Новый каменный век. Том VII
Аннотация
Я умер уважаемым профессором антропологии, а проснулся в теле безымянного юнца посреди тундровой степи, окружённого пещерными гиенами. Вокруг — суровый первобытный мир последнего ледникового периода. А в моей голове — вся будущая история человечества: его прорывы, его тупики.
Но какими бы знаниями я ни обладал, здесь правят копьё и инстинкт. И чтобы меня услышали, я должен сначала заслужить место у костра. И лишь тогда я смогу начать свою настоящую работу: шаг за шагом, незаметно для окружающих, изменю путь целого вида.
Автор: Лев Белин
Цикл: Каменный век
Предыдущие книги этой серии:
Новый каменный век. Том VI
Новый каменный век. Том V
Новый каменный век. Том IV
Новый каменный век. Том III
Новый каменный век. Том II
Новый каменный век. Том I
Но какими бы знаниями я ни обладал, здесь правят копьё и инстинкт. И чтобы меня услышали, я должен сначала заслужить место у костра. И лишь тогда я смогу начать свою настоящую работу: шаг за шагом, незаметно для окружающих, изменю путь целого вида.
Автор: Лев Белин
Цикл: Каменный век
Предыдущие книги этой серии:
Новый каменный век. Том VI
Новый каменный век. Том V
Новый каменный век. Том IV
Новый каменный век. Том III
Новый каменный век. Том II
Новый каменный век. Том I
Ознакомительный фрагмент
Вака и Ранд. Часть 1
Склон был покрыт телами, развалившимися в неловких позах. У одних были вывернуты руки и ноги, конечности торчали неестественно вверх, иные распластались с торчащими из тел дротиками и раскуроченными башками, третьи тлели, окружённые уже утихающим пламенем. Они скворчали, истекая разгорячённым жиром, уходили ввысь с горячим паром и дымом. Воняло горелой шерстью и плотью. Над склоном висел густой, жирный чад, а снег вокруг тел потемнел, осел и местами превратился в грязную жижу.
«Если бы я повёл их обратно — они бы предали меня… как он…» — думал про себя Вака, глядя на мертвецов. Он знал, что эта атака принесёт ему либо полную победу над Ивом, либо жуткое поражение. Но даже смерть волков была предпочтительнее предательства. — «Жалкие трусы… пока я убивал, пока стаи покорялись, едва успевая моргнуть — они лизали мне яйца. Но стоило мне раз отступить…»
Не то чтобы Вака не понимал. Нет, всё ему было понятно.
Они дрожали, глядя на склон, боялись огня, ночи, созданных мальчишкой дрём. Того, что ждёт их там, за ужасающим ливнем из огня и больной воды. Вака дал им силу, но они не сумели совладать с ней. Они думали, что обманут его, как обманул Горм, лгал Сови и… Аза.
«Почему? Почему ты не дал мне то, чего я заслуживал?» — всё думал Вака, стило вспомнить его.
Но теперь все они — мертвы, а он — всё ещё жив. И умирать отказывался.
Он — Варм-Ор!
Он был избран Чёрным волком!
Ваку уже знал, что будет делать: вернётся к пещере, уведёт остатки, примкнёт к другой стае. И сотворит то же, что сделал с медведями. И в следующий раз — будет не так мягок. Больше никто не подумает, что может рычать на Волка. Никто не посмеет ослушаться Варм-Ора. Он покажет им, что нет никого страшнее, чем он сам. И тогда — он вернётся за Даром.
Чёрный силуэт быстро спускался по склону, шкрябая костяными шипами, примотанными к ступням о ледяную корку, и старался наступать на россыпь горелых черепков либо на проеденные участки, куда разливалась больная вода. Под ногами то хрустело обожженное дерево или кусок каменной земли, то чавкал пропитанный кровью снег. И в нём разгорались ярость и возбуждение. Он улыбался, вспоминая, как кричали его охотники, объятые пламенем, как визжали, срывая шкуры, обрызганные больной водой.
«Вот, что ждёт предателей…» — думал он с удовольствием.
И тот атлатль… согнутая ветвь и жила, а сколько силы…
Сколько же ещё таит соколёнок? Сколько даров ему послал Чёрный Волк?
Вака грезил историями, что слышал в глубоком детстве, ещё до того, как ему пришлось склониться перед Азой и перед Белым волком. О том, сколь велика была его стая. Про лета, когда волки не знали боли и брали то, что пожелают. Жёлтых землях под великим костром, о зимах без снега и вечно зелёных лесах. И о нём… об истинном Волке.
Забежав на мост из жердей, он на миг остановился, чтобы глянуть назад. Окинул взглядом злополучный склон. Мальчишка нанизал часть шипами, часть вморозил в лёд, чтобы ноги не шли, и укрыл всё снегом. Наверху, за скальной стеной, едва можно было пробраться — всё усыпано силками, а внизу шкуры точно неспроста… Даже теперь, когда половина хитростей раскрылась под ногами мертвецов, склон всё ещё казался живым — будто ждал, когда на него ступит следующий.
— Хе-хе… Ив… — ухмыльнулся он, — Ты знаешь так много…, но не можешь править этим знанием. Точно как те, кто бежал за Большую воду. Но я знаю, я могу. И я запомнил всё, что ты дал мне сегодня, — прошептал он, прокручивая в голове каждую деталь.
И тут на вершине склона что-то шевельнулось. Улыбка с его лица пропала, брови опустились, пока он всматривался в силуэт. Это был он. Ранд.
Он стоял неподвижно, серо-белое пятно на фоне обрывков туч и тусклых звёзд, и даже отсюда Вака чувствовал его взгляд.
— Сын мой, — без всякой радости, дёрнув губой, выплюнул Вака. — Ты, как и все — предал меня. Забрал у меня Руши… ар-ах! — рыкнул он так, чтобы Ранд его услышал.
И этот рык означал: «Пойдёшь за мной, умрёшь, как и все!»
И с этим Вака рванул в лес. Если этот щенок желает умереть от его руки — он даст ему это. У него нет ничего, всё — дал Вака. И Вака — заберёт всё. А сердце его и печень — дадут силу.
«Давай же… иди за мной! Умри!» — думал Вака, уходя глубже, туда, где была разбита стоянка.
И всё же что-то внутри него беспокойно закопошилось, когда он его увидел. Ему показалось, что это был кто-то другой. В том, как он стоял, как смотрел на него. Не Ранд — дух, укравший его лицо. И пусть дух, он и его убьёт.
Всех! Каждого! Предателя!
— Этот трусливый щенок не пойдёт, — рычал Вака, словно убеждая самого себя. — Не пойдёт!
И он не знал, что Ранд уже шёл меж мертвецов.
Он начал погоню.
Охота началась.
***
«Нет ничего достойного в смерти, какой бы она ни была. Та сторона, как вонючий склон с гнильём и тухлым жиром, будь ты волком, медведем или гиеной — погань одна, и всё там перемешается.» — вспоминал Ранд слова Ваки, пока спускался по узкой тропе, одной из двух свободных от шипов и льда. Хотя склон уже выглядел, как изрытое личинками лицо мертвеца.
Ветер тянул снизу дым и вонь. Где-то ещё потрескивал огонь, но вокруг уже становилось тихо — той тяжёлой тишиной, которая приходит следом за криками.
Он не спешил, шёл спокойно, глядел по сторонам и на линию леса, смотрел, чтобы ничего не затаилось. Спешить было незачем. Охота не любит спешки. Так его учил Вака. И сам же нарушил свои ученья — поспешил. И в итоге склон в мертвецах.
Ночью Вака не уйдёт далеко, ему придётся где-то дождаться рассвета, только тогда он пойдёт быстрее. А гнаться за ним, не видя ничего, — точно самому бежать прямиком на копьё. А женщины, что остались в лесу — и без того замедлят его. Ну и Ранд помирать не желал, особенно от руки Ваки. Ему будет достаточно и следов, таиться, преследовать.
— Фу… — скривился Ранд от раскинувшейся картины.
К трупам он давно привык, к вони жжёного волоса и крови — тоже. Его отвращало то, что такая охота обернулась какой-то несуразной гурьбой, бессмысленной и жалкой. Эта битва виделась ему детской забавой с камнем и муравейником, где маленькая рука растирает десятки муравьёв, даже не понимая, что именно делает. Именно так победил Ив — просто ударил камнем, пока букашки бежали к нему.
«Вака знал, что ему не победить. Отправил своих охотников на смерть. Трус… — размышлял Ранд. Теперь, после всего, он начинал видеть больше. — Боялся, что сам станет добычей голодных волков? Старый вожак, что хочет казаться молодым волком — лишь лживая гиена на деле.»
И даже такая грязная, глупая охота пролила кровь стаи. У Ива столько знаний, но он будто дитя с ножом — то ли себя порежет, то ли лезвие о камень сломает. Ранд видел, что юнец был слеп, метался как заяц в силке. Он не достоин вести стаю, это Ранд понимал предельно ясно. И с каждым днём рядом с ним убеждался в этом всё сильнее. В нём недостаточно решительности, нет у него клыков.
С самого начала он видел его ошибки. Слушал его яркие слова при ясной погоде и понимал, как они меркнут, стоит тучам закрыть небо. Он желал только защищаться, когда было время бить. Пока волки шли по лесу, половину можно было прирезать, сжечь, отравить тем ядом, ещё прежде чем они увидели склон, а не лишь пугать духами. По склону мало ручьёв и добрых рек, воды немного — всё завалить гнилью, преподнести дар Змею. Достаточно было бы одного глаза в лесу, чтобы Вака так и не смог ударить неожиданно.
Не говоря о том, что творилось на стоянке. Вместо того, чтобы заранее осветить склон в бурю — он ждал, когда Вака ударит. Побежал к своей женщине, а не правил своей стаей. Метал стрелы, визжал, когда нужно было стоять за спинами охотников — направлять их.
Он даровал Ваке столько времени и возможностей! Сам вложил ему копьё в руку! И даже не понял!
— Тан-Ор-Ах… ха-а… — с отвращением выдохнул Ранд.
Ни на секунду он не видел в Иве вождя, достойного вести стаю. Он не отрицал его ума, его знаний и силы, но ясно видел, что нет у него того, что нужно вожаку. Недостаточно уметь держать копьё, нужно знать, когда и как его бросить.
А у Ива — лучшее копьё, но худшая рука.
И придёт время, когда Ранд заберёт его.
И уж его рука — не дрогнет.
Подобравшись к реке, он не сразу двинулся на ту сторону. А пошёл вверх по склону, до начала скальной стены. Всё время следил и за склоном стоянки, и за линией леса. Прислушивался к окружению, впитывал его в себя — никто не шёл за ним, в лесу тоже не ждали. Хорошо.
Река шумела под тонким льдом. Меж ветвей гулял ветер.
Он нашёл небольшой треугольный бугорок у голого куста, точно старый муравейник под снегом. Это место было не видно со склона, его загораживал хвост скального подъёма. И само оно было неприметным, неудобным, чтобы здесь ходили.
Потерев руки, он засунул их в снег, ухватил шкуру и потянул вверх. Обнажил неглубокую длинную яму.
В ней лежало два свёртка кожи, перевязанных ремнями, каждый немногим длиннее руки, и мешок с сушёным мясом. Развернув первый, он вытащил тонкое деревянное тело, изогнутое, совершенно неподходящее для копья.
Дерево было холодным и немного скользким, кроме середины, где он обернул его кожей. Раскрыл небольшой мешочек, забитый сухим мхом, выудил оттуда толстую верёвку из жил с ног и спины оленя, натёртую топлёным жиром и пчелиным воском.
Уперев один конец деревянного тела в снег, Ранд осторожно согнул его и завёл петлю жилы за зарубку. Дерево тихо скрипнуло, принимая натяжение. Он несколько раз дёрнул тетиву пальцем и остался доволен коротким сухим звуком.
Из второго свёртка достал плотный чехол с длинными тонкими дротиками с каменными и костяными наконечниками. Закинул его за пояс, перевязал под животом ремнём. Мешок с мясом — за пазуху.
Вернул шкуру на место, сгрёб на неё снег. Ладонями разровнял поверхность, потом бросил сверху несколько комьев и сухую ветку. Издали место снова ничем не отличалось от остального склона.
И вскоре он уже был на том берегу реки, шагая меж стволов лиственниц и сосен по следу Ваки.
След был свежим. Вака даже не пытался прятаться.
***
Временная стоянка в глубине леса встретила Ваку мёртвой тишиной. Хилые шалаши покрылись снегом, очаги внутри них уже потухли. Тут и там валялись обрезки шкур, осколки костей. Только жерди поскрипывали под снегом на натянутых шкурах.
— Ита! — позвал он, но ответа не последовало, — Ита! Где ты?
Ещё недавно тут кипели приготовления к атаке. Ноги оборачивались шкурами с костяными шипами, шкуры натирались снегом. Тут же его пытались убить его же охотники. Он слышал, как они шептались, видел* как они смотрели на него, так же, как он смотрел когда-то на Горма.
Стоило вспомнить их взгляды, и пальцы сами сильнее сжали древко копья.
Он знал — все они хотят убить его!
Хотят забрать его силу!
Предать его!
Как предал Аза…
— Ита, — он подошёл к своему шалашу.
Отодвинул полог рукой, всё ещё ожидая увидеть лицо своей женщины. В последние луны он мало видел её. Она была стара, и его плоть уже не желала её одрябшее тело. Молодые самки ластились к нему, текли от одного его взгляда.
Но сейчас он звал её.
Шалаш был пуст.
Он забрался внутрь, разгрёб свёртки бересты, шкуры. Мешка с мясом не было. Мехи для воды тоже исчезли.
Вака замер. Ещё раз оглядел шалаш, словно вещи могли вернуться, если посмотреть внимательнее.
Выбравшись наружу, он прошёлся по другим шалашам. Те немногие запасы еды, что оставались — всё пропало, ничего не было. Травниц, молодых волчиц, «когтей», отправленных отвлечь защитников с других сторон стоянки, — тоже. Но они могли быть ещё в пути. Или подохли, как другие. Без разницы.
— Даже она предала меня… — прошипел он. — Филин, убью, — его шёпот обратился в хрип.
Послышался шорох! Он дёрнулся, выставил копьё на звук!
— Ранд! Выходи! — прорычал Вака.
Но в ответ — тишина.
С ветви сорвался ком снега и мягко бухнул у корней дерева.
Он стоял, смотрел, слушал и ждал. Но не было ни единой чужой тени, ни пятна движения. Но ему нужно было уходить. Ранд придёт, в этом он не сомневался.
Но всё же потратил время на следы. Ему хотелось знать, куда она ушла.
И они вели вниз по склону, в сторону Большой реки. Женские следы, следы мужчины. Все вместе.
«Пошли ко львам… Куда вам — гиенам…» — думал он, скрипя зубами.
Там, выше по реке, где она делает широкий поворот, есть стоянка стаи Серого Льва. Ему рассказывал о ней один из «глаз». Хорошая община, большая, много добычи. И охотники недурные. На неё Вака собирался идти после расправы с Ивом.
— Столько зим… Нас же связал Чёрный Волк ещё когда я не знал, как держать копьё, а ты не породила ни одного дитя. Мы разделили печень оленя… и даже ты предала меня… — трясущейся рукой он коснулся одного из следов. — Я приду и вырежу всех предателей. И тебя тоже. Обещаю, моя хоа.
Пальцы продавили край следа. Снег осыпался внутрь, ломая отпечаток.
Он встал и двинулся вглубь леса, даже не пытаясь путать следы или оставлять ложные. Вака был тем, кто научил Ранда всему, что тот знал. Всё равно что пытаться убежать от собственной тени. Только сломанный волк — не хищник, не соперник тому, кого избрал Чёрный Волк. Вака не бежал от него, а вёл туда, куда ему было нужно. В место, где он зарежет ещё одного предателя, глядя ему в глаза.
Лес впереди густел. Меж стволов пролегала ночная синева, а за спиной быстро заметало одинокую цепочку следов.
И он даже не догадывался, насколько близко в этот самый момент был к нему тот «сломанный волк».
Поделится в соц.сетях
