Счастливчик. Остров рома
Аннотация
Я помог Рузвельту победить в губернаторских выборах с разгромным счетом, избавился от опасности внутри Организации и обезопасил себя от поползновений со стороны властей. Пришло время приступить к реализации плана, который изменит весь мир.
Но для этого мне нужна армия, которую мне никто не даст создать на территории США. И какое счастье, что совсем рядом есть небольшое островное государство. Куба - там правит диктатор Мачадо, власть которого держится на штыках. Пришло время устроить революцию и сделать Остров рома задним двором Организации и своей личной базой.
Автор: Наиль Выборнов
Цикл: Счастливчик
Предыдущие книги этой серии:
Счастливчик. Большая игра
Счастливчик. Босс не знает отдыха
Счастливчик. Босс всех боссов
Счастливчик. Последний довод Маранцано
Но для этого мне нужна армия, которую мне никто не даст создать на территории США. И какое счастье, что совсем рядом есть небольшое островное государство. Куба - там правит диктатор Мачадо, власть которого держится на штыках. Пришло время устроить революцию и сделать Остров рома задним двором Организации и своей личной базой.
Автор: Наиль Выборнов
Цикл: Счастливчик
Предыдущие книги этой серии:
Счастливчик. Большая игра
Счастливчик. Босс не знает отдыха
Счастливчик. Босс всех боссов
Счастливчик. Последний довод Маранцано
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Ноябрь и декабрь прошли, наступил январь. Сегодня было седьмое, Рождество по нашему канону, но я не праздновал — никто бы этого не понял. А отпраздновал я вместе со всеми, католическое. А потом еще Новый год в клубе, на празднование которого снова собралась вся Семья.
За окнами офиса Лански на Деланси-стрит валил снег, практически сразу же превращаясь в лужи воды. Думаю, я никогда не привыкну к этой зиме. Температура около нуля, если считать по Цельсию, и снег то идет, то нет, иногда светит солнце. И ветер с океана задувает противный при этом.
И вроде бы тепло и относительно комфортно, но все-таки хотелось бы человеческую зиму. Хоть в Канаду езжай, честное слово, вот там-то сейчас снег во все поля.
Мы с Лански сидели за столом, заваленным гроссбухами. Передо мной лежали счеты, которыми мне пришлось научиться пользоваться, он же считал все в уме, и я даже не перепроверял за ним, потому что знал, что Лански никогда не ошибается. А местами валялись стопки наличности, которые предстояло разнести по разным каналам, прежде чем они превратятся в пригодные для легального использования.
Но все-таки занятие было приятное. Мы считали деньги, и это были реальные бабки — Семья заколачивала столько, сколько никогда раньше, бизнес шел хорошо, и часть из этих денег была лично моими. Но естественно я не собирался чахнуть над ними, как Кощей над златом, совсем даже наоборот. Сейчас лучшее время для того, чтобы вкладываться, а у меня еще и были планы на это. Великая депрессия открывала окно возможностей.
— Итак, — сказал Мейер, поправляя очки. Сверился с последними цифрами в своем блокноте и проговорил: — Если суммировать все с ноября, получается три миллиона сто тысяч. И это только легальные бабки, Чарли. Представляешь себе?
Я присвистнул, хотя эта цифра не особо меня удивила, особенно если учесть, сколько всего мы успели наворотить за последние месяцы.
— Твое решение выкупить «Джек Дэниелс» и «Олд Таб» было отличным, — он покачал головой.
— Ага, — кивнул я. — А вот решение делать газировку сейчас было идиотским.
Да, мы достроили пару корпусов и завезли туда оборудование для того, чтобы производить газированные напитки. Главное — на заводах был источник воды, хорошей воды, а для газировки — это самое важное. Потому что если вода дрянь, то не получится.
— А ты чего хотел, составить конкуренцию «Кока-Кола Компани»? — он усмехнулся. — Зато у нас есть спирт, который идет на наши нужды. К тому же мы продаем его через аптеки. Да и газировка продается.
— Ладно, хрен с ним, — махнул я рукой. — Все равно основные бабки пойдут только когда сухой закон отменят. Вот тогда будем зарабатывать настоящие деньги, к тому же они сразу же будут чистыми. И наши бары не будут простаивать.
— Ты так уверен, что его отменят? — спросил Мейер.
— Да, — кивнул я, подумал немного, после чего сказал. — На самом деле я сам эту идею Рузвельту и предложил.
— Зачем? — спросил он.
В какой-то мере он был прав. Сухой закон позволял нам задирать цены, правда и издержки были высоки. И давал сверхприбыль. Другое дело, что любому дураку понятно, что долго это продолжаться не может.
— Потому что так надо, — спокойно ответил я. — Он бы все равно его отменил, бизнес бы лопнул, и мы бы лишились источников дохода. А так у нас есть эти заводы. Мейер, ты мне доверяешь?
— Доверяю, — кивнул он. — Ты с самого начала твердишь, что запрет отменят, еще до того, как познакомился с Рузвельтом. А ты, как мы оба знаем, знаешь будущее, пусть и пытаешься открещиваться от этого. А значит, так оно все равно и было бы.
— Ладно, — ответил я, повернулся в сторону, в пустующий угол, который обычно занимал один из наших друзей. Не выдержал и вздохнул.
— Что, скучаешь по нему? — понимающе улыбнулся Мейер.
— Скучаю, — кивнул я. — Никогда не думал, что буду, а тут, получается, скучаю.
— Ну, он обаятельный, — сказал Лански. — И взялся за дело крепко, отчеты высылает письмами практически каждую неделю. И, что меня немало удивляет, держится в рамках бюджета.
Багси уехал из Нью-Йорка на Кубу, причем, похоже, перебрался туда окончательно. Он хотел лично проконтролировать строительство своего детища — «Фламинго». Но мне очень быстро стало не хватать его энергии, идиотских шуток и способности разрядить напряженную атмосферу одной удачно брошенной фразой.
— Мне его тоже не хватает, — кивнул Лански с легкой улыбкой. — Хотя признаю, без него дела идут спокойнее. Ладно, дальше. Твоя доля с «Ван Хельсинга» пришла. Фильм собрал шесть миллионов. Кстати, скоро в прокат пойдет «Дракула» от «Юниверсал», но ему достанется только объедки собирать. Твоя доля — чуть больше миллиона долларов. Понятия не имею, как ты вырвал право первого доллара, если уж совсем честно.
— А как бы я его не вырвал, если я полностью оплатил производство, — мне оставалось только хмыкнуть.
Кстати, киношники на этом не успокоились. Четыре с лишним миллиона полученной выручки, если вычесть мою долю сразу, позволили киностудии избежать банкротства, и теперь они решили крепко взяться за дело. Свернули производство пары своих картин и начали съемки «Проклятия Аннабель». И денег им естественно не хватило. Да, мне снова пришлось вложиться, около двухсот тысяч, которые я взял из собственных денег — Семью тут замешивать не стоило, тем более что делиться я не собирался. И получил в конечном итоге те же двадцать процентов, только уже за вычетом расходов. Это принесет меньше, конечно, но тоже деньги.
Но это был, конечно, успешный эксперимент. А для «Ван Хельсинга» уже готовили сиквел, правда, без моего участия, и я там шел просто продюсером, сценария писать не стал. И моя доля была всего десять процентов.
Но это имело и другую ценность — вход в кинобизнес. Теперь я мог приехать в Лос-Анджелес и попасть в любую тусовку, как продюсер, и как человек, написавший сценарий хита, который получил кратную окупаемость.
— То есть с учетом фильма у нас есть четыре миллиона, — я потер глаза — все-таки одно дело просто читать газеты, а совсем другое — сидеть и вглядываться в цифры. Устал. — И еще два миллиона грязных денег у нас было в запасе, если я верно помню последнюю сводку. Плюс золото в Канаде. Я все правильно помню?
— Правильно, — подтвердил Лански. — Если считать все, то у нас около четырех миллионов чистыми, два миллиона грязными и миллион долларов в золоте. Еще около пятисот тысяч в акциях, хотя тут я не уверен, что ты прав — DOW падает, и они понемногу обесцениваются. Хотя спорить не буду — твое решение насчет этих компаний логично. Золото ты сказал не трогать, а все остальное можно инвестировать.
— Надо подумать, — ответил я.
Поднялся, подошел к окну, открыл форточку, помня о том, что Лански не очень любит запах сигарет. Достал пачку, сунул одну в зубы, прикурил. Выдохнул на улицу и увидел, как ветер тут же подхватил дымок и унес его в сторону.
На самом деле это было не все, чем мы занимались. Мы открыли детские сады, около трех десятков по всему городу. Но тут уже начали с пилотов — сперва один открыли, потом три, а в декабре довели их количество до этого самого десятка. А теперь до трех.
Зато матери теперь могут работать, а на прошлой неделе в «Таймс» про меня опять написали хвалебную статью, какая-то суфражистка. Она сказала, что я — человек, который позволил женщинам снова работать наравне с мужчинами в это тяжелое время. А в «Дейли Ньюс» вообще было что-то о том, что меня назвали святым покровителем работающих женщин города. На самом деле детских садов было уже достаточно, но вот младших групп и яслей почти не было. В этом и дело.
В общем, не удивлюсь, если меня скоро на руках носить начнут.
Я усмехнулся этой шутке, несмотря на то, что мое имя превратилось в нечто вроде городской легенды, символ надежды посреди затянувшегося кризиса. И мне порой становилось не по себе от того, насколько нарисованный образ расходился с реальностью дел, которые я творил. Ведь были и мелкие разборки, и сломанные кости, и даже пара убийств. Не заказных, а случайных, ну и один раз приговорили одного совсем обнаглевшего урода — две пули в голову, и одна в пах.
А еще я занялся образованием. Точнее начал учить немецкий — его я и так немного знал из прошлой жизни, а тут стал заниматься серьезно. Потому что если мне придется поехать в Германию, то с местными придется общаться через переводчика. А переводчик — это лишний человек, поэтому лучше обойтись без него. Определенного прогресса добился благодаря хорошему учителю, который был еще и моим семейным доктором, следившим за беременностью Гэй.
— Так что у нас дальше по плану? — спросил Лански у меня за спиной. — Мы оба ненавидим, когда деньги лежат просто так.
Я сомневался. Потому что собирался начать проект, который навсегда выведет меня из круга пусть и высокопоставленных, но все-таки бандитов. Пусть фактически я — босс всех боссов, но там…
Страшно было начинать, очень страшно. Страшные вещи будут твориться. Но я надеюсь, что получится сделать все быстро и без лишней крови.
— Мне нужно, чтобы ты через Гарсию выкупил несколько участков земли на Кубе, — сказал я наконец. Пора действовать. — В провинции Ориенте.
Я повернулся и увидел, как Лански нахмурился. Он явно не ожидал такого поворота.
— Ориенте? — переспросил он. — Это же на другом конце острова от Гаваны, у нас там нет никаких интересов. Что там может быть полезного?
— Плантации, — ответил я. — И выкупай подальше от чужих глаз, лучше всего заброшенные.
Заброшенных плантаций на Кубе сейчас немало — там тоже кризис, и даже пострашнее американского. И они подойдут лучше всего для задуманного, просто потому что обойдутся дешевле. А этот проект сожрет очень много денег.
— И зачем нам плантации в такой глуши? — спросил Мейер, отложив ручку и снова сняв очки. — Это не принесет никакой прибыли. Мы и так возим сахара больше, чем можем переработать, фактически отдаем его бесплатно в магазины, лишь бы не лежал на складах, и лишь бы не привлекать внимания таможенников и налоговиков. Да и земля там дешевая только потому, что она непригодна для серьезного бизнеса. Слишком далеко от портов, дороги — дрянь, никакой инфраструктуры. Если ты скажешь, что казино там собрался открыть — я совсем свихнусь.
— Мне не нужна от них прибыль, — ответил я спокойно. — Мне нужна сама земля. Сколько, чтобы хватило на небольшой городок.
— Ну так объясни, зачем? — Лански откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. В его взгляде читалось недоверие. Такое вот профессиональное недоверие финансиста, клиент которого решил вкладывать деньги в то, что никогда не окупится.
Я на секунду задумался, прежде чем ответить. Вот сколько я могу ему раскрыть? Даже самому доверенному человеку в моем окружении нельзя говорить все.
— Мей, — сказал я. — Скажи, если мы планируем решать вопросы за границей. Не в цивилизованных странах, а, скажем, где-нибудь в Латинской Америке. Что нам нужно?
— С учетом того, что там творится, тебе нужно достаточно благоразумия, чтобы туда не лезть. Я понимаю — Куба, она близко к США. Но что еще-то?
— Нам нужна армия, — ответил я. — Скажи, дадут ли нам устроить военную базу для тренировок в Америке?
— Ты собрался устроить для себя частную армию? — он, похоже, не поверил своим ушам.
— Не для себя, Мей, для нас, — ответил я. — Поверь, время скоро наступит веселое, и частная армия нам пригодится. Я бы, правда, не сказал бы, что это будет армия. Скорее — частная военная компания.
Он помолчал немного, потом взял карандаш и принялся постукивать им по столу. Посмотрел на меня и спросил:
— Это касается Европы? Германии? Того, о чем ты говорил?
— Да, — кивнул я.
— А как? — он, похоже, не понимал. — Когда ты стал учить немецкий, я сразу понял, зачем. Но наберешь ты тысячу человек, ну пусть даже три. На полях сражений правят большие батальоны, окопы там, артиллерия, все дела. Как тебе поможет три тысячи человек?
— Представь ситуацию, — сказал я. — Вот собралась толпа в десять тысяч человек. А если три тысячи из них вдруг достанут ножи и начнут резать невооруженных — как это закончится? А если у них будут пистолеты или автоматы?
— То есть? Разверни свою метафору.
— Ну вот, скажем, есть город. Там есть полиция, часть военных. И тут оказывается, что в городе есть три тысячи человек, профессиональных солдат, которые могут взять за одну ночь основные здания. Радиостанции, почту, телеграф, правительственные. А потом удерживать их? Быстро город упадет в их руки?
— И все-таки я не понимаю, — он покачал головой. — С другой стороны… Багси сказал бы, что иметь частную армию — это просто круто, ему бы твоя идея понравилась. Дорого хоть это выйдет?
— Думаю, тысяч в сто долларов в месяц, — ответил я. — Можем мы себе такое позволить?
— Можем, — кивнул он. — Ладно, я выкуплю эти плантации. И я не против, чтобы ты создавал армию. Хочешь играть в солдатиков в реальной жизни — дело твое. Надеюсь только, что ты расскажешь мне, что именно планируешь делать, перед тем как начнешь действовать.
— Тебе — обязательно, — я улыбнулся.
— Сколько земли нужно? — спросил он, взяв карандаш и блокнот.
— Начнем с двух тысяч акров, — ответил я. — Если понадобится больше, сообщу дополнительно. Но, Мей, они должны быть действительно удаленными — никто не должен ничего увидеть. И покупка должна выглядеть максимально незаметной. Подставные компании, разные покупатели. Никто не должен связать эти сделки между собой.
— Разберусь, — ответил Лански. — Гарсия уже навострился такие сделки проводить.
— Вот и хорошо, — кивнул я.
Ориенте была неслучайным выбором. Она в действительности удалена, там горы, есть плантации, которые заброшены, и если сделать все по уму, то военный лагерь, который мы там возведем, никто не увидит раньше времени.
Кстати, поэтому же из этих гор через почти три десятилетия должна будет начаться революция, которая перевернет весь остров. И приведет к власти людей, чьи имена я помню из учебников истории. А Кастро я так вообще застал при жизни, как и историю про чуть ли не сотню покушений, которые потом на него устроили.
А мне эта революция нужна не была. Потому что когда социалисты придут к власти, они выпнут с Кубы весь американский капитал. То есть и наш капитал в том числе, потому что мы вкладываем туда немалые деньги. Поэтому я не хотел, чтобы эта революция случилась.
Не так-то уж это и сложно будет, если дать местным побольше прав, обеспечить рабочие места, помочь справиться с кризисом. Революция будет не нужна, а у власти останется то правительство, которое необходимо мне.
— А что в остальном? — спросил Лански. — Остальные деньги куда?
— Сейчас обсудим, — я докурил, затушил сигарету в пепельнице и вернулся за стол. Снова склонился над гроссбухом. — Миллион нужно оставить, он нам скоро понадобится. Остальное… Мне придется в скором времени уехать на несколько месяцев.
— На Кубу? — уточнил он.
— Да, — подтвердил я, но разворачивать эту мысль не стал. — Примерно через год начинай скупать недвижимость. Апартаменты, офисные здания, магазины из тех, что на хороших улицах. Отели. К началу тридцать второго цены окажутся на дне, и мы эти миллионы превратим в десятки миллионов к сороковым.
— Дожить бы до этого времени еще, — хмыкнул он.
— Доживем, если будем осторожны, — я улыбнулся. — Ладно, давай посмотрим, что и как дальше.
И мы продолжили работать. Обсуждали распределение прибыли, планы на будущее, ну и прочее. Хотя на краю сознания я прокручивал в голове куда более масштабный план. Такой, что подведет под власть Организации, а значит и под мою личную власть, пусть и небольшую, но все-таки страну.
Поделится в соц.сетях
