Газлайтер. Том 26 (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
Усадьба Морозовых, Москва
— Ну что, немного разомнёмся, а потом ты опробуешь своё ледяное комбо, я — своё? — предложила Настя Лопухина, лениво потягиваясь. Её кудри были собраны в небрежный хвост.
— Ага, давай! — с энтузиазмом отозвалась Маша Морозова, разогревая суставы. Она уже вошла в ритм: сгибалась в глубокую растяжку, приседала с выпрямленными руками. — Прямо не терпится уже!
Обе девушки были в черных лосинах и коротких топах, идеально облегающих фигуру. Панорамные зеркала зала отражали их точёные силуэты. Рядом стояла тумба с бутылками воды и полотенцами.
Настя Лопухина прищурилась, наблюдая за Машей. Подруга работала на удивление серьёзно — не просто разогревалась, а будто отрабатывала выход на магическую арену.
— Смотрю, ты прям загорелась, Маш, — лениво заметила она, потягиваясь, – После встречи с одним известным телепатом?
Маша тут же споткнулась на ровном месте. Княжна Морозова смущенно отвела взгляд.
— Это не было свидание, — пробормотала она, глядя в сторону, где отражение в зеркале почему-то показалось слишком красным в щеках. — Просто рабочая встреча. Ну, по сути. И я надеюсь, что Даня снова позовёт. Потому и привожу себя в форму...
— Угу, — хмыкнула Настя, склонив голову набок и выдав подстрекающую полуулыбку. — Прямо-таки жаждешь, чтобы понадобилось. Неужели так горячо было?
— Ну конечно, — со смешком протянула Настя. — Официальный флирт, значит.
Маша фыркнула.
— Знаешь, с Данилом Степановичем всегда как-то по-особенному, — задумчиво бросила княжна Морозова. — Обычно встречи с парнями — это бал, кафе, кино… всё прилизанное и предсказуемое. А с Даней я каталась на «Буране», лучшей боевой машине человечества! И не просто каталась — я отвечала за крио-огонь! А вчера мы вообще наваляли одному Де...
На последних словах она осеклась, прикусила губу, будто опомнившись, что говорит лишнее.
Настя тут же насторожилась, приподняв бровь:
— Кому вы там наваляли, Мария Юрьевна? Ну-ка давай, не тяни!
— Да никому... — промямлила Маша. — Просто Паскевич, как обычно, опростоволосился. Ничего нового.
Настя хмыкнула, качая головой с полуулыбкой.
— Значит, хочешь с Данилой по операциям ездить? На «Буранах», с полевой кухней и вот этим всем?
— Вот-вот! — оживилась Маша. — Именно ради этого и тренируюсь. Хочу, чтобы Данила видел — я в форме. Я снова могу.
– Ладно, давай тогда на ринг пойдем, воинственная княжна, – фыркает княжна Лопухина.
– Ага, готовься, у меня сил прибавилось, и комбо будет мощным!
***
— А чего это вы вдруг собрались в Антарктиду, Дмитрий Степанович? — тяну я с ленцой. — Там же холодно. И белые медведи, говорят, опасны.
Пауза на том конце линии. Затем недоверчивый голос Паскевича:
— Белых медведей в Антарктиде нет, Данила Степанович.
— Ну, есть немного, — невозмутимо парирую я. — Особенно если хорошо поискать.
Паскевич игнорирует мое издевательство — хотя, подозреваю, где-то там у него задергался нерв. Но тысячелетний Демон отлично умеет себя контролировать. А жаль, жаль. Хотя это же повод его довести еще больше, хех.
– Так в чем причина вашего рвения? – уточняю. Пусть напряжется и выдаст версию для протокола — истину всё равно припрячет.
— Я предложил отцу этот вояж как способ реабилитироваться перед дворянством. Ну, после того злополучного банкета. Всё-таки ваша миссия — это серьёзно. Даже царские линкоры направлены к Южному полюсу. Мой отец-князь одобрил. А я, в свою очередь, договорился с Мстиславскими: присоединиться к боярской гвардии. Так что и я, получается, в деле.
— Подались к Семибоярщине? — уточняю, как бы между делом.
— Верно, — отвечает он с оттенком самодовольства. — Мстиславские не возражают, чтобы наши бойцы примкнули к их рядам. Ну и я лично тоже. Так что мы будем сражаться с вами плечом к плечу, Данила Степанович.
Хмыкаю. Конечно, Мстиславские не возражают. Чужими руками воевать — национальная боярская забава. Своих людей беречь надо, а вот использовать княжича Паскевича как расходник — да пожалуйста. Только вот эти ушлые бородачи не в курсе, что сам Паскевич теперь — Демон.
Я задумываюсь. Откажу Паскевичу— и он заподозрит, что я его раскусил. А если позволю — появится шанс. Потому что держать врагов близко — старая школа. Но держать их на расстоянии ментального щупа — уже моя школа.
— Хорошо, Дмитрий Степанович, — произношу с наигранным вздохом. — Но не забывайте, кто тут главный. Это моя операция. А не Мстиславских.
Даже по дыханию слышу, как он сжал зубы. Темный Попутчик явно не справляется с реакциями молодого и самовлюбленного княжича.
— Значит, вы не против дополнительных военных сил?
Хех. Точнее сказать — врага в тылу.
А я и правда не против. Мне даже интересно. Будет весело понаблюдать и потестировать. Посмотреть, из чего этот «Тёмный Попутчик» сделан. Это лучше чем оставлять его в Москве с Машей Морозовой.
Пока не отвечаю, а тяну время, будто думаю. Сейчас я вижу его через Ломтика. Щенок, по моему приказу, прыгнул в тень и вынырнул в саду у Паскевичей — незаметно, бесшумно, как всегда. Паскевич стоит посреди аллей с мобильником в правой руке. Мда, левая рука у него уже отросла. А вот голова все еще вздувшаяся, как арбуз. Регенерация не смогла побороть звериный яд.
Ломтик, по ментальной команде, уже договаривается с голубями. Да-да, я ведь не только прослушку в особняке Паскевичей оставил. Я ещё заранее взял на контроль всех голубей в той округе. И мышей заодно на всякий случай. Голуби, кстати, полностью переподчинены Ломтику — он для них командир. Один «тяв» — и они в строю.
Сейчас он отдаёт им команду – тявкает в сторону Паскевича. Из складов в Невинске прямо в птичьи лапы перекидывается связка взрыв-артефактов. У Ломтика там целый арсенал в его личном закутке — я сам уже давно потерял счёт, что он туда натаскал. Порой кажется, что в ящиках есть вещи, которых вообще не должно существовать в этом мире.
Голуби берут связку боеприпасами и взмывают в небо, подчиняясь щенячьему "тяв". посылку.
А я тем временем всё так же говорю в трубку, не меняя интонации:
— Я буду брать в Антарктиду только тех, кто будет меня слушаться, Дмитрий Степанович. Тех, кто будет подчиняться мне полностью.
В небе над садом Паскевиче поднялась голубиная стая. Прямо над головой княжича Паскевича. Обычные гранаты птицам не активировать — там же чека. Но эти магические артефакты с кнопкой, и птицы справятся.
Голуби синхронно кудахчут:
— Гур. Гур-гур.
Голуби сбрасывают посылку.
БУМ.
Разносятся взрывы. Не один, а сразу несколько — сухие, глухие, жирные. В небо взлетает клочьями земля, куски скамеек, срезанные кусты. И, кажется, что-то от Паскевича. Неужели опять рука?
А я произношу в трубку:
— Думаю, вам это понятно.
На том конце — вопль. Потом хрип. А потом истерично и с надрывом:
— Твою мать! Мать!.. Аааа!!!
Судя по тому, как надсадно взвыл собеседник в трубке — зацепило знатно. Надеюсь, брови остались. Хотя… нет, не надеюсь. Без бровей ему даже больше пойдёт — да и без головы в целом.
— Между прочим, — строго произношу, еле сдерживая смех. — Я жду ответа. Что это за истерики, Дмитрий Степанович? Почему вы материтесь в моем присутствии? Это что, стиль общения? Вы либо слушаетесь меня и получаете добро на участие в операции, либо идёте вон. Вам это ясно?
На фоне моего воспитательного монолога в трубке продолжается поток хаотичного мата.
— Мать твою!.. Мне ногу оторвало!.. Гребаные птицы! Филинов! Это ты устроил, щенок?!!!
— Что устроил? – удивляюсь. – Почему вы увиливаете от ответа? Мне повторить вопрос?
На том конце — шорохи, глухие стоны и попытка взять себя в руки. Потом глухо, сквозь зубы:
— Всё ясно, Данила Степанович… всё с вами ясно. Вы — главный.
— Отлично, Дмитрий Степанович, — киваю, отключая связь. — Вы приняты на миссию «Антарктида». Инструкции вам пришлют.
Не проходит и пары секунд, как рядом распахивается теневой портал. Из него с тихим фвоп выскакивает Ломтик. Миг – и мохнатый кудряш уже у моих ног, таращит на меня свои блестящие глазюки, хвостом метёт пол.
— Ты молодец, — хвалю, нагибаясь и почесав за ухом. — Заслужил утку.
— Тяв!
— Ладно… — улыбаюсь. — Две заслужил. Но не сразу. А то ещё схватишь изжогу, супердиверсант.
Подумав, отдаю команду жене по мыслеречи:
«Лена, проверь у Мстиславских — связывался ли с ними действительно Паскевич. И вытащи детали сделки. Всё, что сможешь.»
Я уверен, что Паскевич не соврал и договорился с боярами. Но правило есть правило: слово Демона — проверяй трижды.
Ответ от Лены приходит мгновенно: мол, всё сделаю. Уже не просто жена, а полноценный секретарь рода, правая рука главы. И последняя, кто пойдет в декрет. Только ей об этом говорить не стоит.
Ладно, дела не ждут. Направляюсь к Гепаре. Стучу по двери, затем приоткрываю.
И замираю в непонятках. Гепара стоит со Змейкой у зеркала. Мутантка ловко собирает змеиные волосы Горгоны в пучки, заплетает их и фиксирует разноцветными резинками. Змейка терпит покорно. Смотрится странно. Волосы, которые буквально могут укусить, упаковываются в забавные хвостики.
— Что вы делаете? — озадаченно спрашиваю, сделав шаг в комнату.
— Ой, господин! — вскинулась Гепара, будто я застал её нагишом. — Мы тут… ну, решили Змейке причёску поменять.
— Мазака? — уточняет сама хищница, взглянув на меня с зеркальным отражением.
— Эм… очень даже неплохо, — произношу с каменным лицом.
— Фака-а-а, — довольно мурлычет Горгона, потянувшись.
— Гепара, — перевожу взгляд. — Я, собственно, по делу. Хотел тебе кое-что подарить.
Достаю кольцо Дамреа — уже модифицированное. Внутри не осталось ничего от оригинала. Теперь там мои ментальные программы.
— Ой, какая красота, — выдыхает Гепара, беря кольцо двумя пальцами.
— Его мне проиграл один лорд-дроу, — поясняю. — Я потом немного улучшил. Напихал туда всё, что может пригодится. Рукопашные техники, вождение автомобилем, столярные, даже одну кулинарную, кажется — с азиатской кухни. Полный пакет на все случаи жизни. Обычному человеку такое носить в голове тяжело. Мозг начнёт плавиться. Потому архив в кольце. Наденешь его — и доступ ко всем этим знаниям откроется.
Гепара берёт кольцо воодушевленно.
— Спасибо… — говорит тихо. Потом уже твёрже: — Вы уже второе кольцо мне дарите.
Я буду следить за старой усадьбой. Если чёрная корона над крышей изменится — сразу сообщу. Обещаю. Я вас не подведу.
— Отлично, — киваю. Гепара всегда была молодец. Даже когда ненароком пробудила Бехему — в итоге ведь он стал моим апгрейдом. Хех, так что спасибо ей дважды.
В этот момент в кармане начинает вибрировать связь-артефакт. Наверняка, Палёный с отчетом. Ну-ка, чем там порадует.
— Ну что? Посмотрели Сад? — спрашиваю в рупор артефакта, выйдя из комнаты
— Шеф, да уж, — бодро отвечает Палёный. — Мы не просто посмотрели этот Сад, шеф. Мы его отбили! Вместе с троллями!
В линию тут же, не дожидаясь, вклинивается Пень:
— Шеф, милорд! Этот Сад надо брать! Тут столько всего редкого! Ну просто надо забирать! Одни Грибовиндные абрикосы чего стоят!
Я приподнимаю бровь. Грибовидные? Это как вообще?
— Да тише ты, — осаживает Пня Палёный. — Короче. Мы отбили Сад. Меня доспех спас, Пня тоже. А вот Деда Дасара…
Я тут же хмурюсь.
— Что с ним? — спрашиваю, уже напрягаясь.
И вдруг прорывается сиплый, надтреснутый голос:
— Да что вы там возитесь?! Я тут умираю, а-а!.. А вы про Сад болтаете, Демоны вас задери...
Ну хотя бы живой.
— Что случилось с нашим лучшим вором? — переспрашиваю.
— Жёстко зацепило, шеф. Целители не помогут. Только если ты опять чудо сотворишь, как умеешь, — буднично бросает Палёный, как будто говорит о сгоревшей партии гранат. Такая уж жизнь у наёмников: друзья умирают — ты привыкаешь. Только вот хрен там я дам умереть Дедушке Дасару. У меня на него планы — он должен создать службу, аналог Охранки, на Той Стороне.
— Передайте Зару, чтобы тащил Дасара сюда – в мою московскую усадьбу. Зар уже был здесь и знает координаты телепортации. А вас с Пнем обратно в Невинск пускай закидывает.
— Поняли, шеф.
Я отключаюсь.
Придётся отложить выезд. Часов на пару, не меньше, пока не приволокут Деда Дасара. Потом с ним уже вместе отправимся в Невинск.
Иду искать Лакомку. Нахожу быстро: она как раз в компании Камилы и Светы, что-то обсуждают у окна. Те в полуспортивных костюмах, она в джинсах и футболке. Не стали заморачиваться для дороги домой.
— Пока отъезд откладываем, — говорю, не церемонясь. — Ждём Дасара. Он в тяжёлом состоянии.
Лакомка вскидывает брови. Мгновенная тревога — но сдержанная. Всё-таки глава гарема.
— Что же с ним случилось?
— Не знаю, Паленый не стал вдаваться в подробности. Да и время дорого. Сказал лишь, Целители помочь не смогут. Только я, – пожимаю плечами. – Значит, действительно при смерти. Надо срочно принимать.
— Понятно, мелиндо,— грустно кивает Лакомка.
– Бедный Дасарчик, – вздыхает Камила. Ну а Света с звонким хрустом вгрызается в яблоко. Она беременная, ей можно.
Я опускаюсь в кресло, кидаю взгляд по комнате, машинально осматриваю: собранные чемоданы, заправленная кровать … И вдруг вспоминаю:
— Слушай, а что там с апельсинами из Молодильного Сада? Я что-то совсем про них забыл. А сейчас Пень в истерике хвалил Сад, вот и вспомнил.
— О, кстати! — Лакомка сразу оживляется, будто ждала, когда я спрошу. — Я провела магическое сканирование! Эти плоды — это не просто фрукты, это живые артефакты. Один съеденный апельсин даёт прирост к способностям мага: чувствительность, отклик, устойчивость.
– А если съесть несколько апельсинов? – заинтересовываюсь.
– Повторное поедание уже не дает такой мощный эффект. Но! Если бы у меня было достаточно семечек, я могла бы попробовать вырастить нечто подобное.
— Чтобы получить семечки, — уточняю, — надо съесть фрукт?
— Именно, — подтверждает альва, с лёгкой улыбкой.
– Съесть? – тут же вклинивается Светка. Уперлась руками в бока, живот у неё уже чуть округлился — не сильно, но заметно. — Мне один апельсин надо, — заявляет блондинка. — Я будущая мать рода Вещих-Филиновых! Мне надо, чтобы мой ребёнок был здоровый и сильный.
Смотрю на бывшую Соколову, хмыкнув:
— Да ну, Свет, не заливай. По-моему, ты просто сразу представила себя огненным Грандмастером. А апельсин — это, возможно, самый короткий путь к славе, да?
— Одно другому не мешает, Даня! — фыркает она, вскидывая подбородок. — У меня и сыночек будет сильный, и я сама — как фаербол, только с прической.
— Сыночек, да? — улыбается Камила. — Ты же еще знаешь, кого родишь.
— Это ты не знаешь, Камил, — дразнит Светка, высунув язык, как школьница, уверенная в своей победе. — А я знаю. У меня с Даром интуиции всё в порядке!
— Ладно, Светка, — улыбаюсь. — Один апельсин тебе. Камиле один. Лене, Насте, Гепаре, Айре… ну и мне. Остальные — пока в резерв и на твои исследования, главная жена. Потом может и гвардии раздадим, как закончишь. Где фрукты?
— Там, в чемодане, — подаёт голос Лакомка и кивком указывает на кофр у стены. — В отдельной магоизоляции, чтобы не фонили.
Подхожу, открываю чемодан, аккуратно вытаскиваю один из плодов. Апельсин как апельсин — яркий, упругий, пахнет цитрусом.
Беру его с собой в кабинет — проверить, что за «чудо».
Сажусь, очищаю, ем. Вкус насыщенный — как у обычного, просто очень хорошего апельсина.
«Включаю» легионера-геноманта. Он помогает организму впитать съеденное с максимальной эффективностью, направляя все полезности туда, где нужнее всего. Пусть не пропадает ни капли. Параллельно активирую Жору — он подключён к моим энергетическим каналам и умеет тонко чувствовать потоки. Манипулятор энергии, можно сказать, с жабьим характером.
— Ква, — отзывается Жора, едва я даю ему доступ. В его «ква» читается довольство.
Фрукт ему явно зашёл. Чувствует энергию, аж щёки надуваются от восторга. Или от силы, которая уже побежала по моим внутренним каналам.
Вообще жабун не любит еду, для него еда – это энергия.
Сижу, перевариваю фрукт. Не в бытовом смысле — а по-магическому. Направляю энергию по нужным каналам. Энергии много. Даже слишком. Такой объём — это уже не просто буст, это выбор. Куда направить? Какой Дар усилить? Но усилить лучше лишь что-то одно. Смысл размазывать тонким слоем? Нет уж. Надо вложиться лишь в один Дар, зато по максимуму.
Телепатия? Не вижу смысла. Конечно, телепатия – мое призвание, только я уже Грандмастер. Дальше всё упирается в практику, в медитации, в ментальные стычки.
Физика? Тем более нет. Я вообще стараюсь кулаки использовать только в крайнем случае. Пусть этим Ледзор занимается, он в этом деле лучший. Моё — мозги и ментальный пресс.
А вот с Пустотой всё сложнее — это как раз та самая слабая зона, которая не поддаётся ни медитациям, ни техникам, ни тренировкам. Пустота растет только на редких всплесках и костылях, и именно сейчас передо мной редкий шанс, идеально подходящий для того, чтобы пробить границу и расширить её.
Я направляю в Пустоту поток.
Почти сразу чувствую, как она откликается. Пустота — самый загадочный и наименее изученный из всех трёх Даров. Во многом потому, что у меня нет ни одного легионера с таким же Даром — в памяти Легиона по этой теме абсолютная тишина. Возможно, я и правда единственный Пустотник в этом мире. Проблема лишь в том, что мой Дар всё ещё в зачатке, и передо мной — редкий шанс сдвинуть его с мёртвой точки.
За пределами дома чувствую резкое ментальное движение. Новенькие прибыли. Зар переносится во двор, и с ним Дед Дасар. Почти сразу из дома высыпают мои жёны: кто-то кричит, кто-то даже ржет – наверное Светка, она беременна, ей можно, – все наперебой осматривают Дасара, явно в шоке от увиденного.
Я встаю. Пустота продолжает тихо вибрировать, но внимание переключается. Иду во двор.
Дасар, как для смертельно раненого, выглядит неожиданно бодро: стоит прямо, не шатается, держится на ногах. Вот только весь он облеплен какими-то скользкими существами — полупрозрачными голубыми медузами. Их щупальца пульсируют в такт его дыханию, или, может, сердцу. Местами они даже светятся. На шее, на плечах, на ногах. Всё тело — словно покрыто светящейся слизью.
– А ты неплохо выглядишь для умирающего, дружище? – замечаю.
— Шеф, помоги! Эти твари! Эти исчадия ада! — орёт Дасар, размахивая рукой с коктейлем Лакомки. — Они тролля завалили!
– Как завалили? – уточняю.
— Просто облепили, как и меня, — бормочет Дасар, хлебая энергококтейль, как святую воду. — Только тролль без энергококтейля был, вот и издох.
Хм, ясно. Спасло Дасара только то, что взял с собой коктейли. Иначе медузы выжали бы насухо, до последней капли.
Светка уже не держится. Стоит рядом с Настей, согнувшись пополам от смеха.
– Ой, простите, не могу, – хватается блондинка за живот. – Но Дасар такой смешной.
Ну, справедливо. Не каждый день видишь боевого ветерана в штанах с бронепластинами, весь в мерцающих медузах, орущего про ад и троллей.
Я тоже сдержаться не могу — губы дёргаются. Но держу лицо. Всё-таки я тут главный.
— Шеф, это вообще-то опасно! — возмущается Дасар в праведной обиде.
Киваю задумчиво:
— Знаю. Ты на Светлану Дмитриевну не обижайся – она же в положении. А эти твари явно голодные. Они тебя не просто обнимают — они высасывают твою энергию. Ты сейчас на коктейле держишься. Только он тебя и тянет. Ага, в Саду ведь тоже его пил?
— Ну... да, — бурчит он, опустив взгляд. Щупальца слегка шевелятся у него на груди, как прижатые к телу ленивые осьминожки. Брр.
Светка делает шаг вперёд, решительно тянется к одной из медуз и с усилием пробует её отцепить. Та вытягивается, как прозрачная жвачка, а потом — чмяк! — с влажным звуком возвращается обратно.
— Не советую, леди, — спокойно говорит лорд Зар, пока что молчавший. — Глубососки закрепились на его энергосистеме. Если попытаетесь оторвать — впрыснут яд. Мгновенный коллапс. Сердце у господина Дасара встанет. Мы это уже наблюдали. Глубососок нельзя контролировать ментально. И снимать насильно — тоже.
— Как вы сказали их зовут, лорд? — уточняю, обернувшись на дроу.
— Глубососки, — отвечает он с самым серьёзным видом. – Опаснейшая форма паразита.
— Прекрасно! — радуюсь. — Принимаем. Спасибо, лорд Зар. Мы вас больше не держим.
– До свидания и удачи, лорд Данила, – грустно посмотрев на Дасара как на покойника, он достаёт небольшую портальную статуэтку и исчезает в вспышке света.
Остаёмся мы и Дед Дасар. Он стоит, поникший, не то чтобы рыдает, но взгляд у него — «прощайте, братья».
— Ну что теперь, шеф? Хана мне, да? — хрипит он. — Я теперь... запечатан?
— Кому завещаешь свое имущество? — спрашиваю сам вместо ответа и протягиваю руку.
– Оххх! Но если умирать, то, ты прав, надо о детях позаботиться, – собирается с духом лучший вор Заиписа.
Пока он перечисляет своих бывших жен и залетевших любовниц, касаюсь одной из медуз пальцами. «Включаю» Жору. Тот сразу реагирует —жадный импульс пронзает сеть. Вся энергия в медузах — всосана мгновенно. Поток, который шёл от Дасара — перекрыт. Через геномантию отключаю организмы зверюшек. Медузы одна за другой начинают обмякать, сваливаться с его тела. Падают в траву, словно мокрые платки.
Секунда — и всё. Паразиты — обезврежены.
– Быстро ты, – хмыкает Светка.
– Шеф! – офигевает Дасар. – А зачем ты о завещании спрашивал?
Улыбаюсь:
— Просто интересно было, насколько ты отец-молодец. Гепара, — киваю. — Найди мешок побольше. Сложи их туда аккуратно. Сейчас они в анабиозе и безвредны. Но всё равно — надень резиновый перчатки.
Избранница ушла искать мешок. Я, тем временем, носовым поднимаю одну из тварюшек. Глубососка, значит.
Активирую на ней странный код-ген — просто из любопытства. Реакции внутри плотные, энергопрофиль нестандартный. И тут начинает делиться почкованием: сначала одна, потом вторая, затем ещё несколько — и вот уже целый десяток крошечных, щупальцеватых, липких копий дрожат, как живое желе.
Я смотрю на них и не могу не выдохнуть:
— Вау…
Глубососки как угроза не уступят уисосикам, по-моему. Паскевичу бы подкинуть, но не буду пока светить неожиданный козырь. Это надо кому-нибудь попроще подарить. Из тех, кто нашему роду насолил. Пусть познакомятся поближе.
Светка рядом аж светится — глаза, как у ребёнка перед ёлкой:
— Даня! Я знаю, о чём ты думаешь! Я хочу это видеть!
Я ухмыляюсь.
Да. Будет весело.
***
Курорт, Южный остров
Кирилл Русланович Трубецкой отбывал своё "почётное изгнание" на Южных Островах, среди пальм, влажной жары. Всё как в рекламной брошюре: в руке коктейль с зонтиком, вокруг — ленивый штиль и ласковый бриз, но за всей этой курортной идиллией внутри всё бурлило, кипело, горело от злости, и в голове с завидной регулярностью вспыхивало одно и то же: «Гребаный Филинов!»
Из-за телепата Кирилла сослали сюда, словно позорного младшего сына, проигравшего честь рода в дуэли. Меч проиграл? Ну и что? Кто это вспомнит через месяц? Через год? Но нет — двор проглотил эту историю, а семья не простила. Выбросили, вычеркнули, отправили в ссылку «под пальмами».
Сидел он идеально выглаженный: белоснежная рубашка, жилет, галстук с иголочки. Даже туфли — зеркально чёрные. Через пять минут начиналась «дворянская молодёжная встреча с танцами», как тут называли дискотеку. Будет шанс блеснуть. Напомнить, кто он такой. Кровь Трубецких, не абы кто.
Пока что он рассматривал снимки в руках. Это были фотографии жён Филинова: грациозные, яркие, дерзкие, нежные — каждая по-своему эффектна. Их у Филинова было слишком много, и это злило особенно. Телепат, конечно, охреневший, да ещё и с гаремом.
Кирилл скривился, едва заметно. Физиология не резиновая, — мрачно подумал он. Ну не может же Филинов, даже с телепатическим Даром, справляться со всеми. Наверняка среди них есть такая, что скучает, которой не хватает простого, прямого, мужского внимания — именно такого, какое он, Трубецкой, мог бы предоставить.
Эта мысль стремительно обрастала формой, превращаясь в план — примитивный, прямолинейный и откровенно глупый, но в его собственной голове он выглядел идеальным. Соблазнить одну из жён, неважно какую, — просто чтобы отомстить. За всё: за позор, за поражение, за высылку, за то, как из наследника великого рода сделали посмешище.
Трубецкой-младший, в своём тщеславии, как-то упустил из виду простой факт: в роду Вещих-Филиновых жёны не бывают ни обделёнными, ни недовольными. Телепату достаточно одного мысленного усилия, чтобы каждая из них ощущала себя абсолютно удовлетворённой — и физически, и ментально.
Кирилл аккуратно убрал снимки в карман пиджака — и сразу почувствовал что-то странное: липкость. Вытащил руку и увидел на ладони полупрозрачную голубую медузу, пульсирующую, с тонкими дрожащими щупальцами, похожими на чувствительные антенны.
— Что за херня?.. — фыркнул он, и попробовал стряхнуть.
Медуза не отстала. Напротив — щупальце вытянулось, обвилось вокруг запястья. Потом ещё одно — за пальцы. Ткани прилипли к коже, словно пытались дышать ею.
— Эй! Уйди, мерзость! — раздражённо рявкнул Кирилл, дёрнулся — и тут же увидел, как из медузы… выползает вторая. Потом третья. Потом пять. Потом — десяток.
— ЧТООО ЗА ХЕРНЯЯЯЯ!!!
Он взвыл, попытался стряхнуть глубососок с руки, но те уже облепили полностью локоть. Ползли по плечу, по шее, по спине. Липкая масса окутала грудь, начала пульсировать на коже, как вросшие огоньки.
Он сорвался с места, не разбирая дороги, вылетел из беседки и рванул к главному зданию. Сквозь стеклянные двери влетел в банкетный зал, где уже звучала музыка, блестали люстры, и молодые дворяне в купльниках обсуждали фамильные гербы и свежие магические сплетни.
Кирилл вбегает, весь облепленный глубососками, с глазами по пять рублей:
— СТЯНИТЕ ЭТИХ ПИЯВОК!!!
Все замирают. Музыка выключается. Кто-то с бокалом замирает на вдохе.
— …Кирилл Русланович? — неуверенно произносит одна из барышень, узнав знакомые черты за слизью и воплями. – Что на вас за наряд?
– Это новый купальник сезона? – подкалывает кто-то
Но Кириллу не до шуток. Он, не разбирая лиц, прыгает в бассейн, с визгом и плюхом. Барахтается, хлещет по воде, орёт:
— АААААААААА!!!
***
Телепортируемся — я, Лакомка, Лена, Змейка и Дед Дасар, сияющий, как начищенный самовар, наконец-то свободный от глубососок.
Кстати, Зела и Бер тоже скоро прибудут в Невинск. Здесь их ждет задание – необходимо заняться переездом альвов в Шпиль Теней.
В замке нас встречает Гераса — и не в привычном наборе «булава плюс кольчуга», а в платье, но все равно с булавой, куда же без нее.
— Простите, что не в боевой форме, милорд, — богатырша начинает лепетать. — У меня была встречапо расширению «Райского уголка». Нанимали новых девочек, представляли их партнёрам… ну, нужно было быть в платье.
Я оглядываю её, киваю:
— Всё в порядке.
— Не совсем, милорд, — замечает Гераса, уже собравшись и перейдя в деловой тон. — Произошло не самое радостное. Самолёт, вылетевший из Москвы в Невинск — тот самый, что вы отправили для видимости, — на полпути атакован. На него вылетела стая мёртвых птиц. Мы не знаем, как оперативно помочь экипажу. Может, отправить Золотого Дракона?
Мёртвые птицы… Нежить. Значит, Паскевич решил отомстить за голубей. Предсказуемо. Самолёт ведь пуст — только декорация, будто мы с жёнами действительно летим в Невинск, чтобы не светить наш портальный камень. Но самолет терять не хочется, да и экипаж, правда, жалко.
— Нет, — отрезаю. — Золотой не успеет из Москвы. Чернобус будет быстрее. Его стая уже ведь вернулась с границы с Финляндией. Позови его. Полным составом. А также передай мне координаты самолета, можно по мыслеречи.
Гераса кивает и уходит, почти бегом.
Сам выхожу во двор. Пока есть немного времени, отдаю Портаклу команду — настроить мой портальный камень на координаты экипажа.
Проходит не больше пятнадцати минут, и в небе появляется тень — чёткий силуэт Чернобуса и его стаи, спускающихся с небес тяжёлой тучей.
– Куда садится, каррр? – мыслеречь разносится у меня в голове.
— Прямо на меня, — отдаю мысленный приказ.
Надеваю тёмный доспех, и в следующий момент птицы облепляют меня со всех сторон, создавая плотное, почти живое облако. Остальные садятся прямо на спины своих товарищей, образуя многослойный покров из перьев и когтей.
— Готово, — раздаётся в голове спокойный голос вожака.
Я активирую портальную статуэтку, одновременно велю Портаклу открыть проход. Координаты уже вшиты — привязка точная. Воздух передо мной начинает трескаться, как стекло под давлением, и через миг я, вместе со всей севшей на меня стаей, проваливаюсь в сверкающую воронку пространства.
Выныриваю в небе рядом с моим самолетом.
Впереди клубится облако нежити — мёртвые птицы, чёрные, рваные, гнилые, но при этом очень быстрые, скотины.
— Стая, в атаку! — бросаю мысленно, и вороны мгновенно срываются с места, взрываясь вперёд в координированном шквале.
Раздаются резкие крики, щелчки крыльев, и из их задов — да, именно оттуда — выбрасываются замораживающие струи. Мёртвые птицы моментально покрываются инеем, крошатся, срываются вниз камнями.
У меня за спиной разворачивается парашют Тьмы — с мягким хлопком открывается чёрная оболочка, мгновенно наполняясь воздушным потоком, который легионер-воздушник. Сила напора — как от промышленного вентилятора, достаточно, чтобы удерживать меня в стабильном парении.
Разумеется, я мог бы просто поручить держать меня паре крупных ворон из стаи Чернобуса, но не стану тратить бойцов на транспортировку — пусть сражаются.
Сбоку появляется он — скелет дракона, и вид у него впечатляющий. Крылья уцелели полностью, размахом не уступают живым, когти длинные и изогнутые, а челюсти напоминают пресс, предназначенный только для одного — крушить. Высокоуровневая нежить. Создание такого монстра требует колоссальных усилий и знаний. Паскевич, видно, сильно выложился.
– Р-р-р-а!!!! – умертвие гремит, летя ко мне.
Я замираю в воздухе, сердце бьётся ровно, как барабан. Я хочу его себе.
– Р-р-а-а-а!
– Иди сюда, мой хороший!

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях