Оскоров в ЦРБ 2
Аннотация
Талантливого хирурга убили за то, что он слишком хорошо делал свою работу. Но смерть дала ему второй шанс: он очнулся в теле молодого врача первого года практики в современной поликлинике. Теперь перед ним новая операционная — вся система здравоохранения, с её жалобами, отчётами, хамством, коррупцией и усталыми людьми. Он хотел стать лучшим хирургом страны. Для этого ему придётся снова доказать: настоящий врач лечит не ради должности, а ради тех, кого ещё можно спасти.
Авторы: Виктор Амосов, Валерий Гуров
Цикл: Доктор Оскоров
Предыдущая книга этой серии:
Оскоров в ЦРБ
Авторы: Виктор Амосов, Валерий Гуров
Цикл: Доктор Оскоров
Предыдущая книга этой серии:
Оскоров в ЦРБ
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Я бежал, не чувствуя усталости. Дышалось легко и свободно. Всего пара недель ежедневных тренировок — и такой серьёзный прогресс! Молодое тело способно на многое. Мимо проносились уже выученные наизусть картины: многоквартирный дом, забор школы, пустырь, аллея. Сколько раз за эти дни эти картины сменяли друг друга во время тренировки? Всё это стало рутиной.
Все мысли были поглощены дилеммой прошедшего дня. Я никак не мог решиться ни на один из вариантов. В один момент, совершая очередной круг, я решался на взятку. Начинал планировать, как за счёт левака скопить нужную сумму. Убеждал себя, что это та работа, которую я люблю и умею делать, и что, пойдя на такую маленькую сделку с совестью, я смогу долгие годы спасать человеческие жизни.
Я делал полный оборот вокруг стадиона, и мой бурлящий мыслями мозг приходил к философским рассуждениям о долге и чести, о добре и зле, о душе и недопустимости её очернения. И вот во время третьего круга я уже думал, что «и одна слеза ребёнка не стоит существования всего человечества, ибо в основе этого существования будет зло в своём исконном, первородном виде».
Сделав очередной круг, я начинал эти размышления сначала. Впервые за обе свои жизни я встал перед таким нелёгким выбором...
Эти мысли не оставляли меня ни в душе, ни во время завтрака.
Мне нужно было отвлечься! И я был благодарен судьбе, что она предоставила мне такой шанс:
— Алло, Пётр Иванович, это Света, — раздалось в телефонной трубке. — Простите, что рано. Но мне надо Вас увидеть до начала рабочего дня.
— Вы как нельзя кстати, — радостно ответил я. — С удовольствием с Вами встречусь. Я как раз выхожу из общаги.
— Можете меня подождать? Я скоро буду! — в голосе медсестры звучало сомнение. — Вместе прогуляемся к поликлинике. Времени вроде полно...
— Хорошо, — кивнул я сам себе. — Только не задерживайтесь, я привык приходить заранее.
— Не успеете глазом моргнуть, как я буду на месте, — пообещала девушка.
И надо сказать, что не соврала. Не успел я вновь погрузиться в мрачные думы, как Света показалась из-за поворота.
— Тоже пешком на работу ходите? — улыбнулся я старой знакомой.
— Для медсестры машина — это роскошь, — немного сбивчиво ответила Света. — У меня к Вам важное дело, доктор! — проговорила она, борясь с одышкой.
— У нас полно времени, мы можем не спешить, — я решил дать девушке возможность отдохнуть.
Света кивнула, но ничего не ответила. Она была сосредоточена на своей задаче:
— Обещайте, что не откажетесь? — продолжала прощупывать почву девушка.
— Вот так заход, — хохотнул я. — А если Вы предложите кого-нибудь похитить? Или изнасиловать? Или, — я сделал театральную паузу, а после наигранно исказил голос, — или похитить и изнасиловать?
— Ничего незаконного, — пообещала Света.
— Ну во-о-о-о-т, а я-то надеялся... — засмеялся я.
— Я серьёзно! Пообещайте! — настаивала Света.
— Ну хорошо, хорошо, — продолжал смеяться я. — Обещаю.
Света кивнула и пошла по улице в сторону работы:
— Догоняйте!
Когда я поравнялся с девушкой, она залезла в свою сумочку и достала оттуда обычный белый конверт. Ни секунды не мешкая, она протянула конверт мне:
— Это Вам. Вы обещали!
Отпираться было глупо и несолидно — я действительно обещал и должен был сдержать слово.
— Что это? — спросил я, обнаружив в конверте деньги.
— Это мы Вам всей больницей собрали, — скромно улыбнулась Света. — Вас незаслуженно обидели.
Я шагал с толстым конвертом в руках и не знал, что сказать. Взаимовыручка — это отлично, но я привык помогать другим, а вот принимать помощь... Это было необычное чувство...
— И что? Прямо все скинулись? — пошутил я.
— Не то чтобы... — замялась Света. — Но большинство. Так что получилась солидная сумма.
Света открывалась с новой стороны. Я помнил её как хорошую операционную медсестру — собранную и ответственную. Теперь эти черты её характера стали фундаментом для её реализации как организатора. Нынче таких людей называют эффективными менеджерами.
— Наверное, тяжело было со всеми договориться?
— Нет, совсем нет, — медсестра шла, подставив лицо восходящему солнцу. — Мне такая работа в радость.
— Слушай, а почему бы тебе в таком случае не возглавить профсоюз? — Я посмотрел на девушку. Она жмурилась в лучах восходящего солнца. — У тебя неплохо получается поддерживать людей... К тому же ты от этой работы кайфуешь...
— А знаешь... — после долгой паузы ответила Света. — Наверное, было бы здорово! — она вздохнула. — Но у главного уже есть свой человек во главе профсоюза.
— Это кто?
Меня подмывало задать другой вопрос: «Это как?», но опыт подсказывал, что время сильно изменилось, и я всё равно не пойму и не приму подобного рода изменения. Представители моего поколения не боялись возражать начальству, не боялись спорить и отказывать криминалу. Поэтому для меня было шоком, что у начальника «свой» человек во главе профсоюза...
— Клавдия Ивановна, — объяснила Света с серьёзным лицом. — Уборщица. На нашем этаже работает.
А ведь Света тоже из моего поколения... И позабыла былую удаль... Или в ней её изначально не было? Может, не все были способны бороться за свои права? Может, зря я сужу по своему окружению о целом поколении?
— Неужели она лучше тебя справится с этой работой?
Медсестра не смогла сдержаться — из её груди вырвался искренний смех:
— Кто? Клава, что ли? — глаза заблестели. — Да она вообще ничего не понимает. Просто делает, что скажут, и всё.
— Тогда о чём разговор? К чёрту её!
— Вы, Пётр Иванович, ещё слишком молоды, — снисходительно заметила Света. — Не понимаете многих вещей! Ценится не квалификация, а лояльность!
Она была права. Несмотря на две прожитые жизни, я по-прежнему оставался романтиком и идеалистом. Я ценил людей за человеческие качества, а не за «обёртку», смотрел на дела, а не на слова. Но я не считал это слабостью или недостатком.
— Тогда сформируем свой профсоюз!
Мой голос звучал так уверенно, что Света постеснялась возражать. Я искренне верил в то, что говорил. А значит, у нас всё получится.
— И ты будешь его возглавлять! — продолжил я, разгорячённый новой задачей.
— Можно я подумаю? — скромно возразила девушка.
***
Остаток пути мы проделали молча. Нам обоим было над чем поразмышлять, и мысли были интереснее слов. Решение, которое каждый из нас должен был принять, могло изменить судьбу целого района.
На улицах города было безлюдно, и только птицы своей трелью нарушали глубокую тишину. Город вымер. И это было чудесно — шум и суета были мне в тягость.
Но как только распахнулись двери поликлиники, нас захлестнуло море человеческих тел — люди заполонили весь вестибюль, растянувшись в длинную очередь. Образуя единый живой организм, движущийся в унисон. Люди не стояли ровной шеренгой ровно друг за другом. Нет. Они формировали маленькие кружки, искали укрытие у стены или прятались в телефон. Но со стороны явно вырисовывалось очертание такой привычной для людей моего поколения «змеи». Хвост этого импровизированного животного из человеческих тел причудливой формой извивался по всему вестибюлю, а тело уходило к лестничному маршу.
Я и мои сверстники много часов своей жизни провели в подобного рода «организме», и, подобно людям перед моими глазами, мы быстро научались находить в этих условиях новых друзей, скрашивая ожидание жаркими обсуждениями книг, фильмов и последних спортивных событий в стране.
— Писец поселился в наших краях, — обомлела моя спутница.
Обнаружив нашу парочку, толпа заволновалась, загудела. Волна беспокойства пошла по очереди.
— Нам надо работать, — я тронул медсестру за плечо. — Пошли.
Мой первый же шаг был встречен выкриком из толпы: «Здравствуйте». Я не знал, кому отвечать, поэтому вежливо кивнул всем посетителям.
Это было опрометчивым решением с моей стороны. Одно это движение запустило механизм. Каждый мой шаг сопровождался приветствиями или пожеланием здоровья и доброго дня.
«Доброе утро», «Здравствуйте», «Хорошего Вам дня», «Моё почтение» — гулом разносилось по помещению.
Мы пробрались к лестнице, но и там негде было продохнуть. Вдоль стены длинная очередь тянулась вверх. Она не иссякла ни на втором этаже, ни на третьем, сопровождая нас и в коридоре вплоть до дверей моего кабинета.
— Доктор, я к Вам на приём, — вежливо поприветствовал меня старичок с ясными серыми глазами.
— Расскажите потом, что это за чудо такое, — шёпотом попросила меня Света, обхватив мою руку. После чего нехотя ушла на своё рабочее место.
Мне же проход преградил человек в форме:
— Пётр Иванович, — обратился он ко мне строго, но вежливо. — Я сержант Настражев, позвольте с Вами переговорить?
— Только если недолго... — обернулся я к толпе перед кабинетом.
Закрывшаяся за нашими спинами дверь смогла обеспечить нам тишину, оградив от непрекращающегося гула множества голосов, но не в силах была вернуть спокойствие. Даже представитель закона заметно нервничал в этой нестандартной ситуации.
— А вы пользуетесь популярностью, — попробовал разрядить напряжение сержант Настражев.
— Давайте к делу? — сухо отреагировал я. — У меня критически мало времени. Я где-то нарушил закон?
— Вы? — полицейский не сразу нашёлся, что ответить. — Нет. Вы нет. Я пришёл, чтобы взять объяснение по заявлению гражданки Медведевой.
Это была фамилия Маши. Милиция всё же взяла дело в работу? Удивительно! Я думал, что откажут без разбирательств и придётся подавать жалобу в Минздрав. Только почему беспокоят пострадавшую сторону, а не хулиганов? Но вслух я только задал саркастический вопрос:
— И что, нынче милиция сама ходит по свидетелям?
— Полиция, — поправил меня страж правопорядка. — Обычно нет, — признался мужчина. — Но вы зарегистрированы в общежитии, практика показывает, что там повестки теряются. Не доходят до адресата, — объяснил сержант.
— Ясно, так чем я могу Вам помочь?
— Мне надо получить от Вас разъяснение по поводу происшествия.
— А что тут пояснять? — пожал я плечами. — Главный врач с заведующей ворвались в кабинет, испугали пациентку, сорвали с неё одежду...
— Одежду? — перебил меня полицейский.
— Если быть точным — простыню, — исправился я. — Поставили девушку в крайне неприятное положение и распускали руки! Я впервые столкнулся с таким беспределом!
— Вот это всё мне надо подробно изложить, — объяснил мне гражданин Настражев.
— Если Вы не заметили, у меня там толпа страждущих, — возразил я собеседнику.
— И то верно, — с сомнением протянул он. — Давайте сделаем так: я перепишу от Вашего лица показания гражданки Медведевой, а Вы распишетесь?
Полицейский протянул мне протокол опроса Марии. Взяв предоставленную мне бумагу, я пробежал по нему глазами и кивнул в знак согласия.
— Добро!
— Тогда ещё один уточняющий вопрос, — полицейский отложил бумагу в сторону. — Вы знакомы с гражданкой Медведевой? Состоите в какого-либо рода взаимоотношениях?
— Сейчас уже знакомы, — пожал я плечами.
— А до происшествия?
— Нет, до того случая — нет. Тогда была её первая явка. И, кстати говоря, последняя.
— Дело в том, что у гражданки Медведевой тот же адрес регистрации, что и у Вас, — полицейский внимательно следил за моей реакцией. Надеялся, что «зелёный» юнец не справится со своими эмоциями, что своим поведением выдаст реальное обстоятельство дел.
— Надо же, как тесен мир! — театрально изумился я.
Прости, сержант, я не даю волю своим эмоциям. А дело, за которое ведётся борьба, — правое. Оно должно быть доведено до логического завершения.
— И всё же? — не уступал сержант Настражев.
— Вы реально считаете, что я знаю всех проживающих в общежитии? — поднял я брови. — Там сколько человек зарегистрировано? Сотня? Пять сотен? Тысяча?
— И то верно, — нехотя согласился полицейский. — Можно я присяду за стол?
— На кушетку или в перевязочной, — поправил я мужчину.
Теперь надо разобраться с пациентами.
***
— Чем могу помочь? — встретил я первого пациента.
Это был дедуля с ясными глазами, который поприветствовал меня перед самой моей дверью. Мужчина положил на стол пакет и резво прыгнул на стул рядом со мной.
— Это Вам, доктор, — старичок не боялся представителя закона. — Рыбка. Сам засушил.
— Спасибо, — меня всегда восхищали наши люди — даже бедность не мешает им проявлять щедрость.
— Доктор, мне бы трубочку поменять?
Старичок приподнял рубашку, показав цистостому.
— Разве уролог не может это сделать? — изумился я.
— Может, — усмехнулся старик. — За пятьсот рублей. А я старик бедный... Каждый раз платить — никаких денег не напасёшься.
Старичок добродушно рубил правду-матку. Без стеснения, но и без злобы и обиды. Полицейский в паре метров от нас предпочёл пропустить это признание мимо ушей.
— Хорошо, поменяю, — согласился я. — Только мне нужен катетер и шприц...
— Всё есть, доктор, — усмехнулся старик. — Неужели Вы думаете, что в кабинете рядом меня баловали такими вещами?
В этот раз настал мой черёд пропустить замечание правдоруба мимо ушей. Медицинская этика не позволяла поддержать наветы на коллег, но и отрицать действительность было бы нелепо.
Так что без лишних слов мы поменяли дренаж, и я с Богом отпустил довольного старика. Пока я оставлял запись о проделанной работе, ко мне подсел ещё один пациент. Он просил выполнить ему операцию в условиях нашей поликлиники. Наметив оперативное лечение на вторник, мы попрощались.
Однако и следующий вошедший спросил про операцию... И его сменщик тоже! Я был удивлён таким поворотом событий, но отказывать людям не стал. Именно за этим я и пришёл в медицину — помогать людям!
— Вы серьёзно? — спросил я вошедшую ко мне девушку, когда она сказала, что ей нужно удалить папиллому на животе.
— Простите? — не поняла меня девушка.
— Просто Вы уже четвёртая, кому требуется оперативное лечение, — объяснил я пациентке мою реакцию. — Обычно столько и за неделю не набиралось!
— Доктор, — девушка с интересом всматривалась в мои глаза в ожидании реакции на свои слова, — там почти все на операцию пришли записываться, — она кивнула на дверь.
— Что? — я не поверил посетительнице и решил проверить всё самостоятельно.
Я подошёл к двери и отворил её. Мерный гул в коридоре мгновенно прекратился. Пронзительная тишина накрыла помещение, можно было слышать, как дует ветер за окном.
— Дамы и господа, — обратился я к толпе. — Прошу поднять руки тех, кто пришёл записываться на плановую операцию?
Девушка в кабинете сказала правду — подавляющее большинство ожидающих прибыло именно с целью записаться на оперативное лечение. Вот так новость! И откуда они узнали, что мы помогаем с этим вопросом? Не могло же пару человек обойти весь посёлок...
— Спасибо! — я снова закрыл дверь и достал телефон.
Необходимо было организовать мини-регистратуру, ибо самостоятельно мне не под силу было справиться с запросом каждого страждущего. Первый звонок был Лене, после неё я набрал Свету и Годфрида-старшего. Все они согласились мне помочь. Я хотел ещё позвонить Маше, но это было бы очень опрометчиво, учитывая, в какую историю я её вовлёк. Поэтому пришлось вызывать к себе Дарью:
— Поможешь? — спросил я по телефону, не объясняя, что надо делать.
— Доктор созрел для минетика? — игриво засмеялась Даша на том конце провода.
— Ну и шуточки у Вас, девушка, — строго отреагировал я. — Толик в курсе Ваших намерений?
Девушка не стала отпираться и оправдываться. Она решила, что это хороший повод похвастаться:
— Пупсик простит мне любую вольность, — она помолчала в ожидании моей реакции, но, не получив желаемого, перешла к делу. — Так что надо делать?
— Приходи сейчас к моему кабинету. Надо будет людей распределять по четырём направлениям.
— Через полчаса буду, — коротко ответила Дарья и бросила трубку.
Мы организовали работу следующим образом: Даша в коридоре узнавала у пациента, с какой целью он явился. Если на приём — человека направляли ко мне. Если для операции по урологическому профилю — к Свете, по хирургическому — к Лене. Ну а если Даша не знала, что делать с человеком, то он шёл к Андрюхе. Лене были отданы все вторники под запись, а Свете — четверги.
— Вроде всё, — с облегчением вздохнул я, наладив оперативное управление.
— Впечатляюще работаете, — восхитился сержант Настражев, стоя в проёме перевязочной. — Очень впечатляет!
— Спасибо, — проявил я вежливость. — Можно?
Я забрал у милиционера свои показания и внимательно всё прочитал. Обстоятельства изложены подробно и без двойных трактовок. Что удивляло! Учитывая, кто был обвиняемым, я ожидал подвоха. Но, видимо, мне попался честный мент. Эту бумагу можно было подписывать без страха.
— Док, слушай, — замялся полицейский, убирая мои показания в папочку. — На самом деле я пришёл сам по той же причине, что и остальные...
— Да что за напасть такая? — пробурчал я. — Откуда вы все раздобыли информацию об операциях?
Мужчина в форме не стал скрывать своего удивления: почесав затылок, он достал из кармана телефон и показал мне канал в телеграме:
— Разве это не Вы разместили рекламу в местном новостном канале? — в глазах было недоверие, а в голосе сомнение. — И в утренней газете об этом написали...
Я выхватил из рук полицейского телефон и жадно поглотил все сообщения по этому поводу: подруга Наташи была журналисткой. Она со вчерашнего вечера спамила сообщения о «прорыве в вопросе здравоохранения района». Рассказывала, как ей отказали в областной больнице, вымогая деньги, и как в «родной поликлинике» откликнулись на призывы о помощи. Рассказывала о «золотых руках хирурга». О кристальной честности и молниеносном реагировании. В общем, была написана целая хвалебная ода! Наутро сообщения об этом ФЕНОМЕНЕ повторились...
— Без проблем поможем и Вам, — обречённо протянул я.
Конец нашей конфиденциальности...
— Мне к Светлане пройти? — спросил полицейский. — У неё записаться, как я понял по Вашему разговору?
— Если у Вас урологический профиль, то идите к ней...
Я понимал, что теперь меня ожидают большие проблемы. Просто вопрос времени, когда в кабинет ворвутся главный с заведующей, представители Минздрава и администрации района. А полиция уже на месте...
Поделится в соц.сетях
