- Чего долбишься? Кого надо?
На удивление терпеливо и внимательно выслушав мои объяснения, мужик тоже подошел к двери и позвонил.
- А ты что, телевизор не смотришь? - спросил он меня, давя на звонок.
- С утра видел репортаж из больницы.
- Из больницы... - передразнил он меня, - да по всей стране эта эпидемия! Что в стране, что в мире, интернет-то на что? Вроде молодой, а как из леса вышел!
- Фактически, так и есть, сутки как вышел, только не из леса, а из тайги.
- О как! Откуда?
- Да я же говорю, к другу на день рождения с Дальнего Востока приехал, 15 лет не виделись.
- Нормально, - провел ладонью по усам мужик, - а друг твой где?
- Он хирург в областной... Его с утра вызвали на работу.
- Понятно, ну что, чилим, будем знакомы, - протянул мне руку мужик, - Гриша. Я служил в Приморье, пятнадцать календарей! В Смоляниново, морская авиация... По здоровью списался и вот, домой приехал. Развелся, правда, перед увольнением, а жена там осталась и дочка.
- Влад, - пожал я руку Григория.
- Да чего стоим-то, заходи.
- Так, а...
- Я сейчас, племяшу позвоню, он участковый, не по нашему району, конечно, но сообразит, что делать.
- Хорошо, - принял я приглашение, - а я другу сейчас тоже позвоню.
- Здоровье поправишь? - предложил Григорий, когда мы прошли на кухню, он достал из холодильника начатую бутылку водки, - Соплями-то вон как громыхаешь, простыл?
- Нет, спасибо, я за рулем, а громыхаю уже лет десять, гайморит.
- Сейчас... - Григорий вышел и вернулся с телефонным аппаратом на длинном проводе, многократно перекрученном и в нескольких местах перемотанном изолентой, и с толстым ежедневником, - Так, где тут у нас Олежек, ага...
Я смотрел в окно, форточка которого была открыта, пока Гриша пытался дозвониться до племянника, и не мог понять, что так давит на уши... Да, я, конечно, отвык от звуков большого города, но тут что-то другое... Точно! Сирены, их завывание периодически разносится по городу, и это явно не нормально, слишком много, долго и часто... А еще слышны крики - периодически то в одной стороне, то в другой кто-то отчаянно кричал, будто режут его... или её...
- Олежек? Алле... а? А кто это? А где Яковлев? А? - Гриша несколько раз подул в трубку, будто это поможет, - Куда идти? Что? Да пошел ты сам!
- Что?
- Представляешь, послали...
- Нервы, слышишь? - показал я на улицу.
- Да, что-то развылись, видно, дела плохи с этой эпидемией, как бы паника не началась.
Я достал телефон и попытался дозвониться до Саши... 'Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети' - безучастно сообщил мне записанный женский голос.
- Не доступен, - побарабанил я пальцами по столу.
- Так это, тебе есть, где остановиться-то?
- Да, я у него и живу... Слушай, может просто 02 позвонить?
- На, звони, - пододвинул мне телефон Григорий, - если не пошлют.
Набрал номер, долго не отвечали, но, в конце концов, сняли трубку...
- Дежурный-по-ленинскому-району-лейтенант-бпрпб-прпбпр... - ответили мне нечленораздельной скороговоркой.
- Здравствуйте, тут в квартире соседней проблемы...
- Везде проблемы, конкретней.
- Возможно, там пожилой женщине плохо, звоню - не открывает, но в квартире возня слышится.
- Вы кто?
- Что?
- Вы кто этой женщине?
- Это теща моего друга. Он просил проверить, все ли нормально, он не может до жены дозвониться, она детей из сада должна была забрать.
- А почему вы, а не этот ваш друг, звоните?
- Он хирург, в областной... не может вырваться.
- Хм... понятно. Адрес?
Сообщил адрес дежурному, который сухо бросил 'ждите' и положил трубку.
- Ну что, точно водки не будешь?
- Я же говорю, я за рулем.
- Думаешь, - кивнул Григорий на окно, - там есть кому-то дело до пьяных водителей?
- Мне есть, - строго сказал я, - никогда не позволял себе этого.
- Ну, - Григорий пожал плечами, и, отведя глаза в сторону, сказал, - все когда-то случается в первый раз.
- Чаем угостишь?
- Да легко, - Григорий встал, пощелкал пьезо-зажигалкой у конфорки, и, проверив наличие воды в чайнике, поставил его на огонь.
Чайник грели два раза, мне было уже неудобно оккупировать кухню Григория, хотя ему, похоже, нравилась компания, он расспрашивал меня про Дальний Восток, называл какие-то фамилии, некоторые из них даже звучали знакомо, но общих каких-то моментов соприкосновения мы так и не нашли. За окном стемнело, сирены не умолкали, мне даже показалось, что я слышал выстрелы... А когда раздался звонок в дверь, я чуть в штаны не наложил...
- Это что? - спросил я, вытирая выступивший на лбу пот, то ли от не знаю какой по счету кружки чая, то ли от страха.
- Не знаешь?
- Что, реально корабельный?
- Ага, дорог как память.
- Соседей 'кондрат' не хватает?
- Бывает, - ответил, улыбаясь, Григорий, шаркая тапками по коридору.
Спустя пару секунд он громко сказал из прихожей:
- Влад! Милиция.
Обувшись и одевшись, я вышел на площадку. Если бы не форма, бронежилет и автомат, я бы подумал, что передо мной школьник-переросток, рядом с ним стоял, нет... Рядом с ним пытался устоять на ногах мужик лет сорока, который 'кыш' сказать не может, с инструментальным ящиком в руке.
- Вы вызывали? - спросил меня сержант, замученный какой-то, осунувшийся.
- Да, вот квартира.
- Вы уверенны, что там кто-то есть?
- А вы послушайте, я подошел и позвонил.
Тишина, которая до этого была за дверью, сменилась шебуршанием и возней.
- Ясно, открывайте, - сказал сержант мужику, потом отошел к электрическому щитку, и, оттянув предохранитель на 'ксюхе', беззвучно опустил его...
На удивление, слесарь секунд за десять справился с замком, открыл дверь и, дурацки улыбаясь, сказал:
- Опыт не про...
Из-за открытой двери на него вывалилось то, что еще несколько часов назад было Анной, я ее только по свитеру и рыжим волосам узнал. С перемазанным запекшейся кровью бледно-серым лицом, издавая какие-то непонятные звуки, 'оно' как-то шустро шагнуло на площадку. Зацепившись скрюченными пальцами с ярким и явно дорогим маникюром за лямку комбинезона и притянув ничего не понимающего работягу, хватануло его зубами за затылок, а потом за шею, вырвав просто огромный кусок мяса. Я попятился назад, пытаясь понять, что же это...
Та-та... - очередь на два или три патрона разнесла голову Анне, оглушив всех.
- Ты охренел! - пошел я на сержанта...
- Спокойно! - заорал он, наведя на меня автомат, - Это уже не человек... ты что, не видел?
- Ты гонишь? Я утром с ней разговаривал!
- Успокойся, говорю, кто еще в квартире... был?
- Дети и ее мать, - ответил я, схватившись за голову и сползая по стене, - охренеть можно...
- Фу, воняет-то как, - закрыл рот и нос рукой Григорий и шагнул к себе в квартиру, - я 'скорую' вызову, этому...
Слесарь стонал и раскачивался, сидя на полу, и, морщась от боли, заворачивал такие матюги, что впору записывать.
- Идемте, - сержант включил фонарь и подошел к двери квартиры, откуда по лестничной площадке распространялся невыносимый смрад, - сколько, говорите, их там?
- Должно было быть четверо, - я встал позади сержанта и добавил, - что тут у вас происходит, мля?
- В смысле, у нас?
- В смысле, в городе... Зомби-Апокалипсис какой-то.
- Во, а я все слова подбирал, как их называть-то... Зомби, точно! А они все психи, психи... - сказал сержант, и, приложив фонарь к цевью, шагнул в квартиру.
Когда я включил свет в коридоре, который осветил и часть зала, удержаться от рвоты было невозможно, и я испачкал какой-то пуфик у тумбочки в коридоре. Бабушка была практически съедена, а та часть, что от неё осталась, еще лежала на полу и шевелилась. Ее кишечник растянулся через весь коридор, она протягивала к нам руки с висящими на костях лохмотьями мышц и кожи. Сержант выстрелил в обезображенную голову.
...Топ, топ, топ... Из зала вывернуло то, что, наверное, было Сашкиной дочкой, почти цела, только на щеке дыра от укуса, но весь рот перемазан кровью, а ее оскал мне показался совсем не человеческим. Она быстро шла на меня, выставив вперед руки, я только и успел отскочить, перевернув на неё тумбочку. Пятилетняя зомби чуть потеряла равновесие, изогнулась и словно приготовилась к прыжку...
Бах!
- Фу, мля... - страх заставил меня отшатнуться и упереться спиной в стену, - еще мальчик старший где-то...
Но, обшарив доступное пространство фонарем, из коридора мы ничего не заметили. Сержант подкрался к двери в зал, быстро заглянул и выглянул, потом опять заглянул, протянул руку и включил свет - никого, только куча кровавых следов детских стоп на ковре и диване. На улице кто-то неистово закричал, моля о помощи и заставив меня дернуться.
- Точно должен быть еще ребенок? - спросил сержант, выйдя из зала.
Он тоже далеко не бодро выглядит, а автомат в его руках ходуном ходит, как только в цель попадал еще...
- Ты это, ствол отверни и палец со спуска...
- А? А, да, - выполнил мою просьбу сержант и осторожно прошел на кухню.
- И биться сердце перестало! - протянул появившийся в дверях с двустволкой в руках Григорий, а потом метнулся назад, и я услышал, как он тоже опустошает на лестничной клетке свой желудок.
Что-то звякнуло, словно упало и разбилось.
- Сержант, - кивнул я на дверь в ванную комнату и щелкнул выключателем на стене, - я открываю, ты смотришь.
- Угу...
Дверь оказалась закрыта изнутри и не открылась, я с силой дернул, сорвав хиленькую щеколду и распахнул дверь... Увидев милицейскую форму, мальчик, прячущийся в ванне и выглядывающий из-за ее края, впал в истерику. Он был, слава богу, цел и невредим. Рыдал, пытался что-то сказать, но ужасно заикался и всхлипывал.
- Никитка, все... - вытащил я его и прижал к себе, вышел из ванной комнаты, а затем боком из квартиры, дабы ребенок не видел то, что осталось от его родных, - сейчас домой поедем, слышишь меня? Все, успокойся.
Григорий провел нас к себе в зал, я усадил Никиту на диван и почувствовал специфический запах.
- Никитка, ты посиди тут, я сейчас, дядя Гриша вот тебя охранять будет, видишь, ружье какое у него?
Мальчик, всхлипывая на каждом вдохе, кивнул и покосился на Григория.
- Была же у бабушки твоя одежда какая-нибудь?
Сказать, что ребенок был перепуган - это ничего не сказать, стресс затормозил его конкретно. Не дождавшись ответа, я вернулся в кварту Сашкиной тещи, и, полазив по ящикам, нашел детскую одежду и сменное белье.
- Ну что, я поехал и этого бедолагу в больницу завезу, хотя он скоро умрет и станет таким же, как эти, - сказал сержант, до этого разговаривавший с кем-то по рации.
- Как поехал? Эм... я не знаю, а следственная группа там, ну, или что должно быть?
- Должно, но не будет, - ответил он и вышел из квартиры, помог подняться перевязанному Григорием слесарю и вызвал лифт.
- Черти что! - сказал я, и, схватив с обувной полки две пары детских сапожек, не поняв, какие из них Никиты, вышел и захлопнул квартиру.
Раздев мальчишку и поставив в ванну, я поливал его из горячего душа и натирал напененной мочалкой... Да уж, я и сам чуть не обделался, что уж о ребенке-то говорить? Никита относительно успокоился, плакать перестал, но все еще продолжал периодически всхлипывать и молчал. На мои вопросы он либо только кивал, либо отрицательно мотал головой. Одев ребенка в чистое, я стал сам собираться.
- Куда же вы, на ночь-то глядя, попретесь? - сказал Григорий, - Оставайтесь.
- Нет, я его лучше домой отвезу, может, и его отец уже дома...
- Звонил ему еще?
- Да, нет доступа все так же.
- Все же, думаю, не стоит на улицу выходить.
- А завтра? Ты вообще понял, что случилось? Завтра в городе таких... эм... зомби будет в разы больше, я лучше в Ростоши, там народа меньше. Сержант говорит, что все покусанные умирают, а потом сами становятся такими же зомби.
- Что еще сказал?
- Сказал, что в голову только стрелять таким надо, по-другому не успокаиваются.
- Слушай, давай телефонами обменяемся... Мало ли, так, на всякий случай.
- Хорошо.
Обменялись телефонами, и Григорий тоже стал обуваться:
- Провожу вас до машины.
- Спасибо, не помешает, - посмотрел я на стоящий у стены 27-й Иж.
- О! Подожди, - Григорий ушел в комнату, погромыхал там с минуту и вернулся, - вот, держи.
- 'Оса'?
- Да, вот патронов десяток, давно лежат.
- Да, из неё попасть, тем более в голову, только в упор можно.
- А хоть и так, все лучше, чем с пустыми руками... И почему, кстати, именно в голову?
- Сержант сказал... Он в обед по такому же психу, то есть зомби, полмагазина, говорит, выпустил, а ему хоть бы хны, в результате, из пистолета в голову угомонил.
- Понятно. Знаешь, как пользоваться-то?
- Знаю, был у меня такой, продал за ненадобностью... Батарейка живая?
- Да, менял на Новый Год.
- Ну что, Никитка, поехали домой? - присел я на корточки перед ребенком.
Он в ответ часто закивал. Я засунул 'Осу' в карман куртки, в другой ссыпал патроны и поднял ребенка на руки.
- Впереди пойду, где машина? - спросил Григорий, взяв ружье и застегнув патронташ поверх пальто.
- У садика, со стороны ворот.
- Идем.
На лифте не поехали по вполне определенной причине, и, спускаясь по лестнице, на пролете между вторым и первым этажами, рядом с почтовыми ящиками, увидели трех мужиков, которые что-то обсуждали. Один из них был с 'Сайгой' за спиной.
- О! вот и Иваныч тоже... Прочувствовал важность момента, - сказал тот, что с 'Сайгой', - Далеко собрался?
- Да вот, - кивнул он на нас с Никиткой, которого я нес на руках, - до машины проводить, а то мало ли.
- Подожди, там у мусорных баков этот... ну, псих, дворника, эм-м... доедает.
- Так, а что вы тут? - спросил Григорий, - Валить его надо.
- Валить? - возмутился небольшого роста пузатый очкарик в дорогом домашнем халате поверх не менее дорогого костюма и в тапочках, - а кто вам, позвольте, дал право? Вот милиция приедет и решит.
- Дурак ты, Семен, - сказал Григорий, - хоть и образованный. А образованный дурак вдвойне страшен, для себя самого в первую очередь!
- Да что вы себе...
- Ладно, - перебил его перехвативший поудобнее ружье Григорий и открыл клапан патронташа, - не до тебя... Идем, Влад.
Из подъезда вышли, словно ожидая нападения, оглядываясь по сторонам и медленно ступая по дорожке к садику, которая проходила как раз мимо мусорных баков. Фонари горят у дома и вдоль дворовой дороги, натоптанная дорожка к садику не освещена и затенена деревьями.
- Может, по дороге? - спросил я.
- Долго, и неизвестно, сколько еще таких шляется, - ответил Григорий и вскинул ружье, - погодь...
Он медленно пошел к бакам, у которых можно было разглядеть стоящего на четвереньках человека в испачканной грязью короткой дубленке. И да, было похоже, что он, словно дикий зверь, поедает несчастного дворника, отрывая от него куски плоти зубами.
'Ба-бах' - саданул громкий выстрел, Никитка вздрогнул и еще сильнее прижался ко мне.
- Не бойся, - погладил я его по спине.
Григорий подошел ближе к бакам и, опустив ствол, выстрелил еще раз, похоже, уже в дворника, переломил стволы, и зарядив оружие, махнул мне рукой.
До забора садика шли быстро, практически бежали. По дороге проезжали редкие машины, а прохожих как-то было не много, хотя всего девять вечера. Те немногие, кто находился на улице, очень спешили добраться быстрей до дома... и крики, с разных сторон доносились крики.
Усадив Никитку на переднее сиденье и пристегнув его, завел машину.
- Ну, спасибо тебе Григорий Иваныч, - протянул я ему руку.
- Доберешься в Ростоши, позвони обязательно.
- Хорошо, - кивнул я ему и достал 'Осу'.
- Оставь.
- Спасибо.
- Все, с богом, - постучал он по крыше.
Количество ДТП явно превышало среднестатистическое, а на перекрестке Гагарина и Алтайской так вообще 'пожарка' перевернулась, собрав в кучу несколько машин. Благо в каждую сторону на проспекте по три полосы, я кое-как втиснулся в поток, благодарно кивнув какому-то мужику на 'Ниве', который меня пропустил перед собой. До развязки загородного шоссе доехал без проблем, да и до Ростошей тоже. В микрорайоне, где был Сашкин дом, почему-то не было уличного освещения, но причину я узнал чуть позже, повернув на повороте и увидев упершийся в бетонный фонарный столб джип 'чероки'.

Купить книгу в магазине

Поделится в соц.сетях