Начальник милиции. Книга 5 (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
Я с удовольствием зажевал предложенную закуску и пробубнил с набитым ртом:
– Спасибо, Вера… Ты меня спасла!
– Если для твоего спасения так мало надо, я могу еще принести бутерброд. Или лучше мяса тебе подцепить? Вон киргиз ваш жарит, уже почти готово. Хочешь?
Девушка кивнула на Тулуша.
– Он не киргиз, а сибиряк. И что за странное мясо он жарит? – я пригляделся с пристрастием. – Это что? Крыса?
После Салчаковских угощений мне всегда виделся в его гастрономии большой подвох.
– Это кролик, Саша.
– Да? Откуда он? Я кроликов не покупал, взял баранину на шашлык.
– Это от нас, от прокуратуры небольшой взнос, так сказать, в общий стол. Мы привезли мясо кроликов. Так что не волнуйся, можешь смело есть.
Я поблагодарил одноклассницу, но от угощения все же отказался, потому что, как ни старался, но не смог развидеть на шампурах в руках Тулуша крысу. Уж лучше баранинки дождусь. С этой мыслью я пока что вкушал домашние помидорчики и огурчики, что принес каждый второй сотрудник со своего огорода-дачи, и закидывал все это ломтиками сала с мясными прожилками.
– Так, товарищи! – взмахнул руками уже раскрасневшийся от горячительного Кулебякин. – Я не понял, почему стопки пустые? А ну наливаем, не стесняемся! Баночкин, что встал моржом? Поухаживай за женщинами, – шеф кивнул на бухгалтершу и инспектора ПДН с пустыми стопками. – Повод для праздника у нас железный – сегодня Сан Саныч не просто звание очередное получил. Он яркий пример, товарищи, как из собакиного провожатого можно в кратчайшие сроки дорасти до руководителя уголовного розыска. Это вам не хвосты крутить! Ядрен пистон!
– Гав! – отозвался Мухтар, будто осуждая в чем-то шефа.
Пес был привязан к дереву неподалеку. Развалившись в траве, он лениво грыз баранью лопатку.
– У всех налито? – начальник обвел присутствующих контролирующим взглядом. – Ну… Теперь я скажу. Красиво говорить не умею... В общем, давайте за… У-ух! И чтобы у нас… Э-эх! Ага!
Шеф махнул рукой, обозначая конец пламенного и красноречивого тоста, и все выпили. А я лишь пригубил. Граненная доза уже накатила, и нужно было побольше налегать на закуску. Я даже осмелился-таки попробовать «крысу». М-м! А очень недурно получилась, не думал, что пасюки такие вкусные, но все же надеюсь, что это кролик.
А потом и баранина подоспела. Рубали все шашлык с превеликим удовольствием. И дивились, приговаривая:
– Ну как ты, Сан Саныч, замариновал так вкусно? Открой секрет коллегам.
Я улыбался и пожимал плечами, мол, секрет фирмы. А Тулуш простодушно вдруг выдал во всеуслышание:
– Санача мне сказал, маринуй, Тулуш, маринуй. Моя рецепт это, от предков.
– А, дак это ты? – удивились присутствующие.
– Я, я, – кивал довольным болванчиком Салчак.
– Ну так расскажи секрет, колись! Хотим так же делать. Вот же вкуснятина!
– Не получица также, – простодушно лыбился Тулуш. – Приправа списальный нужна. Я ее из дома привез. Ее еще жевать надо и тьфу в кастрюля. Два чиса жевал и плевал.
– Ха-ха! Вот шутник! – не поверили гости, а я с облегчением выдохнул, что они не восприняли слова всерьез. И поспешил зажевать огурчиком, хотя баранину не успел отведать.
Когда солнце уже готовилось завалиться за горизонт, половина сотрудников поразъехалась, оставались самые стойкие. Советский человек – один из самых выносливых на планете. Может пить, пока не упадет. В буквальном смысле. Частенько приходилось наблюдать таких упавших под забором. Но милиционеры – крепкие люди. И падать не приучены.
– Смотри! И-ик! – Кулебякин тряс перед прокурором пистолетом. – Я с него.. и-ик… мушке в брюшко! Не веришь? Да я с ним с 41-го. Пони-ил..?
– Ой, Петрович, не заливай, – отмахнулся Виктор Степанович. – Тебе в сорок первом сколь годков-то было? Да и Макаров позже изобрели, после войны уже. А вот с этого, – прокурор достал из кармана широченных брюк револьвер системы Нагана. – Мой батя фрицев бил. Что твоя пукалка? Да у нее прицельная дальность короче, чем у Баночкина руки. Не пистолет, а недоразумение. Правильно про Макарова говорят – холодное это оружие, а не стрелковое. Ха!
– Витя! Ты Макарова не трожь! – братался и одновременно ругался с другом Кулебякин. – Да у него убойная сила, не чета твоей хлопушке! Да он рельсу перешибёт!
– Ну, Петя, ври, да не завирайся. Ты, кстати, патроны достал? На револьвер я просил.
– Достану, Степаныч... И-ик.. Слово майора, достану.
– Каждый раз обещаешь, а как пьянка, так без патронов его беру, опять из твоего огрызка стрелять по банкам?
– Это у кого огрызок? – возмущенно пошатывался Петр Петрович.
– Не у меня точно! – парировал Виктор Степанович. – У меня-то длиннее ствол!
Пока мужики мерялись стволами, я заметил, как Казарян собирает консервные банки со стола. Но вовсе не для того, чтобы выбросить. Он отошел на край поляны и выставил их в ряд.
– Петр Петрович! Виктор Степанович! – окликнул он их. – Чего попусту спорить. Давайте на деле проверим, чей ствол лучше.
– У меня патронов нет, – вздохнул прокурор.
– Вот, – Артур подошел к спорящим и вытащил из кармана горсть патронов, протянув их прокурору. – Держите… Изъял как-то. Остановил транспортное средство, стал досматривать по ориентировке, а там боезапас для нагана.
– Так! А почему водителя не оформил? – вскинул осуждающе бровь прокурор.
Конечно, больше он возмущался не тому, что нарушен порядок, а тому, что он всего этого не знал.
– Да там старик, ветеран войны. Отпустил его, пальцем погрозил, а патроны забрал, чтобы больше казусов не было. Специально для вас приберег.
– Для меня? Откуда ты знаешь, что у меня наган нелегальный? – почти шепотом произнес прокурор.
– Да все знают, Виктор Степанович, – пожал плечами Артур. – Вы же каждый раз на шашлыки его берете и с Петра Петровича патроны требуете.
– Да? – чесал затылок прокурор. – Надо бы поаккуратнее быть, ага…
– Не бзди, Витя, – похлопал его по плечу начальник милиции. – У меня крыс в коллективе нет… Да и кто тебя посадит? Ха! Ты же прокурор! Ядрена петлица! Айда, проверим, у кого ствол лучше!
– Саша, – ко мне подошла Вера. – Забери у них оружие, пока они не перестреляли друг друга. Смотри, как их качает.
– Все под контролем, – заверил я. – Встану рядом и буду следить, чтобы только в сторону баночек стволы направляли.
Мне, признаться, самому хотелось увидеть знаменитый наган в деле. Пусть в немного пьяном и баночном, но все же в деле…
– На огневой рубеж становись! – скомандовал я.
И прокурор с начальником милиции нестройной парой потянулись на условную линию стрельбы.
– Заряжай! – продолжал я.
– Уже заряжено, Саш! – хмыкнул Кулебякин и пальнул, как Клинт Иствуд. Залихватски и с бедра.
Ну вылитый пьяный ковбой, а не майор советской милиции. Даже огромная серо-коричневая мятая панамка, которая была сейчас на нем, придавала некоторое сходство с персонажем Дикого запада.
Бах! Бах! Бах!
Естественно, из такого положения ни одна пуля даже рядом не прошла. Все мимо баночек пролетели.
– Ха-ха! Петрович! – трясся от смеха прокурор. – Ты что, ветром от выстрелов хотел банки сдуть? Ну кто так целится? Мушку для кого придумали?
– С мушкой любой дурак попадет, – ворчал шеф. – А ты так попробуй.
– Любой дурак? Ну, значит, я дурак.
Бах! Бах! Бах! – наган выплюнул три пули, и две из них четко отшвырнули банки, выбив в них аккуратные дырочки.
– Видал? – Виктор Степанович победно светился. – А ты так сумеешь? Сможешь? Как дурак-то? Ха!
Кулебякин насупился, поднял руку и прицелился. Уже по-настоящему, а не по-хулигански навел он пистолет на банки.
– Ну что резину тянешь, Петя? – подначивал прокурор. – Стреляй уже.
– Не трынди-ка под руку, Витя, – шипел Кулебякин.
– Стреляй! – гаркнул прокурор, чтобы окончательно сбить соперника.
И это у него получилось. Потому что Кулебякин дернулся. Бах! И пуля ушла куда-то совсем в сторону. В чащу.
– Вот ты мазила, Петрович! – торжествовал прокурор. – Или консервы жалеешь?
– А кто под руку орет? Да едрит ангидрид!
– Тише… – успокоил я соревнующихся. – Там кто-то кричал.
– Где? – уставились на меня оба стрелка.
– Там, – махнул я рукой на заросли.
Примерно в ту рощу, куда ушла пуля Кулебякина.
– Да нет там никого, показалось тебе, Морозов. Разве что кабан пробежал, хе!..
– Оружие уберите, – ровно и серьёзно произнёс я, – а я пойду проверю.
– Да, я тоже слышал, – таращился в заросли Казарян.
Остальной народ наблюдал за нами с некоторого отдаления и не слышал разговоров.
– И я слышала… – хмурилась Вера. – Петр Петрович, вы похоже, кого-то подстрелили.
– Да что вы лепите мне? Ядрена сивуха! Нет там никого! Эй, там кто-нибудь есть? – Петр Петрович картинно выставил ухо в сторону кустов, приложив к нему руку рупором, подождал и снова выкрикнул: – А может, нет никого?!
Наверное, хотел добавить следующую строчку анекдота, про гранату, но я ему не дал.
– Товарищи высокие начальники, стволы убираем, – потвёрже распорядился я. – Пойду проверю, что там.
И направился к кустам. Однако участники «соревнований» не стали ждать, а любопытствующей толпой увязались за мной.
Я углубился в чащу, где подлесок скрывал все на высоте человеческого роста. И долго идти не пришлось. Я раздвинул заросли и увидел лежащего на траве человека. На виске аккуратная дырочка, и струйка крови стекает на шею и на землю. Незнакомец был худым мужиком потертой наружности, щеки у него впалые, сам, несмотря на лето, в ватнике и непонятных штанах. А на руках и пальцах – синева наколок. По ним я легко определил, что это субчик блатной и урка бывалый.
Вот только что он делал в лесу?
– Ё** твою мать! – схватился за голову Кулебякин. – Это я его хлопнул? Ох, беда, беда!
Прокурор, слегка побледневшая Вера и Казарян сочувственно смотрели на Кулебякина.
– Витя! – схватил тем временем за руку друга Петр Петрович. – Выручай, брат! Придумай что-нибудь! Ты же прокурор!
– Петя? Я что сделаю? – оскорбился тот. – Ты предлагаешь труп спрятать?
– Саныч! – переключился на меня шеф. – Зови своего индейца! Пусть пистолет возьмет и скажет, что он стрелял. Чукчам ничего не будет! Что с него взять?! А я – лицо города, как такой позор пережить?
С пьяну шефу на ум приходил какой-то бред.
– Петр Петрович, он не чукча.
– Все одно, в тундру сбежит, не найдут. Мы ему и денег дадим.
Я помотал головой.
– Он сибиряк, и никуда он бежать не будет. И вообще, не все так плохо. Вот, смотрите.
Я задрал одежду убитого, оголив пузо, там тоже был воровской «орнамент».
– Партаки? И что? – охал Кулебякин. – Сидевший. Дак какая разница, за них тоже дают столько же, сколько за настоящего человека! Ядрёна сивуха!
– А то, что одет он странно. Будто тут ночевал, в лесу. Сейчас август, ночи прохладные. А это значит что?
– Что? – Петр Петрович изо всех сил старался не сводить с меня слегка расфокусированный взгляд. – Не томи, Морозов, говори уже.
– Что он прячется. И находится, таким образом – вне закона.
– И можно стрелять по нему? – с надеждой вопрошал Кулебякин, явно прокручивая в голове законы и кодексы.
Несмотря на такое происшествие, было не похоже, чтобы он трезвел.
– Ну, тут надо личность установить. Если это беглый преступник, то скажем, что вы его увидели. Стали преследовать и при попытке скрыться – застрелили. Согласно законодательству мы вправе стрелять на поражение для пресечения побега из-под стражи лиц осужденных за тяжкое или особо тяжкое преступление. Сами это знаете.
– Фу-ух! Мама дорогая! – Кулебякин оглядел чащу, будто она могла ему подсказать, что делать дальше. – Хоть бы урка беглый был! Ну Морозов, ну голова! Вызывай группу, будем оформлять как задержание беглого преступника.
– У нас вся группа уже здесь, – я кивнул на следователя прокуратуры Веру и в сторону еще ничего не подозревающих коллег, среди которых скучал почти не пьющий криминалист Загоруйко, причём тот исправно щелкал народ на «Зенит». – И фотокамера с экспертом вон имеется.
– Погодите… – Вера без всякой брезгливости и страха всматривалась в лицо трупа. – А не тот ли это Бондаренко, что в соседней области сбежал из колонии?
– Какой такой Бондаренко? – нахмурился шеф, наконец, трезвея. – Не помню я такой ориентировки.
– Да, какой? – вопрошал прокурор. – Тоже не припоминаю такого случая.
– А он был, – задумчиво проговорила Вера… – Просто не афишировали. Чтобы народ не пугать лишний раз. Их несколько человек сбежало.
– Ха! Вера Андреевна, – скептически поморщился Кулебякин. – Я, конечно, не большой начальник, но и не дурак. Да если бы целая шайка с зоны сбежала, нас бы уже в ружье поголовно всех поставили. Солдатиков бы понагнали, леса оцепили. А мы бы тут в первую очередь рыскали. Главк все мозги бы мне вынес, ядрёна сивуха! А вы говорите, беглые зэки.
– Ну я точно знаю, что побег случился… И, похоже, это один из его участников, – настаивала Вера.
Я осмотрел траву и землю возле трупа и обнаружил следы.
– Вот, смотрите, тут еще отпечатки обуви. Наш убитый был не один. Остальные, получается, смылись. Вера Андреевна-то права. Зачем убегать от товарища, если не скрываешься от закона?
– Ну так пули летают, – пожал плечами Петр Петрович, но уже заметно повеселев и поверив в версию со сбежавшими зэками.
– Нужно звонить в область и узнавать, – задумчиво проговорил я. – Странно, что нас не только не задействовали, но и даже не информировали о таком ЧП.
– Бардак! – привычно махнул рукой Виктор Степанович. – На зонах везде бардак! Военная прокуратура хреново работает. Я позвоню своему однокласснику, пускай разбирается!
– Не один?.. А остальные беглецы где? – чесал лысину Кулебякин. – Нужно их догнать! Морозов! Поручаю тебе немедленно приступить к поисковой операции. Возьми мой пистолет, – он тут же протянул мне ПМ.
Хорошо хоть сам не почесал в чащу, преследовать. Всё-таки начальство у меня до известной степени адекватное, когда не палит в белый свет.
– Я лучше у Виктора Степановича наган попрошу, у вас патронов мало осталось.
– Слышь, Степаныч, – повернулся к нему Кулебякин. – А ну и правда, дай ствол молодому. В целях, так сказать, содействия органам!
– Я и сам орган, – хмыкнул прокурор, но револьвер мне протянул. – Береги его, сынок. От деда мне достался… Он с него беляков бил в семнадцатом.
– Вы же говорили, что от отца? – улыбнулся я, беря в руки наган.
– Да какая разница, главное, что пистолет добрый. Надежный.
– Спасибо, – кивнул я, принимая подношение.
А про себя подумал, что наган вообще не пистолет, а револьвер, но большинство не разбирается в таких тонкостях, а по мне – лишь бы стрелял. Ведь я действительно собирался сейчас взять Мухтара, Тулуша и идти ловить беглых зэков. Интересная штука – жизнь. Никогда бы не подумал, что буду ловить тех, кем был сам в прошлой жизни.
Краем глаза я наблюдал и за Верой. Она была вся собранная, сосредоточенная и абсолютно трезвая. Как легавая сделала стойку на дичь, рассматривая место происшествия, тело и кровь на траве, вдавленные следы. Не девушка, а Шерлок Холмс в юбке. Хотя сейчас она была в спортивном костюме. И откуда она знала про побег, когда наши начальники не знали? Ну понятно, с области же перевелась, это мы тут в глуши сидим.
Успокоил я себя так, но сам своим словам не поверил. Блин, что-то тут нечисто…
– Вера, можно тебя на минуту? – позвал я прокурорскую, решив пораспрашивать.
Кулебякин уже ускакал к бобику с рацией и давал указание зарегистрировать сообщение дежурной части об обезвреживании одного из беглых преступников. Я нисколько не сомневался, что убитый был в бегах. Не только моя одноклассница наблюдательная, я тоже многое заметил: загар лишь по контуру робы, прическа-ежик, желтые от крепкого чифира зубы. По всему видно, что совсем недавно он чалился в местах не столь отдаленных. Уж мне ли не знать.
– Да, Саша, конечно, – подошла ко мне следачка.
Я огляделся и, убедившись, что нас никто не слышит, задал не дававший покоя вопрос.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях