Второгодка. Книга 11. Значит, война
Аннотация
Краснов ещё школьник, но 18 уже исполнилось. Впереди полтора года школы, но ему точно не до этого. Война между преступными группами уже на подходе. Так почему бы её не выиграть?
Справедливость выше закона, а принципы незыблемы. Шутки давно закончились и оперативная игра вышла на уровень, когда ставки становятся выше некуда. Кажется, Сергей получит возможность не только покарать злодеев из его времени, но и зацепить более крупную рыбу. Вот только сохранить бы собственную жизнь в этой битве.
Автор: Дмитрий Ромов
Цикл: Второгодка
Предыдущие книги этой серии:
Второгодка. Книга 10. Спрут
Второгодка. Книга 9. Вечно молодой
Второгодка. Книга 8. Кроличья нора
Справедливость выше закона, а принципы незыблемы. Шутки давно закончились и оперативная игра вышла на уровень, когда ставки становятся выше некуда. Кажется, Сергей получит возможность не только покарать злодеев из его времени, но и зацепить более крупную рыбу. Вот только сохранить бы собственную жизнь в этой битве.
Автор: Дмитрий Ромов
Цикл: Второгодка
Предыдущие книги этой серии:
Второгодка. Книга 10. Спрут
Второгодка. Книга 9. Вечно молодой
Второгодка. Книга 8. Кроличья нора
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. Значит, война
— Вы, Владимир Кажимович, прикалываетесь, что ли? — с нажимом спросил я. — Это как возможно-то? У вас в камере, в одноместной, под усиленным надзором, с видеонаблюдением и прочей хернёй, заключённый типа повесился? Это ведь не Эпштейн, вроде?
Мне показалось, что Садык задохнулся от такого вопроса и пару секунд просто хватал ртом воздух.
— Ах ты! — проговорил он, наконец обретя дыхание. — Ах ты, су-у-ука!!!
Он невероятно громко заорал:
— Ах ты тварь!!! Ты думаешь, я не найду того, кто это сделал?! Ах ты мразь уголовная! Ты думаешь, сможешь соскользнуть опять, выкрутиться?! Да я вас всех! И тебя, и твоего Ширяя раком поставлю! Много думаете о себе! Я вас железным хером отдрючу так, что вы сдохнете, твари! В гное захлебнётесь и в крови! Ты будешь ещё вякать, сучонок? Ты у меня сядешь! И дедуля твой сядет! И невеста! Я вам такую, бляха, отсидку устрою, что вы десять раз будете в петлю лезть. А я буду вынимать и снова дрючить! Ты с твоим Ширяем напрочь отбитым думаете, я на вас управы не найду?! Думаете улыбаться буду и дерьмо ваше глотать?! Нет, сынок, тут ты не угадал!
С каждым словом, вылетавшим из телефона, Ширяй становился всё чернее и чернее. Он наливался изнутри яростной злобой, чёрной, тяжёлой, горькой. Глаза его метали молнии, зубы превращались в жёлтые звериные клыки, остатки шерсти топорщились клочьями. И, наконец, он не выдержал и схватил мой телефон.
— Ах ты падла ментовская!!! — зарычал он. — Захлопни свою поганую пасть! Волчара! Вертухай пробитый! Акробат в натуре, гребень долбанный! Тебя, сука, самого сейчас поставят раком и всей чекой будут канифолить твои потроха вонючие. Ты, додик, не мог сохранить ценного кадра! Тебя, тварь, сейчас выпнут нахер из твоей чеки и полетишь ты как фанера над городом Парижем, и будешь шелестеть, сука мусорская, на заслуженном отдыхе. Грядки полоть будешь, гнида! Тюльпаны, сука, нюхать!
Не выдержав напряжённого ритма этой партии, Ширяй размахнулся и яростно швырнул мой телефон в стену. Поэтому, было ли что сказать в ответ Садыку, осталось неизвестным. Но телефон пролетел в опасной близости от головы Ангелины. Она шарахнулась в сторону и даже присвистнула. А мой мобильник хрустнул и погас.
— Деда, фига себе! — воскликнула моя невеста и мотнула головой.
Его глаза впились в неё.
— А ты, бл*дь малолетняя! — рявкнул он, схватил тяжеленный хрустальный стакан с остатками виски и растаявшими кусочками льда, и запустил в неё уже целенаправленно.
Но не попал. Может, и не хотел. Может, только хотел напугать, тут уж кто его знает. Но Ангелина перепугалась по-настоящему. Она дёрнулась, отпрыгнула в сторону, как кошка, побледнела, рот у неё открылся, а глаза широко распахнулись. Бокал взорвался, грохнул, врезавшись в стену, и разлетелся на миллион мелких сверкающих осколков.
— Полюбуйся! Идиотка! — крикнул дедуля и швырнул на стол планшет. — Ты, бляха, совсем из ума выжила? Тупица блудливая! Это чё за херня?!!
На экране была открыта свежая статейка о непатриотичных детях больших начальников, заигрывающих с иностранными дипломатическими представителями и антироссийскими настроениями.
— Вроде только что обручение было. Куда ты попёрлась без жениха своего? Одноклеточная!
— Так он не захотел пойти, а я его звала! — обиженно и удивлённо воскликнула Ангелина и развела руками.
— Ты совсем дура?! — проревел Ширяй, перегнулся через стол и силой несколько раз ткнул пальцем в экран планшета. — Чё за тупое кино ты там смотрела? Хочешь срок ни за хер собачий? Ты думаешь не найдётся никого, кто мне такую свинью подложит? Тебя чё власть не устраивает? Демократии тебе недостаточно? Куда ты лезешь, дура?! Может, в партию вступишь какую? Как папенька твой! А это что за херня?!
На экране была фотография. На ней была улыбающаяся, довольная, эффектная и красивая Ангелина с бокалом шампанского, а рядом стоял какой-то чувак со стаканом виски и глумливой ухмылкой. Он стоял наклонившись к ней, похоже, что-то говорил ей на ухо. На другой фотографии она стояла с какими-то известными личностями, а на заднем плане опять маячил этот хмырь. Рожа у него была уродская, честно говоря.
— А что такого? — искренне не понимая, воскликнула Ангелина. — Я чего такого сделала? Ну, сфотографировалась. Я же не позировала специально! Там ходил чувак с фотоаппаратом и всех фотал.
— Ты знаешь, кто этот выбл*док? — заорал на неё Ширяй так, что она даже вздрогнула. — Вот этот урод. Ты посмотри на него. Ты ведь знаешь, ты его видела раньше. Это сын Шаха! Посмотри на рожу его! Гаже, чем молодой Траволта!
— И чё? Мне-то какая разница? Привет-привет и всё. Я с ним даже не танцевала. Парой фраз перекинулись и только, не больше.
— Не танцевала ты? Судя по фотографии, знаешь… Ну как можно быть такой идиоткой? А ты, блин, мачо! — он повернулся ко мне. — Твою мать! Матёрых деляг обламываешь и не можешь бабу свою тупую унасекомить?! Не можешь своей невесте, сука, сказать, чтоб она жопу прижала и сидела?!
— Дедушка! — возмущённо воскликнула невеста.
— Рот закрой. Ты, блин, замуж выходишь чтоб все фотографии только с мужем были! А ты с Шахом-младшим фотографируешься?! С Шахом!!!
Кажется, в таком виде своего деда Ангелина ещё никогда не видела. На глазах у неё навернулись слёзы. Губы дрогнули.
— Я с ним не фотографировалась! — закричала она. — Он просто рядом встал!
— Дура! Это, сука, Шах! Он не просто рядом встал. Вот нихера не просто! Я отвечаю, это Шах замочил Давида! Больше это никому не нужно было. И знаешь, для чего, королева вечеринок? — воскликнул Ширяй и с силой постучал костяшками пальцев себе по темени. — Чтобы дедушке твоему голову взять и отчекрыжить. Вот эту самую голову. Ты думаешь, после того, как меня сковырнут, с тобой будут цацкаться? Вот этот же ублюдочный Шах придёт и оттарабанит тебя во все щели. А потом пустит по кругу и будет смотреть, наслаждаться зрелищем. Твою мать! Твою мать! Как он сука смог? Как? Как он добрался? Как он добрался до Давида?!
Тут, вероятно, Ширяй был действительно прав. Потому что в сложившейся ситуации, возможно, до Шаха дошла какая-то тревожная информация о включении Чингиза в схемы Сенатора. Наверняка, дошла. А тут ещё и склад погорел. Так что подставить Ширяя, превратив его в убийцу Давида было бы для него фантастически здорово. Только была одна загвоздка… как бы он так быстро сумел найти подходы и нащупать слабые места в охране и влезть в одиночную камеру? Думаю, это было нереально даже для него…
— А что это был за кент, Глеб Витальевич? — спросил я, нахмурившись. — Помните, я после встречи с Садыком зашёл в кабинет, а вы там сидели с каким-то дядей. У него такая рожа была вертухайская.
— Что?.. — нахмурился Ширяй и вдруг осёкся, замолчал.
По лицу его промелькнула тень осознания.
— Кто это был? — спросил я.
— Твою мать! — медленно проговорил он. — Это один мой старый корешок… генерал, сука, ФСИНовский. В отставке...
— И вы с ним когда разговаривали, наверное, закидывали удочку, можно ли подобраться к Давиду? — спросил я, хотя ответ был понятен.
Разумеется, именно такую удочку он и закидывал. Ширяй молча смотрел на меня.
— Сука, — прошептал он. — Сивоконь... Генерал Сивоконь...
— А он знаком с Шахом? — спросил я, будто подводил ребёнка к правильному выводу.
Естественно, он был знаком с Шахом. Причём, вероятно, ещё с тех самых девяностых, со времён дружбы Шаха и Ширяя. Стопудово они вместе наделали кучу интересных, весёлых и, может быть, даже резонансных дел.
— Ладно, — попытался взять себя в руки Ширяй. — Ладно. Шах меня хорошенько поимел. Всех нас…
Он взял свой телефон и набрал номер.
— Лёша, зайди-ка. Да, бегом, прямо сейчас.
Он кивнул, убирая телефон в карман.
— Поимел... Но это ничего. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последний раз, — сказал он. — Ну, Шах, ну, сука.
Зашёл Лёша, начальник службы безопасности.
— Так, Алексей, записывай. Верхотомский генерал в отставке. Фамилия Сивоконь. Найти, взять и не церемониться со старым козлом. Выбить из него что, когда и как он рассказал Шаху. Всё! Мне надо всё, от «а» до «я». Кто был на смене, что за адвокат у Давида, было ли какое-то заявление. Беречь не нужно, сдохнет, так и хер с ним. Выживет, значит повезло. Главное, получить информацию. Думаю можно напомнить ему молодость, паяльник, утюг и полевые телефоны. И ещё, парни, которых ты отобрал для командировки, готовы?
— Готовы, Глеб Витальевич, — кивнул молчаливый Лёша.
— Хорошо. Вылет сегодня, ты помнишь, да?
— Помню, Глеб Витальевич. Через час они должны быть на точке сбора. Транспорт в аэропорт уже готов.
— Хорошо, иди пока.
Лёша кивнул и вышел.
— Вот так, — сказал мне немного успокоившийся Ширяй. — Ты тоже едешь. Сейчас я тебя проинструктирую. А ты, блудная дочь сядь и молчи. Видеть тебя я не желаю, но не убивать же. Может, когда-нибудь поумнеешь, если умных людей будешь слушать. Ни звука, поняла?
— Серёжа, скажи хоть ты ему, что ты сам не захотел идти на вечеринку, — попросила она.
— Да ты, — сказал Ширяй, глазами ища, чем бы ещё можно было в неё запустить, — не поняла ещё, что такие мерзкие вечеринки порядочные люди не посещают? Им стыдно в такое дерьмо ходить!
— Я думаю, надо позвонить Чингизу, — сказал я, когда Ангелина обиженно замолчав, села за стол.
— Да, нужно. Давай. Звони.
— Телефон дайте, — сказал я, вытащив симку из своего разбитого мобильника.
— У невесты своей возьми, — кивнул Ширяй.
Она протянула телефон, и я вставил карточку, а потом набрал номер.
— Слушаю, — холодным, как лёд, голосом проговорил Чингиз.
— Здравствуйте, Чингиз Ильдарович, — сказал я.
А он молча ждал, чтобы я говорил дальше.
— Тут у нас небольшой форс-мажор получился. Мы сейчас занимаемся устранением последствий. Вероятнее всего это Шах подключился, — сказал я. — Поэтому, как я уже сказал, мы вплотную занимаемся вопросом и просим проявить немного терпения. В ближайшее время мы постараемся дать полный ответ, объяснить ситуацию и нивелировать возможные негативные последствия.
— Возможные негативные последствия? — переспросил он. — Мне звонили из компании «Зетафармс». Сообщили, что берут паузу. Документы пока не нужны…
Он замолчал.
— Ты говоришь, предположительно Шах, — сказал он после небольшой паузы. — Я хочу знать точно, он или нет. Мне нужны имена. Кто именно это сделал, как это стало возможным. И да — нивелировать негативные последствия придётся. И упущенную выгоду тоже. И я бы хотел, чтобы с этим вопросом ты не затягивал. Послезавтра жду тебя у себя. Приезжай. Обсудим. И пожалуйста, не заставляй меня ждать слишком долго или, тем более, разыскивать тебя.
Он отключился, не прощаясь. Ширяй слушал молча. Задумчиво. Не комментируя.
— Вот, — сказала Ангелина Ширяю и протянула деду планшет. — Пошла уже волна…
— Что там? — недовольно спросил он. — Прочитай.
— Так… вот... Ага. Как стало известно нашему источнику, сегодня в верхотомском... тра-та-та... тра-та-та... щас… Вот! Совершил самоубийство в одиночной камере СИЗО... Бла-бла-бла... Как заявил нам источник, знакомый с криминальной ситуацией, самоубийство могло быть инсценировано. На самом же деле, заключённого убили по заказу криминального авторитета Чингиза Сулиева... потерявшего недавно своего старшего сына... И таких уже несколько публикаций на разных каналах…
— Сейчас начнётся раскачка, — кивнул Ширяй. — Сто процентов, это Шах. Его почерк! Вот же падла...
Ширяй снова вызвал начальника службы безопасности.
— Так, Алексей. Усиливаем охрану дома. Никаких посторонних людей. Весь персонал на тысячу раз должен быть проверен. Переходим на осадное положение. Ещё задача. Ангелину не выпускать. Она под домашним арестом.
— Дедушка!
— Что-то случилось, Глеб Витальевич? — спросил Алексей. — Что-то, что я должен знать?
— Случилось, Лёша. Шах убил Давида.
— Предположительно, — сказал я.
— Шах убил Давида, — повторил Ширяй с нажимом.
— Значит, война, — покачал Алексей головой.
— Война! И нам нужно добыть языка. Возьми сына Шаха! Подробности обсудим потом. Готовьтесь, изучайте объект. Всё ясно?
— Ясно, — недовольно ответил тот.
— Останься с нами, — кивнул ему Ширяй и повернулся ко мне. — Значит так, Серхио, слушай сюда. Ты сейчас летишь в Аргентину…
***
Через тридцать минут я вышел из кабинета Ширяя. Ангелина выбежала за мной.
— Ты что, даже не попрощаешься? — спросила она с упрёком и внимательно посмотрела, пытаясь понять, что я думаю по поводу её последнего выхода в свет.
— Прощай, — усмехнулся я.
— Серёж… ну ты чего? — протянула она, моментально переключаясь и вдруг превратилась в бедного и несчастного котёнка со слезами на глазах. — Там правда не было ничего такого. Я даже намёка никакого не давала… Ну ты же сам отказался. Ты что поверил словам деда?
— Каким словам?
— Матерным, каким ещё! — нахмурилась она. — Даже не обнял меня, не прижал к своей груди широкой. Жених называется… А я скучала, между прочим...
— А я думал, тебе некогда скучать было, — сказал я и засмеялся.
— Ну, хорош, ну правда. Дед наорал, ты ещё. Я его таким не видела... Ты там, кстати, осторожнее, ладно? А то знаешь, от этих… всего можно ожидать… Там у них девки, говорят, огонь.
Она подошла, просунула руки под мои, сложила на моей спине, прижалась, опустила белокурую головку на мне на грудь. Ангелочек.
— Серёж…
— Что?
— Скажи деду, пусть домашний арест отменит. Он только тебя послушает.
— Иди, постой немного на горохе на коленях, — покачал я головой. — А там посмотрим.
— Злой... — вздохнула она.
Она проводила меня до машины, а потом рванула в дом и вынесла пакетик.
— Я ж тебе трусишки купила симпатичные в Дубае. Носи и вспоминай меня...
***
С территории усадьбы мы выехали кортежем из трёх тачек. Впереди и позади ехали машины сопровождения. Я на бронированном ширяевском «мерине» находился посерёдке. Мы неслись в аэропорт.
В кармане завибрировал телефон. Это была Жанна.
— Краснов!
— Да, это я. Привет!
— Ты в Москве?
— Пока ещё в Москве, — ответил я. — Но прямо сейчас уезжаю.
— Отставить отъезд. Лети ко мне домой. Быстро.
— Не получится. И по времени, и… я с охраной, короче.
Я не хотел светить её перед службой безопасности. Она поняла.
— Тогда на нейтральной, — сориентировалась она. — Ты откуда едешь и куда?
— Во Внуково, буду минут через тридцать…
— Я поняла. Зайдёшь в бизнес-лаундж. Ты на рейсовом или на своём?
— На рейсовом…
На ширяевском самолётике я бы не долетел. Меня ждали крышесносные восемнадцать часов пути из Стамбула…
— Всё, жди там, я постараюсь подскочить быстро, — сказала она. — Врублю сирену и мигалку.
Я приехал раньше. Встретился с группой суровых чуваков, по которым сразу было видно, что это не самые простые отдыхающие, интересующиеся достопримечательностями Буэнос-Айреса. Руководитель сопровождения передал меня им и мы двинулись вместе. Я кое-как отделался от них, чтобы зайти в бизнес-лаундж. Они остались снаружи накапливать классовую ненависть, а я вошёл внутрь. Учитывая, что долгий полёт им предстояло провести в «экономе», проблем с накоплением не предвиделось.
— За мной не ходите, — сказал я и нырнул за дверь.
Парни встали у входа, пугая людей своей скульптурной монументальностью.
Жанны не было и мне пришлось подождать минут пятнадцать. Наконец, она вошла. Деловая, стремительная и, на счастье, в гражданке.
— Привет, — хмуро бросила она и села рядом со мной на мягкий, располагающий к расслабухе, диван.
— Привет, что за спешка? Что-то случилось?
— Что за спешка? — переспросила она и голос прозвучал крайне жёстко, звякнув металлом. — Ты крутишься с этими бандюками. И это очень плохая идея. Это, вообще-то, очень плохо может закончиться. Ты сидишь в вип-зале, как наследный принц, а я, как дура и идиотка, бросаю всё и бегу к тебе. Это чё за херня, Краснов?
— Любовь? — спросил я.
— Я тебя сейчас урою! — прошипела она.
— Ладно, — подмигнул я, — просто хотел услышать что-то приятное. Вообще-то, я твой агент, ты помнишь? И мы с тобой по одну сторону закона, если что. Это я к вопросу про бандюков, с которыми я вожусь.
— Это мы с тобой ещё обсудим при более благоприятных обстоятельствах, — кивнула она. — Но вообще-то, я могу и без агента обойтись, а то он всё глубже и глубже куда-то проваливается, как мне кажется…
— Ты же пригласил меня не для воспитательной беседы, — улыбнулся я.
— Угадал, — недовольно буркнула она. — Вернее, не только для неё.
— Это что?
Она протянула мне свой телефон. На экране была фотография документа.
— Это вот что, — ответила Жанна. — Поступило в Следственный комитет от адвоката одного бандоса, который якобы повесился сегодня ночью в СИЗО Верхотомска. Слышал что-нибудь об этом?
— Так все паблики и каналы об этом кричат, — кивнул я. — Так что, слышал, да.
— Быстро-быстро, — сказала она. — Читай. Заявление поступило и было сразу приобщено к одному очень интересному дельцу.
— Можешь мне перекинуть? — спросил я, растягивая буквы на экране её мобильника.
— Нет, — покачала она головой. — Исключено. Я и фотографировать не должна была. Читай скорее.
Председателю СК РФ. Заявление.
— От Давида? — поднял я глаза на Жанну. — Передать в случае моей смерти? О чём это? Тут несколько страниц что ли?
— Читай, — повторила она. — Самолёт без тебя не улетит…
Поделится в соц.сетях
