Глава 2 - Засада
Река Танана не могла похвастаться шикарными видами. С одной стороны — топкая низменность, заросшая ёлками. С другой — холмы, сплошь покрытые лесом из тех же ёлок. Между этими холмами и широким руслом реки мои инженеры и проложили злосчастную эфирную дорогу.
— Вот, Константин Платонович, отсюда начинается.
Ванька Черницын указал на искорёженный участок. В магическом зрении он выглядел сюрреалистично, будто кто-то специально мял эфирный жёлоб, словно глину, тянул и закручивал. А потом бросил, как надоевшую игрушку.
Эфирное полотно было испорчено аршин на сто, а затем снова пошла нормальная дорога.
— Вот так, кусками, до самой Белой реки, — пояснил Черницын.
— Сколько по времени займёт сменить опоры испорченных участков?
— Ну, — Черницын поднял глаза к небу, — в прошлый раз мы за трое суток справились. Сейчас быстрее, думаю. Но когда мы у Белой реки последние меняли, первые уже снова сломались.
— Очень хорошо, — я остановился, разглядывая скомканный жёлоб.
— Чего же хорошего, Константин Платонович? — вздохнул Ванька. — Если придётся в обход через горы строить, там туннели надо делать. Работы ещё на год, если не больше.
— Хорошо, что ломается быстро — хочу посмотреть, как это происходит. Скажи, Ваня, а карту сломанных участков ты не составлял?
Черницын помотал головой.
— Нет, Константин Платонович. Как-то не подумал, что она нужна.
— Значит, придётся самому посмотреть сверху. Дмитрий Иванович! — я обернулся. — Готовь нашу “этажерку” на вылет.
Кижа не надо было упрашивать — для него полёты стали желаннее бочки рябиновки или партии в карты.
— Ставьте здесь лагерь, — приказал я Черницыну. — Сегодня осмотрю повреждения, а завтра подумаем, что делать.
Когда Киж начал собирать “этажерку” возле поезда, “деланные инженеры” бросили все дела и столпились рядом. Сначала разглядывали незнакомую конструкцию, а потом принялись громко обсуждать аппарат и незнакомые Знаки на крыльях.
— Не взлетит, — заявила Настя Иванова. — Знаки не будут создавать достаточную подъёмную силу.
— Если Константин Платонович сказал, что полетит, — хмыкнул Черницын, — значит, так и будет. А мы просто не понимаем, на каком принципе оно работает.
— Да что тут понимать?! Ты же видишь, что там нарисовано. Даже ребёнка поднять не сможет.
— А если это Знаки для управления? Усилия от них хватит, чтобы поворачивать и давать крен.
— Думаешь? — Иванова нахмурилась, критически разглядывая крылья. — Тогда должны быть другие фигуры для полёта. Дмитрий Иванович, а вы можете перевернуть аппарат, чтобы мы посмотрели?
Киж так на них глянул, что вся троица мгновенно передумала что-то разглядывать. Но и сбежать им не удалось — мертвец припряг “бездельников” помогать, и сборка “этажерки” пошла гораздо быстрее.
— А я говорил, что полетит! — орал Черницын, когда мы с Кижом поднялись в воздух. — Константин Платонович гений!
— Я тоже хочу летать! — кричала Настя Иванова, подпрыгивая от возбуждения. — Попроси дать нам схему Знаков! Мы себе такой сделаем!
Сидя в кабине, я усмехнулся — схемы вы обязательно увидите. И не просто сделаете летающий аппарат, дорогие мои “инженеры”, вы их производить будете в промышленных масштабах.
***
Расстелив на коленях подробную карту местности, я отмечал на ней испорченные участки эфирной дороги. Сверху открывался совершенно иной вид на искажённое полотно, и стало заметно, что искажения жёлоба чередуются на каждом из сломанных отрезков. В одном закручивалось в левую сторону, на следующем — в правую, и снова в левую. К тому же встречались достаточно длинные неповреждённые участки, на которых не было ни малейшего следа воздействия.
За два часа мы добрались до Белой реки, приземлились возле последнего сломанного куска дороги и сделали привал.
— Ну как, Константин Платонович, удалось что-то найти? — спросил Киж, заглядывая в карту.
— Пока ничего не ясно.
— А что это за стрелочки? — Киж провёл пальцем по моим отметкам закручивания желоба. — Туда-сюда, туда-сюда. Как червяк полз.
— Червяк, говоришь?
Я взял карандаш и провёл линию, обозначая этого самого “червяка”. Получилась вполне узнаваемая синусоида. Слишком уж правильная для случайного появления. Кажется, я встречал описание заклятий, двигающихся подобным образом. Вот только память упорно отказывалась выдавать подробности, будто насмехаясь. Ладно, и без книжных знаний разберусь.
Пройдясь на карте по всей трассе, я выделил четыре больших кластера поломок. И поражения на каждом из них отлично ложились на отдельную синусоиду. А если обозначить оси этих “червячков”, то все они сходились в одном районе. Словно оттуда кто-то стрелял необычным волшебством по моей эфирной дороге.
Киж, видя мои построения на карте, хмыкнул.
— Думаете, оттуда кто-то устраивает диверсии?
— Может быть, Дмитрий Иванович, очень может быть. Давай-ка мы с тобой слетаем туда и посмотрим.
Мы несколько часов кружили над лесом, но так ничего и не обнаружили. Эфирный фон здесь явно был повышенный, но никаких природных источников не наблюдалось. Не было видно и специфических следов от работы Талантов.
Если честно, я окончательно запутался. Просто мистика какая-то! Это точно не могла быть деланная магия, по крайней мере известная мне. И не Талант — его отпечаток сохранился бы в эфирном фоне. Так что же это? Природный феномен? Но ведь и его не видно!
— Возвращаемся, Дмитрий Иванович.
— Пусто? — Киж обернулся в пилотском кресле. — Придётся строить дорогу в обход?
— Не хотелось бы, — я поморщился. — Сначала попробуем поймать “вредителя” на живца.
***
На следующее утро я приказал начать замену опор повреждённых участков. Таня присоединилась к “деланным инженерам”, а мы с Кижом отправились устраивать засаду. Выбрали холм, с которого просматривался большой участок дороги, и соорудили там удобную засидку. Под ёлочкой с натянутой эфирной “сеткой” от насекомых и животных, с костерком и чаем в котелке. А Киж перегнал туда “этажерку” на всякий случай.
Третьим членом нашей компании была моя мёртвая ворона. Я выпустил птицу ещё в Хомере, но она не захотела расставаться и следовала за мной по пятам. Только мои полёты на “этажерке” её возмущали до глубины птичьей души, и она демонстративно отказывалась лететь рядом с парящим аппаратом.
— Дмитрий Иванович, тебе придётся подменять меня ночью. Нужно отследить момент, когда желоб начнёт портиться.
— Так я не вижу ни черта с такого расстояния, Константин Платонович. Я вашу эфирную дорогу шагов с пяти могу разглядеть, не больше.
— Ничего страшного, значит, будешь гулять вдоль путей как сторож. А когда начнётся — разбудишь меня.
Киж недовольно поджал губы, но перечить не стал.
Весь день мы наблюдали, как “деланные инженеры” меняют пластины со Знаками в опорах. Уже под вечер поезд с ними отправился дальше, а мы с Кижом остались караулить. Чтобы не было скучно, я гонял мертвеца по основам деланной магии. Обучение шло не слишком быстро, но прогресс имелся, и он уже мог изобразить несколько простых Знаков.
Время шло, эфирная дорога стояла как новенькая, а солнце между тем уже село.
— Всё, Дмитрий Иванович, я спать. Как что-то случится — буди.
Он вздохнул и отправился караулить. А я с чистой совестью завернулся в одеяло и завалился дрыхнуть.
— Константин Платонович!
— А? — я открыл глаза и увидел перед собой хмурое лицо Кижа. — Началось?
— Только утро, — он мотнул головой. — Всё в порядке, всю ночь ходил туда-сюда, ничего подозрительно не увидел. Только медведь где-то рядом по кустам шуршал, но со мной связываться побоялся.
— Да уж, с тобой только свяжись. Будь добр, поставь вариться кофий.
Воздух был прохладный, и вылезать из-под одеяла страшно не хотелось. Я завернулся в него и сел, окидывая взглядом эфирную дорогу. Жёлоб в магическом зрении едва светился, хорошо видимый в утренних сумерках. Только далеко справа он будто окутался белёсой дымкой.
— Дмитрий Иванович!
— Уже ставлю, только дровишек сейчас подкину.
— Гаси костёр, началось.
Я сбросил одеяло и встал. Да, так и есть — отдельные участки эфирной дороги окутывались очень подозрительным туманом. А если напрячь зрение, то можно было рассмотреть рябь в эфире и огромную призрачную тушу. Киж оказался прав — она действительно напоминала червя. Гигантского, сплетённого из разрежённого эфира, “ползущего” по той самой синусоиде.
Ничего подобного я в жизни не видел! Да, это магия, без всякого сомнения. Но очень странная и ни на что не похожая. Никто не работает с такой массой эфира, да ещё и настолько неплотной. Я не знаю, кто вообще мог подобное сделать!
— Дмитрий Иванович, заводи “этажерку”. Нужно посмотреть на это сверху.
Через десять минут мы были в воздухе, и Киж принялся нарезать круги над “червём”. Ёшки-матрёшки, это просто невообразимо! Никогда бы не подумал, что сырой эфир может корёжить сложные Знаки. Будто вскрывшийся лёд на реке, “червь” ломал эфирную дорогу. Медленно, тихо и неотвратимо. И, что самое плохое, я не представлял, как остановить подобную “зверушку”.
— Кар-р-р-р!
Ворона всё-таки последовала за мной, но сама лететь не захотела и устроилась на крыле этажерки.
— Полностью с тобой согласен, пернатая. — Я хлопнул Кижа по плечу. — Поворачивай вон туда. Посмотрим, откуда эта дрянь приползла.
“Червь” был настолько неплотный, что мертвец не видел его даже вблизи. Да и я едва различал его среди высоких елей. Несколько раз мы теряли его из виду, и приходилось кружить над лесом, чтобы снова взять след. Но чем дальше мы летели, тем лучше я различал призрачный хвост. И в конце концов нашёл источник странного колдовства.
— Дмитрий Иванович, видишь вон там, на прогалине?
— Э-э-э-э…. Это кто такие, Константин Платонович? Что за синекожие морды там отплясывают?
— Полагаю, это алеутские шаманы. Которым почему-то не угодила наша эфирная дорога. Садись вон там, подальше. Нанесём визит этим сударям с бубнами и объясним всю глубину их заблуждений.
“Этажерка” заложила вираж и пошла на снижение.
***
Пятеро синекожих шаманов, увешанных странными украшениями из перьев и костей, самозабвенно выплясывали вокруг костра. Лупили в бубны колотушками и напевали непонятные слова гортанными голосами. Из синеватого пламени костра шёл не дым, а комковатый эфир, из которого и получался громадный червяк.
Будь я этнографом, собирателем фольклора или магом, любителем народной магии, то встал бы в сторонке, стараясь не мешать, и записывал каждое движение, слова и ритмы. Но я сюда прилетел по другой причине и собирался отбить им желание плясать и стучать бубнами в сторону моей эфирной дороги.
— Константин Платонович, а может, я их того?
— Погоди, не торопись, Дмитрий Иванович. Вдруг тут не все собрались? Мы уедем, а новые опять набегут и снова дорогу испортят. Нет, надо докопаться до корня проблемы. Ну-ка, обойди с той стороны, чтобы наши “друзья” не разбежались.
Я дождался, когда Киж перекроет шаманам путь к отступлению, и вышел на прогалину. Увлечённые своим колдовством, синекожие меня даже не заметили. Всё также кружились около костра и лупили в бубны всё быстрее и быстрее.
Что же, придётся вмешаться в их ритуал, чтобы обратить на себя внимание. Я вытащил из наплечной кобуры small wand, нарисовал перед собой в воздухе Знак Воды и зашвырнул его в костёр.
Бахнуло так, что с окружающих ёлок посыпались шишки, плясунов швырнуло на землю, а хвост “червя” разорвало на бесформенные облачка эфира. Однако, хорошо получилось! Шаманы поднимались на ноги и смотрели на меня выпученными глазами.
— Доброе утро, судари, — я широко улыбнулся. — Кто-нибудь из вас говорит по-русски?

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях