Товарищ капитан. Часть 2. Суда не будет (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
- …Вова, ты представляешь, они Фролова ещё неделю назад отпустили! – воскликнула Надя. – Просто закрыли дело! Ты понимаешь?! Недостаточно улик, они говорят! Как такое вообще возможно?!
От звуков её голоса задребезжали оконные стёкла и стёкла на дверях серванта. Надя всплеснула руками. Она нервно прошлась по гостиной от стены до стены. Я отметил: Вовкина жена уже не лила слёзы. Это в очередной раз мне напомнило о том, что теперь я не Владимир Рыков. Потому что я прекрасно помнил: при посторонних Надя никогда не рыдала. «Ты для неё почти посторонний, - мысленно напомнил я сам себе. – Ты сейчас всего лишь брат её мужа. Не муж». О том, что Надя недавно плакала, напоминали сейчас лишь её опухшие веки. Но в её голосе слезливости я не слышал.
- …Пять месяцев работы! – говорила Надя. – Я всё подготовила! Бумажка к бумажке! Не подкопаешься! Ему восемь лет светило, не меньше! И это с учётом всех смягчающих обстоятельств. Там не могло быть разночтений!..
Я сидел на диване в тесной гостиной, следил за мерявшей шагами комнату Вовкиной женой. Мой младший брат уселся рядом со мной. Он изредка задавал Наде вопросы: не из любопытства – так он показывал, что слушал её внимательно. Я смотрел на раскрасневшееся лицо Нади и вспоминал, что в прошлый раз этот разговор проходил не так. Мы тогда с женой вместе сидели на диване напротив телевизора. Надя плакала и едва ли не на ухо шептала мне жалобы. Я гладил её по спине, носовым платком смахивал с её лица капли влаги. Тогда мы в комнате были вдвоём, без Димки.
- …Вова, теперь ты понимаешь, почему меня буквально вынудили уйти в отпуск? – спросила Надя. – И откуда появились вдруг эти путёвки в профилакторий. Ты хорошо поработала, Наденька, говорили они. Ты заслужила хороший отдых…
Я увидел, как Надя в очередной раз разрубила ребром ладони воздух. Подумал о том, что в прошлый раз слышал примерно те же фразы. Но только тогда моя жена произносила их иным тоном: она не возмущалась – жаловалась. Вспомнил я и причину её жалоб. У неё было имя: Виктор Фролов. Надя занималась делом Фролова с начала этого года. Подробностей она мне не рассказывала. Но я и без её рассказов знал, что это Виктор Фролов (племянник бывшего первого секретаря Нижнерыбинского горкома КПСС) подозревался в убийстве своей жены. Надя ещё перед нашим совместным летним отпуском хвасталась, что Фролов «не отвертится»…
В прошлый раз Виктор Фролов тоже «отвертелся». Его освободили из-под стражи, когда мы с Надей плескались в море. А его дело тогда, как и сейчас, закрыли с вердиктом «из-за недостаточности улик». Потрясённая таким поворотом Надя говорила, что все собранные ею материалы «словно испарились». Появились новые отчёты экспертизы, свидетели изменили показания. Никто этого словно и не заметил. Кроме неё. Начальство отмахивалось от её возражений. Ей велели не лезть к Фролову. Отвечали, что у неё не переданных в суд дел предостаточно. Призывали не искать чёрную кошку в тёмной комнате, потому что «её там нет».
- …Нет, я этого так не оставлю, - говорила Надя. – Я снова подниму это дело, чего бы мне это ни стоило! Покажу им, что я не наивная девчонка, которую можно вот так запросто отодвинуть в сторону, как… как…
В прошлый раз Виктора Фролова не осудили. Это я хорошо запомнил. В девяносто втором он стал новым мэром Нижнерыбинска – его былые прегрешения все будто бы позабыли. В девяносто пятом Фролова застрелили во дворе его же дома. Женька Бакаев тогда рассказывал мне о том, как расследовали то резонансное преступление. В убийстве Фролова признался трижды судимый гражданин без определённого места жительства. Он сказал, что застрелил Виктора Фролова «из личной неприязни». Дело быстро передали в суд. Но подсудимый до суда не дожил – он скончался от быстро прогрессировавшего онкологического заболевания.
- …Вы понимаете, - говорила Надя, - ведь они же специально меня из города выпроводили…
Её нижняя губа дрогнула – Надя закусила её, умолкла.
Я прикоснулся рукой к плечу брата и сказал:
- Вовчик, кажется, Лиза меня звала. Выйду во двор. Спрошу, чего она хочет.
Вовка кивнул. Но не посмотрел на меня. Он не спускал глаз с лица своей жены.
- …Вова, я ведь столько сил потратила на это дело…
Надя проводила меня взглядом. Её глаза влажно заблестели. Она шагнула к мужу.
Мне показалось, что она всхлипнула, когда я переступил порог кухни.
***
Лизу я застал во дворе.
Она всё так же сидела за столом, в тени от кроны вишни. Возилась с игрушечной Барби. Моя племянница делала это с видимым интересом и с удовольствием. Лиза будто намеренно своими действиями опровергала слова родителей о том, что она «давно переросла игры в куклы».
Лиза заметила меня, радостно встрепенулась.
- Мама ещё кричит? – спросила она.
- Кричит.
Я уселся за стол рядом с племянницей. Спиной к дому.
- Дима, ты правильно сделал, что ушёл от них, - сказала Лиза. – Теперь мама выплачется папе. И успокоится.
Она дёрнула плечами.
- Ты так думаешь? – спросил я.
- Всегда так бывает. Вот увидишь. Скоро будем ужинать.
Лиза улыбнулась – я полюбовался на её ямочки. Отметил, что волосы на голове моей племянницы заплетены в такие же косы, какие были и на голове куклы. Снова почувствовал запах французских духов – сообразил, что Лиза опять воспользовалась невнимательностью матери и добралась до её парфюма.
- Дима, я тут подумала и решила, что не буду следователем, - сообщила Лиза. – Не хочу рыдать как мама.
Она обернулась, бросила взгляд на приоткрытую дверь веранды, вздохнула.
- Лучше я буду писательницей. Как ты и сказал. Напишу книгу про Барби. Или две. Много книг! Интересных.
Лиза мечтательно улыбнулась.
- Получу письма от читателей, - сказала она. – В них меня не будут ругать. Нет. Там напишут, что я молодец. Скажут, что я очень умная и талантливая. А ещё я буду раздавать автографы! Дима, ты когда-нибудь раздавал автографы?
Лиза запрокинула голову, взглянула на меня.
Её глаза блеснули – это в них отразились пробившиеся к нам сквозь листву вишни лучи солнца.
Я кивнул.
- Было дело. Раздавал. Давно.
Махнул рукой.
- Здорово!
Моя племянница мечтательно зажмурилась.
- Придумаю себе красивую подпись, - сказала она. – Как у мамы. Даже лучше. И буду ставить её на своих книжках. Вот так.
Лиза поводила перед собой указательным пальцем, словно его кончиком сделала в воздухе размашистую надпись. Тут же погладила по голове куклу. Снова улыбнулась, будто увидела вокруг себя толпы поклонников и услышала их похвалы.
На стол перед нами упала вишня. Лиза вздрогнула, вернулась из грёз в реальность. Хлопнула себя ладонью по лбу.
Взглянула на меня и заявила:
- Дима, я же главное тебе не показала! Подожди здесь!
Она резво вскочила и устремилась к входу в дом, унесла с собой Барби.
Я услышал, как на веранде, а потом и в доме под её ногами заскрипели половицы.
Вернулась она без куклы. Но с тонкой тетрадью в зелёной обложке. Протянула её мне.
- Вот, - сказала она. – Это я сочинила. Про Барби. Прочти. Потом. Когда вернёшься к себе домой.
Я пролистнул страницы тетради – обнаружил, что все они исписаны Лизиным почерком (сейчас он ещё не превратился в красивые, но непонятные завитушки).
- Это, правда, я написала, - сказала Лиза. – Сама. Ни откуда не списывала. Честно!
Я перевернул тетрадь, увидел на обложке, что в ней двенадцать листов.
Переспросил:
- Ты всё это написала сегодня?
Лиза кивнула.
- Ну да. Папы и мамы не было. Ты не пришёл. Мне было скучно. И вот…
Она показала рукой на тетрадь.
- Я вспомнила твои вчерашние истории. И сочинила свою. Записала её для тебя. Посмотришь? Пожалуйста!
Взяла меня за руку.
Я тряхнул головой.
- Конечно.
- Там могут быть ошибки, - произнесла Лиза тихим голосом. – Димочка, исправь их, пожалуйста. Ладно? Ты же взрослый.
Она взмахнула длинными ресницами.
- Договорились, - сказал я.
Лиза улыбнулась.
Она выпустила мою руку и заявила:
- Я люблю тебя, Дима!
Лиза резко приблизилась ко мне и чмокнула меня в щёку. Она тут же провела по моей щеке пальцем, будто вытерла с моего лица следы от губной помады. Показала рукой на дом.
- Они там, кстати, уже целуются, - сообщила Лиза. – Скоро выйдут к нам. Минут через десять. Поужинаем, наконец.
***
Ужинал я вместе с братом и его семьёй.
У него во дворе. Не у себя.
Сидел за столом под вишней, лицом к Наде (которая на меня почти не смотрела – как обычно, скромно опускала взгляд). Радовался, что звонкий голос Лизы то и дело называл меня по имени («Димочка»). Лиза будто сознательно напоминала мне, кто я теперь такой. Она разместилась за столом рядом со мной. Задавала тон застольной беседе. Потому что её родители сейчас были неразговорчивы.
О работе мы не говорили. Но Лиза посветила папу и маму в свои планы. Объявила им, что «после школы» не пойдёт по их стопам. Сказала, что разочаровалась в маминой профессии. Призналась, что станет знаменитой писательницей. Рассказала, что сегодня уже написала одну историю. «Очень интересную!» Заявила, что не покажет свою «книгу» родителям, «пока её не прочитает Димочка».
- Димочка сказал, что у меня обязательно получится, - сообщила она. – Мои книжки всем понравятся. Мне будут писать письма с благодарностями. Я буду раздавать автографы! Правда, Дима?
Лиза легонько толкнула меня локтем.
Я ответил:
- Обязательно, получится. Я в этом даже не сомневаюсь. Дарья Донцова обзавидуется.
- Кто такая Дарья Донцова? – спросила Надя.
Вовка и Лиза вскинули брови – у них это очень схоже получилось.
Я пожал плечами. Почесал плечо, о которое пару секунд назад разбилась вишня.
- Лет через десять узнаете, - пообещал я.
***
К чтению Лизиного рассказа я приступил, когда вернулся домой. Заварил свежий чай, поставил чашку с чаем на журнальный столик. Уселся в кресло около окна. Взглянул на фотографии родителей, что стояли за стеклянными дверцами серванта. Подумал вдруг, что папа и мама наверняка бы тоже с интересом прочли сочинение своей единственной внучки. Поэтому я отсалютовал им парящей чашкой, сделал глоток горячего напитка и открыл зелёную тетрадь. Вновь с удовольствием полюбовался на пока не испортившийся почерк своей… племянницы. Вернулся взглядом к выведенным вверху страницы словам.
- Елизавета Рыкова, - объявил я. – «Барби и свадьба Кощея Бессмертного». Роман.
После слова «роман» я улыбнулся, сделал очередной глоток из чашки. Вспомнил, что моя уже взрослая дочь тоже упрямо величала свои детективные повести «романами». Взглянул на сервант. Папа и мама внимательно смотрели на меня с чёрно-белых портретов. Они терпеливо дожидались, когда я продолжу чтение. Я почувствовал движение прохладного воздуха, выглянул на улицу – увидел там тёмную крышу дома и почти чёрное небо. Через открытое нараспашку окно в комнату проникали звуки улицы: рычание моторов, голоса проходивших под моими окнами людей, едва различимые звуки музыки.
Вернулся взглядом на страницу тетради, сказал:
- Продолжим. И так…
Откашлялся – прочистил горло.
- В Тёмном-претёмном лесу жил страшный злодей, - прочёл я. – Звали его Кощеем Бессмертный. Он был очень старым. Ему уже исполнилось пятьдесят лет. Но он себя старым не считал. Потому что редко смотрел в зеркало и занимался физкультурой. Кощей жил один. И часто по вечерам скучал. Поэтому он однажды решил жениться…
***
- …И жили они долго и счастливо, - прочёл я.
Коснулся взглядом тщательно выведенного крупными печатными буквами внизу страницы слова «КОНЕЦ». Это слово занимало единственные не заполненные текстом «романа» строки.
Посмотрел на фотографии родителей и от себя добавил:
- Вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец.
Закрыл тетрадь, положил её на журнальный стол. Смочил горло остывшим чаем, о котором я позабыл уже после прочтения первой страницы «романа». Усмехнулся, качнул головой.
Пробормотал:
- У Дарьи Донцовой будет серьёзный конкурент. Точно вам говорю.
Прогулялся в уборную. По пути, в прихожей, я заметил мелькнувшее в зеркале Димкино отражение. Отметил, что на лице моего старшего брата застыла ироничная улыбка.
Из уборной я вернулся к висевшему в прихожей зеркалу. Теперь уже внимательно взглянул на своё отражение: отражение моего старшего брата. Димка не улыбался, выглядел серьёзным.
Я почти две минуты рассматривал Димкино лицо. Внимательно изучил пока едва заметную сетку мимических морщин, выпирающие скулы и ямочку на подбородке. Посмотрел брату в глаза.
Сказал:
- Я всегда думал, что ты, брат, офицер КГБ. После того звонка. Помнишь?
Хмыкнул и добавил:
- Теперь оказалось, что ты ещё и наёмный убийца. Мне сказали, это ты убил Васю Седого. Смерть Льва Олеговича Зинченко, директора металлургического завода, тоже твоя работа?
Я покачал головой и спросил у собственного отражения:
- Так может, и тех грабителей в Заречном ты положил? Что ещё я узнаю о тебе, Димка?
***
Утром я, наконец, поехал на городской рынок. В прошлой жизни я бывал там нечасто, если не наведывался туда по работе. Потому что моя зарплата в девяностом и девяносто первом годах ещё не приспособилась к рыночным отношениям. На этот раз меня на рынке в первую очередь поразили не цены (они меня не особенно впечатлили: я пока не привык к современным реалиям). Меня (неприятно) удивила сама атмосфера Нижнерыбинского городского рынка.
В моей памяти ещё не померкли воспоминания о супермаркетах будущего, где всё было чисто и красиво. Вид копошившихся в мусорных контейнерах крыс (всего в десятке метров от рядов с молочной продукцией), не настроили меня на щедрые покупки. Витавший в прохладном утреннем воздухе запах свежего мяса, к которому добавился аромат овощной гнили, не пробудил аппетит. Поэтому я обошёл стороной скоропортящуюся продукцию.
Ситуация с продуктами питания в стране не показалась мне бедственной, после осмотра заполненных товаром рыночных прилавков. Скорее, бедственной выглядела ситуация с заработными платами граждан. Я вспомнил цифру нынешнего Вовкиного оклада – соотнёс её с рыночными ценами. Подумал о том, что моему младшему брату Вовке, его жене и его дочери не помешала бы сейчас помощь со стороны зажиточного дяди Димы, подрабатывавшего убийствами.
Поэтому я закупал на рынке продукты в две сумки. В одну складывал то, чего недоставало в моём холодильнике (но что я хотел бы там найти). В другую складывал печенье, мёд, халву, банки со сгущённым молоком, плитки шоколада, конфеты и пачки с индийским чаем – подарки для племянницы. Ведь она же у меня единственная и любимая, да ещё и перспективная писательница. Продуктовые подарки для Лизиных родителей я не приобрёл: пожалел Вовкину гордость.
Уже с двумя заполненными сумками я прогулялся мимо здания администрации рынка (того самого, которое уже в этот четверг ограбят дерзкие гастролёры). Взглянул на украшенные решётками из металлических прутьев окна и на куривших около главного входа в здание толстошеих охранников. Охранники травили друг другу анекдоты, пускали в воздух клубы дыма, смачно сплёвывали себе под ноги. По сторонам они почти не смотрели. Вели себя спокойно и беспечно.
- С такими сторожами любой дурак справится, - пробормотал я.
Вновь провёл взглядом по решёткам на окнах здания администрации рынка. Покачал головой.
С купленными здесь же на рынке тряпичными сумками в руках, заполненными дефицитными сейчас продуктами, я побрёл к припаркованной на стоянке около рынка «копейке».
***
От городского рынка я направился к дому брата.
Вовка и Надя уже ушли на работу – во дворе дома я застал лишь плескавшуюся около уличного умывальника Лизу.
Племянница обрадовалась моему появлению. Но ещё больше её порадовали мои подарки.
Лиза с заразительным аппетитом жевала шоколадные конфеты. Запивала их лимонадом из стеклянной бутылки. С нескрываемым удовольствием слушала мои вполне искренние хвалебные оды её первому «роману».
- Сегодня я напишу ещё одну книгу, - пообещала Лиза. – Снова про мою Барби, ладно?
Она сунула в лежавший на столе бумажный кулёк руку, зашуршала фантиком конфеты.
- Пиши, - сказал я. – С удовольствием прочту твой новый рассказ.
***
В гостях у племянницы пробыл только полчаса. Не поддался на Лизины уговоры: не остался у неё на завтрак. Потому что на сегодняшний день запланировал ещё одно важное дело. От дома брата я поехал не домой.
На проспекте Ленина я остановил машину у тротуара, напротив массивной двери. Заглушил двигатель «копейки». Поднял взгляд, полюбовался на невзрачную вывеску со словами «Сберегательная касса», что висела над дверью.
У ведущих к двери каменных ступеней уже собрались люди. Я отметил, что сегодня здесь собрались только женщины. Взглянул на циферблат наручных часов – до открытия сберкассы оставалось почти две минуты.
Я окинул взглядом улицу и подумал: «Где же ты, Семён Петрович?»

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях