Начальник милиции. Книга 6 (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
– Ты Мухтара собой закрыл? – будто не веря услышанному, переспросил я, нахмурившись, а самого пробрало до глубины души. Вот тебе и алкаш, оказывается, он Муху спас.
– Что было, то было! – отмахнулся Жора и делано попытался натянуть уголки губ вверх.
Улыбка далась ему с трудом, но он быстренько сунул себе в зубы сигарету и с задумчивым видом закурил.
– Не куришь? – опомнившись, предложил он мне открытую пачку.
– Не-а.
– Ну и правильно… я тоже бросаю, уже лет сорок как… Все бросить не могу, а сейчас, с такой жизнью, и смысла не вижу завязывать.
– Слушай, Жора, – я положил ему руку на плечо. – А что там у тебя со здоровьем? Я понимаю, что ранение, а конкретно? Что врачи говорят?
– Да что они могут сказать? Время, мол, лечит… Нет, я против эскулапов ничего не имею, да только они коварные – спрашивают, где болит, а потом давят туда.
– Прогноз-то какой? – допытывался я.
– Жить буду, и слава богу.
– А ходить? Хромота пройдет?
– Этого они не знают. Представляешь, врачи сами удивились, что я вообще на ноги встал. Но как от кровати оторвался, так сразу выпнули, то есть выписали.
– Короче, Георгий… – проговорил я. – Тебе на работу надо, иначе скиснешь – верно тебе говорю. Опять же, двигаться будешь, может, и недуг пройдет.
– Да куда я пойду? Я же только с собаками управляться умею, а в грузчиках теперь не потяну.
– С собаками, говоришь? – я крепко задумался. – А если я тебе такую работу организую, с собаками…
– Это как?
– Пока сам еще не знаю, но есть пара мыслишек, нужно разузнать и почву пробить. Сообщу, – я услышал Жорин вздох, глянул на него и увидел, как он горько и мелко кивает – не очень-то мне верит. И добавил: – Это не разговор по пьяной лавочке, я серьезно.
– Ну, если срастется, я, Саня, по гроб жизни тебе благодарен буду, – Жора проникновенно ударил себя кулаком в грудь.
– Рано пока благодарить, а вот с горькой придется подзавязать. Давай приходи в себя, постригись, марафет наведи. В человека обратно превращайся. Сам знаешь, что собаки пьяниц не жалуют.
– Знаю, – повесил голову Ершов. – Одна радость в жизни осталась, и как не пить?
– Тебе что важнее? Заливать горе или жить без него дальше? Радость тебе заменим на настоящую, когда при деле будешь – не до выпивки окажется. Ну и с собаками заниматься надо будет, как ты и любишь.
– Слушай, а точно с собаками? Не окажется потом, что дворником каким-нибудь или сторожем-вахтером?
– Мы же коллеги… Специальность у тебя для нашей области редкая, не хочу, чтобы ты свои знания зарывал. Да и дворником тебе здоровье не позволит. Кстати, о здоровье, ты мне свои диагнозы тоже приготовь, собери бумажки все, что врачи написали. Покажу знающим докторам.
– А есть у нас такие? – снова скептически прищурился тот.
– Найдем, – уверенно кивнул я, а про себя подумал, что понятия не имею, как тут с местным здравоохранением дела обстоят, но ведь что-то делать с Жорой действительно надо. Если он стал ходить, значит, не все потеряно и прогресс все же возможен. Нужно просто знать, в каком направлении и как двигаться.
– Да меня в Москве, в госпитале ведомственном, не выходили, а ты говоришь, местные врачи…
– Ты не спорь. Собери все, на днях заеду – и определимся и с работой, и с больничкой. А пока переходишь в режим трезвления. Понял?
– Угу… Спасибо, Саша…
– Не за что пока. Ладно, я пошел, телефон твой записал. Вот тебе тоже мой рабочий, – я протянул клочок газеты с циферками, – звони. Если что.
Я хитро смотрел то на Мухтара, то на Ершова. Поглядывал, что он дальше делать будет. Пока не говорил ни слова про пса, ждал, когда хозяин этого дома сам тему поднимет.
– Ты это… – Ершов жевал губу и оттягивал на груди тельняшку, будто она душила его или стала вдруг неожиданно мала. – Забирай Мухтарку. А? Ему с тобой лучше будет. Не годится боевому псу в квартирке томиться. Ему работать надо, гадов ловить. Вижу, ты человек хороший, ты его любишь, уважаешь, а он к тебе тянется. Забирай, в общем…
– Спасибо, – я положил руку на плечо кинолога. – Но ты не вешай нос, если все выгорит, скоро будет тебе с кем заниматься. Пока.
– Пока, – вздохнул Ершов и крепко пожал мне руку.
Я взял Мухтара на поводок и вышел из квартиры. Спустился во двор, открыл дверь «шестерки».
– О! Мухтарыч! – воскликнул Эдик. – Ты вернулся!
– А ты сомневался? – улыбался я.
– Фу! Это от тебя так водкой пахнет? Ну дела…
– От него, – хитро кивнул я на пса. – Поехали.
Эдик завел машину, и мы тронулись.
– Ну все, победил ворюгу! – радовался Эдик, кивая через плечо на подъезд Ершова.
– Да нормальный он мужик, просто чахнет с тоски. Один остался. После ранения хромает, говорит, врачеватели вообще не давали прогнозов, что на ноги встанет. Карабкается, как может, вот и решил Мухтара забрать, чтобы радость в жизни была.
– А как ты без Мухтарыча? И я не понял? Ты подружился с этим, что ли?
– Обещал ему помочь… Да и врачу бы его показать знающему. Есть у тебя знакомые подходящие?
– Не надо врачу, у меня костоправ хороший есть. Он у меня кожанку брал и кроссовки. Как раз таких, как твой хромоног, на ноги ставит.
– Костоправ? – с сомнением переспросил я.
– Не веришь? Я тоже не верил, а вот когда маман скрутило, никто не мог недуг снять. А он за три сеанса омолодил. Сам бы не поверил, если бы своими глазами не видел. И вроде ерунда такая, что-то надавил, где-то подтянул, разгладил, дернул. И на тебе! Человек оживает. Забыл, как метод называется по-умному…
– Мануальная терапия, – подсказал я.
– Точно! А ты откуда знаешь?
– В журнале читал, «Наука и жизнь».
Хотя костоправство существовало ещё в Российской империи, да и в Советском Союзе повсеместно практиковалось вне медицинских учреждений, по большей части на дому, медицинский интерес к мануальной терапии обозначился совсем недавно. Но пока еще не достиг своего расцвета.
– Вот давай к нему и свозим твоего инвалида, только тут такая штука – целитель берет дорого… Потянет твой подопечный?
– Сколько?
– Чирик за сеанс. А их, может, и не один десяток понадобится.
– Разберемся. Ты пока разузнай, когда можно привезти больного.
– Хорошо, я созвонюсь с ним.
***
Весь личный состав Зарыбинского ГОВД собрался во внутреннем дворике. Сотрудники в белых рубашках, что называется, при параде. У кого имелся парадный китель (с золотыми галунами погон), те надели их и выглядели особенно торжественно. У меня второго кителя не было, как-то не успел получить, и был в повседневном. Но в идеально вычищенном и отглаженном. День сегодня особенный, мы ожидали приезда начальника главка – генерала Строкина.
Кулебякин суетился, бесконечно приглаживал усы и покрикивал на сотрудников. То ему туфли казались у некоторых сотрудников не слишком тщательно начищенными, то форма недостаточно отутюженной, а лицо не так уж и гладко выбритым. Даже щеголю Казаряну досталось за криво болтающийся на его шее форменный галстук.
– Едут! – из окна первого этажа выглянул Баночкин.
Он как дежурный был на стреме и караулил приезд высокого гостя.
– Прекратить бубнеж, – замахал руками майор на сотрудников. – Я пойду встречать, а вы – чтоб ни-ни! Ядрёна сивуха! Ясно?
Чего ни-ни – не понятно, но спорить и уточнять никто не стал.
– Да-а… – раздался в ответ нестройный хор.
– Не да, а так точно! – чуть не выдернул себе ус шеф. – Войско, твою мать! Эх…
– Да не кипишуйте, Петр Петрович, – я подошел к шефу и стал негромко вещать ему, чтобы никто не слышал, как наставляю. – Награждать же, вроде, едет, а не с проверкой.
– Ох, Сан Саныч, – вытер рукавом лоб Кулебякин. – Сроду к нам такие делегации не приезжали с поздравлениями. Чтобы вот так поощрить перед строем, да еще сам Строкин, а не кадровик его? Чую, накрутят хвоста, а у меня перевод на носу. Вот и волнуюсь с утра… Три кружки кофе выпил и полпачки скурил.
– Да все нормально будет.
Майор повернулся к строю и проговорил уже громко:
– Морозов остается за старшего, а я пойду встречу начальство. Голенищев, прическу поправь! Отрастил патлы, постричься не мог?
– Так вчера стригся, Петр Петрович, – заверил в ответ следователь.
– А-ай, – махнул на него рукой шеф и, бряцая медалями на парадном кителе, нервным колобком ускакал встречать делегацию из области.
Вскоре вернулся с сияющей мордой, с генерал-майором Строкиным и с каким-то полковником субтильного вида, напоминающим кадровика, еще с ними майор был, но тот больше на милиционера похож. Морды, за исключением генеральской, мне не знакомы, но по холеному блеску щек, вальяжности в движениях и легкой гусарской ленце в сытых взглядах видно было, что все они прямиком из главка и находятся под крылом Строкина. Приближенцы, так сказать, «адъютанты». Ну или, по-нашему, по-простому – жополизы.
Кулебякин и троица прибывших приблизились.
– Становись! – скомандовал подскочивший к строю шеф. – Сми-ир-рна-а!
Потом майор, чеканя шаг (старался как мог, хотя иногда промахивался мимо такта-ритма), приблизился к генералу, который стоял, замерев глыбой, перед нами с рукой у околышка фуражки.
– Товарищ генерал-майор, личный состав ОВД Зарыбинского горисполкома построен. Доложил начальник отдела, майор милиции Кулебякин.
– Здравствуйте, товарищи! – гаркнул генерал, а Мухтар в вольере залаял.
– Здра!.. Жела!.. Твищ!.. Генерал! – отгавкались мы дружно и громко, перкричали даже Мухтара.
Получилось лучше, чем обычно, хотя строевые подготовки проводились у нас редко. Я уже сколько здесь, а не помню ни одной.
– Вольно! – генерал убрал руку от головного убора, а строй чуть шевельнулся, выдохнул, принимая удобную позу для стояния.
– Сегодня я зачитаю важный приказ для вашего отдела! – как-то по-торжественному вещал Строкин. – Все вы знаете о том, что в Зарыбинске задержан военный преступник, на чьем счету во время войны было немало жертв из числа мирного населения. Дело резонансное, громкое, на самом верху нас отметили. А я хочу поблагодарить за службу лично капитана милиции Морозова Александра Александровича.
– Товарищ генерал, – шептал начальнику Кулебякин, но делал это так громко, что все мы расслышали его слова. – Морозов – старший лейтенант. Вот только что звание получил.
Да уж, ведь именно в тот день, когда я проставлялся, и мы всем коллективом обмывали звёздочки, и началась погоня за Сафроном – и Святошей.
– Нет, товарищи, – светил улыбкой аки боженька генерал. – Я не ошибся.
И он зачитал приказ, в котором говорилось о присвоении мне звания капитана милиции раньше срока за особые служебные заслуги и обезвреживание опасного преступника, скрывавшегося много лет под другой личностью.
– Капитан Морозов, – скомандовал в конце зачитывания генерал. – Для вручения погон выйти из строя!
Я вышел из линии коллег, промаршировал до генерала и его свиты. Не сбился, не запнулся, получилось неплохо. Видимо, навыки всплыли из школы милиции – тело помнит.
Встал перед генералом, а тот торжественно вручил мне капитанские погоны.
Самое красивое звание – капитан. Звездочек много и звучит хорошо.
– Служу Советскому Союзу! – взяв погоны в левую руку, я приложил к фуражке правую.
Генерал пожал мне руку, и я уже хотел было возвращаться назад, но Строкин меня остановил.
– Это еще не все… – хитро щурился он, поглядывая то на меня, то на Кулебякина, то на остальной личный состав отдела. – Основной приказ я еще не зачитал, товарищи.
Ему кто-то из свиты подал очередную бумажку, и генерал стал вещать другой приказ по личному составу, в котором говорилось о кадровых перестановках. Заканчивался приказ словами:
– Назначить на должность начальника милиции ОВД Зарыбинского горисполкома капитана милиции Морозова Александра Александровича с должностным окладом…
Далее шло перечисление денежных надбавок (секретка и еще какие-то), которые положены мне были к ежемесячной выплате, как начальнику ГОВД. Я уже не слушал, не вдавался, эти подробности меня слабо интересовали, а вот новость о новой должности, конечно, категорически, обрадовала.
Народ замер, не веря своим ушам. Обычно такие бюрократические проволочки, как назначение или перевод, длились месяцами. Рапорт на то, что согласен с предложенной должностью, я написал, но и сам не думал, что все так быстро случится. Ну и о том, что я буду начальником – никто особо не знал. Только Мария Антиповна и сам Кулебякин были в курсе. А для остальных это оказалось полным сюрпризом. Причем, судя по громким аплодисментам – очень даже приятным сюрпризом.
Радовался и Кулебякин, ведь его этим же приказом передвигали на вышестоящую должность начальника УВД Угледарского горисполкома.
– Подполковника, наконец, получу, – еле слышно выдохнул Петр Петрович, смахнув скупую милицейскую слезу.
Я его услышал и шепнул:
– Поздравляю, товарищ майор.
Аплодисменты стихли, Строкин еще что-то вещал о приоритетных задачах по охране общественного порядка, о роли партии и народа в нашей совместной деятельности и прочих наших кораблях, которые бороздят просторы Вселенной. Я не слушал, а был немножко придавлен счастьем. Никогда бы не подумал, что буду так рад новой должности, учитывая, что совсем недавно был совершенно по другую сторону «баррикад». Подумать только, а теперь вот он я – начальник милиции!
Мысли роились и не хотели укладываться в голове. Многое за эти секунды, показавшиеся долгими, всего передумал. Начиная от обновления автопарка ГОВД и заканчивая переселением Мухтара из уличного вольера в место более престижное. Ведь он теперь пес начальника. Стало быть, зам, получается. Ха!
После официальной части делегация двинулась по кабинетам, традиционно заглядывая в каждый уголок. Показывая свою сопричастность к рабочему процессу борьбы с провинциальной преступностью. Марафет мы, конечно, успели в здании навести. Как и полагается, вымыли все с порошком и хозяйственным мылом. Ненужные бумажки попрятали, нужные – красиво выложили на видное место.
Пока Кулебякин по старой привычке на правах старшего водил свиту по помещениям, я во дворике принимал поздравления от коллег. Радовались все, как дети. Петр Петрович был свой человек, а меня, видимо, считали еще более своим. Совсем своим, в доску – мне и это, выходит, в полной мере удалось.
И потом, что же ребятам не радоваться. Обычно на такие начальственные должности присылали сверху злого варяга-карьериста, а не назначали из доморощенных, чтобы проще было за ниточки тянуть и управлять ОВД из главка. А тут такая новость – теперь Морозов начальник. Учитывая, что в коллективе я давно пользовался авторитетом, и каждый обращался периодически ко мне то за советом, то за помощью – лучшей кандидатуры для шефа они и представить не могли. А что касается меня, то я согласен управлять таким коллективом. Хорошим, дружным и работоспособным.
Все проходило гладко. Даже пресса появилась. Откуда-то вынырнула Зина с фотоаппаратом и Тулушем. Отщелкав меня по-быстренькому, она сказала, что напишет статью о новом начальнике милиции.
Потом на черной «Волге» во двор подкатил Эрик Робертович, решил поздравить меня лично. Вылез из машины и пожал руку, пожелал удачи на новом поприще, свершений и достижений, и сказал, что планерка у него по понедельникам в десять утра.
Сейчас милиция подчиняется исполкому, и начальник ходит на планерки к председателю, в данном случае – я, значит, буду хаживать к Робертовичу.
Но я вовсе не против такого взаимодействия, все же городок у нас небольшой, и лучше, когда вместе дела делаем. К тому же, буду в курсе, что творится у нас в Зарыбинске в плане не только криминальных, но и общественных и всяких культурных событий.
– Спасибо за поздравления, Эрик Робертович, – жал я ему в ответ руку. – Как Вовка? Как Эльба?
А он мне вручил какой-то письменный набор на стол. Подставка под канцелярские принадлежности, календарь, настольные часы. Мне показалось, что самодельный, но сделанный получше заводского – от хорошего мастера.
– Все хорошо, – ответил председатель исполкома. – Вова в школе сейчас, а собачка мается без него. Скучает в сарае. Раньше я сам гулял с ней частенько, а сейчас навалилось что-то… все строим и строим. То новые склады, то обновляем трубопровод городской, и до отопительного сезона успевать надо, так еще заместитель мой, товарищ Варежкин, постоянно на больничном. А вы, Сан Саныч, не хотите сменить место работы? – неожиданно спросил собеседник. – Вот бы мне такого зама, как вы… Энергии в вас – на весь исполком хватит.
– Спасибо за лестное предложение, но я всегда в милиции хотел работать, с детства, – вполне правдоподобно выдал я. – А вот насчет Эльбы мог бы вам подсобить, есть у меня дельная мыслишка. Скажите, Эрик Робертович, а как обстоят дела в местном ДОСААФЕ?

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях