Бывает и хуже? Том 9
Аннотация
На носу открытие лавки с травами, и теперь Сане Агапову придётся совмещать этот небольшой бизнес со своей основной работой. Знакомые приглашают на свадьбу, и жизнь вокруг идёт своим чередом. Казалось бы, всё хорошо и спокойно, и это именно то, о чём загруженный лейб-целитель мог только мечтать. Но приходит время, и Сане напоминают, что за второй шанс нужно платить.
Авторы: Игорь Алмазов, Виктор Молотов
Цикл: Бывает и хуже?
Предыдущие книги этой серии:
Бывает и хуже? Том 8
Бывает и хуже? Том 7
Бывает и хуже? Том 6
Авторы: Игорь Алмазов, Виктор Молотов
Цикл: Бывает и хуже?
Предыдущие книги этой серии:
Бывает и хуже? Том 8
Бывает и хуже? Том 7
Бывает и хуже? Том 6
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
С этой старушкой явно было что-то не так. Моя прана никак не могла определить, что именно. Я сосредоточился и направил её повторно.
Так, никакой порчи нет. На Варю ничего не проецируется, энергия крутится вокруг самой старухи. Это не порча… Так а что это?
Похоже, бабка действительно провела какой-то ритуал с травами. И вероятно, она действительно пыталась наслать порчу на Варю. Вот только в итоге она только себя отравила и вот-вот это почувствует.
Не успел я про это подумать, как старуха охнула и схватилась за грудь. Глаза у неё закатились, она принялась оседать на пол. Я успел подхватить её за плечи, не давая упасть.
— Что с вами? — испуганно спросила Варя.
— Кажется, она выпила отвар из каких-то трав, пытаясь наслать на тебя эту самую «порчу», — пояснил я. — И вызвала сильнейшее отравление.
Такое мудрёное, что я со своей праной не сразу его и распознал. Выглядело это совсем не так, как привычные мне заболевания.
Варя тут же забыла про только что состоявшийся разговор, отложила свои обиды и страхи и деловито опустилась на корточки рядом со старухой.
— Что вы пили? — быстро спросила она. — Какие травы? Как ритуал проводили? Говорите быстро, это важно.
Старуха хватала ртом воздух. Лицо её посерело, на лбу выступила испарина.
— Аконит… — прохрипела она. — Аконит с беленой смешала… заговор начитала… и сама выпила. Чтоб порчу-то на девку перебросить… а оно… а оно внутри застряло…
Аконит. Один из сильнейших растительных ядов, которые только существуют в этом мире. Даже малая доза способна остановить сердце. А она ещё и белену туда добавила, для верности. Чудо, что бабка вообще до сих пор дышала.
Времени на размышления не было. Я тут же принялся вливать в неё прану.
Теперь, когда мне известно, что именно произошло, работать праной будет легче.
Я нейтрализовывал отравление постепенно, не давая ему распространиться по организму. Нельзя дать добраться яду до сердца. Алкалоиды аконита бьют именно по сердечному ритму и медлить здесь нельзя.
Теперь мне понятно, почему прана показала такой странный тёмный сгусток. Это просто банальное отравление, а никакая не порча, направленная на другого. Я вливал прану ещё и ещё, спасая жизнь той, которая пыталась сглазить Варю.
Варя тем временем уже рылась в собственной сумке. Выудила оттуда термос и какой-то мешочек.
— Вот, пейте, — она открутила крышку и поднесла к губам старухи. — Это отвар расторопши. Поможет печени токсины вывести. Аконит по печени крепко бьёт, её сейчас поддержать надо.
Старуха послушно сделала несколько глотков. Через минут десять совокупность наших с Варей усилий дала свои результаты. Старуха глубоко вздохнула, а взгляд её прояснился. Она ошарашенно смотрела то на меня, то на Варю.
— Отпустило, — проговорила она. — Совсем отпустило. А я ведь думала: всё, помираю…
Она помолчала, собираясь с силами. А потом вдруг сгорбилась, как будто стала ещё меньше.
— Простите меня, — тихо сказала она. — Не хотела я по-настоящему того. Думала, припугну только девку, и всё. Заговор так, для острастки. А оно вон как обернулось. Чуть на тот свет сама не отправилась.
— Это не игрушки, — серьёзно сказал я. — Вы выпили серьёзный яд и могли в один миг себя убить. Хорошо, что мы вовремя оказались рядом. В другой раз могло так не повезти.
— И порчу насылать это не самый лучший поступок, — добавила Варя. — Что я вам сделала-то?
— Узнала я, что лекции ты читаешь, про травы учение распространяешь, и зависть на старости лет взяла, — призналась та. — Мой-то ларёк особо спросом не пользуется, мало кто про него знает. А про вас уже в городе поговаривают. Вот я и…
Понятно. Банальная зависть и ничего более.
— Я надеюсь, больше такого не повторится, — серьёзно сказал я.
Старуха закивала, пристыжённо опустив глаза.
— Не буду больше, — пообещала она. — Ни Варьке мешать не буду, ни магазину вашему. Торгуйте себе на здоровье, места всем хватит.
— Вы ещё отвара выпейте сегодня, — сказала Варя. — Чтобы окончательно в себя прийти. До свидания.
Я ещё раз проверил старуху праной, и мы с Варей ушли. Вот это проведали конкурентку!
— Ты передал ей часть своей праны, да? — спросила меня Варя, когда мы вышли с рынка. — Я это увидела.
Варя плохо понимала, что вообще представляет из себя моя прана. Считала её просто жизненной энергией. Но умела видеть эти потоки, как она сама выражалась, «светом внутри меня».
— Да, — ответил я. — Иначе она бы не выжила.
— Сколько же зависти может быть в человеческом сердце, раз она решилась на порчу, — покачала головой девушка. — Это одно из самых подлых действий, которые только можно совершить.
— Главное, что мы её спасли, — ответил я. — И попутно узнали кое-что очень интересное.
— Это что же? — удивилась Варя.
Я улыбнулся.
— Она сказала, что многие люди уже прознали про нас, — ответил я. — Многие знают тебя как лектора со школы здоровья. Ты начала постепенно убеждать город, что действительно хорошо разбираешься в этой теме. И для нашего магазина это несомненное преимущество.
По идее, сильная надобность в открытии магазина для меня исчезла. Ведь я теперь оставался работать в поликлинике. Но от своего плана решил не отказываться.
— Раз уж мы занялись делами по поводу нашего магазина, составишь мне компанию в просмотре помещений? — спросил я у Вари. — Я нашёл три адреса, могу договориться о встречах.
— Давай, — оживилась девушка. — Пойдём!
Я позвонил арендодателям, как раз некоторые были свободны, и мы отправились на первый адрес.
Первое помещение находилось в самом центре, на первом этаже жилого дома. Улица Советская была самой оживлённой в Аткарске, и люди ходили по ней туда-сюда постоянно. Но из-за этого цена на аренду была неоправданно высокой. К тому же внутри требовался ещё и ремонт, в такой обстановке магазин открывать было нельзя.
— Нет, Саш, — покачала головой Варя, подтверждая мои мысли. — Слишком дорого для старта. Аренда нас задушит ещё до первой прибыли. Да и ремонт влетит в копеечку.
Я был с ней полностью согласен.
Второе помещение оказалось на окраине, в частном секторе. Недалеко от дома, который я снимал изначально, когда оказался в этом мире.
В этот раз аренда была довольно дешёвой, и ремонт не требовался. Но помещение находилось почти в конце улицы. Глухие заборы, ни одного человека на улице.
— Сюда никто не дойдёт, — сказал я. — Смысл открывать магазин там, где его никто не увидит? Нет, тоже не подходит.
Варя была со мной абсолютно согласна.
А вот третье помещение нас обоих сразу зацепило. Небольшое, с витриной и отдельным входом. Раньше тут располагался цветочный киоск, так что и подсобка имелась, и санузел. Всё было в приличном состоянии, срочного ремонта не требовалось. Цена за аренду дороже, чем во втором варианте, но потянуть было можно.
Варе оно тоже сразу понравилось. Она с интересом осматривала всё, уже явно прикидывая, как и что расставить.
— Вот это наше прям, — с горящими глазами заявила она. — Точно тебе говорю. Гляди, тут и бабушки целыми днями мимо ходят, а они травы любят. И от поликлиники близко, люди после приёма заглядывать будут. И витрина хорошая, всё видно с улицы. То что надо.
— Согласен, — кивнул я. — Место отличное.
Хозяин помещения Борис Кабанов, мужчина лет пятидесяти, крякнул и почесал затылок.
— Место-то отличное, не спорю, — сказал он, отводя глаза в сторону. — И я рад, что вам нравится. Но должен предупредить, тут есть один нюанс.
Я насторожился. «Один нюанс» — это всегда что-то интересное.
— Какой? — спросил я.
Ответить Кабанов не успел. Дверь в помещение с грохотом открылась, и внутрь влетел мужчина лет сорока, в растянутой майке и шлёпках.
— Опять?! — заорал он с порога. — Опять сдаёшь, Боря?! Я ж тебе говорил! Никаких торгашей мне тут не надо!
Кабанов виновато вздохнул.
— Вот, — сказал он. — Это и есть нюанс. Сосед, Геннадий.
Геннадий упёр руки в бока и тяжело дышал.
— Кто такие? Чем торговать собрались? — резко спросил он.
— Травами, — спокойно ответила Варя. — Лекарственными. Сборы, настойки…
— Травами?! — Геннадий аж задохнулся от возмущения, будто она сказала что-то непристойное. — Да вы что! У меня ж аллергия! Я от вашей ромашки чихать буду без остановки! А запах? А пыль от этого вашего сена? Нет уж! Не позволю!
Что ж, нюанс понятен. Скандалист, который привык развлекаться вот такими способами. Сегодня травы ему не угодили, завтра вывеска не такого цвета. Такой сосед мог вымотать нервы кому угодно.
Хозяин помещения смотрел на меня безо всякой надежды. Видимо, именно поэтому помещение и пустовало. Желающие пугались Геннадия.
По сравнению с Геннадием Йориковичем, скелетом Ткачёва, этот Геннадий совсем не страшный.
— Аллергия, говорите, — повторил я. — И давно вы мучаетесь?
— Да всю жизнь! — фыркнул тот. — Весной вообще беда. Глаза слезятся, нос течёт, чихаю до посинения. И вы тут со своими травами!
Я проверил мужчину праной. Картина сложилась мгновенно. Никакой серьёзной аллергии у мужика не было. Только хронический насморк, заложенность, искривлённая носовая перегородка и вечно воспалённые пазухи. Гайморит, недолеченный и запущенный. Человек просто привык, что у него вечно заложен нос, и списывал всё на аллергию.
— Это у вас не аллергия, — сказал я. — А хронический гайморит. И нос вы себе когда-то ломали, перегородка кривая. Дышите плохо, особенно по утрам, верно? И голова к вечеру тяжёлая, в области лба давит?
Геннадий осёкся. Воинственный запал у него начал стремительно пропадать.
— Ну… давит, — растерянно признал он. — По утрам и правда дышать трудно. А вы… вы откуда знаете?
— Я врач, — сказал я. — Терапевт из поликлиники, тут рядом. И я хорошо вижу, в чём тут проблема. И она вовсе не в аллергии.
Геннадий растерянно уставился на меня. Такого поворота он не ожидал.
— И что… — он сглотнул. — И что с этим делать-то?
— Лечить, — пожал я плечами. — Нормально, по уму. Приходите в понедельник ко мне на приём, посмотрю вас как следует. Отправлю на обследование, назначу лечение. А Варя вам ещё и сбор подберёт, специально для пазух. Эвкалипт, шалфей, для промываний. Вот вам и травы пригодятся, прямо по соседству брать будете.
Повисла пауза. Геннадий хлопал глазами, переваривая информацию. И явно не знал, как реагировать.
— Так это… — он почесал в затылке. — Они мне помочь могут?
— Могут, — подтвердил я.
Геннадий помолчал ещё немного. А потом резко улыбнулся.
— Так а чего ж вы сразу не сказали! — воскликнул он. — Открывайтесь, конечно! Какие вопросы! Хорошее дело — травы. Полезное. Я ж не против хорошего дела. Это я так, для порядка.
Он повернулся к опешившему Кабанову.
— Сдавай, Боря, чего стоишь! — распорядился он. — Нормальные люди. Доктор вон какой грамотный. Пусть открываются.
И гордый собой, будто это он только что всё устроил, Геннадий направился к выходу. У двери обернулся.
— Так я в понедельник приду, да? На приём? — уточнил он.
— Буду ждать, — кивнул я. — С утра подходите в кабинет четыре, первый этаж.
Дверь за ним закрылась.
— Ну вы даёте, — восхищённо сказал Кабанов. — Так просто разобрались с главным скандалистом, который тут житья не давал никому! У меня цветочный магазин из-за него и съехал, мол, аллергия у него на цветы была. А вы так просто его усмирили!
— Ерунда, — пожал я плечами. — А помещение нам нравится, готовы снять. Правда, Варя?
Девушка тут же кивнула.
— Так это же прекрасно! — обрадовался Кабанов. — Давайте тогда договор подписывать!
Мы заполнили два договора, расписались. Я заплатил деньги за первый месяц, он передал ключи. И довольный уехал.
— Ну всё, помещение у нас есть, — улыбнулся я. — Первый шаг сделан.
— Ещё какой, — радостно кивнула Варя.
Дело сдвинулось с мёртвой точки.
Я закрыл дверь на ключ, один отдал Варе, другой оставил себе. Девушка уже строила планы, что именно она будет делать в магазине, и я особо ей не мешал.
Проводил её до дома, зашёл за Лилей, и мы отправились к Бумагину. Свою вечеринку в честь съезда матери он планировал несколько дней.
Возле подъезда встретили Лену и втроём поднялись на нужный этаж.
Позвонили в дверь. Илья открыл почти сразу и улыбнулся какой-то натянутой улыбкой.
— Саша, привет, — кивнул он. — Рад, что ты пришёл.
— Это Лиля, — представил я ему девушку. — А это Илья, наш гастроэнтеролог.
Мы прошли в комнату. Она была украшена шариками, стояли коробки с заказанной пиццей, сок, газировка, чипсы. И… ни души.
— Проходите, садитесь, — суетливо предложил Илья. — Вот, угощайтесь.
Ёлки-иголки…
— А больше никто не придёт? — осторожно спросила Лена.
Илья торопливо отвернулся в сторону.
— Я много кого приглашал, — сказал он как можно веселее. — Но дела у всех. Похоже, заняты в субботу вечером. Ну вот вы пришли, уже здорово.
Это ужасная история. Илья изначально был не самым приятным коллегой. Но он проделал колоссальную работу над собой. И разительно изменился. И сейчас эта ситуация была для него просто ужасной.
Ну уж нет. Так не пойдёт.
— Да, у врачей всегда напряжённые графики, — бодро сказал я. — Но мы забыли позвать главную грозу вечеринок! Человека, который со мной терпел твою музыку.
Я набрал Гришу, сказал ему захватить Стасю и дуть на вечеринку.
Через двадцать минут в дверь позвонили. На пороге стояли Гриша и Стася, причём у Гриши на плече покоился магнитофон. Понятия не имею, где он взял это старьё.
— А что сразу меня не позвали? — с порога завопил Гриша. — Сейчас устроим тут тусу-джусу. Илья, хоть научу тебя правильную музыку слушать!
Магнитофон на его плече ожил, и Гриша, дрыгаясь в непонятном танце, пошёл в комнату. Жидков со своей джигой-дрыгой ему бы точно позавидовал.
— Я его уговаривала не брать магнитофон, но он сказал для антуража нужно, — вздохнула Стася. — Привет, Илья.
— Привет, — смутился тот.
Однажды у них был эпизод, где Илья пытался флиртовать со Стасей и тут же получил от Гриши, но теперь это всё было в прошлом.
— Ну, теперь можно праздновать, — я хлопнул Бумагина по плечу. — Идём!
Квартира ожила. Лиля завела разговор, втягивая всех в общую беседу. Гриша продолжал быть «диджеем Гри», как он себя назвал.
Лена поначалу держалась скованно. После того нашего с ней разговора ей, видимо, всё ещё было немного неловко передо мной. Сидела тихо, в беседу почти не вступала. Но Бумагин, расслабившись и развеселившись, то и дело оказывал ей знаки внимания. И постепенно Лена оттаяла, расслабилась, начала улыбаться.
В середине вечера Гриша предложил сыграть в игру.
— Давайте в «Я никогда не», — выпалил он. — Классика жанра! Кто чего не делал, тот загибает палец. Кто загибает пять пальцев — тот выполняет желание.
Затею все поддержали, и игра началась. Кто-то никогда не брал больничные, кто-то никогда не пел в душе. Многие варианты были абсурдными, и все смеялись. Первыми все пять пальцев загнул Гриша.
— Ну ладно, давайте своё желание, — вздохнул он, тряхнув лохматой головой.
— О, можно я? — усмехнулась Стася. — Вам понравится!
Она что-то сказала Грише на ухо, и тот обречённо вздохнул.
Включил на своём магнитофоне песню «За деньги да» и громко принялся её петь. Пока Стася снимала всё на телефон «для истории».
Абсурдная же ситуация. Думаю, все насмеялись на год вперёд.
— А я никогда не целовался, — вдруг сказал на своей очереди Бумагин.
Все уставились на него с изумлением. Да, неожиданное признание.
— Так это, исправить хочешь? — поинтересовался Гриша.
— Он вряд ли хотел услышать этот вопрос от тебя, — вздохнула Стася.
— Ну, нам всем придётся загибать пальцы, а у Ильи всё впереди, — улыбнулся я. — Кому ещё пиццы?
Вечер прошёл весело. К его концу Бумагин и думать забыл о не задавшемся начале. А ещё начал заинтересованно посматривать на Лену. Интересно…
Вечер закончился, Лена отправилась домой, а Лиля решила остаться у меня.
Утро воскресенья я начал с визита в администрацию. Решил сделать дело, которое откладывал довольно долго.
Шмелёв принимал и по выходным, если дело срочное, а у меня было как раз такое.
— Агапов, — мэр кивнул мне на стул. — С чем пожаловали в выходной?
Я не стал ходить вокруг да около.
— Вячеслав Егорович, — сказал я. — Я в своё время помог вам с Коршуновой. Серьёзно помог, сами знаете. Теперь мне нужна ваша помощь.
Шмелёв чуть нахмурился, но кивнул, давая понять, что слушает.
Я рассказал ему про тренера из ФОКа. Про того самого равнодушного типа, которому плевать на посетителей. Который не следит за техникой, не поправляет новичков и по чьей вине уже случались травмы. И про то, что директор ФОКа не может его уволить, потому что тренер приходится кому-то там племянником.
— Так что вы от меня хотите? — развёл руками Шмелёв. — Я в чужие дела лезть не привык. ФОК, тренеры — это не моя епархия.
— Вячеслав Егорович, — мягко напомнил я. — А история с Коршуновой, где я вашу репутацию, можно сказать, спас? Я ведь тогда не отказал. Так что сейчас прошу вашей помощи.
Шмелёв долго смотрел на меня. Потом тяжело вздохнул.
— Умеете вы убеждать, Агапов, — проворчал он. — Ладно, я разберусь. Позвоню кому надо. Из-за одного нерадивого племянника люди калечатся, это никуда не годится.
— Спасибо, — искренне сказал я.
— И это всё? — прищурился мэр.
— Почти, — ответил я. — Есть ещё один вопрос. Надписи на стенах. Вы же видели, по всему городу появляться стали. Заборы, стены домов — всё разрисовано. Город от этого выглядит запущенным.
Шмелёв поморщился.
— Видел, — признал он. — Безобразие, согласен. Дам указание коммунальщикам, пусть закрасят. И Росгвардейцы вечером уже начали патрулировать город, может, поймают этих художников.
К этим надписям у меня был свой, особый интерес. Но об этом мэру знать было незачем.
В конце разговора Шмелёв вдруг откинулся в кресле и с любопытством меня оглядел.
— Знаете, Агапов, странный вы человек, — сказал он. — Другой бы на вашем месте что-то для себя бы просил. А вы всё за кого-то просите. То за город, то за людей. Зачем вам это?
Я пожал плечами.
— Просто не могу по-другому, — ответил я.
Шмелёв хмыкнул. Но больше ничего не сказал.
Большую часть воскресенья я вновь посвятил тренировке и домашним делам. А к вечеру облачился в свой вампирский наряд и поспешил на новую вечеринку.
Добрался до нужного дома. Пустили меня на этот раз без проблем. Внутри было гораздо больше людей, чем неделю назад. Вампирская мода распространялась с удивительной скоростью.
«Арнольдиха» стояла на своём привычном месте, в центре. Её лица снова было не видно, но я знал, что это она. Стоило мне войти, как она вскинула руку, и в зале повисла тишина.
— Эдвард пришёл, — раздался таинственный голос из-под потолка. — Он принёс кровь.
По залу пробежал шёпот. Десятки глаз устремились на меня. Я держался спокойно, как и подобает уважаемому члену клана.
«Арнольдиха» неспешно приблизилась ко мне и протянула руку. Я отдал ей кувшин, в который успел перелить «кровь» из бутылки.
— Хорошо, — проговорила она, оглядывая меня. — Ты справился, Эдвард. Я знала, что ты не подведёшь.
И в этот самый момент за моей спиной раздался голос. Голос Эдгара, который, оказывается, всё это время стоял прямо позади меня.
— Эдвард, — произнёс он медленно. — Я знаю, кто ты.
Я обернулся.
В руке Эдгара тускло поблёскивал ритуальный кинжал.
Ну, приехали.
Поделится в соц.сетях
