Министр товарища Сталина 4
Аннотация
Есть лишь один шанс исправить ситуацию. И главный герой, используя харизму Абакумова, решается на отчаянные действия. Выйдет ли у него изменить нашу многострадальную историю?
Автор: Коруд Ал
Цикл: Министр товарища Сталина
Предыдущие книги этой серии:
Министр товарища Сталина 3
Министр товарища Сталина 2
Министр товарища Сталина. Генеральный - перевоплощение
Автор: Коруд Ал
Цикл: Министр товарища Сталина
Предыдущие книги этой серии:
Министр товарища Сталина 3
Министр товарища Сталина 2
Министр товарища Сталина. Генеральный - перевоплощение
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. 4 мая 1950 года
Горячее небо над Адриатикой
Русский самолёт послушно подчинялся опытным рукам немецкого лётчика. Его звено стремительно неслось в высь, где небо темнело, приобретая сине-фиолетовый оттенок. Скорость реактивного истребителя поистине завораживала. Эдмунду Россману в настоящий момент было всё равно, удачная ли это копия немецкого Messerschmitt Me.262 или какого-нибудь английского истребителя. МиГ‑15 СТ оказался чрезвычайно хорош, особенно при грамотном пилотировании. Ещё недавно военнопленный лётчик наслаждался каждой минутой полёта.
На счету кавалера Рыцарского креста лейтенанта Россмана числилось 640 боевых вылетов и 93 воздушные победы. Эдмунд любил небо и честно воевал в небе над Англией в сороковом и сорок первом. Шесть побед над англичанами сделали его тогда «экспертом». Казалось, впереди ждёт блестящее будущее. Но война в России всё перечеркнула. В 1941 году он сопровождал JG 52 на Восточный фронт, где в самом начале боя получил ранение в правую руку.
Хотя лётчик и вернулся в кабину своего Bf 109, из-за раненой руки он уже не мог вести по-настоящему манёвренные бои, требующие огромных физических усилий при управлении. Чтобы компенсировать этот недостаток, Россман разработал тактику внезапной атаки: он поражал цель без манёврирования. Одновременно он превратился в меткого стрелка с дальней дистанции. К концу 1942 года, став роттенфюрером, Россман начал летать с необычайно одарённым ведомым. Тем самым Эрихом Хартманном, который закончил войну самым результативным асом всех времён, одержав 352 победы. Именно Россман научил Хартманна выжидать и оценивать обстановку перед атакой — этот навык очень пригодился молодому пилоту в будущих боях. Но неспособность Россмана к манёвренному бою привела к тому, что русский истребитель загнал его в угол. 9 июля 1943 года в тяжёлом бою над Орлом его сбили и захватили в плен. Война для него окончилась, и небо закрылось навсегда.
Однако появился шанс, которым он воспользовался. Поэтому Эдмунд Россман сейчас здесь, в небе Адриатики.
До этого они уже вымотались на земле. Два учебных вылета в день, а внизу стояла несусветная жара, слишком ранняя даже для этих мест. Летать старались с утра пораньше, а затем отсиживаться где-нибудь в тени. Где-то южнее гремели бои в Эпире. Насколько понимал Эдмунд, ситуация в Греции оставалась непростой. Болгары так и не решились на открытое вмешательство, но дали отпор попыткам Турции прихватить под шумок несколько греческих островов. Затем советский флот открыто демонстрировал силу у Босфора, и турки пошли на попятную, разорвав все договоры с Америкой. В итоге в северной Греции продолжилась изматывающая все стороны гражданская война.
Немцы, вступившие в авиационный отряд «добровольцев», больше всего ненавидели именно американцев. Поэтому любой их провал приходился им по душе. Нельзя сказать, что здесь собрались ярые антифашисты. Но и поклонников Гитлера давно не осталось. Кто станет хранить верность лидеру, позорно проигравшему в бойне?
Как-то Вольф, приняв местного самогона, по пьяни заявил:
— Мы все видели, насколько бедно живут русские. Так какого черта мы попёрлись сюда, когда оставалась богатая Британия и её колонии?
Вопрос повис без ответа. Но пропаганда делала своё дело. Россман давно находился в плену, поэтому его удивила смена грубой агитации за коммунизм на более тонкие речи со скрытым подтекстом. Мол, нужен союз со Сталиным — и тогда Рейх до сих пор был бы в порядке, ведя панцердивизии вперёд где-нибудь в Миннесоте. Затем многим из них поступило предложение, от которого невозможно отказаться. Сам Эдмунд раздумывал недолго: ему предложили иное — будущее в Германии. Остальным же, например Вольфу, открыли перспективный путь в Латинскую Америку, куда можно вывезти свои семьи. И за это требовалось лишь немного повоевать против Британии и США.
Отказавшихся оказалось, как ни странно, немного. Зачем ещё лет десять гнить в России, если можно бить старых врагов и переехать в настоящий рай? Все наслышаны, что в этих странах осели не самые последние люди Рейха. И вот полгода переподготовки, обучение полётам на новых реактивных самолётах — таких же, как на вооружении русских ВВС, — и они здесь, в социалистической Албании. Не скажешь, что русские спецслужбы глупы. Каждому лётчику показали фотографии с их семьями, снятые негласно со стороны. Это здорово отрезвляло. Да, они стали заложниками. С одной стороны, это подло. Но немцам такое поведение знакомо, и они не сочли его неприемлемым, потому что поступили бы так же. Кто-то столь же умный стал обращаться с европейцами по их же лекалам. Как бы то ни было, все подписали договор. Пять сбитых самолётов, или двадцать пять боевых вылетов, или смерть пилота в бою — и тебе вручали новые документы и через «тайные» тропы давали шанс начать новую жизнь. Либо вывозили семьи с причитающимися выплатами за гибель пилота. Кто в здравом уме от такого откажется?
В эскадроне собрались только опытные лётчики. Они настойчиво пытали русских и болгарских инструкторов, спорили друг с другом до хрипоты, изучая опыт боёв над Кореей и Китаем. Многое оказалось внове, но личное пилотажное мастерство никто не оспаривал. Впечатление произвёл и тот факт, что семье погибшего во время обучения лётчика помогли выбраться из Восточной Германии. Свежие фотографии, снятые в Аргентине, ещё раз доказывали, что дело ведётся честно. Да, русские рисковали, но сам Эдмунд полагал, что на их отряде апробируют нечто большее. Ведь во Вторую мировую воевало очень много людей, и набрать лётчиков можно отовсюду. Уже находились желающие просто остаться наёмниками. За боевые платили весьма неплохо. Первые счастливчики, сбившие англичан на «греческих» самолётах, уже подсчитывали будущие барыши.
«Это как у ребёнка игрушку отобрать!»
Но вчера им сообщили неожиданную новость. В Италию перебросили американскую эскадрилью новейших F-86 Sabre, хорошо показавших себя в небе над Кореей. Если честно, это единственные истребители, способные что-то противопоставить МиГам. F-80 Shooting Star, которые использовали правительственные греки, сбивали даже болгары, воевавшие за коммунистов Северной Греции. Бывшие асы Люфтваффе с утра собрались, настраиваясь на победу. И вот они сейчас в воздухе. Четыре МиГ-15 против четырёх F-86 Sabre, идущих вдоль границы Албании над морем. Американский госдепартамент в последнее время не раз заявлял, что США не потерпят военного вмешательства в греческую гражданскую войну. И, похоже, пришёл час действовать решительно. Что ж, Россман и его люди готовы указать место американским выскочкам.
Перед вылетом он прямо заявил:
— Сегодня мы делаем всё иначе: полетим на максимальной высоте с кислородными масками. Они этого не ожидают.
Летящие в бой — а что это будет именно бой, никто не сомневался — лишь кивнули в ответ. Роли уже розданы. Россман ведёт первую пару, Вольф — вторую. Каждый после начала боя может действовать самостоятельно.
Эдмунд вдохнул слегка металлический на вкус, холодный, насыщенный кислородом воздух из маски. В кабине давно освежающе прохладно. Жаркий средиземноморский день ранней весны остался на несколько километров ниже. Тёмный нашлемный фильтр опущен, защищая от слепящего солнца. Внизу простирается бескрайнее море. Стоял лёгкий туман, но видимость оставалась хорошей. Небо типичного для таких высот тёмно-фиолетового цвета. Сзади он наблюдал двух «акул» второй пары. Ведомый держался сзади и правее. Они двигались в свободном строю. Разговаривать во время набора высоты запрещено, радиопередач вообще нет — всё заранее обговорено или является «стандартной процедурой». Чтобы набрать высоту и энергию, они использовали крайний южный угол «района учений».
Ведущий самолёт Россмана вошёл в крутой правый разворот — момент настал. Командир второго звена тоже повернул вслед за ним на север. Первая пара плотно сблизилась, чтобы не создавать лишних отметок на локаторе. Он замечает безошибочное голубоватое пламя форсажных камер рядом со своим самолётом, нажимает на рычаги управления мощностью, выдвигая их в область максимального форсажа. Чувствуется толчок, и индикаторы реактивных сопел на приборной панели переключаются на полностью открытое положение. Так они избавляются от предательского шлейфа тёмного дыма. Сейчас они летят на запад; вторая пара идёт восточнее. Её хорошо видно на траверзе на расстоянии пяти морских миль, примерно десяти километров.
В эфире ожидаемо появляется голос офицера управления полётами, который даёт краткую информацию о противнике. Американцы, как и предвиделось, атаковали с севера. Эдмунд ощутил знакомую до боли неприятную лёгкость в движении ручки управления и чувствительность «МиГа» относительно вертикальной оси — особенно заметную на такой скорости.
— Сорок километров, построение «коробка», прямо по курсу.
Команды выдаются на немецком: пусть знают, кто их будет бить. Чёртовы Amis!
Звенья осторожно, но быстро поворачивают вправо вниз с постоянным увеличением перегрузки, чтобы оказаться позади одного или нескольких «Сейбров». Форсажные камеры выключены, мощность снижена. Теперь с ручкой управления нужно обращаться очень осторожно, иначе можно испытать огромную перегрузку, в несколько раз превышающую предельное для конструкции значение. Россман отчётливо видит строй F-86. Но что-то не так: они уже давно должны начать агрессивно маневрировать... Однако они этого не делают. Пара из них переходит в крен и начинает действовать, но американцы потеряли время и, видимо, частично растерялись — им не хватает ситуационной осведомлённости. Для немцев это хорошо, но Эдмунд по опыту знает: в любой момент диспозиция может быстро измениться.
Противоперегрузочный костюм продолжает надуваться: перегрузки действуют постоянно, и воздушные камеры со сжатым воздухом сдавливают голени, бёдра и живот. Ничего страшного, в этот момент он почти этого и ожидал. В крови уже бурлит адреналин, в голове невероятно прояснилось. Рисунок боя стал отчётливым. Слева в передний квадрант его звена двигался F-86. Он менял курс, но не очень резко — он их не видел! Эдмунд слегка потянул ручку управления на себя. Ведомый повторил манёвр, и они отчётливо разглядели американца сверху, весь силуэт F-86. Он вот-вот пересечёт их курс. Расстояние между ними составляло менее километра и продолжало стремительно сокращаться.
Отличная дальность для стрельбы! Нажатие кнопки управления огнём на ручке — и огненные трассы сомкнулись на корпусе «Сейбра». Тот резко клюнул носом и устремился в сторону. Где второй F-86? Эрих, его ведомый, уже накрыл и его. Самолёт кувыркается где-то внизу. Его серьёзно задело; возможно, лётчик погиб.
Россман выдал в эфир:
— Хорошее убийство бандита!
Несколько многотонных машин двигались в трёх измерениях в относительно ограниченном пространстве на высоких скоростях. Экипажи находились в стрессовом состоянии; их пульс, вероятно, превышал 150 ударов в минуту. Как быстро в такой обстановке может произойти опасное столкновение? Несмотря на перегрузки, Эдмунд успевал крутить головой во все стороны и осматривать заднее пространство, выискивая потенциальных нападающих. Вот над ними пролетели два F-86. Казалось, они преследовали друг друга; послышался звук пушки. Затем показались преследующие их МиГи Вольфа. Командир второго звена открыл огонь, жёлто-красные трассеры сомкнулись на американском ведомом, и в стороны полетели обломки крыла. Самолёт провалился вниз, отчаянно кувыркаясь. Оставшийся последним американец резко свалил набок и начал стремительно уходить к морю. Эдмунд огляделся и увидел далеко внизу один парашют — уже непонятно, из какого сбитого самолёта.
— Топливо! Нужно уходить к берегу.
Расход топлива на форсаже безумный: двигатели на этом режиме невероятно прожорливы, и с запасом топлива следует быть предельно осторожным. Он лишь бросает в эфир:
— Домой.
Они свою задачу выполнили. Три победы в первом же бою! Вот что значит правильная тактика и смелое маневрирование. Американцы такого точно не ожидали. Прилетели нагнуть чумазых албанцев.
Снова заревели форсажные камеры, самолёты рванули вперёд, и мощные двигатели разогнали машины «добровольческого эскадрона». Командир первого звена Россман летел впереди группы. Они направлялись к побережью, где старательно работали экипажи ПВО. Теперь их уже никто не застанет врасплох. Вскоре лётчики полностью снизили мощность двигателей, каждый проверил остаток топлива, и два звена взяли курс на аэродром. Заход на посадку, посадка и выруливание — совершенно рутинная работа. После выключения двигателей и стопорения катапультных кресел пилоты выбрались наружу и встретились на взлётной полосе. На лицах — следы от кислородных масок, волосы мокрые, но лица невероятно довольные первыми победами над американцами. Вольф крепко хлопает Россмана по плечу и смеётся. У него первый «сбитый». Это начало пути к новому дому.
К ним уже едут и бегут остальные пилоты эскадрильи. Это невероятно! Три победы в первом же бою. Значит, и остальные будут стараться. Эрих радостно лыбится. У него это уже второй самолёт. Первым стал британский Meteor F.8. Ещё три победы — и он сможет уехать. Эдмунд внезапно понимает, что он как раз никуда не торопится. Небо — его стихия! В конце концов, он боевой лётчик!
Москва. Малая Лубянка, дом 7
Генерал-майор Утехин, возглавивший возрождённое 1-е Главное управление, кивнул в сторону выхода. Его собеседник Владимир Яковлевич Барышников правильно понял намёк и демонстративно достал из кармана портсигар. Погода стояла хорошая, и почему бы двум генералам-разведчикам не покурить на улице? Утехин до конца не доверял собственной технической службе и серьёзные разговоры вёл не в кабинете. Так поступали многие осведомлённые или просто старослужащие по привычке. Георгий Валентинович точно знал: у министра имелась собственная служба безопасности, и наверняка его заместители находятся под прицелом. В целом он верил Абакумову, но... и на старуху бывает проруха. Никто не застрахован от конъюнктуры или банальной зависти. Кто знает, куда потом могут использовать эти плёнки. МГБ, как и НКВД, оказалось наполнено интригами и подставами. Такова реальность их службы. Не тебе подножку сделают, так заставят товарища подвести под монастырь по политической необходимости.
После передачи внешней разведки обратно в МГБ её почему-то оставили в старом здании, где они работали под крышей Комитета информации. Да и не все связи с МИДом оборвали. Даже больше: в некоторых вопросах они до сих пор подчинялись Молотову и его людям. Это обговаривалось отдельно.
Офицеры вышли во двор и остановились под старыми липами. С утра светило солнце, по голубому небу бежали пуховые облачка, дул лёгкий ветерок. Идиллия! Здесь стояли скамейки, урны, но сидеть не хотелось.
— Что хотел сказать?
— Мне тут мой доверенный человек одну любопытную вещь поведал.
— Откуда он?
— Из второго, контрразведка. Опекают в Ленинграде любимое детище министра.
— Это новые электронные машины? — поинтересовался глава внешней разведки Советского Союза.
— Их ещё называют ЭВМ. Но не суть. На проекте работают несколько бывших американцев.
— Их давно проверили, и по нашей линии тоже. Сам этим вопросом занимался.
Барышников кивнул. Он сам из СМЕРШевцев и привычки министра знал неплохо.
— Так вот какая интересная деталь вырисовалась. Виктор Семёнович общается с американцами на английском.
— Ну это известно. Выучил язык и довольно быстро. Наш министр, — Утехин позволил себе ухмыльнуться, — вообще любит учиться. И временами удивляет.
Снова Владимир Яковлевич кивнул. Это уже стало притчей во языцех. Абакумов постоянно что-то выдумывал или вводил новое. И, надо признать, почти всегда удачно. Список последних побед, которые их ведомство одержало в том числе благодаря гению министра, впечатлял. А это значит — новые звания и награды, продвижение по службе. Не зря авторитет Абакумова, и так немалый, взлетел за последние два года под небеса. Некоторые поговаривали: вот мол, Наследник. Тем более что он дружит с Василием Сталиным, со многими из старой и новой верхушки на одной ноге. Но именно поэтому следовало быть предельно осторожным. Падение лидера всегда плохо сказывается на его подчинённых. Они сами в последние месяцы усиленно избавлялись от бериевских кадров.
— Но вот что интересно, Георгий Валентинович: мой человек не раз бывал в командировке в Америке и отметил одну странность.
— Ну-ну? — глава 1-го управления уже понял, для чего затевался разговор.
— Акцент у него южный.
— В смысле?
— Так говорят в южных штатах. Мы же в разведке используем обычный, северный вариант. Южане больно уж характерны и вызывают подозрения.
— Интересно, — Утехин нахмурился. — И что ты думаешь?
Его помощник пожал плечами:
— Значит, учил министра кто-то из тех, кто говорит так.
— Занятно, — генерал задумался. — Кто-то там на юге работал из наших или эмигрант?
— Не знаю.
— Попробуй узнать, — Утехин затушил сигарету, затем внимательно глянул на собеседника. — Американская? Заказываешь?
Барышников смутился:
— Да больно уж хороши!
— Привези и мне, пожалуйста. И в самом деле умеют там делать. Заодно мою просьбу выполнишь.
— Сделаю.
Генерал не стал дожидаться товарища, повернулся и пошёл к подъезду. Ему предстояло обдумать, что это могло значить. Стелет соломку, выслуживается перед начальством или есть чей-то запрос? Барышников на службе с 1929 года, так что его нельзя назвать кадром Берии. Но он выдал, что у него хватает доверенных лиц. И отчего-то ему интересен Абакумов. Утехин и сам в органах госбезопасности: с 1933 года, но служил больше в военной контрразведке, потому его быстро и прибрали в СМЕРШ. После войны он стал заместителем начальника 2-го Главного управления, а позже получил повышение. То есть Абакумов до конца не доверял разведчикам и оказал ему доверие.
Но имелась и вторая сторона вопроса. Сейчас он слишком сильно зависел от министра. А впереди намечалось явно нечто мутное. Прошедший XIX съезд КПСС отметился сильно непривычными и довольно жёсткими заявлениями как Вождя, так и его возможных преемников. Ходили слухи, что ставший по решению съезда Генеральным секретарём Жданов поругался за кулисами с Берией. А старые большевики во главе с Ворошиловым и Маленковым сильно недовольны проводимой партийной реформой. Уменьшение роли партии в стране, практика партийных «судов чести» — всё это масштабировали на государственные министерства и ведомства. Чёртов Мехлис! Это он довёл практику до абсурда.
Утехин старался вспомнить, о чём говорили товарищи по управлению. Внутренняя политика не входила в его поле зрения, но косить туда глаз всё равно следовало. Усиление новой волны партийцев стало неприятным сюрпризом для старой гвардии. Жданов, примкнувший к нему первый секретарь Московского горкома Попов, руководители ряда республиканских ЦК. И за всеми вплотную стоял Абакумов. Его начальник не занимался непосредственно политикой, но руку на пульсе держал. И раз началась внутрипартийная борьба, то жди очередных зачисток. И они последовали!
С помощью Мехлиса свалили Кагановича. До сих пор идёт процесс, смертная казнь вроде бы отменена, но всё равно применяется против откровенных врагов и предателей, националистов и шпионов. Но генерал отлично знал, как просто переквалифицировать дело. А тут ещё потянулись ниточки к Микоянам. Никто из его клана пока не арестован, но сам глава клана уже отрешён от дел. Репрессии ведь не сразу начинают разбег. Хотя... Виктор Семёнович на коллегии не раз указывал, что не следует хватать всех одним неводом. Слишком много лишних людей туда попадает.
— «Бить нужно точно и подсекать большую рыбину! На кой черт вы перегружаете аппарат следствия посторонними, а потом придумываете им преступления?»
Абакумов знал об этом больше других. По слухам, он и сам не гнушался взять в руки резиновую дубинку и умел ею действовать. Лично допрашивал бандеровцев и лесных братьев. Министр не был белоручкой, значит, за требованием «целевых ударов» стояло нечто иное. Но его новому курсу нельзя отказать в эффективности. Что с делом Кузнецова, что с военными. Тех, кто не сильно замарался, просто отодвигали в сторону или увольняли. Многие подозреваемые начинали работать «по-стахановски», забыв про отдых и интриги. И не скажешь, что это плохо. Абакумов открыто считал: после войны людей в стране сильно не хватает, так чего разбрасываться кадрами, если человек совершил ошибку. Это ведь первое предупреждение. Советская власть во второй раз церемониться не будет.
Утехин внезапно вспомнил, как год назад, отвечая на вопрос, Виктор Семёнович заявил:
— Прошедшая война показала, что партия и советская власть крепко стоят на ногах. Так чего тогда истерить? Внутренний враг в большей части зачищен. Агентов западных разведок мы постоянно ищем и успешно вскрываем. У нас есть большие успехи на этом фронте. Зачем нам в таком случае бегать за мелюзгой? Пусть она дрожит и старается честно отрабатывать долги. Мы обязаны двигаться вперёд!
Смелое заявление, но оно вызвало у многих симпатии. Как и просьба Абакумова к Сталину об освобождении из лагерей фронтовиков, не запятнавших себя убийствами и предательством. Сначала это сделали по ходатайству Василия Сталина. Освобождённые лётчики отлично себя зарекомендовали: кто-то пошёл в «добровольцы» и воевал в небе над Грецией и Китаем. Позже география их службы расширилась. Проверяющие в основной массе сами из фронтовиков и разведчиков, поэтому быстро разобрались, кто по глупости или злому умыслу попал под раздачу. Контузии, нервы, послевоенная разруха — не все выдерживали испытание миром. Но и наказывать так жестоко не следовало. Так что инициатива министра МГБ легла на благодатную почву, неожиданно подняв его авторитет и в среде военных. Не высшего генералитета, но средний состав зауважал его всерьёз. Об этом контрразведка знала точно.
Так что сейчас Утехин принял единственно верное решение: найти и убрать того умника. Какая разница, с каким акцентом разговаривает Абакумов. Он делает это по делу и в рамках имеющихся возможностей. В харизме Виктора Семёновича чувствовалось нечто, что заставляло людей идти с ним до конца. Этот не бросит! И чем чёрт не шутит, может, он и есть лучшая кандидатура. Особенно если сравнить с такими, как Берия или Маленков.
Поделится в соц.сетях
