Второгодка. Книга 3. Ученье свет (ознакомительный фрагмент)

2. Бэтмен и Робин
Автоматные очереди, начавшиеся внезапно, так же внезапно прекратились. Слышались редкие крики, обрывочные команды и одиночные выстрелы.
— Сука! — надсадно прохрипел Афганец.
Трое бойцов, находившихся в ангаре, подлетели к своему боссу и стали вокруг него. Это были те же самые здоровяки, которых я видел в бане. Они сопровождали его на той встрече. Личная гвардия, судя по всему.
— Этих под корень, — с усилием произнёс Афганец и показал пальцем на меня и внутри у меня рвануло.
Вот оно, это знакомое чувство, когда в голове рвутся медные провода нервов, а кровь вскипает от адреналина.
К этому моменту я как раз успел отправить донесение Пете Романову, и теперь нужно было сосредоточиться на том, чтобы унести ноги и не схлопотать пулю.
По первоначальному плану подразумевалась координация с помощью мобилы, поскольку мы решили, что телефон будет при мне. Иначе, как бы я узнал о поступлении средств? Но, действительность, как обычно, внесла существенные коррективы.
Телохранители Афганца были хорошо обучены. Недолго думая, они повыхватывали пушки, но в этот момент ситуация резко поменялась и моя казнь утратила первостепенное значение. Дверь на склад распахнулась и выстрелы раздались уже в непосредственной близости от нас всех. Одна пуля попала в ящик химика, и несколько склянок взорвались, разлетевшись на мелкие осколочки.
Смена событий происходила молниеносно, просто невероятно быстро, и нужно было успевать реагировать. Иначе шоу могло стать несовместимым с жизнью. Раздался негромкий глухой стук, будто по бетонному полу прокатилось что-то металлическое. Я толкнул Князя на пол и сам повалился рядом.
До Матвеича дотянуться было невозможно, но он сообразил и сам, начал опускаться. В такие моменты мозг начинает работать как суперкомпьютер. Да вот только он не успел.
Князь тоже не успел. Он не понял сначала, что происходит, и почему я бросил его на пол и для чего открыл рот, будто играл в дурацкую и жуткую игру. Он даже начал было вырываться, сопротивляясь. Но в этот момент рвануло. Походу светошумовая. Телохранители Афганца успели повалить и его.
В цеху снова послышались выстрелы, и я услышал, как по складу побежали люди.
— Валите их всех! — зарычал Афганец, как раненый зверь и вскочил на ноги. — Валите!
Тут же снова понеслось хлопанье. Хлоп, хлоп, пули отольются в гири. Я подскочил к дезориентированному, поймавшему зайчиков и хлопающему глазами Матвеичу, схватил его за руку и крикнул Князю:
— Помогай!
Тот вскочил на ноги и стоял, пытаясь сообразить, что нужно делать, куда бежать и что предпринимать. Где свои, где кто, где связь, короче. Впрочем, вопрос, кто был для него своим, стоило обсудить отдельно.
— Цыгане! — натужно закричал Афганец и, выхватив огромную пушку, начал стрелять в сторону входа в склад.
Оттуда, разрозненной кучкой, пробивалось несколько человек. Давненько я таких заварушек не видел, но на этот раз дело имело смысл. Эта битва не была развязана из-за десяти миллионов, лежащих на кону и даже не из-за двадцати, если посчитать и товар, и деньги. Нико давно конкурировал с Афганцем, и теперь он посчитал момент подходящим.
Именно на это я и рассчитывал, и мой расчёт подтвердил вьетнамец, выложив все карты и рассказав, что именно они обсуждали с дядюшкой Нико. Задумка была простая, и её реализацию мы сейчас наблюдали. Жан уже был большим мальчиком, по цыганским понятиям, взрослым дядей, и ему пора было показать себя, вот он и показывал.
План получился неплохим, правда в нём был изъян, и заключался он в том, что цыганские товарищи не планировали оставлять меня в живых. Они хотели накрыть Афганца, грохнуть его самого, уничтожить его бойцов, забрать товар, забрать деньги вместе с моим телефоном и прибрать к рукам его сеть распространения.
И этот изъян в их плане был не единственным. Был ещё один, неприятный, на этот раз, для них самих, и да, довольно существенный. Их план принадлежал не им, их план принадлежал мне и был немного скорректирован Петром Алексеевичем Романовым.
Правда, подход Романова не рассматривал мою личную безопасность, но зато он касался судьбы банды Нико. Таким образом обе банды попадали под смертельный удар, и это делало ситуацию предельно хрупкой и чрезвычайно нестабильной.
Нападавшие были хорошо вооружены и снаряжены. Я дёрнул Князя за руку и подтолкнул в сторону пожарного выхода.
— Двигай! — рявкнул я. — А я возьму Матвеича.
Князь всё ещё выглядел растерянным, вместо того, чтобы раздобыть пистолет и начать поливать всех и вся свинцовым дождём. Матвеич по-прежнему нуждался в помощи и тоже выглядел потерянным. Я подлетел к нему, схватил за руку и потащил к выходу, стараясь не смотреть в ту сторону, где шла работа.
— Стоять! – заорал Афганец, но его голос тут же превратился во всхлип и хрип.
Я даже не взглянул, потому что и так всё было ясно. Схлопотал. Я рванул изо всех сил в противоположную от наступающих цыган сторону, увлекая за собой соратников. Мы шли мимо длинных стеллажей с комплектующими и вдоль нагромождения палет с готовой продукцией.
Дверь оказалась не заблокированной, как и требовали правила эвакуации, и мы выскочили в длинный коридор.
— Погнали, погнали! — крикнул я. — Не тормозим, бойцы! Бегом! Князь!
Но Князь, похоже, действительно не знал, что делать. Адреналин делал меня нетерпеливым и вспыльчивым, тем более, что каждый шаг мог оказаться или последним, или единственно верным.
— Уходим, Жан! — рявкнул я, выводя его из оцепенения.
То, что он должен выбраться из заварухи, тоже было частью нашего плана.
В этот момент дверь запасного выхода снова распахнулась, и из неё вылетел один из телохранителей Афганца. Не обращая на нас внимания, он рванул по коридору. Судя по всему, дело было почти закончено.
— Давай за ним, — скомандовал я.
Мы побежали следом и, добравшись до конца коридора и уперевшись в большую двустворчатую дверь, обитую оцинкованной жестью, выскочили во двор.
— Это что за херня, цы́ган? — воскликнул Матвеич и с силой толкнул Жана в грудь. — Это что за подстава?
— Э, ты охренел? — заорал тот. — Я вообще не при делах!
Он повернулся в поисках поддержки ко мне, но я тоже его толкнул, причём со всей дури. Жан оступился и упал на спину, но тут же вскочил.
— Ты борзеешь, Крас! — зарычал он.
— Сука, Жан, здесь твои люди! — заорал я так, будто не понимал, что происходит.
— Это не наши, это не наши! — замотал головой Жан. — Это ваши! Это… это Матвеич!
— Сявка, — рыкнул Матвеич.
И тут загремела речь, многократно усиленная динамиками:
— Работает Росгвардия! Всем положить оружие! Вы окружены!
— Бегом! — крикнул я и рванул к забору. — Матвеич!
Жан постоял пару секунд, будто выбирал, к какому берегу ему пристать. Но благоразумие и звуки боя, доносившиеся со стороны склада и двора завода, быстро склонили чашу весов в пользу здравого смысла. Он со всей дури побежал за нами.
Мы добежали до забора, и я обернулся на Жана. Он летел, как долговязый журавель, высоко поднимая колени и неуклюже взмахивая руками.
— Туда! — крикнул я, показывая на будку из гофрированного профлиста.
Она находилась метрах в пятидесяти и согласно плану, в пожарном порядке найденному Петей, там были небольшие ворота. Он обещал постараться, чтобы они оказались открытыми. Но, видимо, у него не получилось. Или забыл, закрутился. Обижаться смысла не было.
Ворота, сваренные ещё в советские времена из крепкого прута, были закрытыми на толстую цепь.
— Давай, помоги мне! — крикнул я Жану. — Матвеич сам не справится!
Матвеич выглядел мужиком крепким, но без помощи ему было тяжело. Я помог ему поставить ногу на перекладину ворот, и мы с Жаном подсадили его, подтолкнули вверх, он схватился за трубу, вторую ногу поднял выше, подтянулся и перекинул ногу через железобетонную плиту забора.
Следующим полез Князь. Он справился довольно ловко. Я тоже не подкачал. Забрался на плиту и, прежде чем прыгать вниз, осмотрел поле боя.
Особым масштабом битва не отличалась. С каждой стороны действовало по нескольку бойцов, но шуму они наделали изрядно. А вот что касалось полицейского спецназа, то здесь народу было человек пятьдесят. Целый экскурсионный автобус. Только вели себя ребята совсем не так, как принято на экскурсии. Те, кто выжил в катаклизме, как говорится, пребывали в пессимизме. Крутили и винтили бандосов жёстко.
Операция, судя по всему, должна была закончиться в самое ближайшее время. Так что я не стал задерживаться и спрыгнул вниз на сухую землю. Поднялось маленькое облачко пыли.
Кругом была сухая трава по пояс, валялись кирпичи, пустые бутылки. От завода тянулся длинный, но неширокий пустырь.
— Дядька здесь? — спросил я у Князя.
— Какой дядька? — сделал он непонимающее лицо.
— У тебя их много, наверное, но я спрашиваю про дядьку Нико.
— А мне почём знать? — ощерился Жан.
— А что, тебя разве не посвящают в семейные планы?
— Ты на что намекаешь?
— Да я сам не знаю, на что, — прищурился я. — Но как-то всё пошло по одному месту, тебе не показалось?
— А откуда взялись менты? — огрызнулся он.
— Хороший вопрос, детишки, — буркнул Матвеич.
— А ты что, уже очухался? — довольно грубо обратился к нему Жан.
Граната шарахнула рядом с Матвеичем, так что шум и звон в ушах будет его сопровождать до конца дня, не меньше.
— Сучий потрох, — помотал он головой. — Не из-за тебя ли, цы́ган, я хапнул вот этого всего?
— Чё ты сказал? — взъерепенился наследник цыганской короны.
— Чё я сказал? — сплюнул на землю Матвеич. — Ты тупой? Не понимаешь, чё я сказал? Я сказал, что вам, цыганам, верить нельзя.
— Да ты чё? — зарычал молодой тигр. — Серьёзно что ли?
— Стоп, стоп, стоп, — оборвал я спор. — Остановитесь, братья и сестры. Валить надо, пока нас самих тут не свинтили. Сейчас по периметру будут проверять.
— И как отсюда свалить, из дыры этой? — прищурился Матвеич.
— Мне кажется, надо такси заказать, — предложил я.
Завод располагался на отшибе, за городской чертой в центр надо было добираться на нескольких автобусах. Вокруг тянулись промышленные базы, логистические центры и мелкие производства.
— Вот это что? — показал я пальцем на здоровый бункер.
— Кэш энд Керри, строительный склад, — ответил Матвеич.
— Ну всё, погнали туда.
Мы пересекли пустырь и дорогу, обнаруженную за ним. А после этого зашли с тыльной стороны склада стройматериалов. Обошли большой ангар и ввалились внутрь. Там везде были расставлены палеты с цементом, пиломатериалы, гвозди и другие нужные для стройки товары. Пахло пылью, цементом и скипидаром.
— Вызывай такси, — кивнул я Жану. — Находка для шпиона,
— Почему я? — недовольно нахмурился он.
— Потому что ты наказан, — сказал я.
— С какого хрена я наказан? — возмутился он.
— Потому что твои братья пришли воевать с нами прямо во время сделки. Интересно, по какой причине? У меня есть несколько версий, но все они тебе страшно не понравятся.
Жан покраснел.
— С какого хрена мои братья? — рыкнул он.
— Хорош базлать, — не желая выходить из роли авторитетного арбитра, кивнул Матвеич. — Либо менты кого-то пасли и слушали конкретно, либо кто-то стуканул. И я догадываюсь, кто.
— Да ты сам и стукнул, — громким шёпотом, оглянувшись по сторонам, огрызнулся Жан.
— Всё, давай вызывай тачку и не ори, — сказал я, потому что уже нужно было расходиться.
Тем более, устраивать разборки посреди склада не было никакого желания. Князь махнул рукой и полез за телефоном. Машину пришлось ждать довольно долго. Мы доехали до Рудника, а там разошлись. Решили, что дальше лучше выбираться по одному. Каждый сам по себе. Таксист довёз меня до травмпункта, я расплатился и, войдя во двор, зашагал к бане.
Кукуша был на нервах.
— О! — округлил он глаза, увидев меня. — Почему не позвонил? Я жду-жду…
— Слушай, возможности не было. А потом, когда возможность появилась, не хотел при посторонних.
Он покачал головой.
— Ну? Расскажешь что-нибудь?
— Ага.
Я кивнул на дальний стол, где недавно проходили переговоры с Афганцем. Мы уселись, и я коротенько рассказал о последних событиях.
— И что теперь? — спросил он, вытирая лысину салфеткой.
— Ну, посмотрим. Я ведь не знаю ещё и результатов рейда. Кто жив, кто не очень. Подождём, опять же, смогут ли прижать Нико, какую ступень в иерархии займёт Жан.
— Проблема в том, — вздохнул Кукуша, — что свято место пусто не бывает. Даже если тебе удалось придавить Афганца и Нико, появятся другие. Появятся сявки, как те у котлована, какие-нибудь левые менты, таджики или даже настоящие афганцы. Эта музыка будет вечной…
— Кукуша, — усмехнувшись, хлопнул я по столу. — Откуда столько тоски во взгляде? Ты смотрел кино про Бэтмена?
— Смотрел когда-то, — улыбнулся он, вспомнив что-то приятное. — С Николсоном. У меня кассета была. Я её до дыр засмотрел.
— Ну, вот, считай, что ты Бэтмен.
— Ага, — скептически ухмыльнулся Кукуша. — Бэтмен — это ты. А я Робин.
— Робин Гуд, принц воров, — засмеялся я.
Зазвонил телефон.
— Да, Пётр Алексеевич, — сразу ответил я.
— Жив, курилка? — торопливо спросил он.
— Да вроде.
— Почему сбой был с сигналами?
— Без телефонов сидели.
— Ясно. Смотри. Завтра мне понадобишься.
— Вы завтра, — усмехнулся я, — скорее всего, будете в плохой форме.
— Почему это? — удивился он.
— Потому что сегодня всю ночь будете сидеть за письменным столом, пить литрами кофе и строчить, как из пулемёта почти художественную литературу.
— А-а-а, — протянул Пётр. — Вон ты о чём. Есть такое. Поэтому и говорю, что завтра понадобишься, а не сегодня.
— Сейчас к вам пристальное внимание будет приковано, как к герою. Поэтому нужно место потише найти. Для встреч.
— Да, ты прав. Ладно. Отдыхай пока. Я позвонил, собственно, сказать, что ты молодец.
— Я вам то же самое хотел сказать.
Он засмеялся.
— Всё, братец. Отбой.
— Ну чё там? — спросил Кукуша.
— Не знаю, — пожал я плечами. — Завтра что-нибудь скажет.
Я выпил чаю и засобирался домой.
— Пойду я, дядя Робин.
— Давай, племяш. Отдохни мальца. А то в последние дни ты прямо круче Бэтмена крутился. Так и сломаться недолго.
— Какие поломки! — подмигнул я. — И вечный бой, покой нам только снится. Отдохнём на том свете.
Я вышел из бани и свернул на бульвар. Я шагал по аллее с липами и дышал полной грудью. Сейчас, когда напряжение спало, на душе стало легко. Сердце пело. Я смотрел на прохожих, красивых и приветливых, на машины, к которым никак не мог привыкнуть, на ровный асфальт, на тротуарную плитку, на отремонтированные фасады домов, на счастливых детей и их мамочек, и сердце радовалось.
Наверное, я очень хорошо помнил эти улицы тридцатилетней давности. Не могу сказать, что тогда был только мрак и не существовало ничего доброго, но с тех пор многое изменилось. И пока эти перемены мне нравились. Я позвонил маме и проговорил с ней всю оставшуюся дорогу до дома.
Когда я вошёл в квартиру, то встал, как вкопанный. Блин. Дома был жуткий бардак после визита Харитона. Его самого уже не было среди живых, а дела, совершённые им, продолжали жить сами и отравлять жизнь людям. Отдых, кажется откладывался.
Я снял куртку, сбросил кроссовки, заботливо вымытые Альфой и не успел взяться за дело, как прозвенел звонок в дверь. Это был Настя.
— Красивенький, что там с мамой? — с тревогой спросила она.
— Проходи, — кивнул я. — Нормально всё. Разговаривал недавно. Завтра поеду за ней. Выписывают. Будет дома ещё неделю вроде лежать.
— Да? — удивилась Настя. — А где же ты тогда пропадал всё это время? И на звонки не отвечал и на сообщения.
— Слушай, у меня с телефоном беда какая-то. Я же его в ломбарде купил.
— Юзаный?
— Ага…
— А в школу почему не приходил?
— Блин, тут кое-какие делишки возникли… Нужно было срочно решать.
— Пофиксил? — спросила она и поджала губы.
— В смысле, порешал? Да, порешал.
— Понятно… Про меня даже и не вспоминал, да?
— Ну как, Настя, — улыбнулся я. — Постоянно вспоминал.
— Ясно, — сказала она и, вздохнув, приподняла плечи и резко опустила. — Ясно всё с тобой. Насильно мил не будешь, да?
— Это точно, — подмигнул я. — Но ты мила и без всякого насилия.
— Понимаю, к чему ты клонишь.
— Да? — удивился я. — И к чему же?
— А к тому, чтобы я помогла порядок навести. Правильно?
— Настя, радость моя, — засмеялся я. — Честно говоря, я и не думал об этом. Нет, не надо. Что ты, невольница что ли?
— А продукты-то хоть есть? Из чего еду приготовить?
— Какую?
— Да хоть какую. Человек из больницы придёт, а дома мало, что бардак, так ещё и голод. Ладно, я посмотрю. А ты начинай вещи раскладывать. Не буду же я одна всё это делать.
Не дожидаясь моего ответа, она уверенно зашагала на кухню.
— Кстати, — бросила она через плечо. — Говорят, Медуза рвала и метала, что ты три дня в школу не ходил.
Уборку я начал с прихожей. После первого обыска, вернее, после наведения порядка после первого обыска, я уже немного ориентировался, куда что положить. Но, прежде, чем приступить, я позвонил Чердынцеву.
— Александр Николаевич!
— А, Серёжа, — немного рассеянно, отозвался он. — Здравствуй.
— Здравствуйте. Как поживаете?
— Пока всё так же, а ты?
— А я вот хотел бы с вами переговорить.
— Интересно, — серьёзно ответил он. — Это что-то новенькое. Хорошо, давай переговорим. Попробую завтра вырваться. Точно пока по времени не знаю. Я тебе позвоню, хорошо?
— Хорошо, — согласился я. — Только лучше после школы, а то меня выгонят скоро.
— Лады.
Переговорив с ним, я принялся за работу. Но слишком много сделать не успел. Позвонила Альфа.
— Серёжа, привет.
— Привет, — радостно ответил я. — Как дела? Как здоровье? Как лицо?
— Знаешь, уже намного лучше. А я ещё новым тональным кремом прошлась… Как чувствовала, заказала на Озоне…
— Хорошо, что уже лучше…
— А ты чего не пришёл? — запнувшись спросила она. — После школы.
— Да мне тут надо уборку срочно сделать. Завтра маму из больницы забирать, а у меня такой бардак, как будто мы только переехали.
— Серьёзно? Знаешь, я тогда приду, помогу тебе.
— Да что ты, нет, на это я пойти не могу. Без Мыхал Мыхалыча.
— В смысле… — опешила она.
— В смысле, спасибо, но я сам.
— Да ладно, почему ты отказываешься? Я с удовольствием тебе помогу.
— Нет, правда, — более настойчиво сказал я. — Это будет лишним.
— Ну… не знаю… Всё-таки, думаю, мне стоит прийти.
— Давай, я быстр закончу и сам заскочу.
— Я не знаю… Понимаешь…
Голос её прозвучал очень неуверенно и даже виновато и в сердце ко мне проникли подозрения.
— Что такое? — нахмурившись, спросил я.
— Я с тобой поговорить хотела. Так что я всё-таки прибегу. А за работой и говорить сподручней.
— Говори сейчас, — твёрдо сказал я. — Говори, я жду.
— По телефону… Как бы это не очень хорошо…
— О чём ты хочешь поговорить?
— Почему ты не хочешь, чтобы я тебе помогла?
— Так!
Я начинал злиться.
— Дело в том… в том, что мне звонил Виктор…
Твою мать! Бывают же люди, которым хоть кол на голове теши…
— И?
— Я всё-таки прибегу сейчас…
— Можешь, не продолжать, — сказал я. — Я знаю, что он сказал.
— Погоди, ты знать не можешь, и я тебя уверяю, ты ошибаешься… Сейчас я приду и…
— Нет. Приходить не нужно! Всё, мне пора. Пока-пока.
Я отключился и бросил телефон на тумбочку. Ну что у неё в голове, ну, честное слово! Идиотка!
— С кем это ты? — выглянув с кухни поинтересовалась Настя.
— Ни с кем!
— Совсем ни с кем?
— Точно.
— Я поняла, — кивнула она. — Тогда иди, поешь.
— Хорошо, Настя. Спасибо.
Я покачал головой и телефон зазвонил снова. И это снова была Альфа.
— Слушаю, — официальным тоном ответил я.
— Дело в том… — она замолчала, а потом добавила. — Я уже тут, у подъезда… Посмотри в окно…

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях