Лихие. Авторитет (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
Мерседес плавно остановился у подъезда в аккурат перед тем, как еще один, точно такой же, рванул с места, высадив пассажира. Машина покинула двор как-то слишком торопливо — чудо немецкого автопрома даже чуток занесло на льду. Торопливо настолько, что Колян как-то подозрительно посмотрел на меня. А я пожал плечами: ничего не знаю, мол. Я никого не бил и ведро с тротилом подвесить не обещал. Это все грязные языки. Наговаривают на меня.
— Кто это у вас тут живет, Серый? — удивленно посмотрел Копченый, который приехал со мной, чтобы забрать кое-какие документы. — Тут чё, автосалон, в натуре? Или Кремль? Членовозы один за другим разгружаются.
— Да есть тут одна, — поморщился я. — Мне еще за нее шадринские предъявить пытались. Невежливо, мол, веду себя с уважаемым человеком. Другие уважаемые люди огорчились.
— А… , я понял, — оскалился Копченый. — Мне Карась что-то такое рассказывал. Он от ее песен прется. Вот деревня он все-таки!
— Может, покурим?
Я спросил это в надежде, что не придется ехать вместе с уважаемым человеком, но сто двадцать кило накачанного мяса все еще качало железо и курить не хотело. Посему увлекли меня в подъезд, нещадно поторапливая. У Копченого были совершенно другие планы на этот вечер. Да… не мой сегодня день. Уважаемый человек и народная артистка в одном лице ехала с нами в лифте и старательно отворачивалась в сторону. А Гриша каким-то непостижимым образом умудрился нажать на кнопку «Стоп», отчего лифт обиженно дернулся и застыл. Задницей он это сделал, что ли? Я этого так и не понял.
— Это за нее нас грузили, Серый? — спросил Копченый, с интересом изучая того, кого видел недавно по телевизору. Впрочем, у него был хороший вкус, и он только смотрел, но не слушал.
— Забей, — равнодушно ответил я. — Что там с лифтом?
— Да застряли по ходу, — любезно пояснил Копченый. — Так что там с предъявой, братан? Шадринские, которые за нее спрашивали, уже на Ваганьковском лежат… По частям… А у вас, мадам, есть абонемент на Ваганьковском? — Гриша наклонился к народной — Не озаботились еще? Зря! Если планируете и впредь так неаккуратно выражаться, рекомендую обзавестись заранее. Сейчас жизнь такая пошла, что впору сезонную распродажу гробов открывать. У меня, кстати, есть контактик похоронного агента. Дать?
Артистка упорно молчала, только наливалась смертельной бледностью. Все-таки Гриша с его обожженной в Афгане рожей — это последний человек, с которым мечтаешь застрять в лифте. А если он тебе еще и неприятные вопросы начинает задавать, то совсем страшно становится. Даже если вопросы задаются вежливо.
— А я вот думаю, Серый, — продолжил Гриша, — если темы шадринских сейчас наши, то это ведь тоже тема. Не бесплатно же они за нее впрягались. — И он повернул голову к нашей невольной соседке. — А скажите, мадам, вы за крышу шадринским платили? У меня чисто спортивный интерес. Видите ли, по новостям недавно передали, что они покинули наш бренный мир в закрытых гробах, а мы в некотором роде их душеприказчики. Мы, конечно, можем у братвы поинтересоваться, но я надеюсь, что вы, как человек культурный, нам сэкономите децл времени.
— Я... я не знаю, — выдавила из себя артистка, — концертный директор этим занимается.
Ну все, сдулась. Не будет обиженных воплей. А я уже даже настроился послушать и обогатить словарный запас.
— Ну, тогда пусть в казино Дворец Раджи завтра подгребает, — одобрительно кивнул Гриша. — В восемь вечера. Спросит Григория Александровича. Это я и есть. Мы с ним перетрем малость, и все разъяснится.
— На двадцать процентов с каждого концерта пусть разъяснится, — закончил я мысль Копченого.
Тот лишь кивнул.
— Я ему передам, — еле слышно ответила певица. Как бы она в обморок не грохнулась!
— Ой, лифт заработал! — почти натурально удивился Копченый. — Ну ты смотри, Серый! Выходим, наш этаж.
— Ты чего устроил? — удивился я, когда ковырнул замок ключом и вошел в квартиру. Ленки не было, она сегодня на смене. Ни в какую работу свою бросать не хочет, чудачка. Пожалела бы хозяина своего, что ли. Он уже весь валидол в окрестных аптеках выжрал — все боится, что его магазин страшные лобненские подведут под крышу. Кстати! Аптеки! Это надо обдумать! Люди всегда будут болеть. И всегда хотят кушать. Вот две отрасли, которые отлично переживут любой кризис — хоть дефолт в 98-м, хоть ковид.
— Да ничего я не устроил! — пожал плечами Гриша. — Пусть платит. Она бабла поднимает так, что не унесешь. Куда ей одной столько? Дочь у нее взрослая уже, работает. Тоже прикрутим.
— Завтра не наглей, — поморщился я. — Денег сразу не бери, договорись сначала на рекламу Едра — пусть для Йосика поработает. А то, не приведи бог, стуканет. Связи у нее такие, что нам и не снились. Примут тебя с бабками и фамилии не спросят. Вымогательство, статья 148 УК. А мы и так Ладве кучу денег отгружаем по лобненским делам.
— Ладно, — кивнул Копченый. — Это я для порядка, просто чтобы в рамки поставить человека. Слушай, Серый. А эстрада наша — хоть и отстой голимый, но бабла несет немерено. Может, займемся? Типа своя звукозаписывающая компания, наберем девок голосистых в музыкальные группы…
Ага, «поющие трусы». Знаем, знаем…
— Ты что, продюсером хочешь стать? — недоуменно посмотрел я на Гришу. Уж больно образ не вязался. — Это ведь непростая тема.
— Да ладно тебе! — отмахнулся Копченый. — Вся наша попса — два притопа, три прихлопа. Восьмилетний балалаечник и то круче сыграет.
— Больших денег не дам, — вздохнул я. — Но побаловаться можешь. Сразу говорю, найди знающих людей. Не лезь сам. От того, что ты себе музыку от Ротель купил, ты в ней разбираться не стал.
— Чего это не стал? — обиделся Копченый. — Да я круто секу в этой теме! А если что, Штыря позову. Он вон как в теме пасет, даже блондиночки из Эйс оф Бейс присунул.
Уровень музыкального образования, — кто кому присунул… Ну да, так победим.
— Карась тоже там побывал. В шведской мохнатке, — хохотнул я. — Но специалистом в попсе не стал.
Мы слегка постебались над нашими новогодними приключениями, в которых я поучаствовал лишь отчасти. Больше наблюдая со стороны за всей этой вакханалией. Ибо поднабравшись русской водки и остальные шведы пошли вразнос. Нет, не так, как Линн Берггрен, но тоже покурили плану на втором этаже в комнатах, а потом оттянулись на рулетке. А блондиночка… да, она зажгла. Танцевала под Комбинацию, потом пыталась показывать стриптиз. Последнего я не видел — уехал встречать Новый Год к Лене. И даже не пожалел — настолько все мило и по-семейному у нас вышло.
— А ты вообще попсу слушаешь? — спросил я Гришу. — Комбинацию там, или Ласковый май какой-нибудь?
— Да ну нах! — открестился Копченый. — Убей меня лучше!
— А народ слушает, понял? — сказал я. — И они стадионы собирают — ты целуй меня везде, восемнадцать мне уже!
— Фууу. зашквар какой! — поморщился Копченый. — Там в натуре такие тексты?
— И артисты — народ непростой, — продолжал я. — Каждый второй — пидор, и каждый первый что-нибудь нюхает. Тяжелая это тема, Гриш. Это тебе не бетонщики в нашем казино. Этим в грызло не дашь, чтобы лучше работали. У них же голос от переживаний пропасть может.
— А, ну да, — понял, наконец, Копченый и глубоко задумался. — Но я все-таки пошуршу, Серый. Мне кажется, интересная это тема.
— Только сильно не увлекайся! — я сунул ему папку с документами по лобнеским фирмам. — Поехали в офис. Нас серьезные дела ждут, а не твоя херня музыкальная.
***
— Итак, на повестке дня открытие представительства нашего банка за рубежом, — начал я собрание для узкого круга ограниченных людей.
Собственно, нас тут было трое: я, особист Николай Дмитриевич и Йосик. Последний ни черта не понимал и поэтому изрядно нервничал. А я, наоборот, все прекрасно понимал и нервничал именно из-за этого. А вот наш безопасник не нервничал вообще. Он просто делал свою работу, получая вторую зарплату в родном ведомстве. И я ломал голову, как мне отодвинуть его в сторону от прочих вопросов, не нагоняя сильную волну. Вот мне даже рядом не нужны в Единой России все эти мутные гэбэшные схематозы. Ведь западники тоже не лыком шиты — просекут тему, прикрутят нам все ходы выходы с оффшорами. Те же киприоты по щелчку пальцев вставали на цырлы и выполняли волю хозяев. Хоть по блокировке счетов, хоть по отъему депозитов… Но и прямо послать товарищей с Лубянки я не могу. Тут надо как-то хитрее.
— А зачем нам это нужно, Сергей Дмитриевич? — Йосик просто места себе не находил. — Это же… Ну нет там денег! Это может вообще убыточным проектом стать. Там же законодательство разное… А конкуренция какая!
— Надо, Иосиф Борисович, надо! — загробным голосом сказал я. — Кстати, куратором этого направления будет Николай Дмитриевич, собственной персоной.
— Ах, вот оно что-о… , — протянул Йосик, и в его глазах плеснулся затаенный страх. Он явно пытался припомнить, что и когда говорил в присутствии нашего особиста. — Тогда понятно-о… Ну, может быть… это и неплохая идея…
— Кипр, Гонконг, Сингапур для начала, — бросил я. — Потом пара стран Африки, Швейцария и Чехия.
— Сингапур? — выпучил глаза Йосик. — А зачем нам Сингапур? Это же черт знает где!
— Мы будем инвестировать в туризм на острове Бали, — любезно пояснил я. — Это Индонезия, если кто не знает.
— На Бали? — теперь уже удивился особист. — Туризм?
— А что не так, Николай Дмитриевич? — я посмотрел ему прямо в глаза. — Там пока дешевая земля, и она подорожает кратно. Это любимое место отдыха австралийцев, да и наши туда скоро потянутся. Я в этом просто уверен. Вы хотите поработать на Бали? Пить по утрам сок из тропических фруктов? Любоваться на нереальной красоты закаты? Ловить акул с яхты? И так месяца три-четыре. Без жены. С хорошими командировочными. Надо расти, Николай Дмитриевич! Передавать рутинные вопросы молодежи и идти туда, куда нужно компании. На самые трудные участки фронта! А то засиделись в уютном офисе, понимаешь!
— Ну конечно… — промямлил особист. — Если нужно компании… Я готов.
— Ну, вот и славно, — кивнул я. — Итак, Иосиф Борисович, какие у вас мысли?
— Пока никаких, — честно признался тот. — Надо разбираться с местным законодательством. Где-то нам придется открыть банк, где-то купить. Возможно, в какой-нибудь стране получится открыть свое представительство. Но где мы возьмем обороты?
— Изучай тему, — кивнул я. — Нам нужны зарубежные филиалы, чтобы обеспечить расчеты за нефть. Ты забыл, что мы планируем купить нефтяную компанию? Вот тебе и обороты. Кстати, Николай Дмитриевич уже подготовил все материалы по нефтянке. Да, Николай Дмитриевич?
— Так точно, — ответил особист и начал свой доклад.
Как выяснилось, городишко нефтяников, стоявший в глухих сибирских ебенях, без войны не взять. Это стало понятно сразу же, как только особист, который упорно делал вид, что все еще работает на меня, выдал весь расклад. Город плотно прикручен местным директором Сургутской нефтяной компании. Он там царь и бог. Глава исполкома, начальник ОВД и прокурор были его давними друзьями и собутыльниками. Они вместе парились в бане, пили и рыбачили на Оби уже лет двадцать. Компанию им составлял местный главврач и директор самой козырной школы. Набор элитариев мелких городков одинаков по всей стране. Из этого набора выпал партийный начальник, но основной костяк держался, намертво склеенный эшелоном совместно выпитого коньяка. Поколение, рожденное в пятидесятых — начале шестидесятых, бухало как не в себя, и рабочие вопросы тоже решало исключительно в нетрезвом состоянии — в бане или за столом. Традиция, освященная временем, однако!
— Думаю, работать нам в Сургуте не дадут, — поморщился наш особист. — Не желаете привлечь э-э-э… тяжелую артиллерию?
— Твоих, что ли? — усмехнулся я. — С ума сошел? Там вход рубль — выход два. Но тяжелую артиллерию я все-таки включу. Тут ты прав. Иосиф Борисович! — повернулся я к банкиру. — А скажи мне, как наш чековый фонд? Пухнет от народных ваучеров?
— Еще как! — довольно оскалился Йосик. — Нам эту бумагу тоннами несут. А ваша идея рекламы со знаменитой певицей — это просто нечто!
Глава банка подал мне газету Коммерсант. Там на полразворота была реклама с народной и слоган «Свои деньги я доверяю только Единой России». Звучало это двусмысленно, но главное, что работало. А впереди еще телевизионная реклама! Там мы пообещаем населению самые высокие проценты по вкладам. Благо это касалось только рублевых депозитов. Деревянные мы сразу конвертируем в валюту, а она дорожает так быстро, что нет никаких проблем часть доходов пустить на привлечение населения. Еще не МММ, но уже где-то близко.
— У нас на улице очередь стоит! И как вы, Сергей Дмитриевич, ее уговорить смогли?
— Да у нас с ней неплохие отношения, — усмехнулся я. — Помогла по-соседски. Даже денег не попросила, представляешь!
— Кстати, а когда будем чековый фонд сворачивать? — спросил вдруг Йосик. — Я тут поинтересовался по рынку. Могут кинуть всех с ваучерами этими. Почти все фонды — это просто туфта.
— А мы никого кидать не будем! Особенно пенсионеров. Не по понятиям это, — заявил я, с удовольствием рассматривая вытянувшиеся лица своих сотрудников. Причины удивления у них были разные. Йосик гадал, какая муха меня укусила, раз я отказываюсь от бабла, которое само падает в руки, а особист подозревал, что я внезапно спятил. В его системе координат я должен был не только кинуть своих вкладчиков, но еще и съесть.
— Мы реально на пользу людей эти чеки потратим, — продолжил я удивлять свой топ-менеджмент, и теперь уже и Йосик начал думать, что я сошел с ума. — Мы же социально ответственная компания, которая работает на благо людей и своей страны.
— Я, пожалуй, попозже зайду, — заволновался Варшавер, который встал со стула в нервическом состоянии, и удалился, громко хлопнув дверью. А руководитель СБ удалился в азарте, присущем следователю, который ищет более серьезный мотив, чем тот, что подсовывает ему изощренный преступник. Он не поверил мне ни на грош и правильно сделал.
А пусть поломают голову. Я им подсказывать не стану. На самом деле мой резон предельно прост. Миллионы пайщиков, которые на свой ваучер будут получать хоть какую-то копейку — это первая линия моей обороны. Это броня, которую не пробьешь без главного калибра. Я ведь просто так не сдамся. Тронь меня потом, и получишь бунт голодных людей. И кому это на хрен нужно в стране, которая и так болтается на тонкой сопле? Конечно, все можно сделать, и любой бизнес можно отжать. Но одно дело — раскулачить кровопийцу-олигарха, а совсем другое — грохнуть фонд, куда бабушки отнесли свой заветный ваучер и обменяли его на акции. Да население на улицы выйдет, как в 2002-м, когда льготы на лекарства монетизировать решили. И чем эта затея закончилась? И льготы оставили, и прибавку к пенсии сохранили. Да, гнев народный — страшная сила. Вот так мы и поиграем в шахматы с дядями в погонах. Я вам еще сюрпризов приготовлю, сволочи. Задолбаетесь меня сливать.
— Народное Ай Пи О, — вспомнил я внезапно рекламу, которую крутили в двухтысячных.- Так же людей нахлобучили в свое время? А я вас, гниды, удивлю. Я вообще никого нахлобучивать не стану. У меня вся страна в компаньонах ходить будет. Задавитесь слюной, волки позорные!
И я плеснул себе на палец вискаря. Нет, этот день был положительно хорош.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях