Эволюционер из трущоб. Том 6 (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
Знаете чем отличается работорговец от рабовладельца? Тем что первый старается заработать, продав живой товар. А чтобы его продать, товар должен идеально выглядеть. Поэтому рабов кормят, лишний раз не заставляют надрывать спину и в целом относятся сносно. Да, торговать людьми омерзительно, но владеть рабами - омерзительно втройне.
В большинстве своём рабовладельцы заставляют рабов пахать на себя, выжимая из них последние соки. Чтобы те слушались, рабов регулярно избивают, унижают и морят голодом. Стоит ли говорить о том, что пленники в девяноста девяти и девяти десятых процентов случаев никогда не увидят свободы. Не почувствуют, каково это – жить, не слыша звона цепей.
Как-то в Дреморе я умудрился заварить такую кашу, что против меня ополчилась целая Империя. Тогда я ещё был юн и не мог щелчком пальца испепелить всю столицу. А всё началось с того, что я уничтожил один невольничий рынок, за ним второй. После пришел в центр Империи и спалил пару богатых городов, которые промышляли работорговлей.
Так уж вышло, что местный Император был круглым дураком и не слышал о диверсификации рисков. Что такое диверсификация? Это когда ты вкладываешь деньги не в один вид бизнеса, а сразу в несколько. Прогорела, например, швейная фабрика - не беда, ведь у тебя есть мясо-молочная ферма.
А этот дурак… Как там его звали? Хусмаил Третий, кажется. Так вот, он львиную долю казны вложил в невольничьи рынки и стал крупнейшим поставщиком рабов на трёх континентах! За мной гонялись по всей Дреморе, но в итоге…
В итоге я спас кучу людей, вот только если сравнивать количество спасённых жизней и отнятых, то убил я намного, намного больше! Да, мной двигала благая цель, но что-то мне подсказывает, что этими действиями я лишь преумножил горе и ненависть.
Ха-ха. Подсказывает? Давайте на чистоту. Рабы, которых я спас, решили, что настало их время! Взяли в руки оружие и устроили такую резню, которой я не видел долгие годы. Грабили караваны, осаждали города и убивали всех, кто богаче раба. Как вы понимаете, даже обычный булочник имеет хоть пару монет за душой, а значит, под нож шли абсолютно все жители городов.
Да, я впал в ярость и едва не уничтожил тех, кого совсем недавно спасал, рискуя собственной жизнью. Хорошо, что тогда со мной была моя прекрасная… Э-э-э… Впрочем, не важно. В общем, нашелся человек, который подсказал альтернативный вариант. С помощью своих учеников я создал портал в другое измерение. Дикий мир, в котором, к удивлению, не было хищников, лишь травоядные животные и обилие зелени.
Туда я и вышвырнул всех взбесившихся рабов, напоследок дав им напутствие. Живите, мать вашу, и голову не е… в смысле, не портите жизнь другим. Жизни этой и так с гулькин фаллос, а вы ерундой маетесь. Не знаю, услышали они меня или нет, но измерение я захлопнул и запечатал. Уверен, что они там себя прекрасно чувствуют.
А вот я себя сейчас чувствую отвратно. Прямо передо мной в разлом один за другим заходят измученные и израненные гвардейцы угасшего рода. Я не был знаком с Богдановым лично, да и зачем мне это? Я вижу, как обращаются с людьми, возможно, достойными людьми. Их используют, как скот, как пушечный материал.
В текущий момент меня волнует одна вещь. Иллюзия, созданная Барсом работает и на его подчинённых, или направлена только на нас и мирных жителей Ленска? Если иллюзия не действует на бойцов Барса, то количество потенциальных покойников сильно возрастёт.
— Мих, ты чего завис? Идём, нас ждать никто не будет, — поторопил Артём, толкнув меня плечом, и вошел в разлом следом за Санёчком.
— Ну, идём. Посмотрим, что там интересного.
***
Остап сделал шаг в открытую дверь и оказался в кабинете. Хотя назвать это кабинетом было сложно. Посреди пустого пространства расположились стол, кресло и ноутбук. За столом сидел невысокий, лысый как бильярдный шар мужчина, чьи глаза давно перекочевали в банку, стоящую на краю стола.
Вместо глаз у учёного были встроены два артефакта, позволяющих сканировать как физическое пространство, так и магическое. Огромные усы торчали в разные стороны, а ворот белого халата был приподнят, делая из учёного последователя графа Дракулы. Преображенский спрыгнул с кресла и вышел навстречу «сыну» который был с ним практически одного роста.
Преображенский по меркам обычных людей был невысок, практически карлик, из-за чего его часто шпыняли. Впрочем, все, кто это делал, так или иначе погибли. Все, кроме пары человек, на которых он до сих пор ставит опыты. Скажете, что он жестокое чудовище? А что бы вы сделали с ублюдками, которые ради потехи раздробили вам кувалдой колени? Да, ноги профессор себе тоже заменил на стальные.
Железные протезы, звеня, несли Преображенского вперёд, а он недовольно хмурился.
— Накопитель практически иссушен. Дисбаланс правого ядра. Искажение энергетической матрицы.
Подойдя ближе, он схватил парня за руку и поднял её вверх, осматривая подмышечную впадину. Что он там искал неизвестно, но впервые он довольно кивнул.
— Один раз ты всё-таки умер? — недовольно буркнул Преображенский и ткнул пальцем в шрам от пулевого отверстия. Его артефактные глаза зажужжали, анализируя слова отпрыска, а также энергетические потоки, пульсирующие по телу.
— Да, отец, — кивнул Остап.
— Ты же понимаешь, что следующая смерть для тебя станет окончательной?
— Смерть? — усмехнулся парень. — А я разве жив?
— С общепринятой точки зрения — нет, но фактически - да. Твоя жизнеспособность во много раз превосходит обычного человека, а самое главное, в твоей жизни есть смысл, в отличие от остальных людишек, — увлечённо проговорил Преображенский.
Профессор любил подискутировать на подобные темы, жаль, в лаборатории не было достойных собеседников. Поэтому всё, что оставалось искалеченному учёному, так это продолжать работу на благо рода! Благо рода… Если бы не Архаров, то Преображенский давно бы умер в сточной канаве, так и не раскрыв свой потенциал.
Константин Игоревич гулял по городу с очередной своей пассией и увидел, как два пьяных работяги забивают молотками коротышку. Оказалось, что тот сказал, мол «идиоты, вы отклонились от вертикали, дом рухнет через пару лет». Умников никто не любит, поэтому Преображенскому спешно объяснили, что он неправ.
Увидев Архарова, пьяньчуги в ужасе бежали, а Константин Игоревич оплатил лечение бедолаге и покупку протезов. Даже навестил незадачливого карлика пару раз. В ходе этих встреч он и понял, что у Преображенского котелок варит просто замечательно. Да, не хватает манер, да, знаний тоже не хватает, ведь он беден и банально не может позволить себе покупку книг.
Но Архаров рассмотрел в Преображенском неудержимую тягу к науке и предложил сделку. Константин Игоревич отправил коротышку учиться в столичный университет за свой счёт, а по возвращению тот будет обязан служить роду Архаровых. Разумеется, Преображенский согласился, тем более, что к обучению прилагалась и солидная зарплата. Правда, деньги учёного мало интересовали.
Ещё в университете Преображенский заинтересовался генетикой, а когда вернулся в Екатеринбург, получил безграничный доступ к финансам рода Архаровых. Константин Игоревич хлопнул коротышку по плечу и сказал »Твори. Я в тебя верю». И он творил. Днём и ночью. Пытался разгадать тайны Мироздания и понять, почему одним дарован потенциал абсолюта, а другие даже воинский ранг не могут получить?
Архаров старался не вмешиваться в дела профессора, так как постоянные войны съедали львиную долю его времени. Конечно, можно было почитать научные отчёты, которые Преображенский отправлял на почту еженедельно, но какой в этом смысл? Открывая документ, ты видишь тысячи ничего не значащих символов. Точнее, они ничего не значат конкретно для тебя, ведь в генетике ты совершенно не разбираешься.
Сперва вложения в Преображенского не окупались, а потом была запущена программа военизированных пансионатов. Первая тысяча ребят, в возрасте десяти лет покинувших пансионат, поражали своими способностями. Любой десятилетка мог запросто справиться с двадцатилетним парнем - и всё благодаря специальному рациону питания, который разработал профессор.
Архаров был доволен, после чего и вовсе махнул рукой на отчёты. Пусть учёный делает то, в чём хорош, а Архаров займётся тем, что сам умеет лучше всего. Будет крушить черепа врагов, тем более, что молодая поросль уже на подходе. Поросль, которая изменит правила игры.
Преображенский был счастлив такому кредиту доверия и слегка заигрался в бога… Начал ставить опыты на людях. Сперва на добровольцах, а потом и на бойцах, пленённых на поле боя. Приходил в темницу, светил ксивой и говорил, что по приказу барона Архарова пленники изымаются. По бумагам проводили, что бойцы скоропостижно погибли от полученных ран.
Увы, это было не совсем так. А точнее, совсем не так. В застенках Л.И.Ч. Преображенский творил! Сперва серия экспериментов по генной модификации человека. Проводил операции, пытаясь создать из человека и разломной твари единое целое. Мощное оружие, которое сметёт все преграды на пути Архарова. Но эксперимент провалился. Хотя, не так. Он удался, но лишь частично.
Из пленников удалось создать чудовищ, нечувствительных к боли и не знающих страха, вот только они и команд не понимали. Каждый раз химеры вырывались на свободу и убивали кого-то из помощников Преображенского. Профессора это расстраивало, ведь каждого помощника он обучал лично; и если не считал его членом семьи, то, как минимум, ценил, как полезный винтик в монструозной машине рода Архаровых.
Пришлось проект свернуть. Ну, как свернуть? Модернизировать. Взрослый человек, тем более враг рода Архаровых, имеет слишком большой жизненный опыт, который наслаивается на бесконечную ярость твари - и сводит его с ума. А что если внести изменения в ещё неокрепший организм?
Так из пробирки родился Остап. Проект триста двенадцатый. Из названия можно понять, сколько раз Преображенский потерпел неудачу. Оказалось, что на человеческий эмбрион можно воздействовать посредством Слёз Мироздания. Сперва эмбрион облучается разломной энергией в течение месяца, а после в него можно внести некоторые правки.
К сожалению, у проекта был огромный изъян. Все испытуемые умирали, не дожив и до пятнадцати лет из-за чудовищной нагрузки на организм. А ещё они имели крайне малый запас маны, вследствие чего на поле боя они были бесполезны. Но что, если подобных созданий использовать для шпионажа или слежки?
Остапа не нужно было развивать годами, он родился с заложенными заранее способностями. Магией воздуха он владел на уровне адепта, впрочем, как и магией призыва. Настоящее чудовище, если бы у него имелся достаточный запас маны…
Все модификации, которые Преображенский вносил в испытуемых, пожирали ману, словно паразиты, из-за чего удавалось в лучшем случае оставлять небольшой ручеёк, который образец мог использовать по собственному желанию. К примеру, этот ручеёк помог Остапу пережить пулевое ранение и фактически воскреснуть.
Хотя Остап - это совсем другая история. В его грудную клетку Преображенский встроил пару Слёз Мироздания цвета платины. Чертовски редкие жемчужины, продав которые, можно было бы полностью обеспечить себя до конца жизни. Но профессор в деньгах не нуждался и активно тратил средства своего благодетеля.
Преображенский создал два замкнутых контура, используя руническую магию. Сам он не владел магией, но Архаров с лёгкостью выделил пару адептов, которые помогли создать нужные контуры. Первый зацикливал энергитический поток из Слезы Мироздания и направлял его на поддержку жизни в теле Остапа.
Как только Остап получал смертельное ранение, контур медленно начинал разрушаться, после чего высвобождал огромное количество энергии, способное обратить процесс гибели вспять. Процесс воскрешения сопровождался неимоверными страданиями, но это лучше, чем умереть безвозвратно.
Вторая Слеза Мироздания после возрождения брала на себя поддержание жизненно важных функций. Казалось бы, Остап бессмертен! Меняй жемчужины, да и всё. Можно умирать бесконечное количество раз! Но нет. У этого метода имелись очень серьёзные изъяны.
Из-за высвобождения огромного потока энергии разрушались энергетические каналы, а также начинались дегенеративные процессы в коре головного мозга. Подопытный становился апатичным и склонным к скепсису, если количество смертей переваливало за пять штук, то человек превращался в овощ, который ничего уже не хотел. Еда, вода, сон, любовь, дружба, жизнь, смерть. Ему было плевать.
Такие подопытные просто смотрели в одну точку и ждали, пока энергия в жемчужине иссякнет, после чего жизненные функции будут отключены. Сейчас же у Преображенского и вовсе не было никаких ресурсов. Он не мог купить Слёзы Мироздания, так как все логистические и финансовые цепочки схлопнулись вместе с арестом Архарова. А все запасы остались в уничтоженной лаборатории, которую пришлось спешно покидать.
Но печальнее всего для Преображенского было то, что Остап был единственным выжившим испытуемым проекта »Останки Патриарха». Второго такого нет. А даже если бы Преображенский захотел его воссоздать, на это потребовались бы годы труда и неимоверные финансовые затраты. Ведь уничтоженная лаборатория была уникальна. Большинство приборов Преображенский создал лично.
Профессор ещё раз осмотрел Остапа со всех сторон и кивнул. Не сказать, что Преображенский был доволен увиденным, скорее, он решил, что придётся работать с тем, что есть.
— Одежда в шкафу. — Профессор указал на стену, которая внезапно со щелчком открылась. За ней скрывался довольно обширный гардероб белых халатов и прочего медицинского тряпья. А поскольку Остап был с Преображенским примерно одного роста, то проблемы найти нужный размер возникнуть не могло.
Одарив своего создателя меланхоличным взглядом, Остап кивнул и отправился одеваться.
— Что с мальчишками? — спросил Преображенский, вернувшись за стол.
Профессор уставился в монитор. Его пальцы с неимоверной скоростью стали клацать по кнопкам клавиатуры, наполнив кабинет мерным постукиванием.
— А что с ними? Задание выполнено, — неохотно ответил Остап.
— Мне нужен полный отчёт, — строго сказал Преображенский, продолжая печатать.
Вздохнув, Остап натянул штаны и продолжил.
— Согласно протоколу «Возрождение», я был приставлен к Прохорову Артёму Константиновичу. С моей помощью он не только стал лучшим в пансионате, но и стал заносчивым засранцем.
— Следи за своим языком, — предупредил профессор.
— Как скажешь, отец, — недовольно пробубнил Остап. — Позднее в пансионат был пристроен более перспективный наследник. Михаил Константинович Архаров. Согласно протоколу, я стал помогать уже ему. Но Михаил внезапно был эвакуирован из пансионата на три года, в связи с чем я приостановил своё вмешательство в судьбу обоих наследников.
— Это я знаю. Я читал отчёты. Что было дальше? — Преображенский поднял взгляд, и жужжащие глаза произвели фокусировку на Остапе, который скрывался за бетонной стеной, и обычными глазами увидеть его было невозможно. Но профессор всё же видел мальчишку.
— Потом нас перевели в Академию, где с Прохорова сбили спесь. Это пошло на пользу его личности, так как в противном случае мы бы получили неуправляемого заносчивого мальчишку, который плевать хотел на авторитеты. Подобный наследник принёс бы роду больше вреда, нежели пользы. Спустя три года вернулся Михаил, и я сразу же вошел с ним в контакт, после чего мы начали формировать группу для Академического турнира. Я закинул удочку насчёт Прохорова, и Михаил оказался достаточно прозорлив, чтобы понять ценность талантов Артёма, и его пригласили в команду.
— Плевать на турнир. Дальше что?
— Дальше? А дальше на нас напали Имперские войска. Я проследил, чтобы оба наследника благополучно покинули Екатеринбург и даже спас Артёма от смерти, из-за чего и заработал дырку в груди. Сейчас созданы идеальные условия для конкуренции. Михаил обладает огромным потенциалом, а Артём огромными амбициями. Если они смогут работать сообща, то род Архаровых сможет стать великим, даже при условии, что Константина Игоревича казнят, — закончил доклад Остап и вышел к отцу, закатывая рукава халата.
— Что ещё? — спросил Преображенский, будто почувствовал какую-то недосказанность.
— Ещё? Ещё я собственными глазами видел как Михаил каким-то образом передал часть своих способностей одному парню. Он притащил с собой в Академию беспризорника. Звали его Алексей. На фоне Академских ребят он оказался тем ещё бездарем, но с помощью Михаила всего за одну ночь он стал двигаться, словно потратил десяток лет на тренировки.
— Интересно… — протянул профессор и прекратил печатать. Задумавшись, он откинулся на спинку кресла и забросил стальные ноги на стол. — И каким же образом он обучил парня правильно двигаться?
— Понятия не имею. — Пожал плечами Остап. — Я лишь видел как Михаил прикоснулся к Алексею, а после тот забился в конвульсиях от жуткой боли. На утро же он проснулся совсем другим человеком, если так можно выразиться.
— Жаль, что имперцы напали. Я бы с радостью провёл пару тестов. Возможно, Михаил мог бы значительно усилить род без особых временных затрат. - Мечтательно проговорил Преображенский.
— Наш поезд потерпел крушение в районе Кунгура, после чего я вернулся в лабораторию, согласно аварийному протоколу. Если бы я остался... - Договорить Остапу не дали.
— Не оправдывайся. Ты всё сделал верно. Увы, сейчас я при всём желании не смогу их разыскать. Поэтому остаётся довериться философии Константина Игоревича Архарова. «Выживет сильнейший». Если мальчишки сумеют прожить достаточно долго и станут сильнее, то мы с ними обязательно встретимся.
Преображенский улыбнулся, да так что у Остапа по спине пробежали мурашки. Остап видел, что вытворяет Преображенский в припадке необузданной фантазии и любопытства. Ни один палач не додумается до подобных изощрённых пыток, до которых додумался профессор. И всё ради науки, разумеется!
— Новой Слезы для починки контура у меня нет, поэтому держи в уме, что следующая смерть для тебя станет последней, — предупредил профессор.
— Ага. Во имя рода и всё такое, — безразлично ответил Остап.
— Не кривляйся, — брезгливо сморщился профессор, будто ему в лицо плеснули помоев. — Можешь идти отдыхать. А завтра отправишься в Хабаровск. Нужно понять, можем ли мы как-то повлиять на судьбу Константина Игоревича. Род - он как дерево, сломай ствол - и он угаснет.
— Если вы решили привести аналогию с деревом, то она не верна. Скорее уж дерево погибнет без корней, чем от сломанного ствола. — На лице Остапа впервые появилась улыбка.
— Знаешь что, умник? — ухмыльнулся Преображенский и сделал театральную паузу. — Топай отдыхай. Тебе ещё до Хабаровска пиликать чёрт знает, сколько.
— Как скажешь, отец, — кивнул Остап и вышел из кабинета.
— Нахальный сопляк, — хмыкнул профессор. — Жаль, что я не могу даровать тебе вечную жизнь. Тогда бы у нас была уйма времени для общения, а так часики тикают. — На лице Преображенского отразилась вся скорбь этого мира, он едва смог сдержать слёзы. Ком подступил к горлу, кашлянув, он тихонько прошептал. — Остапка… Тебе уже восемь лет. Проклятье… Уже полжизни прошло. — На этих словах скупая слеза выскользнула из-под артефактного глаза и потекла по щеке.
Да, Преображенский творил чудовищные вещи во славу рода и науки, но был ли он чудовищем? Профессора это никогда не волновало. Так уж устроены достижения, причём любые. Чтобы достичь чего-то великого, нужно причинить великую боль окружающим.
Странная мысль, да? Тогда давайте рассмотрим её более пристально. Занимаетесь вы спортом и мечтаете стать чемпионом. Сколько таких же мечтателей вы растопчете на пути к своей цели? Сотни? Тысячи? Все они мечтали, как и вы, но стать лучшим суждено лишь одному, остальные потратят свои жизни лишь на то, чтобы созерцать ваше величие.
То же самое и с наукой, но немного в другом контексте. Чтобы достичь великих результатов, нужно выйти за пределы общепринятой морали, позабыть о рамках, жалости, отдыхе и личной жизни. Одним словом, пожертвуйте всем, что у вас есть, во имя науки и заберите у других всё, что потребуется для того, чтобы совершить открытие. И не важно, деньги это, здоровье или жизнь.
Страшные слова, но такова правда. Все вакцины, созданные человечеством, во время испытаний унесли тысячи жизней. Все операции, прежде, чем были отлажены, убили тысячи человек на операционных столах. Говорят, что цель оправдывает средства. Если это так, то почему же Преображенский чувствует себя таким несчастным и одиноким?
Он взвалил на свои плечи непосильную ношу, а на душу взял такой грех, который не каждый сможет вынести. И всё ради чего? Ради величия рода. Ради того, чтобы отплатить Архарову за доброту, за возможность заниматься любимым делом, за возможность быть собой и не бояться осуждения общества. Архаров создал идеальный изолированный мирок для Преображенского, и профессор этого никогда не забудет.
Шмыгнув носом, Преображенский уставился в монитор и продолжил клацать по кнопкам. Эмоции — непозволительная роскошь, которая выбивает из рабочего процесса. А значит, можно всплакнуть перед сном, а сейчас время работать. На благо рода, разумеется.
***
Я сделал шаг в белёсую подрагивающую дымку и услышал нарастающий гул. Он давил на уши, но стоило мне пройти пару метров, как с оглушительным хлопком туман рассеялся, и я очутился у подножия холма, вся поверхность которого поросла высокой зелёной травой. Дул лёгкий летний ветерок, на небе светило солнышко, а из земли там и тут торчали остроконечные синеватые кристаллы.
Территорию разлома неестественно ограничивал провал, расположившийся в двадцати метрах от нас слева и справа. Земля просто заканчивалась и исчезала в синеватой бездне. Будто мы расположились на парящем острове средь облаков. Весьма странное и необычное место, но в тоже время - прекрасное и красивое.
Из-за палящего солнца мне стало жарко и захотелось снять куртку. Но я не успел сделать этого, так как внезапно здесь стало ещё жарче. Богдановские гвардейцы, озираясь по сторонам, не спеша пошли вперёд. Их израненные тела двигались рывками, будто каждый шаг причинял боль. Ошейники мешали поворачивать голову, но, судя по всему, сражаться они ещё могли.
— Давайте, пёсики. Покажите, на что способны, — тихо проговорил Санёчек и нажал синюю кнопку с обратной стороны пульта.
После этого нажатия я ощутил, как мана хлынула по телам гвардейцев. Выходит, ошейники блокируют и ток маны. Хотя, конечно блокируют. Шайка головорезов с автоматами никогда бы не смогли справиться в открытом бою против двух десятков бойцов в ранге адепт. Видать, одолели хитростью.
Набросив покров маны, гвардейцы усилили свои тела и уверенно двинули вперёд. Не успели они пройти и десяти метров, как поляна загудела. С зелёной травки в воздух поднялся рой мелких насекомых и рванул прямо на нас. Жужжащие насекомые напоминали мошек, правда размером они были немногим меньше воробья. От таких букашек ничего хорошего ждать не приходится.
Санёчек попятился назад, а шедший впереди гвардеец потянулся к мане. Судя по всему, он был магом огня, вот только ему не хватило доли секунды, чтобы сплести заклинание. Мошкара облепила его с ног до головы. Раздался жуткий вопль, наполненный болью, а после во все стороны ударил поток пламени, испепелив мошкару в радиусе пяти метров.
Гвардейцы, шедшие рядом, использовали стихийные щиты и заблокировали огонь, созданный их товарищем, а после стали наблюдать, как мошкара сгорает приблизившись к их барьерам. Зелёная трава обуглилась и стала жутко дымить, наполнив воздух ароматом гари.
Не сговариваясь, гвардейцы двинули дальше, так как мошкара им больше не угрожала, да и нам тоже. Букашки гибли в самоубийственных попытках пробиться через барьер. Мы следовали за бойцами.
— Вы видели? Вервольф использует магию огня? Это как вообще? — изумлённо спросил Леший.
— Я больше удивлён, что разломщики сумели пленить таких зверушек, — настороженно ответил Сергей, сжимая в руках топор.
— Не отставайте, — приказал я и поспешил вверх по горке за гвардейцами.
Проходя мимо бойца, атакованного мошкарой, я на миг замедлился. Лицо гвардейца распухло так, что из кожных пор потекла кровь. С виду это выглядело как сильнейшая аллергическая реакция на укус мошкары. Жаль, все букашки сгинули. Я бы с радостью изучил их доминанты, вдруг что полезное попалось бы. Склонившись над трупом, я потянулся к ошейнику.
— Не трогай! Взорвётся! — выкрикнул Санёчек и строго посмотрел на меня.
Вот же, козёл глазастый. Топай дальше, нечего лезть не в своё дело. Но делать нечего. Вставая, я мазнул пальцами по лицу гвардейца, собрав кровавые капли, а после вытер руку о внутреннюю подкладку куртки. Покойся с миром, боец. Поднимая голову, я почувствовал странную вибрацию. Будто сама земля задрожала.
Не успел я сообразить, что происходит, а Сергей толкнул меня в плечо, отбросив в сторону. В следующую секунду массивная тень снесла его с ног.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях