Зодчий. Книга ХI
Аннотация
Здесь я - сын купца. Единственный простолюдин среди Зодчих Империи. Но у меня есть особые таланты и особая цель, а значит столь досадное неравенство ненадолго. Глупые властители этого мира умудрились призвать богов Изнанки, осквернив целый континент, и поэтому отсюда нужно делать ноги.
Но для этого мне нужен укромный уголок среди бескрайних лесов Сибири, где никто не помешает построить Врата Семи Миров и покинуть столь недружелюбное место. Я много работал и нужное распределение уже у меня в кармане!
Стоп! Что значит "назначен на пограничный фронтир"?
Ладно... Планы меняются.
Автор: Юрий Погуляй
Цикл: Зодчий Империи
Предыдущие книги этой серии:
Зодчий. Книга Х
Зодчий. Книга IX
Зодчий. Книга VIII
Зодчий. Книга VII
Зодчий. Книга VI
Но для этого мне нужен укромный уголок среди бескрайних лесов Сибири, где никто не помешает построить Врата Семи Миров и покинуть столь недружелюбное место. Я много работал и нужное распределение уже у меня в кармане!
Стоп! Что значит "назначен на пограничный фронтир"?
Ладно... Планы меняются.
Автор: Юрий Погуляй
Цикл: Зодчий Империи
Предыдущие книги этой серии:
Зодчий. Книга Х
Зодчий. Книга IX
Зодчий. Книга VIII
Зодчий. Книга VII
Зодчий. Книга VI
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Первые Колодцы были освобождены уже вечером десятого февраля, после чего зима последний раз огрызнулась морозами и начала отступление. Старые европейские дороги превратились в малопроходимые участки земли, из-за чего возвращающиеся с вылазок бойцы казались грязевыми демонами. Даже сталкеры Глебова сильно сократили свои походы за сокровищами Изнанки. Природа всё-таки та сила, с которой надо считаться.
Так что из двенадцати объектов нам удалось отбить только восемь. Цифра уже приличная, надо сказать, и как только просохнет земля — темпы, несомненно, вырастут. Ещё бы возможности мои позволяли включать в свою сеть стольно новых источников…
Мечты.
Как и ожидалось: ни один из Бессмертных Стражей не согласился проследовать в подземелья Баженова для очищения, поэтому пали под ударами подготовленных к сражению бойцов. Я до сих пор не верил в то, что теперь легендарные противники в моём мире стали такой простой добычей. Но совсем не расстраивался новому опыту.
И, кстати, кое-что интересное из краткосрочных схваток за пределами моих земель всё же вырисовывалось. Оставшиеся у выделенных Колодцев монстры не имитировали отсутствие связи со Скверной. Они ничего не знали о судьбе своих соратников и каждый раз хитрили до последнего, пытаясь атаковать внезапно. Стараясь забалтывать охотников. Но это уже никак не работало с заматеревшими отрядами. Один из которых, кстати, даже не думал начинать переговоры. Возглавляемый лощёным аристократом по прозвищу Сырок, он вступал в бой сразу, не дожидаясь момента, когда монстры сбросят маски. У Сырка была своя трагедия в прошлом, и остановить карающий меч не смог бы никто.
Но мы и не пытались. Народ в его группе подобрался под стать командиру. И это было хорошо. Я отметил для себя позывной столь увлечённого бойца. Да и Вепрь дал ему неплохую характеристику. В будущем, может, пригодится.
Новые Колодцы почти сразу же захватывались через Экспансионные Узлы, и у меня появились первые сложности с логистикой и зоной покрытия. Обладая всего четырьмя Конструктами, один из которых был полностью посвящён тыловой территории возле Хрипска, я был весьма ограничен в возможностях. Большие промышленные объекты у Константина требовали внимания и почти полностью забрали на себя мощности Приборово. Томашовка тоже испытывала дефицит свободных территорий. Оставался только развивающийся Злобек, но, чтобы дотянуть из него энергетические линии до новых земель, приходилось плясать с бубном и тратить гораздо больше времени, чем хотелось.
Челидзе, получив мою просьбу о новом Конструкте, лишь развела руками. Объяснять причину было не нужно. О смерти Эль Президенте и главы австралийской Консерватии не слышал только глухой. И то такому, скорее всего, всё сообщили письменно.
Разумеется, во всём винили Российскую Империю. Перуанский Протекторат раздирали противоречия. Отовсюду полезли новые кандидаты на пост Эль Президенте, и каждый из них моментально вскочил на лошадку кровавой мести грубым северным игрокам на балалайках. Ни одна из кандидатур даже не пыталась заикнуться о неоднозначности случившегося. Несмотря на отсутствие каких-либо доказательств о причастности русских — очки можно было набрать лишь на привычном противопоставлении. За новостями я следил натурально с тревогой.
В Австралийской Консерватии, неожиданно, один из лидеров заявил о том, что необходимо дождаться итогов расследования, прежде чем голословно утверждать о вине русских. Уже через два дня его заставили извиняться на камеру, а ещё через день он официально ушёл из политики.
Я не хотел разбираться в происходящем. Челидзе на прямой вопрос, причастны ли мы к смерти наших врагов, лишь пожала плечами. Кажется, для неё это тоже оказалось сюрпризом. Так что тратить своё время на отслеживание политической обстановки… Спасибо, но нет. У меня были проблемы значительно серьёзнее и глобальнее. Да и после прохождения теста, составленного самим Столыпиным, у нас наконец-то началось обучение по пути Инженера, и здесь меня настигло первое разочарование. Геннадий Танков очень старался. Он даже более не пытался придать себе значимости, рассказывая о том, что знает. И чем дальше, тем больше я понимал бессмысленность наших занятий. Да, несомненно, какая-то польза от них всё равно была, но выходило, что старший конструктор ничего толком и не знает о самих Конструктах. Только о навесных модулях, которые цепляются на каркас.
Изучая их вместе с Танковым, я пытался хотя бы так понять загадку самих Конструктов. Через системы питания и взаимосвязи. Выходило не очень, хотя методы декомпозиции к себе в арсенал добавил. И всё же мой учитель буксовал на вопросах чуть сложнее устройства навесного компонента. Да и в них он не всегда был точен. Пси-модуль в Злобеке он, к сожалению, не опознал, а когда я прямо спросил, что это такое — старательно перевёл тему, и это не было попыткой сохранить секрет. Он на самом деле не знал, что увидел.
Так что энтузиазм мой катастрофически снижался. Отрывать себя от дел ради изучения ритуалов, больше подходящих к религии, чем к инженерии, мне не хотелось.
А ещё меня потрясла новость от Вепря о прошлом Надежды. Я, разумеется, ни в какое пророчество верить не собирался, однако совпадение наталкивало на разные мысли, которые старательно глушились усердной работой и новыми проектами. Впрочем, старых тоже хватало. Специалист Тринадцатого Отдела умчался с моих территорий, как закончил свой анализ, но результата толком никакого не дал. Все данные остались при мне, хотя Орлов сначала даже заупрямился, не желая отдавать результаты парочки исследований, считающихся секретными из-за используемых методов. Но всё же сдался.
Сейчас полученные данные использовать не получалось. Да, были любопытные сигнатуры у Светко (которого я перевёз в камеру Обращения, где барабашка очень быстро ожил, но не настолько, чтобы продолжить своё дырозаливание волшебным светом — проклятье, это даже звучит дико).
Но меня, надо отметить, очень заинтересовал эффект накопления излучения, которое устраивал прыгающий фонарь, так что этот проект тоже стал одним из приоритетных. Почти наравне с небольшими механизмами, работающим на вертолётном принципе. Распыление гадолиния позволяло открывать новые возможности для технологий, и меня сильно заняла идея того, что вместо людей по непогоде можно отправлять искусственные механизмы, оснащённые детекторами, защищённые от Скверны и способные преодолевать приличные расстояния на одном заряде батареи.
Перспективы такое изобретение открывало невероятные, поэтому большую часть своего времени я посвящал именно ему, денно и нощно отсиживаясь в подземельях, неподалёку от Буревого. Биомант пахал как проклятый, но пока ничего толком не добился. Возможно, у него только седых волос прибавилось. Я всё опасался, что учёный разочаруется в идее, но у него всё время находились новые причины для одержимости.
Люций свою кровь для опытов выдавал безоговорочно, комментируя это кратким:
— Вы хоть не насосами выкачиваете.
Очень не хотелось расспрашивать его о том, что он на самом деле имеет в виду. Прошлое у любителя брюквы было насыщенным, ничего не скажешь.
Звонок Светланы настиг меня во время работы со схемой, где я пытался максимально облегчить носитель детектора. Однако связь в подземелье оставляла желать лучшего. Пришлось подняться к себе и перезвонить «невесте».
— Миша! — радостно сказала Света в трубке. — Миша, какая тут красота, ты бы знал! Я обожаю горы!
— Как добралась? — я мысленно включил чайник, повернулся к окну и нахмурился.
— Прекрасно. Долго. Очень устала от поездов, но оно того стоило, — поделилась Скоробогатова. — Мы живём в огромной стране, Миша! В огроменной. Я даже не догадывалась, насколько большой мир нас окружает. Господи, как прекрасны эти горы. Я смотрю сейчас на них, и мне хочется смеяться.
Я, кстати, тоже кое за чем наблюдал. Через окно на меня пялился объектив камеры. Усатый мужчина в рыжей куртке, провалившись в тающий снег по колено, беззастенчиво снимал меня в моём собственном доме. Находясь на моей территории.
— Очень рад, что ты счастлива, Света, — сказал я, буравя взглядом незнакомца. Тот попятился, не прекращая съёмки, к забору. Пока расстояние позволяло — я вывел из строя его карту памяти в цифровой камере. Пусть снимает на здоровье.
— Здесь очень здорово! Миша! Как у тебя дела?
— Всё отлично.
Мужчина перестал улыбаться, посмотрел на свою камеру, потряс её. После чего исчез из поля зрения.
— Черномор, пробей-ка мне этого чудака, — попросил я виртуального помощника. В экране дополненной реальности поплыли данные о журналисте.
— Слушаюсь, Хозяин!
Я двинулся к двери, по-прежнему держа трубку у уха.
— Ты, как всегда, многословен, Миша, — продолжала Светлана. — Честно скажу, уже соскучилась. Но не смертельно, не думай, жених! О, вчера я уже говорила с Пылаевым. Знаешь, он уверяет что это одно из самых свежих поселений Аль Абаса оказывается. Удивительное место. Мы завтра выходим в дальние залы. Так интересно! О, Миша, скажу тебе честно — я понимаю, почему они построили свой город здесь. Место силы! Тут Колодец в городе очень сильный, даже из моей гостиницы чувствуется.
Она продолжала что-то рассказывать, а я тем временем вышел на улицу. Воздушным тараном откинул бегущего к калитке журналиста, отчего мужчину развернуло и бросило в снег. После чего каменными пальцами охватил ноги.
— Больно-больно! — заверещал нарушитель моего спокойствия. — Прошу вас, отпустите! Вы не имеете права!
— Кажется, ты снова занят, Миша? — прекратила рассказ Светлана. — Перезвони когда сможешь.
— Обязательно, — улыбнулся я в трубку. — Спасибо, что позвонила. Надеюсь, твои исследования пройдут так, как ты того ждёшь, и без сюрпризов.
— Без сюрпризов неинтересно! Всё, пока, Миша.
Она отключилась.
— Лаврентий Витальевич Неглядов, — медленно проговорил я, нависая над лежащим. — Скажите, чего вы вообще ждали от столь наглого визита?
— Свободы информации, — прохрипел он, извиваясь в каменной хватке.
И тут же, не дожидаясь ответа, зачастил — торопливо, липко, будто выкладывал на стол козыри:
— Ваши земли имеют особый статус! Отмена поправки! Съёмка титулованного лица не требует его дозволения!
— Но это мой двор, господин Неглядов. Частная территория.
— Здесь косяк, согласен. Но моей целью был не ваш двор, а вы! — журналист всё-таки сумел приподняться на локтях, и в глазах у него было не раскаяние, а азарт. — Вы, Михаил Иванович! Легендарный Собиратель Земель. Национальное достояние. Народ имеет право знать, как достояние пьёт чай, какой чай и в каком виде. Простите за невинное вторжение.
Я молчал. Куртка у него задралась, обнажив пояс с кармашками: два сменных объектива, диктофон, запасные аккумуляторы, чехол с ещё одной камерой — компактной, для съёмки из-под одежды. Нормально подготовился.
— Вы меня тоже поймите. Тридцать рублей за кадр в «Столичном Обозревателе», — сказал он почти доверительно, будто мы торговались. — Сорок, если вы в домашнем. Сто двадцать, если с женщиной. Но там уже будет аукцион!
Он сложил руки в умоляющем жесте:
— Не осуждайте, ваше сиятельство. Я папочка трёх детей и муж женщины, которая меня терпеть не может. Ваши снимки то, что заставит её уважать единственного добытчика.
Не было у него ни жены, ни детей. Долги были. Много долгов. Которые и выкупать бессмысленно, слишком уж скользкий человек попался.
— И вы полезли через забор, чтобы сделать снимок с женщиной?
— Если бы с ней… Так, да! Полез. Но потому что калитка была заперта. — Он развёл руками, насколько позволяла каменная хватка. — Я стучал. Честно, стучал. Минуты две. Потом подумал, что с вами что-то случилось.
— Он лжёт, Хозяин! — возник рядом с ним Черномор с возмущённо вытаращенными окулярами. — Стук длился минуту и тридцать четыре секунды!
Неглядов был любопытным человечком. Портфолио у него было впечатляющим. Куча нарушений, куча проблем. Съёмки на похоронах, дело в суде по оскорблению чести, несколько скандальных кадров с представителями творческих элит. Но до некоторых пор журналист с благородными людьми не связывался. Сейчас для таких настало новое время, которое мы с Лаурой Георгиевной сделали возможным. Назовём это неприятным сторонним эффектом.
— Вы ведь понимаете, что я сейчас имею полное право сдать вас в полицию, — сказал я.
— Понимаю. — Он улыбнулся, и улыбка стала мерзкой. — Но вы этого не сделаете. Потому что протокол — это бумага, а бумага — это огласка, а огласка — это заголовок: «Собиратель Земель судится с репортёром». Плохой заголовок, Михаил Иванович. Вам он не нужен. Вам нужен героический ореол. Правда, да? Простите увлёкшегося радетеля за правду и оставим это. Я исчезну, словно тьма на рассвете.
Я склонил голову набок, изучая лежащего. Тот лежал в снегу и ждал моей реакции, как рыбак ждёт поклёвки. И вторая камера у него на поясе была включена. Но, увы, тоже уже не работала. Правда, Неглядов об этом ещё не знал.
— Мне всё ещё больно, ваше сиятельство, — напомнил он на всякий случай. — Вы сдавливаете мне ноги. Что скажут люди? Я же семьянин, ваше сиятельство. Искатель правды. Свидетель истины. Око справедливости.
Его напарник находился по ту сторону забора и сейчас ждал возвращения подельника. Даже записал трагичное сообщение, что возможно Лаврентий не вернётся, и тогда эта запись станет его посмертным триумфом. Уверен, возвращение его расстроит.
Они совсем обнаглели, конечно.
— Вставай, око справедливости, — поморщился я, убирая каменную хватку.
Неглядов встал, кривясь и старательно охая. Запахнул полы куртки, пряча камеру. Его ждёт сюрприз. Техника у журналиста была дорогая. Жалко, что её так испортила сырость. И близость к Колодцу.
Черномор выводил мне все маршруты двоих репортёров из Самары, все объекты, которые их интересовали. Кое за что можно и зацепиться.
— Идём, провожу.
— Куда? — насторожился Неглядов.
— За забор.
— Очень любезно с вашей стороны, ваше сиятельство, — с облегчением заулыбался он, ещё не зная, что все его богатства превратились в куски бесполезного металла. За калиткой он отряхнулся, гордо оглядываясь в поисках напарника. Машина со вторым журналистом была неподалёку. — Большая честь.
— На этот раз я вас обоих отпускаю, — сказал я ему. — Мне просто некогда с вами сейчас возиться. Как с тобой, так и с Мироном Нечипоренко, который скрывается от уплаты алиментов на водительском месте твоей машины. У которой тоже есть проблемы с документами. Поэтому, когда поедете по трассе в Малориту — постарайтесь не попасться автоинспекции.
Неглядов машинально повернулся в сторону автомобиля.
— Но если вы ещё раз появитесь на моих территориях, то я отправлю вас прямиком в особый отдел Военного Министерства за шпионаж. Что в текущих реалиях закончится смертной казнью, — устало продолжил я.
— Какой шпионаж, ваше сиятельство? — напрягся журналист. — Никакого шпионажа! Всего лишь небольшое административное нарушение!
Неглядов даже не догадывался, что ходит по краю чаши Трансмутатора. Выцепить второго журналиста, что ли, и отдать обоих в лапы Игоря? Потом построить из переработанных журналистов какой-нибудь столик? Журнальный. Какая была бы ирония. Я помотал головой, отказываясь от замысла. Да, заманчиво, конечно, но пусть живут.
— Свою непричастность вы будете объяснять уже не мне. У меня достаточно доказательств вашего чрезмерного интереса к военным объектам Империи. С видеофиксацией. У вас…
Я посмотрел на часы.
— … пятнадцать минут. После чего я передаю свои файлы в особый отдел. То же самое я сделаю, если вы появитесь на моих землях ещё раз.
— Вы не имеете права, — побледнел Неглядов. — Это беззаконие!
— Время пошло, — я закрыл калитку перед его носом, а затем вернулся в дом, где давно вскипел чайник. Что ж… Этого следовало ожидать. Мы с Челидзе, сломав устои зажравшихся родов, выпустили за дверь не только правду.
Неглядов успел уехать за четырнадцать минут и сорок девять секунд.
Молодец.
Поделится в соц.сетях
