Человек государев 9
Аннотация
Никаких попаданцев, гаремов и академий!
Зато есть герой (1 шт.) без суперспособностей, но с красными корочками чиновника. Потусторонняя отвязная тварь (1 шт.). Злобные боярские роды (много шт.). Красавицы (тоже много шт.). Приключения, драки, интриги и магия (устали считать, очень много).
Будет весело!
Авторы: Александр ''Котобус'' Горбов, Мила Бачурова
Цикл: Человек государев
Предыдущие книги этой серии:
Человек государев 8
Человек государев 7
Человек государев 6
Зато есть герой (1 шт.) без суперспособностей, но с красными корочками чиновника. Потусторонняя отвязная тварь (1 шт.). Злобные боярские роды (много шт.). Красавицы (тоже много шт.). Приключения, драки, интриги и магия (устали считать, очень много).
Будет весело!
Авторы: Александр ''Котобус'' Горбов, Мила Бачурова
Цикл: Человек государев
Предыдущие книги этой серии:
Человек государев 8
Человек государев 7
Человек государев 6
Ознакомительный фрагмент
Глава 1 - Резидент
Первым побуждением было высадить окно и немедленно арестовать обоих. Но Захребетник удержал меня и строго отчитал:
«Стоять! Миша, куда ты лезешь поперёк спектакля? Подобных гадов лучше наблюдать в естественной среде обитания. Сейчас мы узнаем больше, чем за неделю допросов».
Я замер в тени балкона. Створка окна была приоткрыта, впуская ночную прохладу, и голоса доносились до меня отчётливо, будто я стоял посреди комнаты.
— …и желаю получить объяснения! — резким раздражённым голосом говорил Редъярд.
Никакого акцента сейчас у англичанина не было. Он говорил чисто и правильно, не путая падежи и склонения. Никаких «маленький угощений» и «няня в Бомбей».
«Ай, молодец! — восхитился Захребетник. — А как ломался-то, как ломался! „Худой кэб нужно поднимать“. Артист. В цирк бы его, к матушке Распашных».
— Объяснений чего, таксыр? — Ходжаев прижал ладони к груди и поклонился. Лицо у него при этом было честное-пречестное. — Не понимаю, в чём провинился и почему вы меня обвиняете. Я делал всё по вашим инструкциям!
— Не понимаешь?! — Редъярд раздражённо ощерился. — Хорошо, придётся объяснить. За год через тебя прошло сорок пудов камня.
— Простите, таксыр, но всего лишь двадцать.
— Сорок! Я лично контролировал отправку в Кашгаре.
Ходжаев между тем сложил руки на животе и вздохнул с бесконечным терпением.
— Половину камня съела дорога, таксыр. Путь из Хытая очень сложный, караваны долго идут, люди ненадёжные. Где-то ограбили, где-то верблюды пали, и камень пришлось бросить в песках. — Ходжаев смиренно вознёс глаза к потолку. — Кысмет!
Мне показалось, что англичанина сейчас хватит удар. Он побагровел и хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула лампа.
— Прекрати паясничать! Даже если до тебя дошло всего двадцать пудов, то вопрос, куда ты их дел, всё равно остаётся. Камень давался не для того, чтобы ты покупал себе дома и осыпал своих жён золотом.
— Вы обижаете меня такими словами, таксыр.
— Обижаю?! Да ты, я посмотрю, совсем страх потерял. Какие задачи тебе ставились, а? Создать боеспособное подполье. Снабдить его боевыми амулетами, щитами от пуль и завербовать колдунов. А что я нахожу вместо этого? Базар!
Англичанин уже не говорил, а шипел. Бакенбарды у него топорщились, как у рассерженного кота, а на лице выступили красные пятна.
— Да, базар! Нефрит идёт куда угодно, только не на дело. Его продают ювелиры, возят в Москву купцы, камень кладут в амулеты для пышности дамского бюста! Ты понимаешь, что русская Коллегия прислала сюда трёх агентов, и сейчас они тянут за все нитки разом? Их стараниями уже уничтожена мастерская, а часть нефрита попала в руки Коллегии. Ты знаешь, во сколько короне обходится каждый фунт? Всё, что добывает Хотанский рудник, отправляется тебе и пропадает без толку!
Ходжаев обиженно поджал губы.
— Вы несправедливы, таксыр. Старые беи боятся бунтовать и воевать с русскими. Их приходится покупать дорогими подарками и золотом. А молодые нуждаются в оружии для своих нукеров и деньгах, чтобы взять на службу больше людей. Чодугарам требуется не только нефрит для колдовства, но и дорогие одежды, молодые служанки и редкие травы. Вы думаете, таксыр, что тех жалких копеек, что вы присылаете, хватит на всё это? Я много раз просил увеличить финансирование, но вы всё время отказывали.
— Себе в карман ты тоже для дела клал? А?!
— Мудрость ваша глубже колодцев оазиса, таксыр. — Ходжаев приложил руку к сердцу и изобразил поклон.
Со стороны окна мне было видно, что его губы тронула лёгкая усмешка. Да он просто глумится над англичанином!
— Орлы летают с орлами, — продолжал Ходжаев. — А львы не охотятся вместе с гиенами. Кто из беев будет слушать бедного чиновника в скромных одеждах? Говорить с ним, а уж тем более подбивать на бунт, может только равный.
Мне показалось, что Редъярд сейчас бросится и начнёт душить Ходжаева.
— Ах ты, подлец! Никогда не слышал более нелепых оправданий в воровстве. Ты ведь понимаешь, что не меня ограбил? Ты залез в карман к королю, дурак!
«Вот и картинка сложилась, — удовлетворённо хмыкнул Захребетник. — Ты всё понял, Миша? Вот она — та самая Большая игра. Наш друг англичанин собирался накачать нефритом местных беев, чтобы спровоцировать бунты и беспорядки. Только не учёл местной специфики. Почтенный Ходжаев решил, что революция подождёт, а деньги — нет. И пустил нефрит в дело, наполняя собственный карман».
«Значит, то, что вёз Рахимов…»
«Это прилипший к рукам здешних агентов нефрит. Излишки-с. Продали налево в Москву. Обожаю местные обычаи! Сколько веков прошло, а люди умудрились завалить даже подрывную деятельность чужой разведки».
— Ты за всё ответишь, — Редъярд взглядом мог бы прожечь Ходжаева насквозь. — За каждое пенни отчитаешься и возместишь недостачу. Уж поверь, не стоило обманывать английскую корону.
«Пора, Миша, — мысленно хлопнул меня по плечу Захребетник. — Полезного мы больше ничего не услышим, а эти двое ещё поубивают друг друга. Давай, ты же любишь дешёвые эффекты».
Я сделал знак Лебедеву оставаться на месте и, больше не скрываясь, запрыгнул в окно.
***
— Добрый вечер, господа!
Створки окна хлопнули. Я шагнул в комнату, стряхивая с плеча виноградный лист, и улыбнулся.
— Надеюсь, я не помешал вашей беседе?
Секунду в комнате стояла тишина. Ходжаев смотрел на меня с лицом человека, у которого разом сбылись все дурные предчувствия. А Редъярд широко улыбнулся и развёл руки в стороны, будто собирался меня обнять.
— Мистер Скьюратов! — Ломаный выговор вернулся к англичанину мгновенно. — Какой съюрприз! Я заходить к господин Ходжаев спросить про охотничий разрешений…
— Бросьте, Джозеф, — поморщился я. — Только что вы излагали на превосходном русском весьма любопытные вещи. Разрешение на охоту вам действительно понадобится лет через двадцать, когда выйдете с каторги.
— Вы всё слышали? — англичанин усмехнулся. — Что же, тогда ломать комедию действительно не имеет смысла. Но всё же позволю заметить: отправить на каторгу подданного английской короны у вас не получится. Доказательств у вас нет, дорогой Михаил Дмитриевич. А устраивать дипломатический скандал из-за такой мелочи вам никто не позволит.
В этот момент Ходжаев отмер и кинулся к двери. Я не стал с ним церемониться и хлестнул по ногам силой. С криком он полетел на пол сразу за порогом и шмякнулся с глухим стуком.
— Доказательства? — Я покачал головой. — Думаю, показаний этого человека будет достаточно. Кроме того, я уверен, что при обыске в вашем багаже найдётся много всего интересного.
Редъярд поморщился, глядя на своего валяющегося агента. Неторопливо прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину, и остановился у окна. Вид у него был такой, будто это он принимал меня в собственном кабинете, а не я застал его посреди ночи с поличным.
— Обыск, показания, каторга... — Англичанин покачал головой. — Полно, Михаил Дмитриевич. Вы же умный человек, а говорите как жандармский вахмистр. Неужели вы полагаете, что дело во мне? Уберёте меня, следом пришлют другого. Игра идёт много лет и будет идти ещё столько же. Персия, Афганистан, Бухара, Кашгар — доска большая, фигур много. Вы всего лишь сняли с доски одного офицера и пешку.
— Занятная арифметика, — согласился я. — Только вы забываете, что по счетам всегда приходится платить. И вам, и вашему королю, и вашим вороватым пешкам.
— Туземцы всегда воруют, — поморщился Редъярд. — Это входит в смету.
— В смету у вас, я слышал, входит и бунт. Кровь местных жителей, сожжённые кишлаки, карательные отряды. Всё ради того, чтобы Россия увязла в песках. Скажите, Джозеф, а ваш король знает, чем оплачиваются индийские кружева для его супруги?
— А ваш государь знает, чем оплачивается его Туркестан? — Англичанин оскалился в улыбке. — Бросьте. Мы с вами занимаемся одним ремеслом, только с разных концов доски. И я, признаться, отдаю вам должное: так быстро размотать всю сеть никому ещё не удавалось. Слишком быстро для чиновника, который приехал «испытывать заклятия».
В этот момент из коридора донеслось шуршание. Я скосил взгляд и увидел пресмешную картину.
В комнату, пятясь задом, на четвереньках вползал Ходжаев. Полы богатого халата волочились по ковру, лысеющая голова была втянута в плечи. А в дверном проёме, заполнив его целиком, стояла Принцесса. Собака не рычала и даже не скалилась, она просто смотрела. Но так, что заместитель начальника таможни, не поднимаясь с четверенек, доотступал до дивана, вжался в него спиной и затих, мелко дрожа.
— Таксыр, — заскулил Ходжаев, прижимая руки к груди, — Скуратов-бей, клянусь могилами предков, я не виноват! Меня заставили! Инглиз грозил моей семье! Говорил: не будешь служить — твои дети не доживут до весны! Что мог сделать бедный чиновник против такого страшного человека? Я всего лишь…
— Замолчите, Ходжаев, — оборвал я. — С вами мы разберёмся отдельно.
За окном зашуршали виноградные листья, и через подоконник, отдуваясь, перевалился Лебедев. Очевидно, стоять на балконе и слушать, как решается судьба его давней войны с контрабандой, у старика не хватило никаких сил. Он одёрнул мундир, поправил очки и встал у стены с револьвером в руке.
— Ба! — Редъярд всплеснул руками. — И почтенный Максим Максимович здесь. Вся Коллегия Самаркандской области в сборе, все полтора человека.
Он отвернулся к окну и посмотрел в темноту, туда, где над плоскими крышами угадывались купола Регистана.
— Знаете, что самое смешное, сэр? Мы много лет строили здесь сеть. Огромные средства вложены! Люди, золото, караванные тропы, годы работы. И всё рухнуло не из-за вашей Коллегии, нет. А из-за одного глупого человека, которого обуяла жадность в неподходящее время.
— Действительно смешно, — ответил за меня Захребетник и усмехнулся моими губами. — Вы проиграли эту партию, а теперь оправдываете собственную ошибку чужой жадностью. Просто признайте, что вы не умеете работать с людьми и плохой агент.
Редъярд обернулся и посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. Что-то в этом взгляде мне не понравилось. Так смотрит игрок, который уже подсчитал проигрыш и теперь решает, не перевернуть ли стол.
— А ведь вы правы, — тихо сказал он. — Партия проиграна. Но проигрывать тоже надо достойно, сэр. — Он оскалился. — Так, чтобы не дать врагу насладиться победой.
Рука его нырнула за отворот охотничьей куртки быстрее, чем я успел моргнуть.
«Лебедев!» — только и успел подумать я.
Дальше действовал уже Захребетник. Он перехватил управление, и щит развернулся перед стариком в тот самый миг, когда грохнул первый выстрел. Пуля ударила в защитное плетение, и оно пошло рябью, будто вода под брошенным камнем. Не пробила, но выжрала силы столько, сколько уходит на десяток обычных пуль.
— Зачарованные! — рявкнул Захребетник вслух, отшвыривая меня в сторону от второго выстрела. — Ай да охотник!
Бах! Бах!
Редъярд стрелял с двух рук, вытащив второй револьвер. Одну пулю в меня, одну в Лебедева, одну в скулящего у дивана Ходжаева. Живые свидетели в его планы явно не входили. Захребетник крутился волчком, растягивая щиты на всех троих, и я слышал, как он сквозь зубы поминает бабушку английского короля
Барабаны опустели. Англичанин отбросил оружие и ударил магией. С его ладоней сорвалась серая волна, от которой у меня заломило зубы.
Захребетник принял её на скрещённые руки, крякнул и ответил огненным жгутом. Редъярд ушёл в сторону с лёгкостью, которой позавидовали бы Распашные, и стол между нами разлетелся щепками.
— Механика и оружие, значит! — Захребетник хохотнул, плетя новые Глаголы. — А как врали, что не знаете магии!
В дверях мелькнула молчаливая тень. Принцесса выбрала момент и прыгнула.
Но Редъярд оказался готов и к этому. Он выбросил левую руку, и навстречу собаке плеснуло дрожащее марево.
Принцесса влетела в него и почти застыла. Прыжок, который должен был занять долю секунды, растянулся в вечность. Собака висела в воздухе, медленно, страшно медленно перебирая лапами, будто муха в янтаре, и только глаза её бешено сверкали.
«Временной кокон, — процедил Захребетник. — Это не островная школа. Такому в Лондоне не учат».
Комнату заполнило сияние магии. Редъярд кидался пылающими синевой серпами, от которых стены покрывались инеем. Ходжаев под диваном выл в голос, и щит над ним приходилось держать отдельно. Лебедев из своего угла дважды выпалил из револьвера, промахнулся и закрыл голову руками, ослеплённый магией.
Очередной серп Захребетник не отбил, а поймал. Просто взял из воздуха голой рукой, как ловят брошенное яблоко, смял в кулаке и стряхнул на пол горсть гаснущих искр.
Редъярд замер.
— Кто ты? — хрипло спросил он.
Бакенбарды англичанина были опалены, левый рукав дымился.
— Так не бывает. Ты не человек!
— Угадал! — Захребетник улыбнулся. — Я нечто иное.
И на краткое мгновение приоткрылся, давая увидеть свой огненный лик англичанину. И в отражении его глаз я разглядел пылающую фигуру с копьём в руке.
Редъярд сделался белым, как собственный крахмальный воротничок.
— Я узнал тебя. Тебя не может здесь быть! Вам запрещено вмешиваться в дела людей! Запрещено!
С отчаянным криком англичанин бросил в Захребетника гудящий чёрный шар. Даже смотреть на него было больно, и от ужаса волосы вставали дыбом.
Захребетник не стал ставить щит, а ударил ладонью навстречу. Заклятие развернулось в воздухе и ушло обратно в того, кто его послал.
Удар пришёлся в грудь. Редъярд закричал, охотничья куртка на груди лопнула, и его отбросило на стену.
— Нет, — прохрипел он, сползая по стене и глядя на меня стекленеющими глазами. — Этого не может быть…
— Может, — тихо сказал Захребетник. — Проигрывать, сэр, тоже надо достойно.
Англичанин повалился на пол лицом вниз и больше не шевелился.
Дрожащее марево у двери лопнуло беззвучно, как мыльный пузырь. Принцесса, завершив наконец свой прыжок, приземлилась на все четыре лапы ровно на то место, где секунду назад стоял противник. Недоумённо крутанулась на месте, увидела тело и неторопливо подошла к нему. Обнюхала и разочарованно фыркнула.
За дверью раздался топот. И в комнату один за другим ввалились близнецы. Взъерошенные, с заготовленными плетениями на ладонях, они синхронно обвели взглядом дымящиеся ковры, мёртвого англичанина, рыдающего под диваном Ходжаева и Лебедева с револьвером.
— Ну вот, — обиженно сказал Борис, гася заклинание.
— Всё без нас закончилось, — вздохнул Леонид.
Поделится в соц.сетях
