Очкарик 1 (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
Где-то южнее гор, в другом мире
Очкарик аккуратно отстреливал со своей позиции любой намёк на движение из-за поворота. Особых иллюзий у него не было: он жив ровно до тех пор, пока вот так стреляет.
Место для заслона, что ни говори, было выбрано удачно. Не зря Чапа уверенно говорил, что этот участок дороги он помнит.
___
Очкарик согласился на этот полугосударственный, получастный выход исключительно из-за денег.
С одной стороны, не ему было отказываться, когда кэп предлагает.
С другой стороны, ожидающиеся по возвращении финансы сейчас были в тему: по решению суда, он должен был уплатить почти бывшей уже жене весьма немало, в качестве половины всего совместно нажитого.
Судьёй на их разводе была женщина. Её предсказуемо не зацепило намерение супруги покинуть страну навсегда, поскольку юго-западнее отыскался вариант мужа поинтереснее. Общее жильё и машину, естественно, с собой туда брать не было ни смысла, ни возможности.
Потому, по логике жены, это всё надо было срочно продать – а деньги поделить пополам. И плевать всем на то, что он сам вкладывался и в дом, и в неновый джип не только деньгами. Душа – она, как известно, в протокол не подшивается и значимым обстоятельством при разделе имущества не является.
На его вопрос о возможных вариантах, судья перестала изображать Бабу Ягу и неожиданно предложила отдать жене половину оценочной стоимости имущества деньгами – тогда и продавать ничего ненужно.
Подумав минутку, Очкарик согласился. Время до крайнего срока выплаты, по решению суда, ещё было; а деньги, если очень захотеть, как-то найдутся.
Уж продать-то это всё можно в любой момент (тьфу-тьфу, знакомства позволяли).
___
В нынешнюю армию Очкарик попал, как ни смешно, по собственному желанию: из военкомата однажды банально позвонили на домашний номер и вежливо, не навязываясь, предложили подойти поговорить. Если вдруг контракт ему теоретически был интересен.
Понятно, что с такими соседями стране армия по призыву была больше не актуальна, по чисто техническим причинам. Сам Очкарик тогда аккурат сидел без работы, а домашние ссоры со второй половиной на этой почве уже цвели вовсю.
Когда в том телефонном разговоре ему сообщили возможный уровень дохода, сомнения практически исчезли.
В общем, после беседы уже в самом военкомате, он вообще не раздумывал: сразу попёр на переподготовку на старой базе, что за озером. Семьдесят километров от первой столицы, почти дома.
Там же, в результате смешного и дурацкого случай, он в самый первый день на долгие две недели обзавёлся идеально круглой гематомой вокруг правого глаза. И нынешним прозвищем «Очкарик».
Потом были полгода относительно спокойной рутины уже рядом с базой, между двумя аэродромами.
А потом соседи, они же соратники, предложили кому-то в верхах этот заказ. Наполовину частный, но исполняющийся с привлечением государственного ресурса.
Группер честно сообщил условия наедине и конкретно Очкарику пообещал кое-что из того, чего не должны были знать другие: знание любого языка персидской группы на выходе было актуально даже не соседям, а конкретно ему, родному кэпу.
Ну он и согласился. Один хрен, такая жизнь, что хуже точно не будет. Да и в горах тех он уже бывал, ещё по старому Договору о совместной охране Границ, так что…
_________
На этом выходе Очкарик изображал водителя, оттого и пострадал: задача была решена и группа старательно выбиралась домой, на север.
Засада на серпантине явно состояла из местных, и ставилась на дурака. Потому её просто не ожидали.
В общем, пока именно он выбирался с водительского места, его нога оказалась задетой очень здорово и по-взрослому.
- Идти можешь? – абсолютно безэмоционально спросил кэп.
Тогда Очкарик и понял, что вот, в принципе, всё.
- Нет, идти не смогу. Прикрою. Уходите. – Коротко и зло ответил он, выбирая место, где бы бросить кости.
Тут-то и нарисовался Чапа со своим рацпредложением:
- Не тут! Кэп, давай его чуток на буксир возьмём? Вот там, буквально через пару километров, река зэд-образный поворот делает.
- И что? – всё так же без эмоций уточнил кэп, уже у соседа.
- Да знаю я эти места, - отмахнулся Чапа. – Вернее, очень неплохо помню. Там на козырьке над дорогой его оставим – и где тем трёмстам спартанцам…
Как специально, до своей границы оставался один смешной бросок в десяток километров с небольшим.
По правде сказать, Очкарик подозревал, что с Чапой не всё было в порядке. В том смысле, что больно уж тот походил на местного уроженца. Но задавать лобовые вопросы «соседу» ему было не по чину; к тому же, язык местных сам Очкарик знал не настолько хорошо, чтоб делать выводы самостоятельно.
Ну, как не знал язык хорошо… Фарси, он и есть фарси: хоть тегеранский, хоть форсии кобули (он же дари), хоть форсии тоджики. Просто именно тут в ходу было какое-то местное наречие, кажется, вообще из другой группы. Как бы не шугнано-рушанской, не понятной лично ему от слова «вообще». Вот если бы он доучился в своё время в универе, может, и понял бы здесь что-то в итоге. А так…
Очкарик не обижался. Судьба есть судьба. Видимо, что-то он в жизни делал неправильно, если всё заканчивается вот таким образом.
Упомянутый козырёк над горной дорогой представлял собой каменистую площадку, с которой серпантин горной тропы простреливался влёт.
- А ведь ты отсюда родом, - уже уверенно пробормотал Очкарик Чапе, устраиваясь поудобнее.
Но не был никем услышан, да и не стремился к этому.
Чтоб сковырнуть его с этой позиции, преследователям нужен был миномёт (причём, если говорить именно об этой обстановке, то ещё и с закрытой позиции). По ряду причин, миномёта в обозримом будущем именно Очкарику можно было не опасаться.
- Чтоб такие ухоронки по тропе знать, по ней побегать ногами было надо, - продолжил бормотать сам себе остающийся в заслоне среднего роста мужик, лет тридцати с небольшим, с простреленной и перевязанной ногой.
- Ты с нами всё равно не дойдёшь, - словно извиняясь, пояснил напоследок Кэп. – Тащить тебя тоже не сможем.
- Да понятно, что груз важнее. – У Очкарика и в мыслях не было что-то кому-то доказывать.
В этот момент он почувствовал, что накатила какая-то общая расслабленность и пустота.
- Валите уже, - раздражённо бросил через плечо он. – Дайте одному побыть напоследок? Горы красивые, - добавил Очкарик неожиданно для всех.
Совсем вскоре группа молча прошла мимо него и исчезла за поворотом, по очереди салютуя поднятыми вверх ладонями.
Попутно, братва сбросилась по два-три магазина, оставив в итоге рядом с остающимся вполне приличную их кучку. Так как самим оно уже было неактуально.
- Часа два с половиной он точно продержится, - уверенно сказал Чапа кэпу, не обращая на лежащего под ногами ни малейшего внимания. – Он им из-за поворота и высунуться не даст. Нога у него кровит, но не так чтоб сильно: пацан здоровый, часа два продержится.
- Какие у них варианты кроме миномёта? – уточнил кэп, оглядываясь по сторонам. – Тут же и проходы наверх могут быть, нет? – он отбросил политесы и откровенно давал понять, что о местном происхождении Чапы тоже догадывается.
- Только видимость, - отрицательно покачал головой офицер соседней страны и армии. – Лезть напролом – только с альпинистской снарягой. Иначе – без вариантов.
- Ну, альпинистов, как и миномёта, сейчас можно не опасаться, - подытожил краткий прогноз кэп, вздыхая.
- А я тебе о чём… Им только кругаля давать, чтоб вверх вылезти, - Чапа повёл рукой вбок, в направлении мелкого ручья, струящегося по дну ущелья и незаслуженно называемого в этих краях рекой. - А пока они обойдут, да по ущелью, да на ту сторону пока переберутся… - он весело фыркнул.
- Это понятно, - нехотя отозвался кэп, словно испытывая чувство вины перед своим бойцом.
- За два часа мы уже на нашей стороне будем, - как ни в чём не бывало, завершил мысль Чапа. – И даже быстрее. Он ещё, может быть, даже жив к тому времени ещё будет, - сосед буднично кивнул на Очкарика.
- Несколько цинично, - спокойно и отстранённо вздохнул сам Очкарик, устраиваясь поудобнее и не глядя назад. - Да ладно, не стесняйтесь, разговаривайте громче. Я же понимаю: я русский, меня не жалко. Я бы и сам на вашем месте... - здесь он благоразумно прикусил язык.
Двое, отойдя метров на десять, продолжали за его спиной о чём-то тихо спорить вполголоса.
- Если бы… - в какой-то момент раздался чуть более эмоциональный, чем обычно, аргумент кэпа.
- Никто сюда не полетит. Об этом не может быть и речи. – Спокойно и жёстко отрезал Чапа. – Это же обсуждалось? Чего ты сейчас задним числом переигрываешь? Тебе приказ - не указ? Есть инструкция, как раз на этот случай.
- Ладно… Продержись хотя бы час. Мы оторвёмся, - обратился кэп, подходя сзади уже к своему бойцу. - Задержишь их – семье твоей, что полагается, занесём, - серьёзно продолжил он. – Из неучтёнки.
Потерь на этом выходе не планировалось вообще, оттого групперу было чуть не по себе. Имела место просто досадная случайность
Хотя, в чём-то и раненый был прав: он действительно был единственным русским в группе, а не кем-то из своих. Это очень здорово играло на интересы командиров по ту сторону границы: после обнаружения местными именно его тела, вопросы встанут совсем не те...
– Кэп, иди уже, - Очкарик не стал говорить, что с той стороны гор его никто, по большому счёту, не ждал.
С бывшей женой они были достаточно чужими людьми, да и замуж второй раз она собралась более чем удачно.
Дочь была ещё мала и, естественно, во всех конфликтах всегда занимала сторону матери. Хотя Очкарик в своё время её честно зачем-то указал во всех полагающихся документах.
- Кэп, вали. – Повторил он. - Прикрою. Не вози никуда и ничего. Тот адрес, где дочь живёт – вам там никто не обрадуются, поверь.
Шаги за вторым поворотом, за спиной, окончательно стихли через четверть минуты.
___
В итоге вышло именно так, как сказал Чапа.
Полтора часа он честно не давал бородатым высунуться из-за поворота.
Сосед рассчитал всё точно. Сейчас Очкарик понимал, что Чапа был просто каким-то образом в курсе местной обстановки.
Фокус был в том, что шедшие за ними по пятам были тоже не местными, а из здешней столицы, возможно - из столицы провинции.
Центральная же власть в этом районе, как известно, что-то решает только в светлое время суток (и то, исключительно вдоль дороги).
Поймавшие в дурную засаду их группу явно с центральной властью не имели ничего общего. Так, шалили. Навроде средневековых оголодавших крестьян, в голодный год лет пятьсот тому выходивших с кистенём на большак.
Соответственно, местным столичным, чтоб обойти Очкарика и зайти на тот склон для его купирования, какое-то время пришлось потратить, чтоб банально договориться с местными. Не сделай центровые так, палить им друг в друга на ровном месте до заката: местные центровых не особо любили, потому что разные народы, и даже разные религии (как ни парадоксально, но ханафитский суннитский масхаб к здешним исмаилитам не имел никакого отношения).
А потом чужая двойка действительно обошла его по скалам, как и предполагал проницательный Чапа. Но на это у них ушло почти полдня.
Свои уже давно были на той стороне к тому времени, для чего им специально держали коридор ребята ещё одной соседней страны-союзника (и их армии). Дальше этого поворота преследовать группу никому из местных не было никакого смысла.
А простреленный сразу в нескольких местах со спины, Очкарик тихо умер в красивых, но чужих горах от кровопотери. Пока раздосадованная неудачей двойка противника, отработавшая его, с ругательствами топала вниз, обратно, с соседней горной кручи.

Читать книгу полностью (на АТ)

Поделится в соц.сетях