Правильный лекарь. Том 9 (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
— Итак, господа, — сказал я, когда мы отошли от клиники метров двести по улице. — Спасибо за успешное похищение, но есть ли какие-то дальнейшие планы?
— Конечно есть, — хмыкнул Юдин, увлекая меня за локоть в расположенную в цокольном этаже кофейню.
Я поспешил за ним, понимая, что, если попытаюсь упираться, переломаю себе ноги. Да и зачем, собственно, упираться? Меня же не Баженов туда тянет, а Юдин. Тем более, что следом за мной спускаются две прекрасные девушки. Приятные ароматы я ощутил ещё до того, как открылась дверь. Зато, когда она открылась, запахи выпечки и свежего кофе ударили в нос мощной волной, едва не сбив с ног.
Сделав несколько шагов вглубь заведения, я увидел ещё один сюрприз, за накрытым столом сидела Мария и хвасталась неровными молочными зубами, всеми до единого.
— А вы вовремя! — воскликнула она. — Как раз только всё принесли, прямо из печки. А ещё вон тот злой дяденька хотел меня отсюда выставить, мол нечего тут делать без взрослых.
Она кивнула на стоявшего у барной стойки официанта, тот побледнел и отвернулся.
— Надеюсь ты не сильно вправила ему мозги? — хмыкнул я. — В обратную сторону вывиха не будет?
— Всё нормально, — махнула магичка детской ручкой. — Будет знать, как приставать к молодым незамужним женщинам. Ну что, тебя можно дважды поздравить?
Она подняла фужер с красным вином, я посмотрел на него, потом на неё.
— Это гранатовый сок, глупенький! — задорно расхохоталась она. Да так заразительно, что все поневоле присоединились. — Я же не полная идиотка накачивать вином детский организм. Вот подрасту, тогда видно будет.
— Тогда поздравляй, — продолжая хихикать сказал я.
— Поздравляю! — сказала Мария, чокнулась со всеми, пригубила сок и поставила на стол.
— И всё? — вскинув брови спросил я.
— Тебе там что ли высокопарных речей не хватило? — криво улыбнулась она. — Тебе тогда в городское управление надо работать переходить, там такого добра до состояния «выверни желудок» каждый день.
— Нет уж, спасибо, — хмыкнул я. — Как-нибудь проживу без этого всего.
— Ну вот то-то же, — тоненьким голосочком провозгласила Мария и снова подняла свой бокал, содержимое которого было так похоже на красное вино. — За Сашу Склифосовского, лучшего лекаря Санкт-Петербурга!
— За Сашу! — дружно подхватили все остальные, а я чуть не поперхнулся.
— Послушай, Мария, спасибо, конечно, но ты не перегибай, — покачал я головой. — Какой же я лучший?
— Ну ты даёшь, Саш! — она вскинула брови и уставилась на меня своими бездонными голубыми глазами. — Лучший ведь не тот, кто в соревнованиях победил. Ты вон как медицину в городе двигаешь. Теперь бы ещё всё это в масштабе империи провернуть, было бы здорово.
— Чтобы провернуть такой замок, у меня нет соответствующего ключика, — хмыкнул я.
— А тебе и не нужен такой ключик, — совершенно серьёзно продолжала вещать она. — Тебе нужен ключик, который заведёт несколько человек, которые разъедутся по губерниям и там продолжат твоё дело. Одного тебя на всю страну не хватит.
— Золотые слова! — изрёк Юдин и снова начал наполнять бокалы.
Я свой вовремя забрал и налил туда гранатовый сок, который был в кувшине на краю стола. Проверил, точно сок, Мария не обманула.
— Ты не хочешь выпить глоток вина за свои успехи? — удивился Илья.
— С меня на сегодня хватит, — покачал я головой. — И у меня есть ещё одно предложение на сегодня.
— Интересно, какое? — полюбопытствовала Настя, подкладывая мне в тарелку мой любимый салат.
— Мария ещё не была в оранжерее Троекуровых, — сказал я и подмигнул магичке. — Я посмотрел расписание, они работают до девяти, так что можем ещё спокойно посидеть, потом поехать туда.
— Оранжерея? — Мария даже открыла рот от предвкушения чуда. — Зимой? Да, я хочу!
— Значит решено, — кивнул Юдин. — Вот перекусим слегка, потом сразу туда.
— Илюх, ты похудел что ли? — спросил я, приглядываясь к нему. — Вроде щёки немного уменьшились.
— Тоже заметил? — хмыкнул он. — Надо срочно исправляться.
Он взял со сковороды перепёлку и подложил ещё жареной картошки.
— Ну вот, теперь я за тебя буду спокоен, — улыбнулся я, глядя, как друг старательно уплетает птичку.
— Все усилия насмарку, — вздохнула Лиза, накладывая себе овощной салат. — Илюша, мы же договорились вечером жирного не есть.
— Душа моя, ну где ты видела жирную перепёлку? — парировал он, поправляя тылом ладони очки. — Это если к ней только нитками кусок сала привязать.
— Ну а картошка? — насупилась девушка.
— Она тоже без сала, — буркнул он. — Солнце моё, ну я совсем немножко, быстро худеть вредно для здоровья.
— Ладно, кушай, — сказала девушка и устало махнула рукой. — Завтра поговорим.
Я с интересом наблюдал за их беседой, переводя взгляд с одного на другого и улыбаясь. Лиза это заметила, залилась краской и уткнулась в свой овощной салат. Юдин тем временем добил перепёлку и довольный откинулся на спинку стула.
— Ну всё, я готов идти смотреть на цветочки, — с улыбкой сытого кота сообщил Илья.
— Сначала чай со штруделем, — категорично заявил я. — Иначе никуда не пойду.
— Опять ты со своим штруделем, Склифосовский? — Илья тяжко и протяжно вздохнул, потом завёл глаза к потолку. — Господи, и когда же он тебе надоест?
— Можно подумать, что я ем его каждый день, — хмыкнул я. — И потом, я же тебя не заставляю, закажи себе шакер-чурек.
— Кого? — удивлённо протянул Юдин и посмотрел на меня, как на инопланетянина. Так же смотрели на меня друзья Боткина, когда я пытался заказать безалкогольное пиво. Опять что ли я напоролся на блюдо, которого здесь не существует?
— А что, здесь его не пекут? — невинно спросил я.
— Что это хоть вообще есть? — настойчиво спросил Илья, подтверждая мою версию.
— Да так, — махнул я рукой. — Восточная сладость. Типа пахлавы.
— Типа чего? — ещё больше удивился друг.
— Так тебе что заказать? — сменил я тему, подзывая официанта. Видел, как Лиза ещё больше насупилась, когда речь пошла о сладком.
Илья покосился на девушку, взглядом спрашивая разрешения.
— Я буду штрудель, как Саша, — махнула Лиза рукой.
— Тогда мне пирог с малиной, — расплылся в улыбке Юдин. Мария и Настя его поддержали.
В семь вечера мы сели в вызванный мной лимузин и отправились в оранжерею. Когда Мария увидела многообразие диковинных цветов, у неё на глазах навернулись слёзы, губки надулись, и она первый раз шмыгнула носом. Глядя на цветы, она забыла, что находится в теле ребёнка и не думала, как выглядит со стороны.
— Что с тобой? — тихонько спросил я, склонившись к её уху.
— Красиво, — дрожащим голосом сказала она. — Почти как в моём саду во дворе замка до того, как началась эта проклятая война. Все клумбы разбомбили и растоптали до плотности булыжной мостовой. Мы уже почти отбили замок обратно, когда я погибла в бою при штурме.
— Искренне сочувствую, — единственное, что я смог сказать.
Я решил её больше не трогать, предоставил самой себе, она должна спокойно погрустить. Лиза, увидев грусть Марии, тоже хотела вмешаться, но я её остановил. Так мы и ходили молча по оранжерее вслед за девочкой.
— А чего это вы все такие грустные? — внезапно спросила Мария, резко обернувшись к нам и оценив наши лица. — Ведь всё хорошо, что за кислые лица? Немедленно прекращайте, а то здесь сейчас все цветы завянут, а в соседней лавке прокиснет молоко! Или вам пирога с малиной не хватило? Тогда поехали ещё закажем!
— Я уже больше не хочу, — покачал головой Юдин. — С меня на сегодня хватит.
— Да ладно! — подхватили все хором, потом дружно рассмеялись, привлекая внимание немногих посетителей оранжереи. Дело близилось к закрытию, я даже не заметил, как время пролетело в созерцании и размышлениях.
— А давайте вот здесь сфотографируемся на память! — воскликнула Мария и потащила нас с Настей за руку в сторону самого нарядного цветника, возле которого начинал дремать уставший за день фотограф.
Пожилой мужчина сразу оживился, заулыбался, расставил нас по местам, скорректировал позы и улыбки, сделал несколько снимков.
— Вот этот лучше всего, — ткнула в один из получившихся кадров Мария.
— А мне этот больше нравится, — показала на другой Настя. — На том я моргнула.
— Тогда лучше этот, — показала Мария на третий снимок. — Тут и не моргнул никто и я улыбаюсь как ни в чём ни бывало.
— Да, этот лучше всех получился, — подхватила Лиза. — Давайте его сделаем, ну пожалуйста!
Нам пришлось ещё немного послоняться по оранжерее, пока фотограф не предоставил нам снимки в красивых рамках, которые не стыдно будет и на каминную полку поставить. Я специально выбрал самые красивые и дорогие.
— А пойдёмте домой пешком! — воскликнул Юдин, вдохнув морозный воздух полной грудью, когда мы вышли из оранжереи на улицу.
— Мне-то до дома не так далеко, а ты каблуки сотрёшь, — хмыкнул я. — И из носа бивни торчать будут.
— А чё сразу бивни? — удивился Юдин и шмыгнул носом. — Ой!
Он полез за платком, чтобы предотвратить моё пророчество. В итоге мы прогулялись в противоположную от моего дома сторону, перешли по Троицкому мосту, замёрзнув окончательно и вызвали такси, чтобы разъехаться по домам.
— Саш, у меня к тебе есть серьёзный разговор, — сказала Мария, отозвав меня в сторонку. — Но не сейчас, ты завтра где будешь с утра?
— Как где, на работе, — пожал я плечами.
— Ясен пень на работе, — ухмыльнулась она. — На какой? У тебя же их теперь как минимум две.
— А, ну да, спасибо, что напомнила, — вздохнул я. — Утром буду в госпитале, должны прийти мои пациенты, а после обеда пойду на Рубинштейна, разбираться с делами.
— Понятно, — кивнула Мария и задумалась. — Тогда лучше в обед. Там в самом начале улицы Рубинштейна кафе наверняка есть какое-нибудь?
— Естественно, — хмыкнул я. — Это же самая ресторанная улица Питера.
— Вот и отлично, — улыбнулась она. — Первое кафе по правой стороне, в двенадцать буду там. Заодно обедом меня накормишь.
— Деда Витя тебя не кормит что ли? — подколол я. — Надо срочно в органы опеки сообщить.
— А ты зря смеёшься, кстати, — лукаво улыбнулась Мария. — Виктор Сергеевич отличный кулинар. Знаешь, как он ради меня старается? Пальчики оближешь! Ну всё, пока! Точнее до свидания!
— Первый раз в жизни мне свидание назначает шестилетняя девочка, — хмыкнул я.
— Пятилетняя, — поправила меня Мария. — Шесть мне в апреле будет.
— Ну это уже совсем скоро, — я махнул ей на прощание рукой и закрыл за ней дверь машины.
Сначала я завёз домой Настю, а потом уже поехал сам. Водитель такси немного удивился, что теперь надо было ехать в противоположном направлении на Аптекарский остров. Пока мы долго катили почти через весь город, я смотрел в окно, на редеющий поток машин и пешеходов, уже поздний вечер. А ещё в голове крутился вопрос — о чём таком хочет поговорить Мария, что меня для этого надо вылавливать одного? Наверно что-то личное, возможно очень важное. Нет смысла гадать, завтра всё узнаю.
Утром ушёл из дома раньше всех с таким расчётом, чтобы Николай отвёз меня к моей машине у больницы Обухова и успел вернуться за остальными. Пока ехал до госпиталя опять вспомнил слёзы в глазах Марии при виде тропических цветов. Наверно красивый у неё был замок, раз клумбы такие красивые. Может она об этом хотела поговорить? Да ну, вряд ли. Я же не смогу вернуть её в родной мир, а если бы мог, сам давно вернулся бы в свой.
Паркуясь возле госпиталя, постарался выбросить из головы все грустные мысли и воспоминания, настраиваясь на работу. Сегодня должны прийти мои пациенты, которым пришлось отменить приём в понедельник и перенести на сегодня.
Полнейшим сюрпризом для меня оказалась сидевшая возле манипуляционной парочка. Парочку то эту я уже видел в приёмной у Обухова, просто не ожидал увидеть здесь и сейчас. Вы угадали, это была тёща градоначальника и тот самый императорский советник, который в действительности возглавляет контрразведку. По крайней мере именно такой информацией я обладаю.
— Михаил Игоревич? — обратился я к солидно одетому пожилому господину с седыми бакенбардами, хотя уже знал ответ на этот вопрос.
— Да, Александр Петрович, это мы, — проворковала, как голубка, тёща градоначальника за него. — Нам со Степаном Митрофановичем удалось убедить его прийти к вам на приём, но он очень долго упирался.
Князь Волконский сначала сканировал взглядом моё подсознание и детские комплексы (мне по крайней мере показалось, что он смог их разглядеть), а после последней фразы его сопровождающей перевёл на неё взгляд и осуждающе посмотрел на неё.
— Зоя Матвеевна, ну зачем вы так? — сказал он спокойно, но так, что каждое слово, проникая через уши в твою голову, осматривается внутри, нет ли где подвоха. — Я уже слышал неоднократно, что Александр Петрович Склифосовский просто чудесный лекарь, просто у меня до этого катастрофически не хватало времени, чтобы его посетить.
— Спасибо за комплимент, Михаил Игоревич, — сказал я, слегка поклонившись князю. — Тогда прошу вас пройти в кабинет, раз смогли наконец найти время.
Мне казалось, что я не сказал ничего особенного, но его глаза на долю секунды слегка прищурились. Потом эта сладкая парочка поднялась со своих мест и последовала за мной.
— Расскажите сначала, что у вас случилось, чтобы мне сориентироваться с чего начать обследование, — сказал я Волконскому, который как оказалось даже чуть выше меня ростом. И это при солидном возрасте и некоторой сутулости!
— Если верить лекарям из Московского медицинского, у меня образование в поджелудочной железе, — сказал князь, снимая сюртук. Уже знал, как надо готовиться к осмотру. — Мне уже два раза убирали его, но полностью удалить они не могут, так как боятся повредить центральный проток, и тогда поджелудочная будет переваривать сама себя. Я в медицине не большой знаток, поэтому рассказываю то, что запомнил.
— Вы очень даже хорошо понимаете, что с вами происходит, большинство этого не смогут повторить без тренировки, — улыбнулся я ему, подождал, пока он снимет рубашку. — А теперь располагайтесь пожалуйста.
Я указал ему на стол. Только сейчас до меня дошло, что тёща градоначальника так и стоит рядом, а князь разделся, не стесняясь её. Это уже о многом говорит, так ведут себя только муж с женой. Может скоро свадьба? Пригласят? А что, очень даже возможно, а я ещё никогда не был на свадьбе у князя, тем более императорского советника. И что с того, что он глава контрразведки? Мне от него скрывать нечего, в госпереворотах я не принимал участие.
Я положил руку ему на область эпигастрия и начал сканирование. Ну да, так и есть, новообразование головки поджелудочной железы и довольно большое. Нашёл следы предыдущих вмешательств. На момент осмотра общий желчный и Вирсунгов протоки были прижаты опухолевыми тканями, но не фатально, проходимости пока хватало, но вот надолго ли? Хорошо, что он пришёл.
— Михаил Игоревич, — обратился я к высокопоставленному пациенту, чтобы расставить точки над «и» до начала лечения. — Диагноз ваш абсолютно верный и прижат не только проток поджелудочной железы, но и желчный. Я пока не смотрел метастазы, но уже понимаю, что за один день вас вылечить физически невозможно.
— А вообще возможно? — совершенно спокойно спросил он, словно речь шла о заказе обеда с доставкой.
— Возможно, опыт восстановления целостности протоков у меня есть и немаленький, но это много процедур и лечение может растянуться до месяца. Есть ли у вас такая возможность? Просто моя методика индивидуальна, и я не смогу поручиться, что другой лекарь в Москве сможет завершить то, что я начал.
— Значит пора вам открывать онкоцентр и в Москве, — совершенно серьёзно без тени улыбки сказал Волконский.
— Господи, только не это, — я думал, что это я так подумал.
— Что, простите?
— А я что, это вслух сказал? — спросил я и закрыл рот рукой.
— Александр Петрович, — начал речь мужчина. — Ну вы же правильный лекарь, вы должны понимать, что жители столицы, как и жители других крупных городов и не только, должны иметь доступ к квалифицированной помощи, так ведь?
— Абсолютно с вами согласен, — от души сказал я, прижав руку к сердцу. — Но я не сдюжу научить этому всю великую Российскую империю.
— А я в этом вопросе вам помогу, — сказал князь и по-дружески улыбнулся. — Не зря же я нахожусь рядом с императором столько лет. А сейчас я найду столько времени, сколько вы считаете нужным, чтобы полностью победить мой досадный недуг.
— Я приложу все усилия для вашего скорейшего выздоровления, в течение месяца мы справимся, — сказал я, вовремя остановив своё песнопение, чуть было не ляпнул «до свадьбы заживёт». — Тогда давайте начнём?
— Да, — кивнул князь и прикрыл глаза. — Начинайте, Александр Петрович.
— Катя, работаем, — сказал я сестрёнке, она кивнула и положила пальчики на седые бакенбарды.
Спустя пару минут князь мерно засопел, и я приступил к первой процедуре. Первым делом я восстановлю проходимость протоков и укреплю их стенки, что не догадались по какой-то причине сделать московские лекари, а потом уже начну убирать основную массу образования. Поиск и удаление метастазов — это уже третий этап. Мне ещё предстоит объяснить ему, зачем потом нужно будет показываться раз в квартал.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях