Теперь я не Адвокат 2 (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
С полминуты Митя слушал, ничего не говоря.
– Понял. Да-да, конечно. Поверьте мне, я не подведу.
Он убрал телефон и вытер пот со лба. Испуг на его лице проходил медленно. Чтобы успокоиться, Митя начал глубоко дышать. Я отошёл подальше и тоже достал телефон, чтобы не выглядеть подозрительно.
Придя в себя, Митя отправился дальше по направлению к метро. Я шёл за ним следом, но больше ничего не происходило. К Мите вернулось прежнее злобное выражение лица, но страх не исчез, поэтому улыбка выглядела полной отчаяния.
Что это за жуткий Михаил Семёнович, так напугавший лаборанта? И что он должен сделать?
Митя спустился в метро и зашёл в вагон. На этом слежка закончилась. Ехать с ним смысла не было. Слишком опасно, да и вряд ли ли узнаю что-то ещё.
Я вернулся в машину. Вика откинувшись на сиденье, сидела с закрытыми глазами, будто спала.
– Очень странный тип, – сказал я. – Когда его не видят знакомые, лицо становится злобным. На людей смотрит, как на свои рисунки в блокноте. Созванивался с каким-то Михаилом Семёновичем, обещал бегом выполнить работу. Его он страшно боится. Пресмыкался перед ним, просто кошмар.
– Главный сектант?
– Не знаю…
– А что за работа?
– Тоже непонятно. Наверняка сделать какого-то монстра… Чем ещё Митя может быть им полезен?
– Ладно, – сказала Вика. – Над этим мы подумаем, сейчас надо набрать Левшину и сообщить, что дело закрыто. Валентин Палыч всю голову забил.
– Звони!
Вика набрала Левшину.
– Всё закончилось, – сказала она. – Роман больше не уголовник. Прокуратура дала указание прекратить уголовное дело. Мы победили.
Левшин ей что-то долго говорил в трубку, потом она ответила:
– Сейчас посоветуюсь с Павлом.
– Владимир Петрович просит приехать к нему.
– Поехали, – пожал плечами я. – В чём проблема.
– Через час будем, – произнесла Вика в телефон.
И мы направились в поместье Левшина.
Нас встречали как героев. Все шлагбаумы и ворота открыты, Левшин стоял на автомобильной стоянке и ждал.
– Не могу поверить, – взволнованно сообщил он, – Признаюсь, был настроен пессимистично, и не сдавался только потому, что не умею. Огромное вам спасибо. Чудеса всё-таки случаются в наше жестокое время. И это только ваша заслуга.
– А где Роман? – спросила Вика.
– В спортзале. Тренируется. Говорит, что начал новую жизнь. Без наркотиков, клубов и девчонок.
– Насчёт девчонок он, скорее всего, погорячился, – рассмеялась Вика.
– Разумеется, – улыбнулся Левшин. – Но в остальном думает правильно. Пойдемте к столу. Объясните, как всё случилось. Поужинаем втроём. Больше в доме никого, кроме Романа, а он пока не заслужил сидеть за столом со взрослыми людьми. Пусть доказывает, что стал другим человеком.
…Особенно понравился Владимиру Петровичу прокурор.
– Какой интересный человек. И ничего, что слегка сумасшедший. По крайней мере, с ним есть о чём поговорить
– Но подчинённым его завидовать сложно, – вставил я.
– Это да, – расхохотался Левшин. – Рискованное дело – работа в прокуратуре. Ну ничего, пусть развивают реакцию. Как бы мне с ним познакомиться? Подарю ему коллекцию метательных ножей.
– Вас тогда воздненавидят все, кто там работает, – улыбнулась Вика.
– Да, верно, – согласился Левшин. – Особенно, если в коллекции будет сто ножей.
Пока мы разговаривали, официанты меняли блюда. Такого я ещё не ел, и даже в дорогих ресторанах. Особенно потрясла меня рыба с чудовищными клыками. Даже не знал, откуда она и как называется. Не пиранья, пострашнее, хотя наверняка тоже с Амазонки. Специально для Левшина их поставляют или можно где-то в Москве купить? В магазинах я их не видел.
Скорее всего, не по тем магазинам хожу. А так приобрёл бы. Живую. И подкинул бы в аквариум к прокурору. Пусть она съест его пираний. А потом кого-нибудь из сотрудников, а лучше двух.
Я прокурорских ещё со времён полиции недолюбливаю. Большей частью они высокомерные снобы и считают себя белой костью. И, к сожалению, оправданно. Полномочий у них тьма. Боятся они только Комитета Имперской Безопасности, наверное, единственной организации, которая при желании и наличии улик может доставить им серьёзные проблемы. Вплоть до возможности отправиться за решётку. Хотя это происходит редко. Скорее, всё ограничивается увольнением.
Правоохранительная система Российской Империи – джунгли, в которых каждый пытается сожрать другого. А над всем этим – Император. Вот только не знаю, понимает ли он, что происходит на самом деле.
– А можно мне увидеть Романа? – спросил я, когда после ужина мы прошли в кабинет Левшина.
– Да, конечно, – ответил он. – А мы пока с Викторией обсудим, что нам делать с заводом.
Левшин позвонил слуге, и тот проводил меня.
Спортзал оказался громадным – куда больше моего, в который я эпизодически захаживаю, хотя там тренируются десятки людей, а здесь, судя по всему, только Роман. Сейчас он сосредоточенно молотил боксёрский мешок, даже не сразу заметил, что в зале появились люди.
Увидев меня, обрадовался и побежал навстречу. Стянул перчатки, поздоровался.
– Уголовное дело прекращено, знаешь об этом? – спросил я.
– Конечно! Отец сразу сказал. У него даже слёзы появились. Это на вид он железный, а на деле совсем нет. Не знаю, как вас благодарить.
– Больше не попадаться в нехорошие ситуации, – усмехнулся я. – И не прикасаться к наркотикам.
– С этим всё, – махнул рукой Роман, – больше ни в жизнь. Сейчас буду возвращаться в институт, а то я бросил учёбу. Переведусь на юридический факультет.
– Вот это правильно. Только в полицию потом не иди, там делать нечего.
– Было бы интересно как раз в полиции, – вздохнул Роман. – Обычная жизнь – скукотища. Поэтому я и начал… всё это. Но не пойду на государственную службу. Отец уже старенький, придётся заниматься его делами.
– И ещё… – Роман замялся. – Не знаю, как сказать… А можно я вам чем-нибудь помогу? Нет, не деньгами, их у меня сейчас вообще нет, – он рассмеялся, – а так… по работе… проследить за кем-то, ещё что-то сделать? Я, правда, не умею, но научусь быстро. Отец, думаю, разрешит. И даже если нет, не всё же время мне тут сидеть взаперти.
– Даже не знаю, – немного опешил я. – Но подумаю. Если что, вот мой телефон.
Я протянул ему визитку.
– Скажи знаешь что… не звонили ли опера во время твоего задержания по телефону?
– Звонили, – подумав, ответил Роман. – Несколько раз точно. Мне показалось, что они отчитывались перед кем-то о том, что поймали меня.
– Перед начальством?
– Точно не скажу, но, скорее всего, нет. Говорили что-то вроде «все хорошо», «не волнуйтесь», и всё. Я, конечно, не знаю, но мне кажется, руководству они должны докладывать по-другому.
– Ты абсолютно прав. А кто разговаривал? Старший из оперов, Смирнов?
– Ну да… этот. И назвал его… точно не помню, но, кажется, Михаилом, а отчество…
– Семёнович?
– Да, точно! Семёнович! Но кто он – не знаю.
– Значит, будем выяснять. А пока пойдём к мешку.
Его Роман лупил с остервенением, но очень неумело. Я дал ему коротенький урок и посоветовал пригласить тренера по боксу – отец наверняка будет не против заплатить. Роману идея понравилась, сказал, что поговорит.
Потом я вернулся в кабинет. Вика с Левшиным уже все обсудили, можно было уезжать. На прощание Левшин протянул нам по конверту с деньгами.
По весьма толстому конверту.
– Ты знаешь, что Левшин посчитал нас семейной парой, даже предложил переночевать в его доме, чтоб не возвращаться в Москву ночью, – вдруг сообщила мне Вика, когда мы садились в машину.
– А что ты ему ответила?
– Отказалась, – пожала она плечами, – у тебя имелся другой вариант? – взгляд девушки стал каким-то ехидным.
– Нет, правильно сделала, – ответил я. Не… на такие провокации я больше не поведусь. – Мы едем? Или нет? – напомнил ей.
– Едем, – кивнула она и тронулась с места.
Это мне сейчас показалось, или в её голосе я услышал нотки сожаления? Показалось, скорее всего!
Дальше мы ехали молча.
– Что у нас завтра? – спросила Вика, когда мы приехали.
– Я буду заниматься Митей… и опером, который у них за главного.
– Хорошо. А я напишу несколько запросов по заводу. Будет время, встретимся.
Когда Вика ушла, я сразу набрал Снежане.
Хотя Вика мне открыто сказала, что знает о моих любовницах, когда мы были вместе, я блокировал номер Снежаны на своем телефоне. Они проходили, но были не видны и не слышны – есть такая программа. Для звонившего все выглядит так, будто человек просто не взял трубку. Сейчас я отключил программу, посмотрел – батюшки, десять пропущенных звонков от Снежаны. А я ведь говорил ей, что могу быть занят и не притрагиваться к телефону.
– Как ты? Приедешь? – спросила она. Больше ни о чём. Наверное, хотела поболтать дома.
Выносить мозг претензиями, почему я не брал трубку, не стала.
– Да, сейчас приеду.
– Здорово!
***
Михаил Семёнович дождался, когда официант уйдет и мрачно произнёс:
– Час назад я разговаривал с человеком, который финансирует нас. Он сказал, что после того, как дело в отношении Левшина было закрыто, подумает, стоит ли ему продолжать с нами сотрудничество. Он был очень злой, очень.
Алан посмотрел в сторону и ничего не ответил.
– Он общался со мной, явно вспомнив о своих аристократических корнях… и забыв, что я тоже не из крестьян. Я не стал ему ничего говорить. В конце концов, он в чём-то прав. Он сотрудничает с нами ради денег, и не скрывает этого. Но в будущем, если всё пойдет как надо, я верну ему его слова. Я ничего не забываю и не люблю, когда со мной разговаривают таким тоном.
Михаил Семенович помолчал и продолжил.
– Он – тупой криминальный коммерсант, которому судьба подарила деньги. Ему безразличны наши идеи. Но мы от него зависим, и мы обещали решить вопрос с сыном Левшина. Пока что он пообещал не останавливать финансирование, кто знает, что будет дальше.
Алан по-прежнему сидел, опустив взгляд, и ничего не говорил.
– Не переоценили ли мы Смирнова? Когда ты его привёл к нам, говорил, что он может чуть ли не всё, и что от генералов будет меньше пользы.
– Так и есть, – виноватым голосом ответил Алан. – Он творил такие дела, что волосы дыбом вставали. Его тысячу раз должны были отправить в тюрьму или застрелить бандиты, но он выбирался сухим из воды.
– Тогда почему такой провал?
– Случайность. Просто случайность. От неё нет гарантий.
– Случайность не происходит много раз подряд. Когда все доказательства по делу рассыпаются, как карточный домик, это следует называть чем-то другим. Может, всему виной нанятый Левшиным детектив? Мы его недооценивали?
– И он тоже. Волков оказался умнее, чем казалось. Намного умнее. Он удивил всех.
– И ещё… – продолжил Михаил Семёнович, – Смирнов у нас занимает место в руководстве. Он может приказывать, постоянно получает деньги. Но как он относится к нашим идеям? Или он… просто наёмник?
– Наверное, именно так. Но он хороший наёмник.
– Я тебя услышал, – кивнул Михаил Семёнович. – Молодец, что не стал врать.
Затем он начал широко улыбаться.
– Согласись, я был прав, когда говорил, что в этом маленьком никому неизвестном подвальчике подают лучшие мясные блюда во всей Москве! Просто потрясающе!
– Абсолютно с вами согласен, – закивал Алан. – Действительно, очень вкусно.
***
…Дверь квартиры была приоткрыта, из нее, ожидая меня, выглядывала Снежана в коротком белом халатике. Нажимать кнопку звонка мне не пришлось. Мелькнула мысль – надо было купить цветы, да и вообще хоть что-нибудь. Но потом я забыл обо всём. Девушка шутливо втащила меня в квартиру, и мы долго целовались в коридоре.
Поцелуи вдвойне приятнее, когда у девушки под халатиком нет никакой одежды.
– Устал?
– Нет… не особенно.
– Хочешь есть?
– Виноват… но я только что с ужина. Выиграно важное дело, и клиент пригласил с ним поужинать. Отказывать было некрасиво. Левшин, может, слышала эту фамилию.
– А, этот… миллиардер?
– Да. Старенький, седой. Спасли его сына от уголовного дела.
Сказал – и осёкся. Чего-то я разоткровенничался. Нехорошо.
– Я зайду в ванну на пять минут?
– Да хоть не на пять… можешь лежать в ней, сколько захочешь!
Это было бы неплохо, подумал я. Вроде никаких драк и перестрелок за сегодня, а нервов потратил много. И у прокурора, и с Викой в машине… нет, сейчас о Вике я вспоминать не буду.
Я разделся, лег в широченную ванну Снежаны и открыл кран. Ванна быстро начала наполняться водой. На столике стояли ряды каких-то пузырьков, пен для ванны и всего такого. Попробовать, что ли, ради интереса. Никогда таким не пользовался. А как вообще делается пена – наполнить ванну, затем вылить в воду жидкость? Взбалтывать или не надо, она сама появится? Загадка!
– Увидишь мужской шампунь – не пугайся, – сказала Снежана из-за двери. – Это моего бывшего. Я его сто лет уже не видела.
Спасибо, что предупредила. Да, лежит пара тюбиков. «Придайте объем», гласила на одном надпись. С пышной шевелюрой, похоже, был твой любовник. Пианист какой-нибудь или художник. С тонкой душевной организацией. Не бывший полицейский.
Я почувствовал, что внутри просыпается ревность. Ты больной на голову, сказал я себе. То, что Снежана не девственница, ты выяснил на первом свидании. И это как-то произошло, представляешь?
Я закрыл глаза и постарался ни о чём не думать. Затем услышал щелчок дверной ручки, и в ванную вошла Снежана в своём халатике.
Села на край и медленно провела рукой по груди, постепенно спустившись вниз.
– Какие у тебя мышцы… а что это за шрам?
– Один нехороший человек пытался меня зарезать. – пояснил я.
– За что?
– Он сбежал из тюрьмы, находился в розыске, а я хотел его поймать.
– Поймал?
– Как сказать… относительно. Сразу после неудачной попытки меня убить он умер. Восемь пуль в упор. Я не люблю, когда меня режут, вот и засадил в него всю обойму.
Снежана на секунду остановилась, затем пожала плечами.
– Повезло, – добавил я.
Она кивнула, и её рука скользнула дальше.
– Устал, бедненький, замотался… хотя, смотрю, устал не везде. Кое-где готов ещё поработать.
Я усмехнулся.
– Даже не знаю, как ты догадалась. Женская интуиция, да?
– Она самая. Если не возражаешь, я составлю тебе компанию. Ванна достаточно широкая для нас двоих.
Она медленно скинула халат и шагнула в ванну. Несмотря на слова о ширине ванны, девушка улеглась не рядом, а прямиком на меня.
Какая приятная тяжесть. Я положил руки на её бедра, и после чего последовал долгий, чувственный поцелуй.
– Мне кажется, нам надо поменяться местами, – тяжело дыша, предложила Снежана, оторвавшись от меня, – Но я повернусь к тебе спиной. Сегодня мне хочется именно так.
***
Сидящий передо мной человек был худым, жилистым, взгляд у него был жёстким, даже жестоким. Душа этого человека находилась в полной гармонии с его внешностью. Такая же суровая, мрачная, не боящаяся ни своей, ни чужой боли.
Когда то Максим работал со мной в районном отделе оперативником на линии тяжких преступлений (убийств, изнасилований и прочего). Но совместно трудились мы не очень долго, потому что за избиение подозреваемого он отправился в лагерь на пять лет.
После освобождения собрал вокруг себя десяток людей, также прекративших работу в полиции по разным причинам, и стал заниматься коммерческой слежкой за людьми. Безо всяких дипломов частного детектива и прочей бюрократии. Все просто и неофициально. С заказчика – адрес, фотка и автомобиль того, за кем надо наблюдать, с Максима и его людей – слежка.
Клиентов много. Следящие за жёнами мужья очень нередки. Максиму плевать на то, кто из супругов прав, а кто нет. Платите деньги, и получите результат. Никакой рекламы он, понятное дело, не давал, но как обычно сарафанное радио работало исправно.
В деньгах Макс не нуждался. Офис – назовём его так – хоть и представлял собой обшарпанное помещёние с поломанными стульями, но это, скорее, маскировка. Люди, приходящие сюда, обычно непростые.
А на двери офиса прибита табличка с надписью «Торговля канцелярскими принадлежностями». В принципе, в его деятельности нет ничего незаконного, кроме неуплаты налогов, а за них полагается разве что небольшой штраф.
Следить за людьми на улицах закон, как ни странно, не запрещает. Мало ли кто куда идёт и на кого смотрит! Нельзя только заходить без спроса в чужие квартиры и закладывать следящие жучки и трекеры. За это да, уголовка.
Но мне в квартиру к Мите сейчас не нужно. Я хочу посмотреть, куда он ходит.
Сам я это не сделаю. И времени нет, и один человек с такой работой не справится. Его неизбежно заметит даже самый невнимательный преступник. Люди должны меняться, переодеваться, не стоять по-тупому на улице, а сидеть в подъехавшем автомобиле. Машины тоже надо менять. Слежка – целое искусство.
– Машины у него нет, – уточнил я. – Жены и детей вроде тоже. Фотка вот. Похож. Маленький, невзрачный. Лаборант. Ходит с рюкзачком. Принимать под наблюдение около Генетической лаборатории, вот адрес.
– Знает, что им интересуются? – спросил Максим, передвигая пальцем фотографию Мити вперёд-назад по столу.
– Думаю, нет. Но настороженный. С головой у него не всё в порядке, ждать можно чего угодно.
– У нас у всех с головой не в порядке, – усмехнулся Максим. – Думаешь, у тебя всё хорошо?
– Нет, конечно. Но схожу с ума по-другому.
– Что именно нужно? – деловым тоном осведомился мой собеседник.
– Всё как обычно. Адреса посещения, с кем общается… Есть какой-то Михаил Семёнович, это его босс. Узнать бы, кто он. Они не могут разговаривать только по телефону.
– Всё сделаем, – пообещал Максим. – Ходим за ним до конца недели с выходными включительно.
– Особенно интересны выходные. Чем он в эти дни занимается.
Максим поднял фотографию и посмотрел сквозь неё на солнце за окном.
– Мистикой какой-то отдаёт от него.
– С чего ты решил? Точнее, как ты догадался? – скрывать уже было бессмысленно.
– Я смотрел за столькими людьми, что уже научился их понимать по фотографии. Когда идёшь за человеком, будто становишься им. Чувствуешь то же, что и он.
– Вероятно, Митя занимается незаконными генетическими исследованиями. Точно сказать не могу, но шансы большие. Надо узнать, где и с кем.
– Как интересно. Сделаем. Нина! – позвал он кого-то из соседней комнаты.
К нам вышла миловидная женщина лет тридцати-тридцати пяти. Симпатичная, но без признаков косметики. Наверняка специально ей не пользовалась, чтобы не привлекать внимание. Где же ты работала в полиции, и почему ушла и не устроилась на более приличную работу, чем слежка за людьми?
– Вечером пойдём за эти человеком, – сообщил ей Максим.
Нина взяла фотографию.
– Надо же… я его, кажется, знаю.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях