он уже отвык от этого. Вместо этого он вновь сел в позу для медитаций, прикрыл глаза и начал размеренно дышать. С каждым вздохом его тело начинало мерцать и сиять ещё ярче, однако не это было самым важным. Сейчас он концентрировался на своей сути и своём даре, пытаясь отыскать оный.
Чем выделялся Геракл, из известных ему мифов? Он был силён. Невероятно физически силён и вынослив настолько, что мог состязаться в этом с настоящими богами. И пусть сам Геркулес несколько отличался от известного ему героя мифов, но конкретно это они разделяли — он также был сверхчеловечески силён. Три их случайно разрушенных дома будут этому доказательством.
А потому и можно представить, что его Дар заключался в силе? Однако какая из этого магия? Как творить заклинания на чистой выносливости? Судя по его первым тренировкам и попыткам придать гибкости развивающемуся телу, он также был превосходным гимнастом с невероятным чувством координации, но и на основе этого было тяжело вывести какие-то чудеса.
Быть может, обратиться за помощью к Гекате? Он честно не помнил ни одного мифа, где она принимала участие, а значит она была не такой уж плохой? Геркулес ещё ни разу в своей жизни ещё не видел эту богиню вживую, и лишь мелкие вспышки из детства время от времени всплывали в его голове. Образ повелительницы ведьм у него почему-то ассоциировался со страхом, но причину этого он не помнил.
Однако что ещё он мог сделать? Он чувствовал, что совсем близко к раскрытию своего Дара, вот только пока что ему оставалось лишь тренироваться. Работать с собственной гибкостью и координацией, отжиматься, бегать вокруг острова по кругу и, разумеется, приседать. Нельзя также было забывать про плавание с прочими, более специфическими упражнениями на развитие конкретных мышц, но пока что он действовал аккуратно и не сильно усердствовал — в молодом и растущем теле слишком просто что-то повредить.
Но он справится. Несмотря на свой внешний вид, мальчик держал в своей голове знания по лучшим тренировкам, которые теперь сможет повторять с самого детства, чтобы добиться наилучшего результата через десяток лет. И ему сейчас было действительно интересно узнать, где находятся пределы божественного тела. Потому что лишь дойдя до него и выйдя ещё дальше своих возможностей, он сможет свергнуть сам Олимп…
-------------
* Цирцея или же Кирка — вне зависимости от точности перевода — это могущественная бессмертная чародейка, которую иногда даже описывали как богиню. Дочь Гекаты, той самой богини магии, бывшая царица, которую сбросили с трона за излишнюю жестокость, а также именно та женщина, что охмурила того самого Одиссея и на время превратила его команду в свиней.
Хотя в каноне Диснея это просто сильная волшебница, она сохранила свою главную способность превращать людей в животных. Особенно тех несчастных, кто «разочаровал» её в качестве партнёра.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях