Восхождение Морна. Том 10
Аннотация
Итак, что мы имеем? Пятьдесят четыре года опыта в теле семнадцатилетнего аристократа, дар, который показывает истинный потенциал любого человека, и билет в один конец до академии, куда ссылают тех, кого империя решила забыть.
Мой отец уверен, что избавился от позора рода. Ну-ну.
Эти «безнадёжные» не слабые — их просто никто нормально не учил. А я полжизни натаскивал посредственностей до уровня чемпионов и вижу в каждом из них то, чего не видит никто. Включая их самих.
Так что спасибо, отец. Ты только что подарил мне целую академию голодных и злых подростков, которым совершенно нечего терять. Теперь посмотрим, что из этого выйдет.
Автор: Сергей Орлов
Цикл: Империя Морна
Предыдущие книги этой серии:
Восхождение Морна. Том 9
Восхождение Морна. Том 8
Восхождение Морна. Том 7
Мой отец уверен, что избавился от позора рода. Ну-ну.
Эти «безнадёжные» не слабые — их просто никто нормально не учил. А я полжизни натаскивал посредственностей до уровня чемпионов и вижу в каждом из них то, чего не видит никто. Включая их самих.
Так что спасибо, отец. Ты только что подарил мне целую академию голодных и злых подростков, которым совершенно нечего терять. Теперь посмотрим, что из этого выйдет.
Автор: Сергей Орлов
Цикл: Империя Морна
Предыдущие книги этой серии:
Восхождение Морна. Том 9
Восхождение Морна. Том 8
Восхождение Морна. Том 7
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. Зов Хозяина
Несколько дней спустя. Где-то рядом с городком Магнитный.
Сизый заорал в полный голос. Вопль раскатился по стоянке и спугнул с ближней сосны какую-то мелкую птаху. Полутораметровый в холке голубь шарахнулся назад, перья у него встали дыбом от хвоста до самого загривка, и с размаху впечатался задом в составленные у костра сёдла, от чего вся пирамида с грохотом поехала в сторону.
— Братан… — Сизый затряс башкой, будто ему в ухо попала вода. — Братан, ты совсем уже, что ли? Мы так не договаривались!
— Вообще-то, договаривались. — Я поудобнее перехватил Приручатель, от которого привычно тянуло холодом. Чёрный, длиной всего в ладонь, он будто выпивал вокруг себя свет и даже на сером утреннем фоне смотрелся особенно мрачно. А сейчас этот артефакт мелко и паскудно подрагивал в кулаке, будто внутри ворочалось что-то живое и здорово мной недовольное. — Ты вчера сам на всё согласился.
— Ты сказал, что мы всего разок попробуем! Разок! А это уже…
«Четвёртый,» — лениво подсказал Себастьян мне в голову.
Кот сидел на тюке, обернув лапы хвостом, и щурился с таким наслаждением, что руки сами тянулись его потискать. Только нельзя. Во-первых, я суровый аристократ, который не должен показывать свои чувства. А во-вторых, передо мной взрослый боевой фамильяр с парой десятков крупных сражений за плечами, так что тискать его вышло бы как-то… неуместно.
«Господин Морн, вы даже не представляете, до чего мне приятно это зрелище,» — промурлыкал он у меня в голове. «Все четыре дня пути, что я слушал бесконечные байки о подвигах этого пернатого, с лихвой окупились.»
Я хмыкнул, и Сизый сразу смекнул, что это кот опять меня развеселил.
— А ты чего разлёгся, шерстяной?! — Он развернулся всем телом к коту. — Опять про меня гадость какую-то сказал, да? Точно сказал! По морде твоей довольной вижу! Смотри, доиграешься у меня, все усы повыдергиваю!
Только вот Себастьян даже ухом не повёл. Вместо ответа он лениво отвернулся, задрал заднюю лапу и принялся вылизываться, всем видом показывая, что никакие голуби его не интересуют. Хвост лишь качнулся пару раз, снисходительно, и от этого Сизый окончательно насупился: крыть было нечем, так что всё возмущение ушло в бессильное сипение.
Сизый ещё немного сипел, когда по стоянке прокатился ветер, поднял мелкую ледяную пыль и швырнул мне холодную пригоршню за воротник.
Третий день дорога вела нас через равнину, и с каждым днём становилось всё холоднее. Меня самого изнутри грел родовой огонь, поэтому на мороз я почти не обращал внимания, а вот остальным пришлось спасаться от него кто как умеет.
У Виктории и Миры были дорогие согревающие артефакты, из тех, что окутывают хозяина ровным теплом в любой холод, так что обе держались легко и даже куртки не до конца запахивали. Себастьян тоже согревался собственным огнем, но этого всё же не хватало, и поэтому он разгуливал в маленькой шубке, сшитой точно по кошачьему росту.
Но хуже всех приходилось Сизому: магия его не грела вовсе, так что он наматывал на себя слой за слоем всякую одежду и в итоге напоминал ходячий тюк тряпья, из которого торчали только клюв да обиженные глаза, не обещающие окружающим ничего хорошего.
Далеко впереди, у самого края неба, серой стеной поднимались Уральские горы, но лежали они в стороне от нашего пути. Ближе, за полоской леса, виднелся городок Магнитный, куда ещё на рассвете ушла Мира разведать дорогу.
Гепарда пока не вернулась, но переживать за неё было бы откровенной глупостью. Громобой как-то обмолвился, что в бою она стоит целого архимага, так что я бы скорее посочувствовал тому дураку в Магнитном, у которого хватит ума её как-либо разозлить.
А вот мне расслабляться было рано. До Вьюжного оставалась неделя пути, и за эту неделю я должен был научиться полноценно работать Приручателем, ведь на месте права на ошибку у меня уже не будет.
Беда в том, что тренироваться мне было решительно не на ком. Виктория хоть и дикая, но всё же не химера, так что она отпадала сразу. Мира отпадала следом, потому что пробовать на ней я бы рискнул разве что от усталости жить. Ну или любопытства ради: чисто узнать, насколько быстро гепарда размажет одного безумно наглого аристократа. Не годился и Себастьян, так как между нами и без всякого артефакта была предельно тесная связь, которую просто некуда было «подделывать».
Вот и выходило, что на всю компанию нашёлся ровно один подходящий кандидат, и звали его Сизый. Голубю, понятно, всё это удовольствия не доставляло, хотя и особой боли тоже. По его собственным словам, мучение походило скорее на зуд, вот только чесалась не нога и не спина, а сам мозг, до которого никак не дотянуться.
На это Себастьян, само собой, тут же заметил, что вообще удивлён, что у Сизого там нашлось чему чесаться. Комментарий был хорош, но передавать его я не стал: голубю и без кошачьих подколов сегодня доставалось.
Поэтому для себя я решил так: как только увижу, что Сизый и в самом деле стискивает зубы и пересиливает настоящую боль, в ту же секунду остановлюсь и больше не стану его мучать. Но пока что до этого было далеко, потому что возмущался он куда громче, чем страдал, и шумел скорее для порядка. А раз так, я снова поднял Приручатель и приготовился к следующей попытке.
— Попробуем ещё раз, — повторил я уже мягче, почти примирительно. — Сиди смирно, и через минуту всё кончится.
— Да за что мне всё это, а? — Сизый сгорбился, втянул голову в плечи и посмотрел на меня с такой вселенской тоской, словно я не крыло его просил поднять, а вёл беднягу прямиком на вертел. — Чем я-то провинился? Жил себе спокойно, никого не трогал…
Я пропустил причитания мимо ушей, поднёс Приручатель к губам и принялся играть.
Со стороны это выглядело довольно глупо: взрослый человек подносит к губам чёрную дудку, старательно дует в неё, перебирает пальцами, а та не издаёт ни единого звука. Да она и не могла его издать, потому что мелодия эта существовала только у меня в голове. Я вёл её по холодным отверстиям кости, прижимал их по очереди, отпускал, снова прижимал, и каждую ноту слышал внутри себя так отчётливо, словно кто-то насвистывал её прямо у меня над ухом.
Тем временем артефакт нащупал мои собственные каналы, протиснулся по ним до самого ядра и крепко прижался к нему, а от ядра, повинуясь мелодии, к Сизому потянулись тонкие энергетические нити. Я почти видел, как они тянутся через всю стоянку, как слепо шарят в воздухе в поисках цели и как наконец находят чужое ядро и впиваются в него.
Голубя ощутимо повело. Дрожь в кулаке из мелкой и злой сделалась ровной и тягучей, расползлась по руке до самого локтя, а сам Сизый дёрнулся всем телом, будто его прошило слабым разрядом тока.
Самое подлое в этой штуке было то, как именно она работала с химерами. Приручатель не ломился в чужое ядро напролом, а действовал тоньше: считывал, чей зов Сизый послушался бы без единого вопроса, и принимался его копировать.
Это был зов создателя, того мастера, что когда-то слепил голубя из обычной птицы и навсегда привязал к себе. Кость подделывала и ядро этого человека, и его каналы, до последней чёрточки, а потом тянула получившуюся фальшивку к Сизому, чтобы тот поверил, будто его зовёт настоящий хозяин, и покорно пошёл на зов.
Сизый, ясное дело, верить не желал. Я чувствовал, как он упирается, как изнутри отталкивает чужой поддельный голос, и от этого сопротивления тонкие нити, протянутые от кости к голубю, то и дело срывались и тянулись заново.
Стоило мне приглядеться к ним повнимательнее, как тут же откликнулась Оценка и разложила всю эту борьбу на сухие данные, проступившие прямо поверх дрожащих нитей.
«Перехват воли: частичный. Сопротивление носителя: восемьдесят семь процентов».
Сизый держал оборону на целых восемьдесят семь процентов, и всё-таки правое крыло у него медленно, через силу поползло вверх, будто кто-то невидимый тянул его за верёвочку.
«Поднимай…», — мысленно надавил я, наигрывая всё ту же мелодию.
Других я пока не знал, да и эту, по совести, выучил не своим умом. Её подсказал мне сам Приручатель, и вышло это довольно нелепо.
Дело в том, что в тот единственный раз, когда артефакт по-настоящему сработал, никакой мелодии я не играл вовсе. Тогда всё вытянул на себе Себастьян. Он сам разглядел те дурацкие магические нити, что потянулись к нему от артефакта, и сам же за них ухватился. И не сделай он этого, ничего бы у меня тогда не вышло.
Получалось, что в прошлый раз Приручатель послушался меня вовсе не от моего умения, а лишь потому, что фамильяр сам пошёл навстречу. Откажись Себастьян помогать, и максимум, на что я мог бы рассчитывать, это вырубить его одним грубым ударом зова, болезненно и жёстко. Что, в целом, на тот момент и было моим планом Б.
Полагаться на такую удачу второй раз я не собирался, так что пришлось садиться за учёбу, благо времени в дороге хватало с лихвой. Поначалу дело не шло совсем: я брал Приручатель, пытался нащупать ту самую ноту, а пальцы лишь вслепую тыкались в холодные отверстия, без всякого толку.
И тогда артефакт словно сжалился надо мной и тихонько напел свой мотив прямо мне в голову, одной чистой интонацией, вообще без всяких слов.
Тот мотив и стал моей первой зацепкой. С него-то я и понял, что таких мелодий в Приручателе спрятана целая уйма, по одной на каждую команду. Стоило мне ясно подумать о чём-то новом, и где-то на самом краю сознания тут же начинал брезжить очередной напев, неуловимый и дразнящий. Беда в том, что услышать его мало: каждую такую песню приходилось разучивать с нуля, по ноте, как чужую балладу на незнакомом языке.
Вот и выходило, что на всё про всё у меня была ровно одна рабочая мелодия, и означала она примерно «иди на зов хозяина». Ничего другого я ей сказать не мог, поэтому и своё «подними руку» пытался пропихнуть через этот единственный мотив, окольным путём.
И получалось, прямо скажем, так себе.
Поначалу Сизый поддался. Правая рука нехотя, рывками поползла вверх, к небу, и он провожал её взглядом, полным чистого, неподдельного возмущения, потому что рука и впрямь больше ему не подчинялась. А потом голубь упёрся.
Мелодия в моей голове разом пошла рябью, ноты посыпались одна за другой, и в ту же секунду Сизый перехватил свою же предательскую руку второй, здоровой, и силой потащил её обратно вниз, к земле. Лицо у него перекосило от натуги, он стиснул зубы, зажмурился что было сил, а в следующий миг просто пропал с места и вынырнул в нескольких метрах в стороне, оборвав все нити разом.
Связь лопнула так резко, что у меня перед глазами мелькнула белая вспышка. Я опустил Приручатель, перевёл дыхание и только теперь почувствовал, что лоб у меня взмок: по виску медленно сползала капля пота, несмотря на весь утренний холод.
— Вот это… — сказал Сизый сипло, отдуваясь и не сводя с артефакта опасливого взгляда, — было очень неприятно, братан. Мне как будто руку наживую выворачивали… бррр… проще уж не сопротивляться.
Удержание доползло до полутора секунд, а ведь ещё вчера я едва вытягивал полсекунды, не дольше. Тренер во мне отметил прогресс и остался доволен: рост налицо, вдвое против вчерашнего, а значит методика работает. Вот только радоваться было нечему, потому что весь этот прогресс измерялся болью Сизого, и каждая лишняя секунда удержания означала ровно одно — я чуть дольше и чуть сильнее выкрутил руки тому, кто звал меня братаном и терпел всё это молча.
Нет. Надо заканчивать…
— Может, кто-нибудь объяснит, — раздался голос Виктории, — зачем ты с утра пораньше мучаешь свою химеру?
Я обернулся на голос и увидел, что Виктория высунула голову из палатки и мрачно оглядывала нашу стоянку, ещё толком не проснувшаяся и оттого недовольная всем на свете.
И в этом была вся Виктория Романова. Смелая, упёртая, она работала наравне с любым мужиком в отряде и за словом в карман не лезла. Но порода всё равно брала своё, потому что в глубине души она оставалась дочкой Императора и к нашей походной жизни так толком и не привыкла.
Её тянуло обратно к прежней жизни, к тёплой постели и расторопным слугам. К тому уютному быту, где утро начиналось не с лютого мороза, а с горячего завтрака, поданного прямо в постель.
— Кто сказал «мучаю»? — отозвался я. — Это совместные утренние упражнения.
— Совместные, ага, — просипел Сизый, потирая ноющее плечо. — Я бы с удовольствием поменялся местами.
Виктория на всё это только закатила глаза и отвернулась в глубину палатки, чтобы наконец одеться. Спала она, как выяснилось, в одном тонком белье, и моё присутствие её при этом ничуть не смущало, так что полога она задёргивать не стала и от чужих глаз закрываться не подумала.
Я скользнул по ней спокойным взглядом и заодно оценил фигуру. М-да… задница дочке Императора досталась что надо, высокая и крепкая, из тех, на которых взгляд цепляется сам собой, сколько его ни уговаривай смотреть в сторону.
Вот и мой задержался на ней ровно на секунду дольше приличного, прежде чем я заставил себя оторваться и спокойно повернуться обратно к голубю.
— Ладно, Сизый, на сегодня хватит, — сказал я и спрятал Приручатель во внутренний карман, подальше от чужих глаз. — Можешь выдыхать.
Голубь облегчённо обмяк всем телом, словно из него разом выпустили воздух, и тут же принялся бережно ощупывать пострадавшую руку, всем своим видом изображая тяжелораненого, которого вот-вот придётся выносить с поля боя.
Я же снова покосился на палатку, откуда тянуло недовольным сопением вперемешку с шорохом одежды, и в который раз поймал себя на мысли, что общего языка с дочкой Императора я так и не нашёл, как ни старался.
Злилась она всё из-за того же Жилина, которого я увёл прямо у неё из-под носа. Для неё это было первое серьёзное задание в жизни, и провалить его сразу, на старте, оказалось ударом по самолюбию, который она мне до сих пор не простила.
А задание было не из простых. Серый Приказ направил в Сечь целый отряд под предлогом расследования нападения зверолюдов, хотя на самом деле охотились его люди за золотым змеем по фамилии Жилин, которого требовалось живым доставить в столицу, чтобы там уже без всякой спешки разобраться, как через него выйти на тех, кто этого змея когда-то создал.
Вместе с этим отрядом в Сечь прислали и Викторию, вот только сама она в официальную версию не слишком-то верила. Куда больше она склонялась к мысли, что вся история с Жилином лишь удобный повод, а истинный замысел отца в том, чтобы под шумок свести её со мной.
Думала она так или нет, а задание ей всё равно поручили настоящее, и завалила она его именно по моей вине. Ведь это я в ту ночь помог Жилину уйти, и золотой змей, которого Приказ рассчитывал доставить в столицу, попросту растворился у них из рук.
Вот такой я, Артём Морн, нехороший человек. По её мнению, разумеется, потому что сам себя я по-прежнему считал настоящим красавчиком.
В этот момент полог палатки откинулся, и Виктория выбралась наружу уже в дорожном костюме, застёгнутом под самое горло. Она с хрустом потянулась, подставила лицо тусклому утреннему солнцу и, не открывая глаз, бросила:
— Так. И когда у нас будет завтрак?
— Припасы лежат в общей сумке, — отозвался я с самым невозмутимым видом. — А готовить, между прочим, сегодня твоя очередь.
Глаза у неё распахнулись, а с лица мигом слетели остатки сонной полудрёмы.
— Моя? — переспросила она с таким искренним, почти оскорблённым возмущением, словно я предложил ей не кашу сварить, а вычистить отхожее место за всем лагерем. — Я что, по-твоему, кухарка?
— Сегодня, выходит, да, — я пожал плечами и не сдержал улыбки. — Хотя дело твоё. Если возиться неохота, можешь и не утруждаться, тогда просто посидишь голодной. Мира ушла на разведку, а я, так уж вышло, с утра совсем не голоден.
Я перевёл взгляд на Сизого, и тот сразу же подхватил мою мысль, всем своим видом показывая, что уж его-то в это дело впутывать точно не стоит.
— А я-то тут при чём? Я уже позавтракал, — поспешил выгородить себя голубь. — С утра пораньше сгонял в лесок и от души пощипал мерзлики, их там после первых морозов высыпало целая россыпь. Да такие сладкие, что аж скулы сводит. Так что на меня можете не рассчитывать.
Виктория медленно обвела всю нашу компанию таким тяжёлым взглядом, что в нём без труда читалось всё, что она о нас думает, а обо мне в особенности. Потом проворчала себе под нос что-то явно нелестное, развернулась и нехотя шагнула в сторону сумки с припасами, окончательно смирившись с горькой участью лагерной кухарки.
И вот в этот самый момент из-за деревьев бесшумно, словно тень, выскользнула Мира, и вся наша утренняя возня с готовкой разом перестала кого-либо волновать.
Мы не сговариваясь поднялись ей навстречу, потому что по одному её лицу сразу стало ясно, что вернулась она с новостями.
— Быстро уходим! — бросила она вместо приветствия, и взгляд её янтарных глаз остановился на мне. — Не знаю, как они это пронюхали, но в Магнитном нас уже ждут.
Новость была скверная сама по себе, однако следующие её слова оказались куда хуже.
— И это ещё далеко не всё. На обратном пути я заметила за собой слежку, потому что кто-то шёл за мной по пятам от самого Магнитного, а значит, и про нашу стоянку им теперь прекрасно известно.
Договорив, она коротко кивнула в сторону темнеющего за спиной леса, и в этом жесте читался уже готовый план отхода.
— Получается, кто-то из Серого Приказа сдал наши планы, и вот это мне не нравится больше всего. Но разбираться, кто именно, будем после, уже на ходу. А пока надо как можно скорее уходить в лес, пока они не вышли на наш след и не обложили нас со всех сторон.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.