Законник Российской Империи. Том 3 (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
Лес, раскинувшийся за несколько километров от Зимнего дворца, был окутан вязкой тишиной. Снег падал мягкими хлопьями, превращая давно забытую в этих местах дорогу в белое полотно, по которому давно не ступала ни одна нога. Лунный свет пробивался сквозь голые ветви деревьев, отбрасывая длинные тени. Дорога, ведущая к городу, казалась бесконечной, её края терялись в этом черно-белом хаосе. Пронзительный холод сковывал всё вокруг, но в этой тишине был свой ритм — размеренный, спокойный, почти не нарушаемый.
Почти.
Колёса кареты, запряжённой двумя лошадьми, с трудом продвигались вперёд по снегу. Её чёрный корпус блестел, словно отполированный, а герб на дверце едва различался под тонким слоем инея. Возница, закутанный в меховую накидку, крепко держал в руках поводья, его лицо было скрыто под капюшоном, лишь густой пар вырывался из-под него с каждым тяжёлым выдохом. Казалось, ночь сама по себе поглотила весь мир, и только звук колёс, скрипящих по снегу, напоминал, что здесь есть жизнь, только за него можно было держаться, чтобы верить, что эта дорога приведет к нужному месту.
Однако напоминать долго не пришлось.
Внезапно воздух вокруг кареты будто замер. Лошади резко остановились, вскинули головы, нервно фыркнули и начали пятиться, перебирая копытами, словно перед ними возникла невидимая преграда. Возница дёрнул поводья, пытаясь успокоить животных, но те не подчинялись, просто отказывались это делать, будто видели перед собой что-то, что было недоступно восприятию обычных людей.
В следующее мгновение снег перед каретой разлетелся в стороны, словно кто-то невидимый ступил в него с силой. И этот кто-то появился спустя мгновение. Фигура в чёрной накидке, скрытая тенью, словно выросла из воздуха. Лицо незнакомца было закрыто маской, похожей на ту, что носит актёр в трагедийных пьесах. Она плотно прилегала к коже, оставляя открытым только нижнюю часть лица.
Возница замер, стиснув поводья до побелевших пальцев. Но прежде чем он успел что-либо сказать, дверь кареты открылась с лёгким скрипом.
Фигура в маске шагнула вперёд, став видимой в свете фонаря на карете. Этот человек держался расслабленно, его руки были опущены по бокам, но в самой его походке, в том, как неизвестный двигался, было что-то странное. Он шёл так, словно не просто видел окружающий мир, а ощущал его до мельчайших деталей. Лес, снег, карета — всё казалось частью его поля зрения, хотя его глаза, скрытые под маской, были слепыми.
— Давненько не виделись, Эдвард, — раздался голос из кареты. Он был низким, хрипловатым, с лёгкой ленцой в интонации, но в нём звучало что-то, что заставило бы любого обратить внимание. — Кажется, с тех пор, как я сидел в клетке лаборатории, а ты свободно разгуливал со своей создательницей. Забавно, правда?
Из кареты медленно вышел высокий мужчина. Его фигура была внушительной, даже угрожающей, а лицо — испещрено шрамами, будто его плоть однажды разорвали на куски, а потом неумело и довольно спешно сшили обратно. Серые глаза сверкали в свете фонаря, и в этих глазах не было ни тени страха. Только холодный, пронзительный взгляд.
— Ты опасен, Артур, — сказал Эдвард, его голос оставался ровным, словно он просто констатировал факт. — И ты прекрасно знаешь о своих дефектах.
Мужчина, которого он назвал Артуром, усмехнулся, и эта усмешка была как у человека, который наслаждается своей властью над ситуацией.
— Дефекты? — переспросил он, его голос стал чуть громче, и в нём зазвучала насмешка. — Ха! У всех людей, если подумать, есть дефекты. Я не виноват, что нас с тобой пытались создать идеальными.
Эдвард не шевельнулся. Его фигура оставалась неподвижной, словно он был частью этого зимнего пейзажа. Только его голос, холодный, как сталь, разорвал тишину:
— Ты можешь оправдываться сколько угодно. Но ты — ошибка, которой не должно существовать в этом мире.
— Ошибка… — Артур рассмеялся, сделав шаг вперёд. Его движения были медленными, но уверенными, как у хищника, играющего со своей добычей. — Может быть. Но я вижу, что ты не слишком доволен своей жизнью, Эдвард. Или, может, ты жалеешь, что Она «забрала» у тебя глаза?
Эдвард молчал. Артур усмехнулся ещё шире, его голос стал тише, более язвительным:
— Без глаз я вижу больше, чем ты мог бы себе представить, — ответил Эдвард, его голос был спокойным и уверенным. — Они отвлекали. Это было необходимо. Я знаю это и не сомневаюсь в ее решении.
Артур прищурился, его глаза сузились, а улыбка исчезла. Он понял, что его слова не достигли цели. Эдварда нельзя было сломать чем-то подобным. Этот человек был словно стена — непреступен, лишен эмоций. Они тоже отвлекали. Но Артур был не из тех, кто сдаётся.
— Ты… вышел на славу, в отличие от меня, — произнёс он, его голос стал ледяным. — Но так ли это? Давай проверим.
Мужчина сделал шаг вперёд, и в тот же миг воздух вокруг него задрожал. Пространство вокруг Эдварда исказилось, словно реальность вдруг начала ломаться. Но и Эдвард уже двигался. Его тело стало размытым, как будто оно было лишь отражением на воде. В следующую секунду он исчез, оставив за собой лишь еле заметный шлейф света.
— Перемести, — спокойно произнёс Артур.
Пространство разорвало тишину, и Эдвард появился в нескольких метрах от того места, где стоял секунду назад. Но Артур уже был рядом. Его клинок сверкнул в лунном свете, устремляясь к шее Эдварда. Тот едва успел парировать удар своим собственным клинком. Звук столкнувшихся лезвий прорезал ночной воздух и был в какой-то мере подобен грому, разрушившему тишину, что окутывала это место.
— Ты становишься медленным, Эдвард, — усмехнулся Артур, отступая на шаг. — Или, может, ты просто не ожидал, что я буду использовать твою же тактику?
Эдвард не ответил. Его клинок двигался с невероятной скоростью, нанося удары, которые, казалось, невозможно было предугадать. Но Артур был не просто силён. Он был мастером магии пространства, который вышел за представления обычных людей. Каждый раз, когда Эдвард наносил удар, Артур исчезал, лишь чтобы появиться за его спиной или сбоку.
— Перемести, — снова произнёс Артур, и его фигура исчезла.
Эдвард слегка повернул голову, его движение было почти незаметным, но в следующую секунду он изменил траекторию удара, направляя клинок в пустое пространство. Лезвие встретило клинок Артура, и их оружие снова скрестилось. Искры разлетелись в стороны, а от места удара будто разошлась взрывная волна.
— Так ты всё ещё можешь видеть меня, даже когда я перемещаюсь, — произнёс Артур, его голос был полон любопытства. — Интересно. Должно быть, ты и, правда, видишь намного больше теперь.
— Или просто ты предсказуем, — безэмоционально ответил Эдвард.
Артур усмехнулся, но его глаза оставались холодными. Их клинки снова встретились, и в этот раз их удары были сильнее, быстрее. Артур использовал магию пространства, чтобы уклоняться, а Эдвард манипулировал светом, создавая иллюзии, которые на мгновение сбивали противника с толку. Но Артур был слишком опытным, чтобы поддаваться на такие уловки.
— Преломись, — произнёс Эдвард, и его фигура исчезла в ослепительном всплеске света.
Артур закрыл глаза, защищая их от вспышки, но его клинок двигался все так же точно, прикрывая его от невидимого врага. Эдвард появился за его спиной, но в тот же миг Артур бросил:
— Замени.
Он исчез, а на его месте появилась толстая гнилая ветка. Эдвард мгновенно отступил, чтобы оценить окружение, но Артур уже был рядом. В его руке был пистолет. Щелчок курка прозвучал как гонг, который возвестил о скорой смерти.
— Замедли, — впервые за бой произнёс Эдвард, и время вокруг замедлилось.
Выстрел прозвучал глухо, как в вязкой воде. Эдвард уклонился, но пуля всё же задела его маску, оставив на ней толстую трещину, прямо посередине.
Они отпрыгнули друг от друга, и Артур снова заговорил:
— Я не ожидал, что ты всё же освоил Истинное Слово »Время». Оно самое неподатливое. Но… Разве это меняет что-то? Даже с дефектом, я равен тебе. Слышишь, Эдвард? Я все равно буду сильнее тебя!
Мужчина в маске молчал, его лицо оставалось скрытым, но даже если Артур не видел его, он прекрасно знал, что там не отражается ни единой эмоции.
— Я не подпущу тебя к её сыну, — спокойным тоном сказал, наконец, Эдвард.
Артур широко улыбнулся, его глаза сверкнули в темноте.
— Значит, я не ошибся! Все-таки это он был на том поэтическом вечере, — сказал мужчина, его голос был полон яда. — У знаменитой Марии Леонхарт есть сын. Какая прелесть. Это многое меняет. Очень многое. Что ж, Эдвард, рад был повидаться. Сегодня я, так и быть, отступлю, дав тебе и парню время. Мне даже интересно, куда это приведёт. Возможно, я даже смогу воспользоваться тем, что он полукровка…
Эдвард сделал шаг вперёд, его голос впервые за весь бой поднялся:
— Что? Что ты знаешь о происхождении госпожи?!
— Замени, — не собираясь отвечать, бросил Артур.
Его фигура тут же исчезла, а на землю упал небольшой камень. Эдвард остался один. В оглушающей тишине леса. Возница, что был все это время тут, съежился, будто пытаясь уменьшиться в размерах, он совсем не ожидал, что обычный заказ приведет вот к такому представлению и сейчас боялся, что его просто устранят как ненужного свидетеля. Эдвард даже не обратил на возницу внимания, было ясно, что он просто наемный человек.
Мужчина в маске уже собирался уходить, однако, сделав лишь шаг, он покачнулся, и, прикрыв рот рукой, тихо закашлял. На ладони осталась кровь.
***
После дуэли, в которой я с лёгкостью поставил на место графа Нелидова, в душе царило странное ощущение. Нет, не облегчение — скорее, лёгкое раздражение. Я не был против демонстрации своего мастерства, но стоило ли это того?
Весь этот фарс с броском перчатки, пустыми выкриками о чести и, конечно, показным уходом Нелидова под завывания толпы… Всё это казалось мне мелким и не соответствующим противостоянию двух сыновей Императора, где мы играли лишь отведенные нам роли пусть я и вмешался в эту игру.
Но, пожалуй, я не мог не признать, что реакция зрителей была приятным бонусом. Кто-то шептался, кто-то восхищался, а кто-то, как обычно, недовольно хмурился. И всё же, я знал, что это не последний вызов, который мне предстоит принять.
Вернувшись в главный зал, я осмотрелся. Бал продолжался с той же грацией и помпезностью. Камерная музыка, доносящаяся из дальнего угла, плавно переливалась через шум разговоров, смеха и звона бокалов. Люди двигались по залу, словно по заранее продуманной хореографии, обсуждая последние новости и соревнуясь в искусстве обольщения.
В этот момент я почувствовал, как запах чего-то невероятно аппетитного коснулся моего обоняния. Он пробился сквозь густую атмосферу духов, вина и свечей, и я невольно задержал взгляд на одном из столов.
Там, на серебряном подносе, возвышались тончайшие тарталетки, каждая из которых выглядела как кулинарное произведение искусства. Хрупкие корзиночки из слоёного теста, золотистые и хрустящие, были наполнены чем-то удивительным — кремовой массой, переливающейся в свете люстр, будто жемчужная россыпь. Поверх этой массы лежал тонкий, почти прозрачный ломтик лосося, скрученный в изящную розу. Лепестки украшала крошечная икра, сверкающая, словно чёрные и красные бусины. А сверху всё это великолепие венчал крошечный листик тимьяна, будто последний штрих в картине великого мастера.
Они были слишком хороши, чтобы их игнорировать, тем более, когда тебе никто не запрещает это съесть. Я подошёл, взял одну и уже собирался отправить в рот, как вдруг почувствовал, что кто-то стоит позади меня. Едва уловимая тень, почти не различимый звук шагов.
Я закатил глаза, прекрасно понимая, что сейчас будет. Конечно же, не дадут насладиться моментом. Отложив тарталетку, я медленно повернулся.
Передо мной стоял мужчина, которого я определённо никогда раньше не видел. Высокий, с прямой спиной и идеальной осанкой. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, а лицо, испещрённое лёгкими морщинами, казалось высеченным из камня. Но больше всего меня привлекли глаза незнакомца — серые, холодные, словно два застывших листа стали. На его губах играла вежливая, но совершенно неискренняя улыбка.
— Максим Николаевич, добрый вечер, — произнёс он, его голос звучал так, словно он привык командовать.
— Добрый вечер, — ответил я, сохраняя вежливую улыбку.
Тарталетка всё ещё лежал в пределах досягаемости, и я с трудом сдерживал желание взять ее и уйти. Но этот человек явно пришёл не для того, чтобы просто обменяться любезностями.
— Примите мои поздравления, — продолжил он, его взгляд стал чуть мягче, но всё ещё оставался настороженным. — Ваши успехи в работе впечатляют. Мало кто из молодых сотрудников Бюро может похвастаться такими результатами. Вы закрываете дела с такой скоростью, что это стало предметом обсуждения даже в тех кругах, куда редко заглядывают ваши коллеги.
Я поднял бровь, а вот это было необычно. Еще и намеки эти, которые так сразу и не понять о чем.
— Вы слишком добры, — ответил я, не меняя выражения лица. — Но, простите, могу узнать, кто вы?
Мужчина слегка наклонил голову, словно извиняясь за свою бестактность.
— Ох, конечно, я не представился — Роман Витальевич Дорохов, — сказал он. — Заместитель главы Внешней Разведки.
Его голос был ровным, а манеры — безупречными. Но в его взгляде я заметил что-то странное. Он смотрел на меня так, словно уже знал все мои секреты, словно каждое моё слово и каждое движение уже были записаны в его голове. Это просто у всех завязанных в этой профессии такой взгляд или я удостоился особой чести?
— Заместитель начальника Внешней Разведки? — повторил я, с интересом глядя на него. — Весьма высокая должность. Польщен вашим вниманием.
— Благодарю, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Собственно, я подумал, что могу предложить вам кое-что интересное.
— Правда? — я приподнял бровь, стараясь скрыть удивление. — И что же именно?
— Место в моем ведомстве, во Внешней Разведке, — произнёс он, будто это было самое естественное предложение в мире. — Уверен, ваши таланты нашли бы здесь достойное применение.
На мгновение я замер, обдумывая его слова. Внешняя Разведка… Это было не просто предложение о работе. Это было приглашение в мир, где границы между правдой и ложью стираются, где решения принимаются не на основании законов, а на основании необходимости и важности для блага государства, и где любой неверный шаг может стоить жизни.
— Благодарю за предложение, — сказал я, сохраняя вежливый тон, — но, думаю, мне всё же стоит остаться в Бюро. Здесь у меня ещё много работы.
Роман Витальевич кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.
— Понимаю, — произнёс он. — Но, надеюсь, вы хотя бы обдумаете моё предложение.
— Разумеется, — ответил я, хотя в мыслях уже отметил, что это предложение странное.
Почему Внешняя Разведка вдруг заинтересовалась мной? Да, я закрыл несколько дел, не то чтобы крупных, так что это не делает меня настолько важной фигурой, чтобы привлекать внимание таких людей, как Дорохов.
— Ваше расследование против Акимова было впечатляющим, — продолжил он, словно читая мои мысли. — Язва, которую он оставил на теле столицы, наконец-то устранена. И, конечно, меня поразило, как вы отбились от польских наёмников в поезде, раскрыв их принадлежность.
Я напрягся. Он знал и об этом? Это была информация, которую знали немногие. Бюро закрыло любую информацию по этому делу. С другой стороны, у такого человека точно должно быть множество высокопоставленных связей.
— Вы льстите мне, — ответил я, стараясь не выдавать своих мыслей.
— Вовсе нет, — произнёс он, слегка улыбнувшись. — Я просто констатирую факты.
Его слова заставили меня задуматься. Зачем он подошёл ко мне? Неужели я где-то перешёл ему дорогу? Но я не припоминал, чтобы мои действия как-либо затрагивали Внешнюю Разведку. К тому же маловат я еще, чтобы тягаться с такими важными шишками.
— Кстати, — продолжил он, слегка наклонив голову, — что вы думаете о представителях Польского Царства? Вы ведь видели их на шахматной партии, верно?
Я на мгновение задумался, пытаясь понять, к чему он клонит. Какая-то проверка? И почему люди просто сразу не могу сказать, чего они хотят?
— Пока они не являются врагами Империи, — ответил я, выбирая слова с осторожностью, — я буду способствовать дипломатическим переговорам, которые могут быть выгодны империи. А дальше… только время рассудит.
Роман Витальевич слегка нахмурился, но ничего не сказал. Его взгляд на мгновение стал холодным, но мужчина быстро вернул себе прежнее выражение.
— Мудрый ответ, — произнёс он. — Что ж, благодарю вас за приятную беседу.
Дорохов слегка наклонил голову в знак прощания и, не дожидаясь моего ответа, развернулся и ушёл, оставив меня с массой вопросов.
Я проводил его взглядом, всё ещё пытаясь понять, чего мужчина хотел. Этот человек был слишком спокоен, слишком уверен в себе. Казалось, он пришёл сюда не для того, чтобы просто поговорить, а чтобы оставить после себя чувство лёгкого беспокойства.
Ну конечно… Дорохов показал, что знает обо мне, но разве не проще действовать из тени? Ох, это что-то новое. С такими людьми мне не доводилось встречаться. И этот жест был явно не самоуверенностью. Может, предупреждением?
Наконец, пожав плечами, я решил оставить этот вопрос на потом и снова повернулся к столу. Тарталетка всё ещё лежала там, словно ждала меня. Я взял ее и, наконец, откусил.
Тонкое тесто оказалось хрупким, нежным, и с первого укуса оно буквально рассыпалось во рту, смешиваясь с начинкой. Кремовый сыр с лёгкой солоноватой ноткой лосося и ярким акцентом лимона создавали невероятный баланс вкусов. А икра, словно маленькие брызги моря, взрывалась на языке, добавляя солёную свежесть. Это было совершенство. Настоящий шедевр, который, казалось, мог затмить весь этот бал.
Я уже собирался взять второй кусок, как вдруг за спиной раздался женский голос.
— Максим Николаевич!
Да что же это такое?! Да дайте мне хотя бы поесть спокойно! Изверги!

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях