Чайный Мастер
Аннотация
Александр Ветров всю жизнь отдал искусству чая и умер с чашкой в руке. Но судьба дала ему второй шанс в теле Тинга — сироты из трущоб магического мира. Теперь его знания ботаники и экстракции превращаются в уникальное ответвление алхимии — «Чайный Мастер». Ему предстоит вылечить «треснувшую» душу сестры, приручить легендарного зверя Рау и превратить разваленную лавку «Приют Ветров» в самое влиятельное место на континенте. Главное — успеть стабилизировать собственный источник, пока таймер системы не дошел до нуля.
Авторы: Росс Никулин, Ярослав Мечников
Цикл: Чайный Мастер
Авторы: Росс Никулин, Ярослав Мечников
Цикл: Чайный Мастер
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Сегодня был особенный вечер.
Ученики уже давно разбрелись по домам. За окном зажглись фонари. А по окну стекали капли дождя.
На крытой веранде я опустился в мягкое кресло перед столиком. Вдохнул сырой вечерний воздух. С улицы тянуло деревом, мокрой листвой и отчего-то — сиренью, хотя она давно отцвела.
Не спеша взял чайник, который еще помнил времена, когда мы с женой только увлеклись чайным делом, и стал не спеша заваривать легендарный чай Да Хун Пао прошлого столетия. Это была наша с ней общая мечта. И вот, только спустя год после ее ухода, мой хороший друг раздобыл его.
Я узнавал у него, как, откуда, но он молчал и улыбался. Старый лис. Губы тронула слабая улыбка. Пусть его.
Руки действовали сами, ссыпали листья в гайвань, залили горячей водой, сделали первый пролив, за ним второй… Запах дерева и листьев смешался с терпкостью земли и сладостью меда.
Первый глоток из пиалы раскрылся богатым вкусом и ароматом, давая мне насладиться моментом.
Врач сказал, что операция не поможет. Сердце может остановиться в любой момент. Я принял это спокойно. Куда в моем возрасте спешить? Дочь выросла. Внуки вот приезжали на лето и показывали, как заваривают чай. Пусть пока и пакетированный. Но все равно молодцы. А с чайной… с чайной мои ученики справятся и без меня.
После второго глотка сердце пропустило удар, словно забыв на миг, что должно биться, а потом снова застучало. Это меня не испугало. Когда знаешь, чего ждать, уже не боишься.
Я окинул взглядом веранду, чайную, полки, заставленные самыми необычными и дорогими сборами. Фотографии жены на тумбочке.
— Отличный чай, дорогая, — улыбнулся я в темноту. — Тебе бы он точно понравился.
На сердце стало легко. Оно стало замедлять свой бег.
Третий глоток я растянул надолго. Чай остывал, но становился только глубже, как и полагается хорошему чаю. Как и полагается хорошей жизни.
Откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Дыхание замедлилось. Сердце стучало тихо, ровно, словно капли дождя по карнизу. Я не заметил, когда они перестали капать. И не заметил, как меня накрыла тьма.
***
Первое, что я ощутил — это сырость и пыль, разбавленные свежестью утреннего ветра. За ним пришли звуки: далекий щебет птиц и свист ветра.
Я лежал, привалившись спиной к шершавой стене. Голова кружилась, а в горле саднило от пыли и сухости.
В глаза бил яркий солнечный свет из прорех в крыше, вынуждая щуриться. Я прикрылся от него слабой рукой, огляделся сквозь муть и не узнал запустевший зал с грязными окнами и поломанными столами. Добротная стойка у дальней стены растрескалась, превратившись в рухлядь, на которую смотреть было больно.
Где это я? Не похоже на мою чайную и веранду.
Взгляд скользнул по пыльным полкам с пересохшими травами, по битым кувшинам на грязном полу. И зацепился за зелень у ног. Листья, но необычные. Мозг титестера мгновенно оценил их по вбитой привычке: свежие, собраны вчера-сегодня, еще не подвергались сушке и ферментации.
Я потянулся за одним из них, чтобы оценить аромат, и внутри разлился холод. Мой взгляд приковался к тонким пальцам со свежими ссадинами, грязью под ногтями и без пигментных пятен, к которым я привык. Дыхание стало тяжелым.
— Что за чертовщина… — прохрипел я и осекся.
Подростковый голос из собственного рта испугал больше, чем чужие руки.
Я медленно провел ладонью по лицу. И не нащупал ни очков, ни жесткой щетины, ни даже морщин. Потрогал худые руки и выпирающие ребра, словно у мальчишки.
В голове промелькнули воспоминания, и я замер.
Вечер, Да Хун Пао, дымящаяся пиала, портрет жены, чайная... и тьма.
Умер. Сердце не выдержало.
В груди похолодело, хотя казалось, что я уже был готов к этому. К смерти. Ведь врач предупреждал. И я знал, что это случится скоро. Но...
Я сжал тонкие пальцы в кулак и медленно выдохнул. Но все еще жив. Как это понимать? Как такое вообще возможно? Ведь я Александр Ветров, седой титестер с тридцатилетним стажем, а не какой-то худощавый мальчишка.
Я мысленно споткнулся. В груди повисла тяжесть от горечи утраты. За свою дочь, которую ждал на каждые праздники. За внуков, о которых, казалось, думал только что. За своих талантливых учеников. За свою чайную... Думал, что уже всех отпустил, но, видимо, не до конца.
Протяжно выдохнув, заставил себя собраться с мыслями. Дочь, внуки, ученики — все они в безопасности. Это я черт пойми где. Поэтому первым делом, если это не сон, нужно разобраться, где я оказался. Без всякой паники и спешки, как заварке чая. И уже потом заняться воспоминаниями.
Я оперся на стену и аккуратно поднялся, чтобы не упасть. Тело не слушалось, будто его ватой набили. Бок пульсировал болью. На непривычной одежде темнело пятно. Кровь. Но кровь старая, уже засохшая. Ощупал это место и признал, что рана уже затянулась, покрывшись коркой. Даже не рана, а так, царапина.
— Брат?.. — раздался едва уловимый, болезненный шепот справа. Он шел из-за двери в углу зала и был настолько слабый, что даже просто слышать его было больно.
Затем послышался шелест и… кашель, который бывает, когда горло пересохло — сиплый и сухой.
Тело отреагировало на него, как на удар током, дернувшись к двери. Но со стороны главного входа раздался грохот, заставив замереть. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и на пороге возник старик с корзиной в руке. В простой накидке, низенький, плотно сбитый, с короткой седой бородкой, почти как у меня. Он рявкнул с порога:
— Тинг, неблагодарный ты мальчишка! Вернулся наконец! — его взгляд скользнул по мусору на полу. — Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты тут прибрался, а?
Не успел я ответить, как чужие воспоминания пришли болезненной вспышкой, сбив дыхание. В глазах на миг потемнело, и в голове протаяло четкое осознание, что я и есть Тинг. То есть… это тело раньше принадлежало парнишке Тингу. Но теперь его занял я.
— Чего застыл? Помогай давай! — крикнул старик в дверях. — Принимай корзину! Или вам с сестрой еда больше не нужна? — прищурился он.
И я вдруг с оторопью понял, что знаю его, хотя видел впервые.
Старик Марвин, который раз в два-три дня приносил провиант и лекарства для меня и… я запнулся в собственных мыслях и покачал головой. Чужие воспоминания мешались в голове, превращаясь в кашу.
Марвин нахмурился, ожесточился лицом, захотел что-то сказать, но из угловой двери снова раздался кашель. В этот раз надрывный, тяжёлый, словно кто-то умирал. Кровь в жилах, казалось, застыла. Марвин тяжело шагнул в разрушенный зал, доставая из корзины пару глиняных баночек. Остановился напротив меня и скрипнул зубами, когда заметил листья на полу. Затем кивнул на мой живот.
— За Вторую Границу сунулся? — спросил он холодно.
Я опустил взгляд на засохшее пятно. Чужая память мгновенно подсказала, что так оно и было.
— Да, — медленно сказал я, пытаясь собраться с мыслями.
Марвин опустил корзину на грязный пол и поднял один листок. Пристально посмотрел на меня.
— Сестру одну оставил лишний раз. И всё ради этого? — его голос огрубел, он сжал листок в кулак. — Идиот! Нет лекарства для Треснутых! Есть только снадобья, без которых долго им не прожить, — он сунул мне под нос кулак с баночкой. — Вот оно! Как ты этого не поймёшь?
Я сощурил взгляд и перевел его на Марвина. Его слова где-то в глубине души задели… не меня, а Тинга. Но я понимал, что он прав. Видимо, владелец этого тела совершил глупость, которая стоила ему жизни.
— Если ты подохнешь в Лесу, я не стану нянчиться с твоей сестрой, — рыкнул Марвин. — У нас с тобой уговор: пока ты мне травы носишь, я вам помогаю. Или ты забыл? — он тяжело взглянул на меня.
Его слова отрезвляли не хуже чужой памяти.
— Я вопрос задал, мальчишка, — бесцеремонно толкнул меня в плечо Марвин. — Отвечай, когда старшие спрашивают.
А вот это уже задело меня, Александра Ветрова. Не надо в меня тыкать, уважаемый, хотел я сказать, но вместо этого медленно моргнул и мысленно выдохнул. Постарался, чтобы голос звучал спокойно и ровно:
— Я помню… — замялся на миг, подбирая подходящее обращение, — уважаемый Марвин.
Тот то ли хрюкнул, то ли фыркнул и сплюнул.
— Сколько раз я тебе говорил не называть меня так? Алхимия в прошлом, малец. Я просто Марвин. Запомни уже!
Он кивнул на угловую дверь и зашагал.
— Хватит стоять. Идем, если не хочешь, чтобы сестра умерла от приступа, — и уже гораздо тише добавил, как я сам делал, чтобы никто не услышал. — Ох и запозднился я сегодня.
Я по привычке потер переносицу, покачал головой и огляделся. Неужели все-таки другой мир? Не сон и не бред. И все взаправду? Если так, то хорошо бы понять, что тут вообще происходит и побольше слушать.
Пристроившись за Марвином, попытался успокоить мальчишеское сердце и принять новую реальность, но куда там, мысли то и дело возвращались к дочери, внукам и ученикам…
Старик остановился возле угловой двери и толкнул ее. В лицо ударил горячий поток воздуха, как из парилки. Дыхание перехватило мгновенно.
Через плечо старика я увидел светлую, маленькую комнатку. Она разительно отличалась от разрухи зала. Каждая вещь здесь находилась на своем месте. Чистое окно с занавеской и видом на заросший двор, на старом подоконнике — голубой цветок, за которым явно ухаживали, над ним — крохотный колокольчик, а в углу — открытый сундучок с бережно сложенной одеждой.
Уютная комнатка с душой, прямо как моя чайная… В груди кольнуло, и от увиденного я еще острее ощутил, что потерял.
Марвин выругался сквозь зубы, шагнул внутрь и быстро толкнул окно. Деревянная рама со скрипом поддалась, впуская свежий воздух с улицы. Колокольчик качнулся от порыва ветра, и по комнате разлился тонкий перезвон.
В этот миг я рассмотрел ту, кто лежала на циновке. И мое старческое сердце невольно сжалось от увиденного. Это была хрупкая, бледная девочка лет четырнадцати на вид. Лира… одновременно такое родное и такое чужое имя заставило тяжело выдохнуть и положить руку на грудь.
Весь ее вид просто кричал о том, что она нездорова: острые скулы, бледная кожа, растрескавшиеся губы, тёмные круги под глазами и небрежная коса светлых волос. На лбу у нее проступила испарина, дыхание было рваным, с хрипами. Рядом с ней стоял пустой глиняный кувшин для воды и пиала.
Но эта кроха боролась — кулаки сжаты, губы плотно вытянуты в тонкую синюю линию. Сразу видно, что эта девочка не из робкого десятка. К таким я всегда относился без лишней жалости и с уважением.
— Да что с тобой сегодня? — рыкнул Марвин на меня, вырывая из оцепенения. — Жара от нее, что ли, не чувствуешь? Тащи воды из родника. Живее, ну!
Я не сорвался с места, хотя тело дернулось само. Память и остаточные чувства мальчишки что-то меняли во мне, заставляя торопиться. Я стал действовать быстро, но без паники. Поднял горячий кувшин и вышел в проем. Обходя мусор и битые кувшины, прошел через зал на улицу.
И все равно споткнулся, когда в лицо ударил порыв ветра, а взгляд коснулся… Леса. Один он подтверждал, что я где угодно, но не у себя дома. Переплетения огромных, жутких деревьев протянулись черной полосой слева направо, будто несокрушимая крепостная стена. А над ней расползлось темное марево, похожее на тающий туман. Чужой, мальчишеский страх попытался сковать тело, но я задавил его усилием воли.
Не время бояться. Сначала нужно помочь Лире. Да, она чужая мне, но кто сказал, что я брошу человека умирать только из-за этого? Я старый упрямец, но я не жесток.
Быстро оглядел заросший бурьяном двор и высокий каменный забор. Вдоль него тёк ручеёк. К нему я и поспешил, припал на колени и опустил теплый кувшин ко дну. Ледяная вода обожгла ладони, но я не обратил на это внимания. Наполнив кувшин, вернулся назад.
Марвин уже аккуратно вливал Лире лекарство из глиняной баночки.
— Тряпку намочи, — скомандовал он. — Нужно сбить жар.
— Знаю, — уверенно ответил я, поймав его недовольный взгляд.
Схватил какой-то платок из сундука, окунул в холодную воду и замер, ощутив, как лицо чуть ли не обжигает. От Лиры исходил самый настоящий поток жара, как от раскаленной печи.
— Да не стой ты! — рявкнул Марвин, не давая мне подумать.
И я шагнул сквозь раскаленный воздух, прикладывая ко лбу Лиры компресс. Девочка заметалась, застонала, но не проснулась. Не прошло и минуты, как на моих глазах влажная тряпка высохла.
Боже, девочка моя, да у тебя же температура невозможная! Как ты еще держишься… Я мысленно споткнулся, когда из чужой памяти всплыло воспоминание — Лира не простой человек, а магически одаренная, пусть это и звучало дико для меня. Но ее внутренний… сосуд энергии дал Трещину. Вот и причина приступа, вот откуда такие волны тепла.
Любой другой бы на ее месте не справился, а она до сих пор боролась. Память Тинга сливалась с моей урывками, и от этого я каждый раз холодел, но это же давало мне хоть какую-то опору здесь и сейчас. Я все еще ничего не понимал, но сейчас было не время размышлять.
— Дерьмо… — прошептал старик одними губами. — Лекарство действует всё хуже.
Сердце мальчишки пропустило удар, но я тут же подавил дрожь в пальцах. По новой смочил тряпку и положил на раскаленный лоб девочки.
— Чаще меняй, — сказал Марвин снова, указывая на компресс.
Я просто кивнул.
Где-то через полчаса, когда я успел десять раз вспотеть, жар начал спадать. Лира перестала дрожать, дыхание ее стало ровнее, а глаза под веками перестали метаться.
— Всё, — сказал Марвин и легко поднялся, будто и не старик вовсе. — Пусть спит. Дальше уже без меня справишься.
Я и сам облегченно выдохнул, когда сменил очередную повязку и понял, что вода из нее не собирается испаряться сразу же.
Марвин помолчал немного и придавил меня тяжёлым взглядом.
— Я так понимаю, прошлый мой заказ ты не выполнил?
Чужая память через вспышку воспоминания подсказала, что так и есть. Парень ходил за другой травой. Думал, что она поможет Лире. Ему было не до заказа старика. А мне теперь нужно что-то придумать.
— Марвин, — начал было я, но тот меня перебил.
— Идиот, — бросил он и продолжил гневаться: — А я ведь тебе заранее заплатил, в счёт памяти о ваших родителях. Великие люди были! И сестра твоя — талант, пусть и Треснутая. А ты даже простой заказ выполнить не можешь! Позор! — сплюнул он прямо на чистый пол, заставив меня поморщиться.
Внутри мигом разгорелось чужое пламя ярости, но я прикусил язык раньше, чем с губ сорвался крик. Это не мой гнев. Это гнев израненного мальчишки. Да, Тинг подставил Марвина, и бывший алхимик явно понес какие-то потери из-за этого. Но и Тинга понять можно. Он хотел вылечить сестру.
Марвин, видимо, был вспыльчивый сильно, но быстро отходил. Он выдохнул, и его голос стал тише, суровее, с деловой ноткой:
— Первый и последний раз я прощаю тебе твою глупость, Тинг. Но если такое повторится еще хоть раз, останешься сам по себе. Ты понял меня? — в глазах старика не было ни капли сочувствия или жалости.
И один этот взгляд человека, повидавшего многое, дал мне главное понимание — я оказался в очень суровом и несправедливом месте. Тут тебе не подадут даже стакан воды, пока ты никто. А чтобы не умереть и выбиться в люди, придется поработать.
Я мрачно кивнул. А Марвин добавил:
— У тебя два дня, чтобы добыть Семицвет. Собирай во время Дыхания Дня и Заката, храни в темном месте. За Вторую Границу не суйся, — он кивнул на кровь на моем боку и повторил: — Сдохнешь ты, а без тебя и сестра твоя.
Я медленно кивнул, начиная понимать всю серьезность происходящего и уверенно сказал:
— Сделаю.
Он окинул меня оценивающим взглядом, развернулся и зашагал к выходу, но замер в дверях.
— Деньги-то хоть не потратил ещё?
Я невольно усмехнулся про себя. Надо же, пытается проявить заботу, хотя сам только что грозился меня бросить. Суровый человек. Но по-своему честный.
— Нет, — ровно ответил я.
Марвин хмыкнул и вышел из комнаты, оставив корзину с припасами в зале. Услышав, как закрылась дверь, я бросил взгляд на спящую Лиру, и меня вдруг пробило на приступ кашля. В груди вспыхнул огонь, по венам точно раскаленный металл пустили, а тело мелко затрясло.
Я рванулся к открытому окну и свежему воздуху. Через минуту кашель отступил, и я повис на подоконнике, пытаясь отдышаться.
Но в следующий миг перед лицом вспыхнули полупрозрачные буквы, заставив меня вздрогнуть.
[Система «Кодекс Дыхания» активирована]
[Экстренное слияние души и тела привело к частичному раскрытию внутреннего резерва — Родника Души и запуску Системы]
[Зафиксирована утечка внутренней энергии: 96/100]
[Время до полного истощения резерва и остановки сердца: 40-45 минут]
[Требуется немедленная стабилизация и полное раскрытие Родника Души]
— Что?.. — вырвался у меня глупый вопрос. — Какая еще остановка сердца?
Поделится в соц.сетях
