Счастливчик. Босс не знает отдыха
Аннотация
Я продолжаю работу. Теперь в газетах про меня говорят не как о бандите, а как о благотворителе, который кормит тысячи людей в день. "Гангстер с золотым сердцем" пишут они, а женщины в церкви целуют мне руки. В Организации все спокойно, мы зарабатываем сотни тысяч долларов в месяц и отмываем их через фонд. И угрозы со стороны властей больше нет.
А потом в один день со всех сторон начинают сыпаться проблемы. И если я ничего не сделаю, то все, что я построил, будет разрушено. Я не могу позволить этому случиться.
Но я и так знал, какая жизнь меня ждет. Ведь босс не знает отдыха.
Автор: Наиль Выборнов
Цикл: Счастливчик
Предыдущие книги этой серии:
Счастливчик. Босс всех боссов
Счастливчик. Последний довод Маранцано
Счастливчик. Семья Лучано
А потом в один день со всех сторон начинают сыпаться проблемы. И если я ничего не сделаю, то все, что я построил, будет разрушено. Я не могу позволить этому случиться.
Но я и так знал, какая жизнь меня ждет. Ведь босс не знает отдыха.
Автор: Наиль Выборнов
Цикл: Счастливчик
Предыдущие книги этой серии:
Счастливчик. Босс всех боссов
Счастливчик. Последний довод Маранцано
Счастливчик. Семья Лучано
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Наступил первый день августа. Мне как-то не по себе было, лето практически закончилось, и я его провел полностью погруженным в дела. Еще немного, и наступит осень, а потом зима — местная, долгая и холодная. Я не помнил ничего из сводок о погоде на нынешние времена, кроме того что скоро в центральных штатах будут пыльные бури. Так что предсказывать погоду, естественно, не мог. Слушал прогнозы по радио, старался одеваться примерно так, как в них говорят, вот и все.
А еще это был вечер пятницы, поэтому я со своими друзьями отправился в клуб. В заведение, которое называлось «Стоктон», я вошел около десяти вечера. С первого взгляда было видно, что место приличное. Не такое роскошное, как «Коттон» с его неграми и джазом. Но такое усредненно европейское: белые скатерти, тихий оркестр. И очень много респектабельных мужчин и женщин в костюмах и платьях.
Я двинулся к столику, по дороге кивнув нескольким знакомым. Кое-кто из нашей Семьи тоже был, но сегодня к нам за столик мы их не приглашали. А меня там уже ждали трое — Мейер, Фрэнк Костелло и Багси, который уже успел вернуться с Кубы, где пережидал, пока спадет накал страстей после убийства в Чайнатауне Лос-Анджелеса.
Как мы узнали от наших друзей из города падших ангелов, дело, естественно, возбудили, но никаких зацепок не имелось. Поэтому я отправил телеграмму на Кубу и Багси уже успел приплыть обратно.
— Вы бы видели, какие у этой шиксы были сиськи, — как раз проговорил он, когда я подошел. Наверняка рассказывал о своих похождениях. Услышал мои шаги, повернулся, сразу же встал и протянул руку. — Приветствую, Чарли.
— Бенни, — поздоровался я с ним, а потом пожал руки и остальным. — Фрэнк, Мейер.
Мы сели за столик. Он находился в углу, так что сидели мы спинами к стене, и было видно весь зал. Это была старая привычка, мне не хотелось оказаться в роли Массерии, которого расстреляли в его же любимом ресторане. Хотя сейчас вроде как все спокойно, и никто не мог задумать такого провернуть, кроме Антинори. Но из Тампы новостей пока никаких не было.
— Ты бы видел, как теперь выглядит «Лакис», — проговорил Багси. — Я не терял времени зря. Бар организовали и уже начали завозить столы для игр. Еще немного — и можно будет отправлять туда людей.
— Значит, ты не только аборигенкам юбки задирал? — спросил я, чуть усмехнувшись.
— Ну куда без этого, — поддержал мою шутку Багси.
Я подал знак официанту, и он тут же подошел. Мы заказали выпить на всех, кто чего хотел. Еду тут тоже подавали, но есть никому, очевидно, не хотелось. Меня накормила Гэй, потому что между делами и клубом я успел заехать домой. Я вообще в последнее время старался появляться там чаще, пусть и всего на полчаса, а не пропадать на целый день. Живота еще видно не было, но инстинкт гнездования работал вовсю. Зато она стала много готовить.
Багси достал из кармана пачку сигарет и предложил нам. Я взял, Костелло тоже, Лански только покачал головой. Я прикурил, откинулся на спинке стула, а Фрэнк повернулся ко мне и сказал.
— Есть разговор.
— Потом, — я покачал головой. — Сначала немного выпьем.
— Это важный разговор, — сказал он.
— Фрэнк, — я выдохнул. Настроение у меня было достаточно легкомысленным сегодня, но по голосу Фрэнка было и так понятно, что там проблема, которую придется решать. — Мы пришли сюда отдохнуть. У нас лето было такое, что я уже забыл, что это такое — сходить в клуб с друзьями без дел. Дай мне сперва хотя бы выпить.
Он посмотрел на меня, утвердительно кивнул и тоже откинулся на спинке стула.
Оркестр играл что-то медленное, несколько пар топтались на небольшом танцполе. За соседним столом громко смеялась компания молодых людей в хороших костюмах. Слишком молодые, и слишком хорошие. Еще два года назад можно было бы принять их за группу биржевых брокеров или инвестиционных банкиров, но теперь той публике не до клубов, они судорожно ищут другую работу.
Так что, скорее всего, это сынки каких-нибудь богатых промышленников, которым депрессия не мешает жить. Багси поймал взгляд одного из них, и тот вдруг наклонился и зашептал что-то своим товарищам.
— Извините, — обратился он к нам. — Мы больше не будем шуметь.
То, что они — не наши друзья, это понятно, иначе подошли бы и по крайней мере поздоровались. Но нет, эти точно никак не связаны с криминалом. Люди нашего рода деятельности ведут себя совсем иначе.
Официант принес алкоголь, я взял скотч, который возили с той стороны Атлантики. Естественно, его поставляли в этот клуб мы же. Остальные тоже похватали бокалы, мы чокнулись и выпили.
И я впервые за эти дни почувствовал, что меня немного отпускает. Лето в действительности было настоящим кошмаром в плане дел: Маранцано, Куба, Вегас, Лос-Анджелес, Чикаго, суповые кухни, профсоюз, в котором вот-вот грядут выборы, и нам надо поддержать нашего человека — Беккермана, с которым Лепке наладил полное взаимодействие. Но это не сегодня. Сегодня просто клуб, музыка, выпивка и друзья.
Но надо выслушать Костелло. Если уж он заговорил, то это важно.
— Ну, Фрэнк, — обратился я к нему. — Говори.
Он поставил свой бокал на стол, слегка наклонился вперед. Остальные тоже — это касалось и их, бизнес у нас был общим.
— Таммани, — сказал он. — Там началось расследование. Окружная прокуратура копает под финансовые схемы, и копает серьезно. Пока в основном по мелочи — взятки за лицензии, подряды, все такое. Но есть одна проблема.
— И какая? — спросил Мейер. Это касалось его части бизнеса.
— Крейтер, судья, — сказал Костелло.
Крейтер… Крейтер… Это имя мне было знакомо еще с прошлой жизни, хотя встречать его я естественно не мог. Там все на самом деле, загадочное убийство, как с Джимми Хоффой в будущем. Он просто исчезнет, а дело так и не раскроют. Я, кстати, так и подумал, можно было и сказать, но мне не хотелось лишний раз светить знанием будущего.
— И что он? — спросил я.
— Пытается концы спрятать, — сказал Костелло. — Бумаги жжет, встречается с людьми. И нервничает. Но он не из наших, Чарли, и я уверен, что если за него возьмутся всерьез, он расколется и запоет. Нужно объяснять, что это означает для нашего бизнеса?
— Что он знает-то? — спросил я.
— Знает достаточно, — сказал Фрэнк. — Несколько схем по судебным решениям, а главное — имена. По крайней мере мое.
— Мое тоже, — сказал Мейер.
Я на секунду задумался. Кое-что вспомнилось мне из этой жизни. Я слышал про Джозефа, которого назначил в Верховный суд Рузвельт. У него были связи, и были слабости, на которых мы смогли его подловить и заставить работать на нас. Но сейчас он — проблема.
Наверное, здесь пытаться спасти его и поменять историю не стоит. Да и не тот он человек, ради которого мне хотелось бы рисковать. Так что пусть исчезнет.
— Пусть исчезнет, — повторил я вслед за своими мыслями. — Так, чтобы никогда не нашли с гарантией, ни тело, ни вообще хоть что-то.
— Понял, — сказал Фрэнк.
— Я сделаю, — тут же заявил Багси.
— Нет, — я качнул головой. — За тобой и так могут следить после Паппалардо, особенно если Дьюи уже вернулся в Нью-Йорк. Сделает команда Анастазии, а ты проследишь, Фрэнк. И да, сделайте так, что если тело найдут, то опознать его точно не могли.
Сейчас, когда анализ ДНК не применялся, сделать это достаточно легко. Отрезать руки, чтобы не было отпечатков, изуродовать лицо, выбить зубы, чтобы не могли опознать по зубной карте. Все достаточно просто.
— Пусть сделают чисто, — повторил я.
— Прослежу, — сказал Фрэнк.
— И торопиться не надо, сделайте все правильно.
Багси посмотрел в сторону, ему явно было жаль, что я не поручил этого дела ему. Багси любил убивать, он был настоящим маньяком, но одновременно с этим он был по-щенячьи предан мне. Я его сдерживал.
А еще иногда он раскрывался с другой стороны. Когда внезапно оказался неплохим дизайнером.
— Все, — сказал я. — Есть еще что-нибудь?
— Нет, — сказал Фрэнк. — Все спокойно. В Нью-Йорке вообще в последнее время стало спокойно, все зарабатывают деньги, и никто не лезет в чужое дело.
— Ну, этого я и добивался, — ответил я. — Когда создавал Комиссию. А с вашей стороны, парни?
— Все нормально, — сказал Мейер.
— Я-то что? — посмотрел на меня Багси. — Я только с Кубы вернулся. Сам посмотри, как загорел. Отдыхал.
— Тогда больше о делах не говорим, — заключил я. — Договорились?
— Договорились, — сказал Костелло.
— Тогда выпьем, — я улыбнулся и поднял свой бокал. — За тихий вечер.
Мы снова чокнулись и выпили. Оркестр перешел на что-то живое, несколько пар добавились на танцпол.
— На бирже все совсем плохо, — проговорил вдруг Мейер. Похоже, что это по его мнению дел не касалось. — Индекс Доу на ста сорока и будет падать дальше. Очереди в банках.
— А в газетах пишут, что тебя чуть ли не на руках носят, — усмехнулся Багси. — Благодетель, кормилец.
— Мей, по поводу биржи, — сказал я. — У нас есть сейчас деньги?
— Есть, — кивнул Лански. — Даже при всех расходах дела идут хорошо. С учетом вложенного, у нас около шести миллионов осталось в наличных и золоте. Золото, правда, уже по ту сторону границы, в тайниках.
— Золото не трогай, — сказал я. — А вот в акции мы немного вложимся. Прикажи своим людям купить акции «Кока-кола», «Проктер энд Гембл» и «Бритиш-Американ Тобакко». Вложи тысяч пятьсот из того, что у нас есть.
— Уверен, что падение не продолжится? — спросил он.
— Эти компании оно не коснется, — я покачал головой. — Люди всегда будут мыться и стирать одежду, курить и пить колу. Да, Бенни?
— Да, — улыбнулся на подколку Сигел. — Мне иногда кажется, что это я делаю «Кока-коле» примерно половину выручки.
— Есть еще варианты, — сказал Лански, у которого, похоже, в голове привычно закрутились шестеренки счетной машины, которая была у него вместо мозга. — «Дженерал Фудс», какие-нибудь консервные компании — сейчас его консервы едят, у кого нет денег на нормальную еду. И другие табачные компании. «Американ Тобакко» и «Филип Моррис».
— Еще «Ригли» — сказал вдруг Багси, посмотрел на нас. — А что, жвачку все жуют, — он потянулся в карман и достал бумажную пачечку со стиками. — Будете?
Все покачали головой.
— Если уверен в этом деле, можешь вложить больше, — сказал я. — Но не больше миллиона.
Сколько будет рост хотя бы примерно? Процентов восемьдесят? В любом случае больше восьмисот тысяч мы не заработаем, но в тридцать седьмом это будут все еще безумные деньги. На открытие казино в Вегасе нам хватит четыре-пять, и это будет по-настоящему роскошный отель.
Правда, как сказал Мейер, таких денег у нас сейчас нет. А если учесть, что бутлегерский бизнес скоро схлопнется…
— Заработаем, в общем, — сказал я. — Но не сейчас, а году к тридцать пятому — тридцать седьмому.
— Не слишком долго? — спросил Костелло.
— Смотрю на перспективу, — ответил я. — Сейчас нет особой возможности поднять быстрые деньги, мы сделали это еще в октябре. — Ты же сам поучаствовал. Но…
— Но бизнес в целом идет, — сказал Лански. — Особенно теперь, когда нам не надо платить Маранцано. Организация зарабатывает около полумиллиона в месяц. Если на всех. Чистой прибыли остается не так много.
— Но теперь это будут полностью легальные деньги, — сказал я.
— Да, — кивнул Лански. — Этот ход с фондом был гениальным. Мы уже отмыли почти полмиллиона, и это за первую неделю работы. Дальше объемы будут меньше, но все же они будут.
— Ты же сам сказал не говорить о делах, — вдруг подколол меня Костелло.
— Ты первый начал, — невозмутимо ответил я. — Но в действительности хватит. Мы отдыхаем, парни.
Снова пошел разговор, Багси стал опять говорить про Кубу и травить анекдоты. Я слушал вполуха и наблюдал за залом. Так мы и просидели примерно час.
А потом появился он.
Я увидел, как в нашу сторону идет человек. Крупный, в хорошем костюме, с большими ушами, длинным еврейским носом и мясистыми губами. И узнал его. Ирвинг Векслер, которого большинство людей знали как Вакси Гордона. Один из крупных поставщиков алкоголя в Джерси и Нью-Йорке, человек с амбициями. Когда-то мы работали вместе — при Ротштейне, и позже, после его смерти. Но сейчас он считался независимым. И пусть ему пришлось уйти из Нью-Йорка, он конкурировал с Семьей Д’Амико.
Он был пьян, покачивался, а за ним шли еще двое — по-видимому охрана. Он подошел ближе, остановился, но вместо того чтобы поздороваться, посмотрел на Лански сверху вниз и проговорил:
— Значит, ты теперь тут заседаешь, — проговорил он таким же пьяным голосом. — В приличных местах.
Мейер поднял голову и спокойно посмотрел на него. В воздухе запахло конфликтом, и я понял, что пора вмешиваться.
— Добрый вечер, Ирвинг, — сказал я.
— И тебе того же, Лаки, — ответил он, повернувшись ко мне. — Я слышал, ты теперь большой человек. Босс. Гостиничный бизнес, благотворительный фонд. Открыл столовые. Да ты настоящий благодетель.
— Ты хотел что-то сказать? — спросил Мейер.
— Хотел, — кивнул Вакси. — Ты влез на мою территорию в Джерси. Твои люди скупают склады, которые я использовал. А уж про те грузовики я вообще молчу. Это наглость.
— Это бизнес, — спокойно ответил Мейер. — Я сделал тебе предложение — ты отказался. Это закономерно усложнило тебе жизнь, как я и обещал. Ты знаешь, с кем я работаю.
— Да, — кивнул он. — Великий Чарльз Лучано, босс всех боссов, — он говорил громко, так что на нас стали оборачиваться. Совсем идиот, что ли? — Ты наглый, Коротышка. И я не привык терпеть наглость.
Багси перестал улыбаться, откинулся на спинку стула и засунул руку в карман. У него там нож. Это плохой знак, потому что когда Сигел вел себя вот так тихо, это означало только то, что вот-вот прольется кровь.
— Ирвинг, сядь и мы спокойно поговорим.
— Я не хочу говорить спокойно, — ответил он. — Я хочу, чтобы этот умник убрал своих людей из Джерси.
— У нас договоры, — спокойно ответил я. — С Буффало, с Ньюарком. Хочешь вести дела — веди их с нами. Больше же заработаешь, чем если будешь тянуть одеяло на себя.
— Мне плевать, — он пьяно качнул головой.
Это было уже слишком. Почему люди принимают попытку решить дело по-хорошему, как слабость? Возможно, в другой момент он не решился бы на такое, но сейчас он был слишком пьян.
Он повернул голову к Мейеру, который по-прежнему смотрел на Вакси без особого выражения. Сигел чуть отодвинулся.
— Ирвинг, в последний раз говорю, садись, — сказал я.
— Мне с тобой не о чем говорить, — ответил он. — Я буду говорить только с Коротышкой.
А потом произошло то, чего лучше не было бы. Вакси вдруг схватил Мейера за воротник пиджака и резким движением выдернул из-за стола. Тот в долгу оставаться не стал и ударил его локтем в живот. Один раз, второй, а потом сумел вырваться, и бросился.
Мейер был мелким, его откровенно говоря называли Коротышкой, но Вакси был слишком пьян, так что свалился на пол, едва не опрокинув соседний стол. А потом они сцепились. Охранники двинулись к нам, хотя на их лицах была видна растерянность — они явно не хотели связываться с людьми нашего положения.
Но тут уже отреагировал Багси, рванулся и ударил одного из них в челюсть, опрокинув на пол. Второй стал в стойку — по-видимому был бывшим боксером, но Сигел не собирался драться честно. Он выдернул стул из-под одного из тех богатеньких сынков, из-за чего он свалился на пол, и обрушил его на охранника.
Какая-то женщина за соседним столом закричала. Оркестр смолк, и в зале резко стало очень тихо, только было слышно, как хрустит стул из-за ударов, и как Вакси и Мейер мутузят друг друга.
Поделится в соц.сетях
