Глава 2
Впервые за долгое время Алиса смогла прогуляться с Лидией вдвоем. И это оказалось на удивление… интересно. До этого момента Алиса считала Лидию напыщенной дворянкой, которая способна только задирать нос и показывать свою важность. Но сегодня все шло совсем иначе.
С самого начала Алиса чувствовала себя на приеме неуютно. Начиная с платья, в которое ее нарядили, и заканчивая тем, как на нее смотрели окружающие, тихо перешептывающиеся за спиной. Алиса была уверена, что они обсуждают ее — разорившуюся дочь промышленника, притащившуюся в их общество.
Но после ссоры с той крашеной куклой Ольгой, во время которой Лидия так холодно и точно поставила ее на место, заступившись за Алису, она посмотрела на свою спутницу под другим углом.
Затем между ними была та беседа. Про экзотических рыб, где она смогла блеснуть своими знаниями. Про свои несбывшиеся мечты о далеком плавании. Про живопись, о которой она почти ничего не знала, но слушала с неподдельным интересом.
И Алисе… понравилось.
А потом Лидия подсказала ей, как следует себя вести. Эта короткая, но пламенная речь — «держи спину ровно», «ты красавица» — вдохновила Алису, заставив ее расправить плечи.
И когда какой-то козел-аристократ назвал ее «потаскухой», Алиса не стала терпеть. Потому что обычный портовый рабочий ничем не отличается от аристократа. Потому что она дочь человека, который заработал свое имя потом и кровью.
И никакой зарвавшийся пьяный аристократ не имеет права называть ее потаскухой.
— Как ты меня назвал?! — вспыхнула она.
Но тут явился Громов.
Алиса даже не успела сделать шаг вперед, как он уже был рядом. Он не бежал и не кричал. Он просто прошел сквозь расступившуюся толпу так спокойно и уверенно, словно шел по собственному дому.
Виктор подошел не к пьяному наглецу, а к ним с Лидией. Алиса смотрела, затаив дыхание, как он взял бледную руку Лидии и аккуратно снял с ее кисти длинную белую перчатку.
Затем он повернулся, подошел к Дмитрию Орлову и со всего размаха ударил его этой перчаткой по щеке. Хлопок прозвучал оглушительно в наступившей тишине. А следом — его голос, сначала тихий и ядовитый, а потом громкий и ясный на весь зал: «Я вызываю тебя на дуэль!»
Алиса слышала каждое его слово и это ее немного удивило. Она понимала, что оскорбление ее и Лидии, как его спутниц — это прямое оскорбление самому Громову. Удар по его чести.
Но… Алисе казалось, что в его голосе и в этом жесте было что-то еще. Ей показалось, что Громову и вправду не понравилось то, как с ними обошлись.
Или всего лишь показалось?
***
Мы с Дмитрием стояли посреди зала, буравя друг друга взглядами, когда тишину нарушил сухой, нарочитый кашель.
Я перевел взгляд с пьяного лица Орлова на источник звука. В проеме, ведущем из библиотеки, стоял мужчина лет шестидесяти. Седые, аккуратно подстриженные волосы, ухоженная борода эспаньолка. На нем был темно-синий бархатный смокинг, надетый поверх белоснежной рубашки без галстука, и идеально сидящие брюки. В руке он держал бокал с чем-то янтарным. Он не выглядел рассерженным, скорее слегка утомленным, как хозяин, уставший от шумных гостей. Граф Муравьев собственной персоной.
— Это все замечательно, господа, — его голос был спокойным, но прозвучал на весь затихший зал. — Но никаких дуэлей в моем доме. Не хватало еще чтобы вы тут что-нибудь запачкали своей кровью.
Муравьев окинул сначала меня, а затем пьяного Дмитрия оценивающим взглядом.
— Секунданты у данных господ имеются? — его вопрос был адресован не нам, а всему залу.
— Я буду секундантом господина Громова, — тут же шагнул вперед Корней.
По толпе прошел удивленный шепот. Мастер Инквизиции в роли секунданта у опального коронера — это было событие.
Из-за спины Дмитрия выступил молодой аристократ. У него я не помнил ни то, что имени, а даже лица.
— Я секундант Дмитрия Орлова.
— Прекрасно, — сухо произнес граф. — Тогда договоритесь о дате и месте встречи. А пока проводите Дмитрия, будьте добры, домой. Нечего портить людям праздник. Громов, подойди на минуту.
Затем он поднял глаза на замерший на балконе оркестр и сделал им ленивый жест.
— Продолжайте.
Скрипки неуверенно, а затем все смелее заиграли снова.
Я настороженно двинулся в сторону графа Муравьева, который продолжал стоять в ожидании.
Он рукой указал мне в сторону по коридору, и мы молча двинулись. Я коротко обернулся, бросив взгляд на девушек, которые стояли с немым вопросом.
Мы вышли на широкий пустой балкон, с которого открывался вид на ночной сад и далекие огни города. Граф достал из кармана смокинга трубку, не спеша набил ее табаком и закурил. Я просто оперся на холодные мраморные перила.
— Не думал, что ты появишься, — сказал он, выпустив облако дыма. — Еще и в компании двух особ, которых никто не приглашал. Я же и приглашение тебе велел отправить чисто формально, а ты возьми и появись. И еще на дуэль нарваться умудрился.
— Я не планировал, Ваше Сиятельство, — сказал я спокойно. Титулование всплыло в голове само по себе.
— Брось эти игры на публику, тут никого нет. Так что ты вдруг решил выползти на свет божий? Давно же как сыч живешь.
— Были определенные жизненные обстоятельства, которые требовали моего тщательного внимания.
— Определенные обстоятельства, — повторил граф, затянувшись трубкой. — Очень конкретный ответ, — хмыкнул он. — Разобрался хоть?
— Вполне успешно.
Он покивал головой.
— Как с отцом дела?
Я не понимал его вопросов. Зачем ему это знать — загадка. Все, что я знал про отношения между старым Громовым и его отцом, так это то, что они рассорились еще лет десять назад, после чего между ними не было доверительных отношений. И насколько вытянул из памяти Громова, максимум, что приходило из отчего дома — открытка с поздравлением на день рождения.
В памяти всплыло воспоминание, что последним подарком отца было как раз то имение, в котором я сейчас жил. Последняя помощь или подачка, тут уже как посмотреть.
— Не общаемся, — ответил я.
— Понятно. Я слыхал, что старик Громов совсем сдал. Гордость гордостью, Виктор, но он, все же, твой отец. И даже если вы не в ладах, то, не думаю, что спустя столько лет он все еще держит на тебя зло.
— Не сочтите за наглость, Владимир Николаевич, но с чего вы вдруг решили обсудить мои дела и моего отца?
Граф как-то грустно усмехнулся. Не исключаю, что мне лишь показалось.
— Я и не собирался. Но раз уж так вышло, что мы с тобой столкнулись, то решил уточнить, — он повернулся и взглянул на меня. — Я ведь тоже, в конце-то концов, отец.
Мы еще какое-то время постояли молча, после чего Муравьев рукой предложил мне покинуть балкон. У выхода мы распрощались, и я двинулся вниз, искать Лидию и Алису.
Остаток вечера прошел на удивление… нормально. После того, как сцена с дуэлью была пресечена самим хозяином дома, напряжение в воздухе спало. Косые взгляды сменились на любопытные, а мы из изгоев превратились в центр внимания. Я ловил на себе взгляды, полные вопросов, но никто больше не решался подходить с упреками.
Мы втроем просто гуляли по залу, я представлял девушек каким-то маловажным знакомым, чьи лица у меня всплывали в памяти, мы обменивались ничего не значащими любезностями и иногда наслаждались напитками, перехватывая у снующих официантов бокалы с игристым.
Когда оркестр заиграл медленный вальс, я, повинуясь какому-то внезапному порыву, повернулся к Лидии.
— Позволите? — обратился я к ней.
Лидия удивленно вскинула брови, но легкий хмель в крови и общая атмосфера сделали свое дело. Она молча кивнула. Мы вышли в центр зала. Я вел уверенно в обычном вальсе, она следовала за мной с безупречной грацией. Мы не говорили ни слова, просто кружились в танце под звуки скрипки. И на эти несколько минут мы были не врагами, а просто партнерами.
И я не капли не пожалел о том, что сделал. Мне нравилось танцевать еще в моем мире. Не сказать, что я был профессионалом, но в юности много и часто приглашал девушек на «медляки» в клубах. Как правило, ни одна не отказывала. А какое-то время у меня вообще было хобби — вальс. Не знаю, с чего меня так это увлекло. Года два занимался этим полупрофессионально. И, скажу вам, непростое это занятие — «кружится в вальсе».
А здесь мои навыки еще и слились с навыками Громова, который как аристократ учился танцам.
Следующий танец был быстрее, и на него я пригласил Алису. Она сначала смутилась и залилась краской, но потом, заразившись всеобщим весельем, согласилась.
Она танцевала не так грациозно, как Лидия. Ее движения плохо вписывались в строгий ритм. На одном из резких поворотов она оступилась и, чуть не потеряв равновесие, ойкнула. Мне пришлось резко притянуть ее к себе, подхватив одной рукой за талию, а другой за локоть, чтобы она не свалилась.
В этот момент, держа ее так близко, я ощутил упругое тепло ее тела. В памяти тут же всплыло ощущение от танца с Лидией — ее тонкая, почти невесомая фигура, двигавшаяся с отточенной точностью. Они были такими разными, но теплота и упругость живого женского тела обеих были неоспоримо приятны.
Я тут же мысленно одернул себя. Алкоголь. Гормоны. Шампанское снижает контроль, а физический контакт и музыка — чистый дофамин. Просто предсказуемая биохимическая реакция здорового мужского организма. Ничего больше.
Хотя… они действительно обе красавицы, ничего не скажешь.
Она посмотрела на меня снизу вверх, ее щеки пылали, но в глазах плясали смешинки. Эта неловкость показалась ей забавной, и она рассмеялась. Я не смог сдержаться и рассмеялся в ответ впервые за все это время.
Девицы не сопротивлялись и активно принимали участие в этом маленьком празднике жизни, словно пытаясь наверстать все то, чего были лишены в последние дни.
Через пару часов даже аристократическая выдержка начала давать сбой. Девушки явно вымотались. Я почувствовал, как меня одновременно дернули за рукава с двух сторон.
— Поехали домой, — почти в унисон прошептали они.
Я кивнул. Бросать свой новый автомобиль здесь совершенно не хотелось. Я достал телефон и, найдя в приложении нужную услугу, вызвал водителя по найму. Услуга была не из дешевых даже по меркам моего прежнего мира, но я, не колеблясь, оплатил ее с карты онлайн. Через двадцать минут у парадного входа нас уже ждали водитель с его напарником на неприметном седане. Я передал одному из них свои ключи, после чего мы погрузились в мой «Имперор».
Мы ехали по ночному городу. После суеты и шума приема салон автомобиля казался островком тишины. Девушки не спали. Я видел в зеркале заднего вида, как Алиса смотрит на проплывающие мимо огни, а Лидия, сидевшая рядом, неотрывно глядит прямо перед собой, на дорогу.
— Виктор, — наконец подала голос Лидия. Ее голос в тишине прозвучал громко. — Зачем?
— Почему ты так любишь задавать вопросы без конкретики? — спросил я, не отрывая взгляда от дороги. — Что — «зачем»?
— Зачем ты вызвался на дуэль. Ну оскорбил он нас. Мы могли бы его послать куда подальше сами и разойтись.
— Важно не то, что он оскорбил вас, хотя даже этого я терпеть не собираюсь. По-моему, это можно было понять еще по матросам в таверне, — сказал я. — Важно то, что он назвал вас потаскухам. Вас, гостей, которых привел я. Понимаешь? Во-первых, это прямое оскорбление вас как приличных женщин. А во-вторых, он фактически оплевал меня в присутствии множества людей, и если бы я это «проглотил», то все решили бы, что и об меня, и об вас в том числе можно вытирать ноги.
— Но что если ты погибнешь! — воскликнула Алиса с заднего сиденья. — Мы не знаем… — она запнулась, покосившись на затылок водителя.
— Не знаем, — согласился я. — Но вы меня рано со счетов списываете. Я что-то придумаю.
— Ты уже напридумывал, — рассмеялась Лидия. — Раздумай обратно, будь добр.
— Не выйдет. Не забивайте себе сейчас этим голову. Подумаем об этом утром.
— А когда ты собирался сказать, что вы с Мастером Корнелиусом хорошие друзья? — перевела Лидия вопрос в другое русло.
— Хорошие — это громко сказано.
— Ой ли? — удивилась Алиса. — Он так резко выскочил, когда про дуэль услышал, словно испугался за твою жизнь больше чем за собственную.
— Вздор, — фыркнул я, хотя слышал, что в их голосах не было ни намека на злость, скорее, чистое любопытство. — Просто иногда проводим время вместе за карточным столом и стаканом виски. Вот и весь наш общий круг интересов.
Я покосился на Лидию.
— Вы же не думаете, что Мастер Инквизиции станет дружить с таким сомнительным типом, как я? Это было бы непрофессионально с его стороны, — я сказал это намеренно, повторяя слова девушек, которые они говорили раньше в мой адрес, чтобы слегка подколоть.
Лидия едва заметно улыбнулась, а Алиса с заднего сиденья тихо хмыкнула.
Веселье вечера испарилось с осознанием, что я ввязался в передрягу, и теперь пути назад не было. Анализируя свой поступок, я понимал, что, да, я защитил честь девушек и свою честь, но какой ценой?
Я понятия не имел, как здесь проходят дуэли, какие у них правила. Но раз этот пьяный Дмитрий размахивал парадной шпагой, то, вероятнее всего, и оружие он выберет соответствующее.
М-да… с огнестрельным оружием было бы легче. Его я хотя бы в руках уже подержать успел. Держать дистанцию, целиться, нажимать на спусковой крючок — все это было в разы проще и понятнее. Но шпаги… Клинковое оружие требовало совершенно иных навыков, которых у меня, Алексея Воробьева, не было от слова совсем.
И тут меня осенило. Не может быть такого, чтобы старый Громов, будучи аристократом, не знал азов. Его тело должно помнить.
Я закрыл глаза, сосредотачиваясь и копаясь в чужих мозгах. И нашел. Воспоминание было тусклым и неприятным. Душный гимнастический зал, запах пота, резкие выкрики учителя-француза, и он, молодой Виктор Громов, неуклюже топчущийся на месте с рапирой в руке. Он был неуверенным и непутевым фехтовальщиком. Но он им был. Основы, базовые стойки, выпады — все это было заложено в мышечную память этого тела. Давно, криво, но было. И это лучше, чем ничего.
С этим однозначно можно работать.
Я открыл глаза. Цель была ясна. Мне нужно срочно найти инструктора. Не чтобы научиться с нуля, а чтобы дать этому телу возможность освежить старую память.
Завибрировал телефон.
Я достал его из кармана. На экране светилось уведомление из «Имперграмма» от абонента «✠». Корней. Я открыл чат.
«Ты куда делся?»
«Уже домой еду. Завтра на работу».
«А, понятно. Тогда слушай, я пообщался с секундантом твоего оппонента. Дуэль назначили через месяц, так как этот болван завтра едет в командировку».
Мои брови сами вздернулись вверх.
«В командировку?»
«Да, представляешь? И знаешь куда? Попробуй угадай».
«В Новый Уренгой?»
«Ха! Почти. В Магадан.»
«На собственном опыте я знаю, что людей могут сослать сюда, но чтоб отсюда в Магадан? Что-то новенькое».
«Я не стал вникать в эти нюансы. Веришь, мне меньше всего интересно, на кой-ляд его туда отправили. Но сам факт — у тебя есть еще месяц пожить, Виктор ? ? ?. Наслаждайся»
«Очень смешно»
«Да ладно. Думаю, что ты справишься. Не в первый раз тебе из такого выпутываться. Ладно, давай, доброй ночи. Место встречи для дуэли скину тебе с геолокацией.
А, да. Надеюсь ты не забыл как управляться со шпагой? Они уже определились с оружием. Все, до связи!»
Я вздохнул, убирая телефон в карман.
Замечательно. Просто прелестно.
Мы подъехали к дому. Водитель заглушил мотор, после чего вышел из салона и передал мне ключи. После этого он сел во второй автомобиль и уехал прочь. Мы втроем остались стоять у ворот.
На экране телефона высветилось уведомление с предложением оценить качество услуг.
Войдя в дом, мы, не сговариваясь, разошлись. Усталость брала свое. Сил хватило только на то, чтобы по очереди принять душ и переодеться в домашнее. Ни на загадочную книгу, которая не хотела открываться, ни на магические изыскания меня уже не хватило.
Я вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. Коридор был погружен в полумрак, освещаемый лишь далеким светом из холла. Я уже почти дошел до лестницы, когда из-за угла навстречу мне вынырнула Алиса. Она шла, уткнувшись в светящийся экран телефона, и мы неминуемо столкнулись бы, если бы я в последний момент не сделал шаг в сторону и не выставил руки.
Она врезалась в меня, ойкнула, и телефон полетел бы на пол, если бы я рефлекторно не притянул ее к себе, подхватив за талию. На секунду мы застыли. Она пахла мылом и чем-то неуловимо цветочным. Ее мокрые волосы коснулись моей щеки. Алиса подняла голову и посмотрела на меня снизу вверх. Ее щеки залил густой румянец, а в широко раскрытых глазах плескалось нечто среднее между испугом и смущением.
— Ты можешь отпустить меня, я в порядке. Спасибо.
Я разжал руки, но ощущение тепла ее тела под моей ладонью еще на мгновение осталось. Она сделала шаг назад, поправляя свою одежду.
— Ты бы не втыкала так в телефон.
— Ну кто же знал, что я наткнусь на тебя посреди ночи! — сказала она, но в ее голосе не было ни капли злости, скорее мягкая, смущенная ирония.
На ней была простая белая мужская рубашка, которую она, видимо, нашла в одном из шкафов. Небрежно застегнутая на пару пуговиц, причем не в те петли, она сидела на ней мешковато, но от этого не менее соблазнительно. Одна ее часть сползла, обнажая гладкое плечо.
— Доброй ночи, — сказал я, заставив себя оторвать взгляд от ее кожи, и быстро поднялся к себе.
Я только собирался лечь, как в дверь тихо постучали.
— Да?
Дверь слегка приоткрылась. На пороге снова показалась Алиса.
— Громов, — сказала она. По ней было видно, что она смущается. — Я…
Я молча ждал, видя, как она подбирает слова.
— Слушаю.
— Кгхм, — она откашлялась в кулак. — Я хотела… даже не знаю, как сказать…
— Ну, словами… — подбодрил я ее с легкой усмешкой.
Она тут же нахмурилась.
— Не перебивай! Так вот… ты последний человек в мире, которому я хотела бы сказать это, но… спасибо. Я давно так не отдыхала. Даже при всей нашей ситуации.
Я искренне удивился. Слово «спасибо» от нее прозвучало так непривычно, что я на мгновение заподозрил подвох, но, вглядевшись в ее лицо, не увидел ничего, кроме искренности.
— Да… не за что.
— И еще кое-что.
—? — я даже не смог выдавить из себя ни единого звука.
— Ты изменился, — сказала она как-то тише. — Я не вижу в твоих глазах той хитрости и злобы, что видела много раз до того, — она смотрела мне прямо в глаза. — Скажи мне, Виктор. Это точно ты?
Этот вопрос ударил под дых. На одно предательское мгновение мне захотелось рассказать ей все. Сбросить с себя шкуру Виктора Громова и сказать: «Нет, не я. Я — другой человек,. Меня убили в моем мире, и я не знаю, как оказался здесь. Я не делал того, за что ты меня ненавидишь».
Мне отчаянно захотелось получить союзника, перестать быть для нее чудовищем, объяснить, что нет никакого злого серого волка, который испоганил ее жизнь.
Но поверит ли она? Я представил себе ее реакцию. Она решит, что я окончательно сошел с ума. Или, что еще хуже, что это очередная жестокая манипуляция. Это разрушит едва проклюнувшийся мир, который возник между нами сегодня.
Нет. Если и рассказывать, то обеим сразу, и значительно позже. Когда у меня будут хоть какие-то доказательства. Ну или не рассказывать вовсе.
— Да, — сказал глядя ей в глаза и надеясь, что мой голос не дрогнул. — Это точно я.
Она подошла ко мне близко, почти впритык, и наклонилась. Ее глаза смотрели прямо в мои, словно она пыталась найти там ответ на свой вопрос.
Я чувствовал тепло, исходящее от нее, и старался не дышать. Периферическим зрением, из-за расстегнутого ворота ее рубашки, я видел куда больше, чем следовало.
— Что ж, даже если это и вправду ты, то я свое «спасибо» забирать не буду, — она выпрямилась. — Ты был прав, когда сказал, что сделанного не исправить, и что надо двигаться дальше. Это помогло мне кое-что понять. Доброй ночи.
Она вышла также тихо, как и вошла, оставив у меня в голове один вопрос.
Что это было?

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях