Константин. Вторжение (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
Еще одним следствием победы над союзниками стала небывалая популярность моряков в обществе. Восторженные барышни разом перестали грезить о гусарах и предались мечтаниям об офицерах флота. В театрах их встречали аплодисментами, а в ресторациях угощали шампанским. Нижних чинов в такие заведения, разумеется, не пускали, но их с радостью ждали в кабаках или трактирах, где каждый норовил поднести герою чарку, а то и целый штоф хлебного вина.
Особым почетом пользовались морские пехотинцы из недавно заведенных великим князем батальонов. Людям нравился их бравый вид, необычная форма и уверенность в себе. В последнем, собственно говоря, не было ничего удивительного. Все участники боев у Бомарзунда получили «Аландские кресты» на георгиевских лентах, статус которых давал много льгот, но самое главное, безусловно, запрещал телесные наказания.
Свою роль сыграли и многочисленные статьи «Русского Телеграфа» охотно перепечатывавшиеся другим изданиями, в которых неизменно прославлялись и моряки «Винтовой флотилии», и морские пехотинцы с их чудо-оружием.
Поэтому, когда площадь перед Николаевским вокзалом заполнили стройные ряды военных моряков, это привлекло всеобщее внимание. Впрочем, долго любоваться ими обывателям было не суждено. Рота за ротой проходили в дебаркадер и грузились в поданный для них поезд. Затем следовал длинный гудок, эшелон отправлялся и все повторялось по новой.
Всего для трех батальонов, приданных им по штату батарей картечниц, отряда минеров и электрического взвода потребовалось десять поездов, по восемь вагонов в каждом. Один багажный для припасов, шесть жестких для нижних чинов и в конце один мягкий для господ офицеров. Картечницы и зарядные ящики расположились на открытых платформах, укрытые от непогоды и нескромных взглядов парусиновыми чехлами. Лошадей не брали, здраво рассудив, что ими можно обзавестись на месте, а потому тащить через всю Россию конский состав смысла не имеет.
Замечу, что три года назад при перевозке двух батальонов Преображенского и Семеновского и двух эскадронов Кавалергардского и Конногвардейского полков в Первопрестольную солдат расположили не в вагонах, а на открытых платформах. Предлагалось поступить так же и на этот раз, но я не согласился. Во-первых, в дороге может случиться всякое. А мои бойцы нужны мне здоровыми. Во-вторых, хочу показать матросам, что их ценят. Считают людьми.
Отдельное внимание было уделено боеприпасам. Согласно издавна заведенным порядкам, причем не только в нашей армии, солдаты должны были сами заботиться об изготовлении патронов. То есть, свинец, порох и бумагу им выдавали каптенармусы, а дальше сами.
Однако полученный во время боев на Бомарзунде опыт со всей ясностью показал, что для новейших казнозарядных винтовок Шарпса эта практика не подходит, причем совсем. Пришлось озаботиться созданием полевой лаборатории с примитивными станками, позволяющими изготовлять необходимое количество патронов. Еще одна такая же занимается снаряжением магазинов для митральез. По прибытии, на их базе развернем полевой, а заодно и летучий парки. [1]
За организацию отвечали мой адъютант Лисянский и статс-секретарь Фишер. Последний еще недавно служил директором департамента железных дорог, вследствие чего хорошо знал возможности Николаевской железной дороги и царившие на ней порядки. Я заранее потребовал составить четкий график и скрупулезно его выполнять, что оказалось совсем не простым делом.
Начнем с того, что на всей железной дороге в настоящий момент имелось всего лишь сто шестьдесят четыре паровоза, большая часть которых была товарными. Для перевозки моих эшелонов годились только пассажирские локомотивы, а вот их в наличии всего сорок три. Включая те, что проходили ремонт или техобслуживание. Иными словами, на осуществление этой операции потребовалось задействовать четверть имеющегося тягового состава. А это, согласитесь, совсем не мало.
Но паровоз сам по себе не едет, нужна бригада для его обслуживания и управления. Минимум три человека – машинист, его помощник и кочегар. За каждым поездом закреплена своя бригада, которая им управляет и отвечает за техническое состояние. Время работы согласно инструкциям не более 12 часов, причем это не только движение, но загрузка дров и воды в тендер, во время остановок на станциях и так далее. Именно поэтому пассажирские поезда тратят на рейс из Петербурга в Москву целых22 часа. Товарные могут добираться и неделю, а упомянутые эшелоны с гвардейцами управились за двое суток.
Нам должно было хватить столько же, но когда Фишер принес вашему покорному слуге график, я поинтересовался, отчего бы не закрепить за каждым паровозом две бригады, сократив, таким образом, время простоя.
– Но так не принято! – удивился Константин Иванович.
– И совершенно напрасно. Пусть один экипаж доводит состав до Бологого, а там меняются. Можно кстати, не только бригады, но и локомотивы, если уж так не уверены в их техническом состоянии.
– Вовсе нет! – обиделся за бывших сослуживцев Фишер, после чего озадачено почесал голову и добавил. – А ведь идея-то недурна! [2]
В результате предпринятых мер время в пути для наших эшелонов до Москвы составило от шестнадцати до двадцати часов, что для нынешнего времени стало почти рекордом.
Отдельной заботой оказалась кормежка в пути. Про вагоны-рестораны пока что никто не слышал, но если обычные пассажиры могли воспользоваться буфетами при станциях или взять с собой в дорогу узелки со снедью, то у матросов такой возможности не имелось. Пришлось озаботиться пунктами горячего питания на станциях. Пища предполагалась самая простая, каша с салом, свежевыпеченный хлеб и чай.
Я же, по неизбывной привычке совать везде свой нос поинтересовался, отчего в меню нет вареной картошки?
– Вы серьезно? – испытующе посмотрел на меня статс-секретарь.
– А в чем проблема? Готовить просто и на вкус весьма…
Как оказалось, не смотря на то, что первый картофель был завезен в Россию по слухам еще Петром Великим, народной едой тот еще не стал. Более того, лет десять назад по всему нашему богоспасаемому отечеству прокатилась целая серия бунтов казенных крестьян, против внедрения этой культуры. Причем, зачинщиков по обыкновению отдали в рекруты и одному богу известно, нет ли их среди моих орлов...
– Вот значит как…
– Да не переживайте так, ваше императорское высочество, – поспешил успокоить меня Лисянский. – Матросы наши люди бедовые, нигде не пропадут. Дадим им как вы давеча изволили выразиться – «сухой паек». Сухари, полфунта вяленого мяса, да по головке чеснока. Да еще, глядишь, в дороге что-нибудь раздобудут….
– Хочешь сказать, обнесут все сады и огороды между обеими столицами?
– Вполне вероятно, – не стал лукавить адъютант, после чего мечтательно закатил глаза. – Знаете, какие теперь под Москвой яблоки? Сейчас как раз «мирончики» поспели. На вкус – чистый мед… ну как тут удержаться?
– Вы так вкусно рассказываете, – усмехнулся Фишер, – что самому отведать захотелось. Так бы и укусил за бочок...
– Что же касается морального облика наших воинов, не извольте беспокоиться. По всем вагонам распределены унтера, в каждом составе господа-офицеры. Так что серьезных эксцессов не допустят. А если что по мелочи и набедокурят, так это не страшно.
В общем и целом, мой штаб справился. До Москвы бригада добралась четко по расписанию. После чего матросы тут же грузились в плоскодонные речные барки и сплавлялись сначала по Москве-реке, а затем по Оке до Рязани. Чтобы ускорить дело хотели привлечь для буксировки единственный в тех краях паровой буксир под названием «Касимов» принадлежавший купцу Баркову. Однако вскоре выяснилось, что машина парохода давно пришла в негодность, после чего судно было продано на торгах. Так что пришлось положиться на течение и мускульную силу матросов.
Из Рязани пешим ходом еще сто двадцать верст по дорогам к Дону. Если форсированным маршем, то есть по 10-12 часов без дневок, должны управиться за 3-4 суток. Местных крестьян на это время должны мобилизовать с подводами. Пусть помогают обеспечивать скорость перемещения.
Там опять на парусно-гребные барки и по течению до самого Азова. Без малого полторы тысячи верст. Но если выдавать по сотне в сутки, это выходит пятнадцать дней. Тяжело, но терпимо. Затем из Азова в Крым, а там куда успеют. В Севастополь или к Альме. А может и в Евпаторию получится зацепить? Ну не помню я точных дат, да еще и эта вечная путаница со старым и новым календарем…
По предварительным расчетам и лучших раскладах должны управиться за три с половиной недели. И это немыслимо быстро для нынешних времен. Так что, если все выгорит, выйдет настоящий «Крымский экспресс».
Но для меня такой срок неприемлем от слова совсем. Так что придется воспользоваться опытом правительственных курьеров, добирающихся из Питера до Севастополя за семь дней непрерывной круглосуточной скачки на перекладных.
Такой марафонский забег требовал железного здоровья (или скорее железной задницы), но все окупалось скоростью. Со мной направилось несколько офицеров и личная охрана из числа особо отличившихся в деле при Бомарзунде морских пехотинцев. Подразделение это совсем новое и появилось при весьма примечательных обстоятельствах.
Дело в том, что на вашего покорного слугу было совершено покушение. Вот честно скажу, чего не ожидал, так это подобного. Нет, про то, что лет через двадцать в стране начнется вакханалия терроризма я знал. Как и про то, что одной из ее жертв станет мой старший брат Сашка. Но вот чтобы сейчас, когда в России кругом тишь да гладь, а император спокойно гуляет по городу без всякой охраны…
Я в тот памятный день тоже решил пройтись по одной из алей Летнего сада. Народу в этот час было совсем немного, отчего не было надобности козырять встречным офицерам и кланяться знакомым дамам. Вслед за мной, как тень следовал один из вестовых, спасенный в свое время мною от суда, Василий Воробьев. Вскоре отплатил мне тем же, прикрыв своим телом от вражеского стрелка. Потом мы несколько раз встречались во время боев на Аландах, так что я вскоре забрал его к себе.
Вообще, нижним чинам посещать такие места не полагается, но в данный момент он сопровождал великого князя, то есть меня и тащил в руках какую-то поклажу. Единственным попавшимся мне на встречу посетителем оказался незнакомый кадет гренадерской роты Дворянского полка [3]. Увидев меня он, как мне показалось, немного растерялся и вместо того, чтобы встать во фронт, как-то съежился и нескладно отдал честь. Я, не желая портить прекрасный день выговором нерадивому кадету, предпочел сделать вид, что не заметил его оплошности и прошел далее.
Как говорится, ничего не предвещало. Под ногами поскрипывала красноватая мелкая посыпка алей, на ветвях беспечно щебетали птицы, как вдруг за спиной отчетливо прозвучал характерный металлический щелчок.
– Ах ты ж, якорь тебе в глотку! – завопил заметивший что-то необычное Воробьев.
Любопытство заставило меня обернуться и как сразу же выяснилось, это спасло мне жизнь. Оказывается нескладный кадет, стоило ему оказаться позади меня, тут же вытащил из-за пазухи пистолет и явно собирался разрядить его в мою спину. Однако услышав матросскую ругань и взглянув мне в глаза, юный злоумышленник запаниковал и взял неверный прицел.
Выпущенная им пуля, всего лишь разорвала мне воротник мундира. Поняв, что его намеренье не осуществилось, негодяй отбросил оружие и кинулся через кусты наутек, петляя при этом как заяц.
– Кто ж в спину-то стреляет! – хотел крикнуть я, но слова застряли в горле и из него вырвался только сдавленный хрип.
Из-за этого Воробьев не стал преследовать кадета, а бросился мне на помощь.
– Что с вами, ваше императорское! – спросил он, и не дождавшись ответа в отчаянии закричал. – Дохтура!
– Тише ты, – наконец прокашлявшись ответил я. – Все нормально…
– Где рана? – не слушал меня матрос, порываясь перевязать вытянутым из кармана довольно чистым платком.
– Ты мне еще, блин, жгут на горло наложи! Все со мной в порядке. Вот только мундир испорчен…
Вскоре к нам присоединился будочник в сером казакине и каске, с алебардой в руке, очевидно, привлеченный звуком выстрела.
– Как же это ваше превосходительство, – запричитал он, не признав меня. – Кто осмелился…
– Ополоумел, деревня? – криво усмехнулся Воробьев. – Великий князь перед тобой!
– Святые угодники! – едва не грохнулся в обморок никак не ожидавший такой подлости от судьбы служивый.
– Знаешь что, братец, – решился я. – Вот тебе целковый, а теперь ступай отсюда подобру-поздорову и помалкивай.
– А начальству сообщить?
– Зачем занятых людей беспокоить? Со мной все хорошо, а злодея уже не найти.
– Так ведь он в форме, – задумался Воробьев
– Наверняка украл где-то. Видел, ни стоять, ни честь отдать толком не умеет. Да и стрелять тоже…
В общем, кое-как уговорил. Идти в дворянский полк, чтобы опознать лиходея и сдать его жандармам мне совершенно не хотелось. Тем более, что даже если тот действительно там учится, наверняка уже сбежал. Лишняя шумиха тоже ни к чему. Папенька у меня человек простой, решит, что надо повременить с отъездом и все тут. А оно мне нужно?
И вот после этого у нас состоялся весьма примечательный разговор. Все началось с того, что одним прекрасным вечером, когда ваш покорный слуга пребывал в благодушном состоянии духа, ко мне явились «двое из ларца», в смысле мои верные вестовые Рогов и Воробьев.
– Что вам? – обратил внимание на торжественное выражение лиц подчиненных.
– Ваше императорское высочество, – тряхнул кудрявой головой Иван. – Дозвольте слово молвить!
– Изволь, братец.
– Мы тут с Васькой поразмыслили, и артельно порешили, что…
– Продолжай, – подбодрил я матроса, заинтригованный длинным вступлением. – Смелее.
– Не управиться нам двоим с вашей охраной! – решительно заявил помалкивавший до сих пор Воробьев. – Воля ваша, а у меня до сей поры, как вспомню этого злодея, ажно в груди холодеет. И ведь он, поганец, не один такой!
– Может и так. Но это все же случайность. Обычно вокруг меня много людей большинство из которых люди военные. Как-нибудь справимся. Впрочем, за заботу спасибо. Кстати, что касается этого происшествия. Ты ведь меня снова спас. За это крест полагается, но раз уж мы решили не поднимать шум, то я награжу тебя по-другому…
– Покорнейше благодарю, только я не за награды стараюсь! Вы, Константин Николаевич первый из благородного звания, кто в нас простых матросах людей видит. И потому мы за вас и в огонь и в воду пойдем. Только прикажите, если надо будет, ко всем чертям в ад спустимся и главного Сатану за хвост приволочем!
– Спасибо, конечно, но что-то никак не пойму, куда ты клонишь?
– Прикажите собрать хоть с полдюжины толковых матросов для вашей охраны. Тогда помяните мое слово, мимо нас не то что злодей, никакая муха не пролетит!
Эти слова заставили меня по-другому взглянуть на моего верного вестового. Прямо скажем, на роль прислуги Василий особо не подходил. Но при этом, был силен, сообразителен, ловко обращался с любым видом холодного или огнестрельного оружия и помимо всех этих достоинств отличался редким хладнокровием. Вдобавок ко всему, верен, практически как собака. Эдакий дворовый пес, который пока хозяева не видят, вполне может стащить кусок мяса с кухни, но будет драться до конца, если во двор заберутся злоумышленники.
– Опять же, – скороговоркой продолжил Рогов, – вы ведь опять на войну отправитесь. А там к бабке не ходи, сызнова в самое пекло полезете, потому как удержу на ваше императорское высочество нет никакого! Так пусть рядом верные люди будут…
После недолгих размышлений, мысль о собственном силовом подразделении, способном помимо непосредственной охраны решать и некоторые щекотливые поручения показалась мне заманчивой. Черт знает, как там в Севастополе дела сложатся…
– Наверняка и люди есть на примете? – пристально посмотрел я на Воробьева, подозревая что именно он зачинщик.
– Как не быть, – не стал меня разочаровывать матрос. – Ребята толковые. На ваше императорское высочество разве что не молятся. Да вы их и сами в деле видели, когда французам под Бомарзундом кровь пускали.
– Шестеро?
– Так точно.
– Хорошо. Тогда так. Говори имена, завтра я их вытребую и, если получится, переговорю с каждым лично. Командовать ими будешь ты, ну и ответ держать в случае чего.
– Нешто я без понятия.
Так и появилась у меня команда исполнителей, которую вскорости за глаза станут называть опричниками или башибузуками.
[1] Полевой парк – для обеспечения войск боеприпасами Летучий артиллерийский парк состоял из определенного числа зарядных ящиков, назначенных для подвозки боевых припасов к орудиям на ТВД, стрелковый летучий парк – для подвоза патронов стрелковым подразделениям.
[2] Двойные бригады на паровозах впервые появились в Америке в конце XIX века. В СССР в начале 1930х.
[3] Дворянский полк – военно-учебное заведение в Российской империи. В 1855 году преобразовано в Константиновский кадетский корпус. Ныне Санкт-Петербургское высшее артиллерийское командное училище.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях