Фаберже-10. Красный бриллиант
Аннотация
Командировка в Поднебесную завершилась успешно. Мы с отцом вернулись домой с новыми заказами, статусом поставщиков императорского двора и редчайшим красным бриллиантом.
Но отдыхать некогда. Василию предстоит борьба за место придворного ювелира, Лене и Денису — свадьба, а мне — создание самого важного украшения в моей жизни.
Но, как выяснилось, красный бриллиант нужен не только мне...
Автор: Алекс Хай
Цикл: Фаберже
Предыдущие книги этой серии:
Фаберже-9. Поднебесная
Фаберже-8. Слово чести
Фаберже-7. Высшее общество
Фаберже-6. Вызов триумфатору
Но отдыхать некогда. Василию предстоит борьба за место придворного ювелира, Лене и Денису — свадьба, а мне — создание самого важного украшения в моей жизни.
Но, как выяснилось, красный бриллиант нужен не только мне...
Автор: Алекс Хай
Цикл: Фаберже
Предыдущие книги этой серии:
Фаберже-9. Поднебесная
Фаберже-8. Слово чести
Фаберже-7. Высшее общество
Фаберже-6. Вызов триумфатору
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Петербург встретил нас низким небом, мокрым снегом и боковым ветром, который добрался до самолёта раньше трапа.
Я посмотрел в иллюминатор на серую полосу аэродрома и впервые за несколько месяцев почувствовал, что всё вокруг устроено правильно.
Небо должно быть серым. Снег — мокрым. Ветер — дуть в лицо человеку, который только что вернулся из страны с павильонами, тёплыми садами и слугами, способными подать чай раньше, чем гость успел понять, что хочет пить.
Дом начинался с традиционной плохой погоды.
— Проснулся? — спросил отец.
Василий уже застегнул пиджак и проверял внутренний карман. Футляра с «Принцем Уэльским» там не было. Красный бриллиант летел в отдельном дорожном сейфе, пристёгнутом к его запястью тонкой защитной цепью. Цепь выглядела декоративной, а вот два охранных контура и метка императорской сокровищницы — нет.
— Я не спал.
— Ты два часа не двигался.
— Восстанавливал силы.
— С закрытыми глазами?
— Так эффективнее.
Отец усмехнулся, но посмотрел на меня внимательнее. Дворцовые лекари разрешили перелёт при условии, что я не стану пользоваться магией, не буду переутомляться и ближайшие дни проведу в покое. Первое условие я намеревался соблюдать. Второе и третье зависели от обстоятельств.
Пока мы ждали трапа, я подключился к сети и проверил почту. И первым же на меня выскочило сообщение от Лены с пометкой «Срочно».
Итак, тема с вакантным местом придворного ювелира получила продолжение. Судя по данным от источников Лены, планировалось провести закрытый отбор. Приложенный список участников я изучил дважды. Потом открыл сведения о неизвестной мастерской, которую рекомендовали трое членов императорской семьи, и не нашёл почти ничего.
Очень странно.
Дом «Орлов и сыновья». Основан восемь лет назад в Варшаве, но лишь в этом году перенёс главную мастерскую в Петербург. Ни одной крупной публичной работы. Ни одного заказа, который объяснял бы рекомендации такого уровня.
А рекомендации там были — моё почтение. От великой княгини Марии Александровны, принца Ольденбургского и управляющего императорскими музеями в Царстве Польском.
Интересная фирма…
Самолёт остановился. За окнами появились два автомобиля Особой канцелярии. Трап подали к передней двери.
Я поднялся, надел пальто и дождался, пока отец проверит замок на сейфе.
— Всё на месте, — сказал я.
— Знаю.
У трапа стоял полковник Крылов.
Он был без формы, в тёмном пальто и шляпе, которую ветер то и дело пытался сорвать с его головы. Рядом дежурили четверо сотрудников Особой канцелярии.
— С возвращением, Александр Васильевич. Василий Фридрихович, — сказал Крылов, пожимая нам руки. — Поздравляю с успешным завершением командировки.
— Спасибо. Надеюсь, вы здесь только ради поздравления.
— Разумеется.
Я подождал.
— И для сопровождения особо ценного камня, — добавил он.
— Вот теперь узнаю Особую канцелярию.
Крылов передал отцу кожаную папку.
— Распоряжение о беспошлинном ввозе личной награды, акт передачи под охрану и подтверждение происхождения. Ваш китайский документ безупречен, но таможня всё равно желает получить документ от нашего ведомства.
— Благодарю, — кивнул я.
— Красный бриллиант, — задумчиво протянул особист. — Таких экземпляров всего несколько в мире, и почти все в королевских или частных коллекциях. Вам нужно усилить меры безопасности, господа.
— Разумеется, — отозвался я. — Мы примем все необходимые меры.
Нас повели по особому коридору. У входа в зал уже собрались журналисты. Да уж, зря я надеялся на тихое возвращение…
Вспыхнули камеры.
— Господа Фаберже! Правда ли, что ваш сын спас наследника Поднебесной?
— Какие награды вы получили?
— Дом Фаберже действительно стал поставщиком Императорского двора Поднебесной?
— Покажете красный бриллиант?
Последний вопрос мне не понравился.
О существовании камня уже знали. Сам факт вручения скрыть было невозможно: церемонию провели перед двором и иностранными представителями. Новости разлетелись быстро, слишком быстро.
Крылов едва заметно повернул голову. Один из его людей сразу отошёл к журналистам.
— Бриллиант находится под государственной охраной, — ответил я. — А наследника спасла его собственная гвардия. Я лишь вовремя оказался на пути одной иглы.
— Вы были ранены?
— Незначительно.
Отец посмотрел на меня.
— Лекари Поднебесной придерживаются другого мнения, — добавил он.
— Значит, журналистам придётся выбрать более интересную версию.
Нас провели внутрь. Дверь закрылась, отрезав от нас представителей СМИ с их камерами, вспышками и микрофонами.
А затем я увидел семью.
Лидия Павловна посмотрела на отца, и все официальные лица вокруг внезапно перестали существовать.
Василий сделал два шага и обнял жену. Лидия Павловна закрыла глаза и вцепилась тонкими пальцами в лацканы его пальто.
Я решил не портить им момент воссоединения и повернулся к Лене.
Сестрица держала в одной руке телефон, в другой — толстую папку с гербом нашего Дома. Денис стоял рядом и выглядел значительно спокойнее невесты.
Лена обняла меня осторожно, стараясь не задеть левое плечо.
— Ты похудел.
— Зато привёз кучу китайских заказов.
— Да, я заметила. Уже пятьдесят два. Нам пора открывать филиал в Поднебесной…
— Ну вот, — улыбнулся я. — Поправлюсь на процентах.
Она отступила и осмотрела меня с головы до ног.
— Ты точно здоров?
— Дворцовые лекари разрешили лететь.
— Это не ответ.
— Для возвращения домой этого достаточно. Я не хотел торчать там лишние недели.
Денис пожал мне руку, потом всё-таки притянул к себе и хлопнул по спине.
— Рад, что ты вернулся, дружище.
— Я тоже. Как Петербург?
— Дервиз всё ещё под следствием, мастерские работают, департамент, вашими молитвами, стоит на месте. Поэтому Двор решил устроить очередное соревнование и снова всех поссорить.
— Значит, ничего не изменилось, — хмыкнул я.
Аллу я заметил не сразу. Точнее, и вовсе не ожидал её увидеть! Она же должна была быть в Неаполе едва ли не до самого Рождества…
Но вот она, из плоти и крови, стояла чуть в отдалении возле окна. Тёмно-зелёное платье, собранные волосы, скромные серьги-гвоздики. Никакой свиты Самойловых, матери или сопровождающей дамы. Только Алла и маленькая дорожная сумка на соседнем кресле.
Я подошёл, не находя подходящих слов.
Она смотрела на меня молча. Сначала на лицо, потом на плечо. Затем снова на лицо.
— Вернулся, — сказала она. — Значит, я успела.
— Как видишь. Так, подожди, — я испытующе уставился на девушку. — Ты специально прилетела в Петербург, чтобы меня встретить.
Она едва заметно улыбнулась.
— Решила совместить приятное с полезным. Рождество на следующей неделе, забыл? Мама прилетит завтра, а я решила полететь на день раньше…
Увидев моё удивление, Алла коротко рассмеялась и обняла меня.
Без демонстративности. Без оглядки на журналистов за дверью. Просто положила ладони мне на спину и на несколько секунд прижалась щекой к груди.
Я почувствовал запах её духов и понял, что действительно вернулся.
Потом она отстранилась.
— Завтра ты расскажешь мне всё.
— Разумеется.
— Не официальную версию для газет.
— Расскажу.
Она кивнула, и этого оказалось достаточно. Нам обоим.
За спиной Лена громко захлопнула папку.
— Семейное воссоединение прекрасно, — объявила она. — Но представитель Двора ждёт нас в соседнем кабинете уже восемнадцать минут. Ещё через две минуты он решит, что Китай научил Фаберже пренебрегать российским церемониалом.
Пришлось идти. Алла оторвалась от меня и, пообещав быть на связи, удалилась к ожидавшему её автомобилю.
А в соседнем кабинете нас и правда ожидал князь Оболенский, помощник управляющего Кабинетом Его Императорского Величества.
Я видел его прежде на нескольких дворцовых приёмах. Сухой мужчина лет шестидесяти, серебряные бакенбарды, безупречный фрак и лицо человека, который родился с уже сложившимся мнением о каждом присутствующем.
На столе лежала папка с гербом императорского Двора.
Оболенский поздравил отца с китайским успехом, меня — с выздоровлением, Дом — с новым статусом. Все три поздравления заняли меньше минуты.
— Теперь о причине моего присутствия, — сказал он.
— Вот и закончилась приятная часть, — заметил я.
Бакенбарды Оболенского не дрогнули.
— Его Императорское Величество принял решение окончательно определить Дом, который получит преимущественное право на личные ювелирные и артефактные заказы правящей семьи.
— Насколько преимущественное? — спросила Лена.
— Полное, если в особом случае государь не распорядится иначе.
Это меняло многое.
Статус поставщика означал почёт, доступ и поток заказов. Главный придворный Дом получал влияние на вкус двора, государственные коллекции, церемониальные подарки и работу с камнями, которые обычный мастер видел только на фотографиях.
А ещё — право ежедневно иметь дело с людьми, способными изменить замысел после завершения работы, поскольку новый оттенок эмали приснился троюродной тётке великой княгини.
Я всё же предпочитал состоятельных клиентов. Они хотя бы иногда помнили, что платят за результат, а не за возможность руководить процессом.
— Участие добровольное? — спросил я.
— Разумеется.
— Тогда…
Лена наступила мне на ботинок. Не сильно. Но намёк я понял.
— Дом Фаберже благодарен за приглашение, — сказала она. — Мы внимательно изучим условия.
Оболенский перевёл взгляд с неё на меня.
— Отказ не повлияет на уже имеющиеся у Дома договоры и статусы. Однако следующее назначение, предположительно, состоится не ранее чем через десять лет.
Помощник управляющего открыл папку.
Внутри находились правила, график, список участников и запечатанный конверт с первым заданием. Восемь Домов. Три российских, четыре европейских и «Орлов и сыновья», которые по документам уже считались петербургскими.
— От каждого участника требуется назвать старшего мастера, претендующего на придворный статус, — продолжил Оболенский. — Именно он будет нести личную ответственность за итоговые решения. Помощники и члены Дома могут участвовать в работе, но не заменять его на испытаниях.
— Кого вы ожидаете увидеть от Фаберже? — спросил я.
— Решение принадлежит Дому.
Он произнёс это слишком ровно.
— Но?
Оболенский посмотрел на отца.
— Его Величество помнит работы Василия Фридриховича. Некоторые из них до сих пор находятся в коллекции императорской семьи.
Отец не изменился в лице. Только большой палец его правой руки провёл по краю папки.
— Значит, старшим мастером будет Василий Фридрихович, — сказала Лена.
— Мы ещё не обсуждали, — возразил отец.
— Формальное согласие необходимо передать до завтрашнего полудня, — сообщил Оболенский. — Первое испытание состоится через пять дней.
— Что требуется изготовить? — спросил я.
— Узнаете после вскрытия конверта. Все участники получили одинаковое задание. До официальной подачи запрещены публичные заявления о его содержании.
Оболенский поднялся.
— Ещё раз поздравляю с возвращением. Его Величество высоко оценил отзыв императора Поднебесной о Доме Фаберже. Полагаю, он будет учтён. Но победы не гарантирует.
Отец пожал ему руку на прощание, и Оболенский удалился.
После ухода представителя в кабинете стало тихо. Лена первой потянулась к запечатанному конверту.
Василий накрыл его ладонью.
— Дома. Здесь за стеной журналисты, сотрудники аэропорта и половина Особой канцелярии.
Крылов, стоявший у окна, поднял бровь.
— Только четверть.
— Тем не менее. Лучше ознакомиться в спокойной обстановке.
Красный бриллиант тем временем проходил оформление.
Таможенный инспектор сверил номер футляра, китайскую грамоту, перевод, акт Особой канцелярии и паспорт отца. Затем вызвал эксперта Пробирной палаты. Эксперт проверил печати и попросил открыть сейф.
— Нет, — сказал отец.
— Василий Фридрихович, я обязан убедиться, что внутри находится именно заявленный камень.
— Внутри находится личный дар наследника Поднебесной моему сыну. Печати императорской сокровищницы целы. Вот акт осмотра перед вылетом.
— Российские правила требуют визуальной сверки.
— Тогда пригласите уполномоченного представителя Императорского двора и подготовьте защищённое помещение.
Инспектор посмотрел на Крылова. Крылов — на инспектора.
— Помещение готово, — сказал полковник.
Нас провели в комнату без окон. Внутри стояли металлический стол, две лампы и камера. Присутствовали отец, я, Крылов, эксперт и инспектор. Каждый расписался в журнале.
Василий снял первую защитную нить. Затем вторую. Приложил палец к замку.
Крышка открылась.
Красный бриллиант лежал на чёрном бархате.
Два карата. Овальная огранка. Чистота, какая редко встречается при естественном происхождении. Под белой лампой камень вспыхнул густым красным светом, словно внутри на мгновение открылась тонкая трещина в другое, значительно более горячее место.
Эксперт наклонился ближе, намереваясь взять камень…
— Для сверки достаточно внешнего осмотра, — напомнил Крылов. — С учётом количества предоставленных бумаг.
Инспектор сделал запись. Эксперт поставил подпись. Отец закрыл футляр и восстановил охранные нити.
Я заметил, что камера продолжала работать ещё несколько секунд после закрытия крышки.
А мы наконец-то могли поехать домой.
***
Марья Ивановна встретила нас в прихожей.
Она дала отцу снять пальто, обняла его, всплакнула, тут же рассердилась на собственные слёзы и переключилась на меня.
— Господи, что ж они с вами сделали-то, ироды заморские?!
— Наградили.
— Рёбра можно пересчитать через рубашку…
Впрочем, домоправительница собиралась исправить это как можно скорее.
На столе уже стояли борщ, пироги, запечённое мясо и три салата. Китайские лекари составили для меня особый рацион: рисовая каша, чёрная курица, корень астрагала, финики ухабе и тёплые отвары. Марья Ивановна изучила рекомендации и решила, что они ничего не понимают в восстановлении сил взрослого русского мужчины.
— Сначала борщ, — сказала она. — Потом всё остальное.
— Мне нельзя жирное.
— Я подала нежирную сметану! — оскорбилась женщина.
Спорить с китайскими лекарями было опасно для здоровья. С Марьей Ивановной — для жизни.
Мы сели. Впервые за месяцы вокруг звучала сплошь русская речь. Лидия Павловна держала отца за руку под столом. Лена одновременно ела, листала список китайских заказов и отвечала на сообщения. Денис отнял у неё телефон и положил экраном вниз.
— У тебя отпуск, — сказал он.
— У меня пятьдесят два клиента, конкурс и свадьба через семь недель!
Я отложил ложку.
— Через сколько?
— Семь недель.
— Вы определились с датой?
— Пока вы создавали реликвии и спасали наследников, здесь тоже шла жизнь.
— Где решили?
Денис улыбнулся.
— Венчание в нашей домовой церкви, а потом приём в новом павильоне в Левашово.
Мы с Василием удивлённо переглянулись.
— Каком ещё новом павильоне?
— Это долгая история…
— Короткая, — возразила Лена. — Старый зимний сад пришёл в негодность, да и не вместит всех приглашённых. Мы решили поставить временный стеклянный павильон.
— «Мы» — это кто?
— Я, мама, архитектор и триста двадцать гостей, которые будут за это благодарны.
— Триста двадцать гостей ничего не решали, — сказал Денис. — Их просто пригласили.
— И половина уже сообщила, с кем желает сидеть, а с кем не желает находиться в одном здании.
— Здание стеклянное, — заметил я. — При необходимости часть гостей можно оставить снаружи.
Лена бросила в меня салфеткой.
— Я имел в виду, что пространство сада тоже можно использовать с пользой, вот и всё! — Я поймал салфетку и уставился на Лену. Сестрица посмотрела на меня, как на врага человечества, решив, что я своими идеями угрожаю испортить её свадьбу. Так что я решил помалкивать. На всякий случай.
Когда обед был закончен, и девушки Марьи Ивановны подали чай, отец поднялся и взял с каминной полки конверт.
— Сейчас узнаем первое задание, — сказал он, взяв канцелярский нож. — И стоит ли бороться за главный приз…
Поделится в соц.сетях
