Товарищ "Чума" том 4 (ознакомительный фрагмент)

Глава 1
Мы неслись со злыднем с пригорка, постепенно набирая ход. Мимо пролетали кусты, ветки деревьев временами хлестали меня по лицу, но я этого словно бы и не замечал. Внутри меня клокотала настоящая ярость, которая буквально сочилась из моих глаз. Она расстилалась по земле за моей спиной призрачным темным туманом, заставляющим скукоживаться и чернеть зеленую растительность.
- Прости, дедко Большак! – крикнул я на ходу, рассчитывая, что меня услышит лесной хозяин. – Не по злому умыслу это!
- Береги себя, товарищ мой Чума! – Голос лешего словно раздавался со всех сторон. Как будто сам лес – деревья и кусты отвечали. Но услышал-таки меня лесной владыка, и претензий ко мне, похоже, не имел. – И я помогу тебе в этой схватке, чем смогу…
Чем же таким собирался мне пособить дедко Большак, я не представлял. Но и отказываться я даже не подумал – мне сейчас любая помощь пригодится, какой бы незначительной она не была. Жаль, что обещанной силы он раздобыть так и не сумел. Но, думается мне, что Лихорук сейчас основательно развернётся, пополнив свой, а заодно и мой резервный «боезапас».
Неожиданно мой одноглазый братишка растворился в воздухе, принимая привычное для себя состояние бесплотного зловредного духа. Я видел в магическом зрении, как он мгновенно меня обогнал и «скоростным метеором» помчался к границе леса. Стремительное движение злыдня даже оставляло за собой в эфире настоящий инверсионный след, как от пролетающего высоко в небе самолета.
Мне же пришлось плестись за ним следом, хотя я бежал так быстро, как никогда не бегал в этой жизни. Да и в прошлой бегуном-спринтером тоже никогда не был. А тут ещё и ноги сами несли меня под уклон. Но догнать злыдня мне всё равно не светило.
Пока я несся по лесу, то краем глаза отмечал происходящие с ним изменения. Мне казалось, что даже кусты и деревья потихоньку пришли в движение. Я обгонял оживающую на глазах ползущую растительность, подобную той, что когда-то пленила Лихорука, распяв его между древесных стволов. Толстые «лианы», словно гигантские змеи, неторопливо ползли в одном со мной направлении.
Местами мне приходилось перепрыгивать через шевелящиеся корни деревьев, выползающих из земли, и медленно перетягивающие высоких лесных исполинов поближе к деревне. Лес словно ожил, превратившись в одно гигантское, но невероятно медлительное существо. Однако, я не позавидовал бы никому, кто отважился бы встать на пути этого исполина.
Помимо этого, я заметил еще сотни и тысячи «ручейков», бегущих по земле насекомых: всевозможных муравьев и жуков, а приглядевшись, заметил пролетающие в воздухе темные «эскадрильи» шершней, ос и диких пчёл. Гудели в воздухе плотные кучки слепней и целые облака гнуса – летело всё что могло грызть, кусать и жалить.
Лесной владыка выставил настоящую армию, серьёзные силы которой сумеют основательно досадить противнику, отвлечь его, раздергать «по кускам» и нимало помочь нам с Лихоруком. Неожиданно из-под кучи прелой листвы начала изливаться натуральная «серая река» – к живому воинству лешего присоединились лесные мыши. На такую помощь я даже не рассчитывал.
- От души, старина! – коротко выдохнул я. – Сочтёмся!
- Одно дело делаем, товарищ мой Чума! – раскатилось эхом по лесу. – Какие меж нами счеты?
- Заметано! – Я перепрыгнул не слишком широкий овражек и вылетел на заросший травой луг, сплошь забитый тяжёлой немецкой техникой.
Фрицы неспешно собирали манатки и «прогревали двигатели», явно собираясь отчалить из Тарасовки в самое ближайшее время. Но, надеюсь, что свалить отсюда удастся далеко не всем – я собирался устроить утыркам настоящую кровавую баню. А с такой мощной поддержкой, как Лихорук и леший, жертв будет достаточно.
Но не думаю, что даже перебив их всех, я сумею затушить мою жажду мести. Она утихнет только тогда, когда подкованные металлом сапоги наших героических солдат высекут искры на древних мостовых Берлина, когда над разрушенным рейхстагом взметнётся алое знамя Победы и когда к подножию мавзолея на Красной площади скинут проклятые знамена и штандарты Третьего рейха.
Вот только тогда я, может быть, слегка успокоюсь. Но и то, не до конца, памятуя, чем закончилась наша тридцатилетняя псевдодружба с забугорными и заокеанскими благодетелями после развала Советского Союза. Никто из них и не собирался «интегрировать» Россию в «европейское сообщество», а уж тем более и «в заокеанское».
Им всем просто нужна была дармовая рабочая сила, добывающая из собственных же земных недр природные богатства. Которые, естественно, они будут закупать у нас за сущие копейки.
- А как вы хотели? – едва ли не прямым тестом говорили они, счастливо смеясь нам в лицо. - Сырьевой придаток – вот тот максимум, на который вы можете рассчитывать! А за это мы «осчастливим» вас гамбургерами, чипсами и газировкой.
А к чему всё это привело, вы и сами прекрасно знаете. Едва только Россия попыталась сломать «стереотип» и жить своим умом, как мы тут же вновь превратились «в угрозу всему прогрессивному мировому сообществу». В дикого и опасного зверя, которого необходимо остановить любыми доступными способами. И ценник у этого «способа» оказался непомерно велик…
Но пока я не хотел так далеко загадывать. Однако, если у меня будет хоть малейшая возможность изменить вероятное будущее, в котором мне довелось жить, я, ни капли не задумываясь, сделаю это. Ведь нет большей беды и большего горя, когда брат идёт на брата. Хотя, вся история государства Российского с древнейших времен, от Рюрика и до Гражданской войны, изобилует такими печальными примерами.
Какие только мысли не бродили в моей голове в преддверии жаркой схватки с врагом. Но, едва только я выскочил из леса, который медленно, но неумолимо шагал за мною следом (думается, что леший под шумок решил оттяпать себе чутка потерянных когда-то территорий), в голове основательно прояснилось.
Из неё вылетели все посторонние размышления, а мысли стали ясными и кристально чистыми, словно вода в роднике, находящейся в недоступной лесной чаще. А на «первый план» вышла боевая ярость и лютая ненависть к захватчикам, которая буквально клокотала внутри меня, требуя немедленного выходя.
Пока я добирался до места схватки, Лихорук уже основательно развернулся на поле боя. Теперь его ничего не сдерживало, а наоборот, он отчетливо чувствовал, насколько сильно я хочу уничтожить всех этих тварей, стереть их с лица земли и уничтожить даже память об их мерзком существовании. И мой одноглазый братишка показал себя во всей «красе», вспомнив былые времена, когда его едва-едва сумели повязать великие волхвы, да и то лишь с помощью могучего лесного духа.
Едва вылетев из леса, он одним махом «высушил» экипаж старенького Panzerkampfwagen I [1]. Я запомнил его название лишь потому, что это был первый германский серийный танк после окончания Первой мировой войны. Этот «динозавр» бронетанковых войск вермахта активно использовался германскими войсками на начальном этапе Второй мировой войны. А к сорок второму году он был полностью заменён более современными танками и по причине крайней устарелости снят с вооружения.
Фашистским ушлепкам не повезло – они в один миг превратились в иссушенные мумии, подобные братьям-инквизиторам, и упали пустыми пыльными мундирами, набитыми одними костями, там, где застала их мгновенная смерть. Нацисты сдохли, а в мой резерв пролился довольно неслабый ручеек силы – Лихорук продолжал щедро делиться со мной полученной энергией.
Он выкашивал экипаж за экипажем, двигаясь словно смерч от одного танка к другому. Ручеек «дармовой» силы постепенно становился мощнее и мощнее, пока, наконец, не превратился в настоящую полноводную реку. Но я пока не спешил вступать в схватку, решив дать злыдню как следует разойтись. Такого размаха он, наверное, не испытывал уже давно.
Фрицы, наконец, почуяли что-то неладное – заметили, каким ужасным способом дохнут их соратники и друзья-приятели. И ведь всё это происходило для них без каких-нибудь предпосылок – просто пышущие здоровьем вояки неожиданно превращались в сморщенные высушенные трупы.
Злобную нечисть, продолжающую оставаться в бестелесном состоянии никто из немцев так и не замечал. Несмотря на всё происходящее, паника пока еще медленно бежала по рядам немцев – слишком уж много их скопилось в Тарасовке. Целая дивизия! А Лихорук пока прошелся лишь по самому её краешку.
Поэтому те из танкистов, кто располагался в максимальной отдалённости от леса, еще даже не почесались. Как говорилось в одном рекламном ролике из моего времени: а мужики-то не знают! Однако, когда в бой вступили маленькие, но жутко кусачие летно-истребительные силы лесного полководца, паника начала стремительно набирать свои обороты.
Даже самые тупорогие начали догадываться – что-то пошло не так! Да и попробуй не догадаться, попав в настоящее облако злобной мошкары. Маленькие прожорливые твари, накидываясь на свою жертву, буквально загрызали её до смерти. Ведь мошка, это вам не комары, которые лишь прокусывают плоть.
При нападении эти микроскопические «мушки» вырывают целые кусочки плоти. Тоже микроскопические, как и они сами, но когда этих прожорливых тварей «тьмы и тьмы»… В общем, я не завидовал тем гадам, которые попали «под ударную раздачу» мошки. Их смерть была куда мучительнее, чем смерть от промысла злыдня.
Слюна мошек содержит сильный гемолитический яд, который, попадая в ранку при укусе, вызывал тяжёлую аллергическую реакцию даже у совершенно антиаллергичных людей. Болезнь начиналась резким зудом, жжением, внутрикожным кровоизлиянием, затем отёком и покраснением. Естественно, всё зависело от количества яда. Но яда сегодня было с лихвой.
Яда также хватало в эскадрильях ос, шершней и диких пчел. Даже «безобидные» на их фоне слепни, тоже с большим успехом нагоняли ужас на ничего не подозревающих танкистов. В секторе действия кусачей «истребительной авиации» паника полыхнула стремительно, словно лесной пожар в засушливый сезон.
Кое-кто из фрицев, пытаясь спастись от назойливых, но смертельных насекомых, забивался в свои бронированные коробки, но не тут-то было – танки становились для них братскими могилами.
Самые смышленые из тех, кто еще не успел попасть под удар моих войск, срочно попытались свалить из того ада на земле, который я постарался для них устроить. Пусть, пока еще и не своими руками, но всё же…
Однако, не каждую из машин удалось запустить – постарались еще одни бойцы «невидимого фронта» - мыши. Электроизоляция, топливные и тормозные шланги, одним словом все, что можно было сгрызть, было сгрызено, съедено и испорчено острыми мышиными зубами. Да к тому же еще и засрано толстым слоем свежего мышиного помета.
Лихорук, не останавливаясь ни на мгновение, продолжал выкашивать врагов, словно сама неумолимая смерть. Я же шел следом за моим грозным воинством, как настоящий полководец, оставляя за спиной лишь обезображенные трупы врагов и черную, сгнивающую на корнях растительность, съеденную моей проклятой силой.
Тьма, струилась за моей спиной, словно развевающий на ветру плащ. А за мной по пятам, там, где тьма истончалась и пропадала совсем, наступал лес, медленно поглощая луг, заваленный трупами немцев и оставшейся бесхозной техникой. Из-под земли пробивались тонкие росточки кустарников и деревьев, заполонив поляны, ранее заросшие лишь травой. Да и сами лесные исполины по приказу лесного хозяина сошли со своих исконных мест, отвоёвывая для леса новые пространства.
- Фс-сё, п-ратиш-шка Ш-шума… - услышал я мысленный шелест злыдня. – Лих-хорук с-сыт…
- Не ссы, братишка – прорвёмся! - неожиданно схохмил я, хотя прекрасно видел, что резерв моего одноглазого помощника раздуло от поглощенной энергии до невиданных размеров. – Сейчас помогу!
- Дедко Большак! – воскликнул я, обернувшись к подступающему лесу. – Отзывай свою гвардию!
Рои насекомых, что третировали совсем уже деморализованных немцев, с гудение поднялись в воздух тёмными тучами и стройными рядами втянулись в ближайшие заросли. Потоком пробежали мимо меня и мыши. Своё дело они тоже сделали. Земной поклон тебе, лесной владыка!
Ну, что же, похоже пришел и мой черёд показать себя в деле. Я даже не заморачивался с магическими формулами – голова совсем не варила, а сила, собранная Лихоруком, требовала срочного выхода. Иначе, она грозила «сожрать и переварить» уже меня самого. Слишком уж ядовитыми были её эманации, даже для того, кто ей повелевал.
И я просто шибанул по фрицам «сырой силой», которая, казалось, изливалось в окружающее пространство даже из пор моей кожи. Стелящейся по земле туман за моей спиной неожиданно всколыхнулся, словно живое существо, как матёрый хищник, почуявший свою законную добычу. Он приподнялся и развернулся за спиной на манер гигантских демонических крыльев, а затем стремительно рванул вперед, собирая щедрую, но страшную жатву.
Я даже не ожидал, что настолько страшными окажутся последствия применения этого «туманного тлена». Он распространялся от меня в сторону уже основательно обосравшихся фрицев, накатывая на них настоящим девятым валом, пожирая всё на своём пути.
Попадающие в туман объекты, и не только органического происхождения, мгновенно утрачивали прочность, разрушаясь, как будто под действием концентрированной серной кислоты. Тлен не щадил даже бронированную технику, металл которой рыжел прямо на глазах, осыпаясь на землю слоистой шелухой стремительной коррозии.
За считанные секунды толстые броневые плиты оказались сплошь проедены дырами, как будто мощные машины длительное время провели в чрезмерно агрессивной среде. И если вредоносное действие Лихорука визуально было сложно заметить в самых дальних «рядах» танковой дивизии, то стремительно чернеющая волна тлена была заметна невооруженным взглядом.
Крики ужаса и паники, смолкшие было после отзыва «лесного воинства», вновь возобновились, и были куда громче. Те, кто мог еще убежать, стремительно разгоняли свои таратайки, стараясь обогнать быстро распространяющуюся волну смерти. Стоит признаться, что некоторым это удалось.
Я заскрипел зубами от бессилия что-либо сделать, но меня вновь выручил Лихорук, неожиданно вспомнивший, что его промысел может, помимо прочего, сеять раздор среди людей. Хотя этих тварей я и людьми постеснялся бы называть. Обгоняя волну тлена, одноглазый братишка кинулся следом за удирающими фрицами, щедро потчуя их своим вредоносным промыслом.
Его магия нагнала их уже за пределами поселка, на большом поле, сплошь засеянном пшеницей. Тяжелые траки танков, громко лязгающие при движении, безжалостно уничтожали практически созревшие посевы, накручивая стебли на гусеницы. Чертовы уроды думали, что сумели спастись, но не тут-то было!
Промысел злыдня, на который братишка не жалел энергии (она у него разве что из ушей не выливалась), ввинтился в пребывающие в истерике мозги врагов, сводя их с ума и заставляя повернуть оружие друг против друга. Танки стреляли в танки, подбивали вспомогательную технику, давили гусеницами своих же солдат, свихнувшихся от страха и паля «в белый свет» и «друг в друга».
На поле пшеницы развернулась нешуточная битва всех против в всех, и выжить в этой заведомо проигрышной войне, не суждено было никому. Даже внутри бронированных машин подчас разворачивались целые баталии, когда члены экипажа стреляли в боевых соратников из пистолетов и натурально кромсали их на куски ножами.
Стрельба, взрывы, огонь, смерть – вот то, что действительно заслужили вероломные захватчики, нагло придя на нашу землю. Я лил силу полноводным потоком, но она не убывала. Наоборот, её у меня становилось всё больше и больше – ведь жертвы теперь измерялись даже не десятками, а сотнями и тысячами. Немцев было много, очень много для меня одного.
Я еще чувствовал, когда на меня «накатила» эйфория от очередного повышения веды. Следующее - едва-едва распознал, а вот что творилось дальше, меня уже совсем не пробивало. От переполнявшей силы трещал резерв, из которого я не успевал её стравливать, щедро подпитывая «туманный тлен».
Полыхали огнем меридианы, совершенно не предназначенные для перекачки такого гигантского объема энергии, грозя попросту перегореть от перенапряжения. Но я, сжав челюсти до хруста, продолжал истреблять 13-ю танковую дивизию вермахта. Никто из них не должен были выйти из этой битвы живым.
Я уже ничего не чувствовал и не понимал кроме чудовищной и ослепляющей боли, превратившись в настоящую машину для убийства, но всё продолжал и продолжал выплёскивать из себя эту проклятую ядовитую силу, грозившую превратить в тлен и меня самого. В какой момент от перенесённых страданий моё сознание отключилось, я так и не осознал.
Но когда я очнулся, вокруг не было ни одной живой души, кроме верного одноглазого братишки. Я лежал на краю истерзанного пшеничного поля, где, чадя вонючим дымом, горели фашистские танки. Но само еще играло красками жизни, тогда как за моей спиной расстилалась черная и «выжженная» моей проклятой силой земля, которую постепенно прибирал лес.
- П-пратиш-шка Ш-шума ош-шнулс-ся! – радостно завопил злыдень, сидевший рядом у разведенного костерка. – А Лихорик тебе картош-шеш-шки ис-спёк!
Я уселся с помощью злыдня, привалившись спиной к какому-то чахлому деревцу, а мой горбатый помощник сунул мне в руку уже очищенную печёную картофелину. Где Лихорук умудрился раздобыть картоху (ну, не накопал же?), да еще и бидончик свежего парного молока, я не представлял.
Но всё это было, и отказываться я не стал, откусив еще теплый разваливающийся в руках корнеплод. Жаль, соли не было, но нечисть и соль – вообще понятия не совместимые. Я сидел, ел картошку и смотрел на горящие в поле танки. Но сам не переставал думать: каким же образом мне вытаскивать деда из цепких лап фрицев?
-------------------------------------------------------------------
[1] Panzerkampfwagen I (Pz.Kpfw.I, Pz.I; транслитерируется как Панцеркампфваген I) — германский лёгкий танк 1930-х годов. В западной литературе распространено также название Panzer I (Панцер I), в советской литературе традиционно обозначался как Т-1.

Поделится в соц.сетях