Мастер Начертаний 3. Затаившийся Дракон
Аннотация
В мире, где сильный пожирает слабого, Мин родился слабым.
Талант определяет судьбу, и тот, кому не хватило дара, становится прислугой для тех, кому хватило. Мин и есть такая прислуга. Подмастерье, чей резерв ци вызывает жалость у сверстников, и единственное, что он делает хорошо - это водит кистью по бумаге. Но в мире, где кулак весит больше кисти, рисование ничего не стоит.
По крайней мере, так думают все вокруг.
Потому что никто из них ещё не видел, что происходит, когда его кисть касается бумаги.
Всего один безупречный штрих, и законы реальности дают трещину.
Презираемый своей же сектой бездарь готовится бросить вызов небесам. Но хватит ли ему сил начертать собственную судьбу, когда на его пути встанут древние кланы?
Автор: Оливер Ло
Цикл: Мастер Начертаний
Предыдущие книги этой серии:
Мастер Начертаний 2. Закон Джунглей
Мастер Начертаний
Талант определяет судьбу, и тот, кому не хватило дара, становится прислугой для тех, кому хватило. Мин и есть такая прислуга. Подмастерье, чей резерв ци вызывает жалость у сверстников, и единственное, что он делает хорошо - это водит кистью по бумаге. Но в мире, где кулак весит больше кисти, рисование ничего не стоит.
По крайней мере, так думают все вокруг.
Потому что никто из них ещё не видел, что происходит, когда его кисть касается бумаги.
Всего один безупречный штрих, и законы реальности дают трещину.
Презираемый своей же сектой бездарь готовится бросить вызов небесам. Но хватит ли ему сил начертать собственную судьбу, когда на его пути встанут древние кланы?
Автор: Оливер Ло
Цикл: Мастер Начертаний
Предыдущие книги этой серии:
Мастер Начертаний 2. Закон Джунглей
Мастер Начертаний
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. Бездна надвигается
Прохладный ветер снаружи лишь слегка рябил озерную гладь. Внутри же главного зала царил настоящий мороз, порожденный тяжелой аурой матриарха.
От резной колонны бесшумно отделился темный силуэт. Разведчик скользнул по тростниковым циновкам и опустился на колено возле низкого столика. Шпионы Павильона превосходно владели искусством скрытности.
— Докладывай, — Шань Шэнь не оторвала взгляда от развёрнутой перед ней карты Долины.
— Син Вэй мёртв, госпожа.
Пальцы матриарха замерли на краю раскатанного пергамента.
— Син Юань?
— Покинул Обитель Серого Пика. Направление неизвестно, но он был в бешенстве.
Шань Шэнь свернула карту и отложила ее в сторону. Прошло много времени с того момента, как Шань Яо вернулась из Запретной Зоны с покалеченной ногой. Принесенные дочерью известия заставили сердце матери заледенеть от ярости. Матриарх Тихих Вод спала от силы пару часов в сутки. В тайне от остальных она стягивала ресурсы в хранилища, переводила опытных учеников с дальних рубежей на внутреннее дежурство и лично тестировала укрепляющие барьеры над озером.
Грязь клана Син следовало смыть кровью. Нападение планировалось нанести при первых признаках слабости противника. И теперь судьба преподнесла ей этот шанс.
Шань Шэнь не сомневалась, чьих именно рук делом была смерть высокомерного ублюдка. Тот самый дерзкий подмастерье не только вернул ей дочь и клановую святыню, но и сделал то, чего она сама не могла позволить себе в открытую — отомстил за зверски убитых Цю Хана и Лин Шу. Забрав жизнь Син Вэя, мальчишка своими руками свершил правосудие Павильона. Теперь её личный долг перед ним удвоился, и позволить обезумевшему Син Юаню растерзать его было бы непростительной потерей лица для Тихих Вод.
Гибель наследника неизбежно выведет патриарха из себя. Утративший благоразумие Син Юань покинул территорию Обители, бросив родные стены без защиты старейшины уровня Ядра. Обитель Серого Пика столетиями занимала место гегемона Долины, подкрепляя свой авторитет грубой силой. Подобная монополия изрядно затянулась. Настало время выдернуть ножки у этого рассохшегося трона.
— Объявить полную боевую готовность, — голос Шань Шэнь ударил по нервам стоящего перед ней шпиона острой иглой. — Поднять всех наставников. Перевести формации Павильона в режим изоляции. Старейшинам Гуаню и Лио явиться ко мне немедленно. Мы выступаем в Обитель.
Через небольшое время три силуэта покинули обжитую территорию. Они проигнорировали вымощенные камнем дорожки. Матриарх шагнула в клубящийся над водоемом туман, и ее энергия уплотнила влагу в воздухе, выстроив мерцающие бирюзовые ступени под подошвами сапог. «Поступь Лотоса» покорялась лишь тем мастерам, чье слияние с водным аспектом дошло до уровня инстинктов. Гуань и Лио, занимавшие начальную ступень Ядра, следовали за своим лидером с минимальным отрывом. Группа стремительно передвигалась над макушками деревьев. Под их ногами оставались зияющие пропасти, а на потревоженных сосновых иглах скапливалась мелкая взвесь мороси.
Земли перед Первыми Вратами Серого Пика нарушители достигли незамеченными. Несущие вахту у огромной арки дозорные не сообразили взяться за предупреждающие рожки. Шань Шэнь вскинула указательный палец, посылая сквозь кладку короткую ментальную детонацию. Удар пришелся точно в головы караульных. Стражники разом потеряли сознание и осели вдоль гранита, погрузившись в глубокий сон.
Проникнув внутрь, троица направилась через нижние ярусы. С верхних уровней спускались отдаленные выкрики и многоголосые разговоры. Однако в этой части горы, между безликими складскими амбарами, царило спокойствие.
Матриарх притормозила на перекрёстке возле длинных амбаров.
— Кровь, — тихо произнёс старейшина Лио, положив ладонь на рукоять клинка. — Много.
Группа свернула в проулок. В воздухе отчетливо запахло медью. Расколотые деревянные створки валялись поверх уличного камня. Тело Син Вэя находилось около разгромленной Палаты Начертаний, покоясь поверх изодранных свитков. Дорогой белый шелк пропитался бордовым пигментом. В центре грудной клетки зиял пробой, а плоть вокруг него схватилась наледью.
Матриарх подошла, окинув брезгливым взором труп несостоявшегося ухажера, некогда планировавшего сломать судьбу ее девочки. Уголки губ женщины приподнялись, выдавая ее глубокое удовлетворение исходом.
Сдавленное скуление донеслось из-за перевернутого стеллажа.
Второй начертатель Обители, Вэнь Шу скрючился на испорченных досках. Он обнимал собственные худые колени, стараясь справиться с трясучкой. Старику едва удалось возобновить поступление воздуха в сдавленную Син Юанем гортань. Взгляд начертателя уперся в полы роскошного женского платья, волокна которого струились потоками водной энергии и ему хотелось исчезнуть.
Худший день его никчемного существования никак не хотел заканчиваться.
Старик неохотно задрал подбородок. Выше нависала глава чужой фракции, подкрепленная тяжелым присутствием двух серьезных мастеров. Она разглядывала съежившегося обитателя мастерской с откровенным презрением.
— Да за что же мне это всё?! — сипло взвыл Вэнь Шу, вжимаясь затылком в доски. — Я просто тру киноварь! Я старый больной человек!
Пролитая на камни жидкость стремительно исказилась. Из черной кляксы взметнулся упругий бирюзовый хлыст. Уплотненная стихия захлестнула шею Вэнь Шу и рывком оторвала несчастного от покрытия. Начертателя впечатало затылком в стену. Старик снова заболтал подошвами в пустоте, булькая сдавленным горлом. Быть задушенным трижды за неполные сутки уже тянуло на проклятие небес, и сердце в груди уже готово было дать сбой.
— Куда. Ушёл. Син Юань. — Шань Шэнь чеканила каждое слово, и водяная удавка сжималась в такт каждому слогу.
— С-серый Туман! — забулькал Вэнь Шу, пуская пузыри и отчаянно махая руками. — Деревня! Он пошёл за мальчишкой… за Лу Мином! Пустите, ради Небес, у меня сейчас шея треснет!
Хватка лопнула, разлетевшись мелкими каплями. Болезненно кашляя, начертатель Обители Серого Пика кулем рухнул в темную мазню.
Глава фракции переглянулась с сопровождающими старейшинами. Обезумевший патриарх унесся мстить убийце своего племянника. Если бойцы Павильона перережут ему глотку прямо на тракте, вдали от укрепленных стен и дежурных массивов…
Сухие, нарочито громкие хлопки нарушили обстановку разгромленной мастерской.
— Так-так-так… Поразительная картина.
Проход заблокировал старейшина Хо. Массивная фигура одного из главных столпов Обители закрывала собой любые пути к отступлению. Вокруг сомкнутых кулаков мужчины тлело темно-бордовое зарево, а брусчатка под сапогами пузырилась кислотным дымом из-за чудовищной концентрации тепла. Переведя мрачный взор с изувеченного трупа Син Вэя на представителей другой школы, Хо сдвинул брови.
— Матриарх Шэнь собственной персоной пробралась в Обитель, как воровка, чтобы прикончить нашего ученика, — пророкотал Хо. Жар вокруг него закрутился спиралями, выжигая влагу из воздуха. — А я то подумал, кому хватило смелости заявится и даже не снять сигнальную формацию. Павильон Тихих Вод решил развязать войну? Что ж, не могу отказать вам! Вы её получите. Прямо здесь.
Дожидаться словесных парирований местный старожил не планировал. Хо с размаху ударил тяжелым ботинком по покрытию. Применение «Вулканического Разлома» вспороло внутренний дворик. Раскаленный разлом пополз прямиком под подошвы визитеров, взорвавшись потоком огня.
Подчиненные Шэнь сработали синхронно. Мастера выдвинулись вперед, принимая первый удар на себя и ограждая лидера спинами. Четыре ладони выстроили широкую преграду из спрессованной стихии. Магма схлестнулась с влажным щитом, и помещение затопило густым паром. Вокруг со свистом разлетелись камни, пробивая в стенах деревянные дыры.
Блок выдержал кипящую нагрузку.
— Госпожа! — крикнул Гуань, удерживая формацию, пока его сапоги скользили назад под давлением Хо. — Син Юань уйдёт! Вы должны перехватить его, пока есть шанс!
— Мы задержим этого ублюдка! Идите! — рявкнул Лио, добавляя свою ци в слабеющий водный барьер.
Кипящий туман, пожалуй, мог обжечь кожу любого, ниже ступени ядра, щит из спрессованной воды глухо шипел, грозя лопнуть в любой момент. Бросать двоих своих лучших людей, когда их противником был сам старейшина Хо, означало добровольно обречь их на бой, из которого сложно выйти живым.
Старейшина Хо превосходил их по уровню, а ярость делала его в разы опаснее. Но Шань Шэнь также понимала, задержись она тут хоть на пару минут для помощи, Син Юань успеет закончить грязные дела и вернуться. Ей предстояло выбирать между здоровьем собственных подчиненных и возможностью обезглавить враждебный клан, заодно расплатившись за жизнь учеников. Впрочем, матриарх Тихих Вод никогда не отличалась излишней сентиментальностью при принятии сложных решений.
— Не умрите, — бросила она старейшинам.
Водяная ци под сапогами подбросила женщину вверх. Шань Шэнь прошила остатки ветхой крыши Палаты насквозь. Старые доски затрещали, в ночное небо взметнулся фонтан переломанной глиняной черепицы. Под подошвами матриарха вновь заклубилась иллюзорная рябь, выстраивая прямо в пустоте прочные синие ступени. Не удостоив оставленных бойцов даже мимолетным взглядом, глава Павильона сорвалась в сторону восточного тракта, выжимая из техники передвижения максимум.
Внизу под дырявым сводом буйство стихий немедленно перешло в стадию грубого разрушения. Жар магмы схлестнулся с влажными барьерами, острые куски оплавленного гранита начали крошить мебель в щепу. Вэнь Шу в это время отчаянно сопел и царапал пол ногтями, с поразительной для своих лет прытью забиваясь в дальнюю щель под перекошенным дубовым стеллажом. Старый начертатель вздрагивал от каждого взрыва, моля всех богов и само небо об одной крошечной услуге — чтобы свихнувшиеся практики разнесли здесь все стены, но так и не вспомнили про его скромную, вжавшуюся в пыль персону.
***
Лян Цзи не издал ни звука. Его фигура смазалась в утренней дымке, устремившись вперед под воздействием техники «Шага блуждающей тени». В обеих руках блеснули короткие клинки. Сталь отливала лиловым ядом, грозящим скверными последствиями для любого неосторожного противника.
Мин шагнул навстречу. Пальцы крепче перехватили сливовое древко, юноша провернул посох и встретил атаку. Древесина с лязгом приняла металл. Вибрация резанула по суставам. Отвечать грубой силой на этот выпад не имело смысла, поэтому подмастерье применил наработанный дедом Лао прием, поймал чужой вес, слегка довернул кисти, сбросив силу удара по касательной. Противник провалился на полшага вперед, однако его правый кинжал уже метил в незащищенный бок снизу.
Короткая дуга выбила острие в сторону. Мин провернул кисти, направив нижний конец шеста в коленную чашечку нападавшего. Слуга спас ногу искаженным, дерганым скачком назад, разорвав дистанцию.
Лян Цзи выдохнул через нос, оценивая положение. Подобраться к начертателю через длинное древко в лобовой атаке не удавалось, поэтому он полез за пазуху и швырнул вниз небольшой шарик.
Хлопок потонул в шипении, скрыв двор в непроницаемом едком тумане. Газовая взвесь щипала глаза, разъедала слизистую и заставляла кашлять. Мин подался назад, прикрывая лицо краем рубахи. Именно в этот момент из химической завесы вынырнуло лезвие.
Атака шла с фланга, точно в подколенное сухожилие, он почувствовал это духовным чутьем. Юноша попытался уйти в перекат, только вот подавленные чувства и режущая боль в глазах сказались на скорости. Лиловая сталь вскрыла ткань штанов на левом бедре, оставив длинную борозду на коже. Второй кинжал достал плечо в момент уклонения.
Оперевшись на посох, он выкатился из облака на чистый воздух. Раненая нога отозвалась неприятной слабостью. В плече запульсировал острый холод, который быстро расходился по организму, превращая кровь в колкую студеную массу.
Из тумана выступил силуэт противника. Лян Цзи поигрывал оружием, а его лицо исказил триумфальный оскал. Паника исчезла без следа.
— Трупный яд скального паука, — пропел он, наслаждаясь моментом. — Действует не сразу, зато наверняка. Через две минуты твои каналы задубеют, мышцы превратятся в камень, а лёгкие откажутся дышать. Ты будешь всё понимать, но не сможешь даже моргнуть, пока я убью твою мать, а потом и тебя. Видишь, Лу Мин? В настоящем бою бумажки не спасают от хорошего клинка.
Паралич постепенно стягивал нервные узлы. На ногу стало тяжело опираться. Внутренняя энергия из шестнадцати русел бросилась к ранам, силясь выжечь поступившую заразу, однако химический состав предназначался специально для связывания и подавления духовных потоков. В запасе оставалось не более двух минут до полного отказа конечностей.
— Ты слишком много болтаешь для человека, который привык прятаться за чужими спинами, — Мин перехватил посох и выровнял дыхание, подавляя дрожь в немеющих пальцах.
Он сделал шаг вперед, разрезая древком воздух. Наемник издал тихий смешок и скрестил кинжалы, собираясь отбить потуги отравленной жертвы с последующим добиванием. Вот только бить наотмашь Мин не планировал. Оружие резко застыло, так и не встретившись с защитой. Правая рука взметнулась в другом направлении. Между пальцами уже был зажат вытащенный пергамент.
Связка «Круга высвобождения» со «Знаком пронзания», выполненная пигментом из красного шипа, активировалась незамедлительно. Энергия из шестнадцати меридианов протолкнулась в бумажную основу одним плотным толчком. Линии накалились, сжав доступный тепловой потенциал в игольное острие.
Осознание ошибки пришло к Лян Цзи слишком поздно.
Спрессованная энергетическая струя сорвалась с носителя. Поток проплавил скрещенные лезвия, прошил ткань куртки и впился в грудь нападавшего. Небольшое входное отверстие расширилось изнутри, выжигая внутренние органы насквозь.
Противник оцепенел, по инерции сжимая расплавленные обрубки. Челюсть беззвучно отвисла. Вырвавшийся наружу остаток теплового прокола подпалил одежду на спине слуги. Обугленное тело тяжело осело на землю. Двор наполнился резким запахом горелой плоти.
Мин закашлялся. Адреналин схлынул, позволив паралитику ударить по нервным окончаниям с удвоенной силой. Нога полностью подкосилась. Бросив шест, Мин опустился на колено, балансируя за счет упора свободной рукой. Зрение сузилось до мутного пятна. Мышцы гортани схватило спазмом.
Со стороны хижины донеслись быстрые шаги. Травница успела перехватить сына поперек корпуса, удержав от падения лицом в каменную пыль. Лу Юйлань взвалила тяжелую руку Мина себе на шею, потащив его к крыльцу с неожиданным для смертного человека упорством.
С попыткой заговорить Мину пришлось повременить из-за хриплого кашля.
— Молчи, дурак, — голос матери дрожал, но руки делали своё дело чётко и быстро. Она усадила его на деревянную скамью, метнулась к полкам и принялась лихорадочно смешивать какие-то порошки в глиняной чаше. — Получить лезвие с паралитиком в бедро, но при этом продолжать читать лекции о морали врагу… Ты точно мой сын.
Она подскочила к нему с чашкой, наполненной густой, пахнущей аммиаком и растолчённым корнем тысячелетника жижей.
— Пей. Это вытянет яд паука, пока он не добрался до сердца. Пей, кому говорю!
Сжатые челюсти поддались. Едкий состав прокатился по горлу, вызвав приступ тошноты, однако через четыре вдоха парализующий холод начал сдавать позиции. Застоявшаяся ци пришла в движение, вытесняя последствия парализующего яда.
— Я отправляла тебя в Обитель не за этим! Думала ты не будешь высовываться лишний раз, — она бросила на него острый взгляд. — А сейчас пульс бьёт мне по пальцам так, словно ты проглотил духовную жилу. И когда ты успел стать таким… — она скосила глаза на двор, где валялись куски замороженных и обугленных тел, — …сильным?
— Подмастерье плохо кормят, матушка, — хрипло выдавил Мин, пытаясь улыбнуться бледными губами. — Пришлось стать Внешним учеником, чтобы давали булочки с мясом.
— Мяту жалко, — тяжело выдохнула женщина, отвернувшись к окну и меняя тему так, будто это единственное, что ее волновало сейчас.
Юйлань быстро перебинтовала плечо и наложила повязку на пробитое бедро. Потом смочила ткань в бадье и принялась деловито отмывать липкую испарину и чужую кровь с его лица.
— Эти люди… они ведь были не простыми бандитами? — тихо спросила она.
— Слуги одного очень важного, но уже очень мёртвого наследника, — кивнул Мин. — Они заслужили свою участь.
Женщина тяжело выдохнула, бросив тряпку в таз. В её всегда прямой осанке на миг проступила усталость.
— Точно такой же, как отец, — Юйлань покачала головой, и в её голосе проскользнула глубокая, затаённая горечь. — У того тоже была эта невыносимая привычка заглядывать в пасть дракону, просто чтобы проверить, в порядке ли у него зубы. Жажда знаний завела его туда, куда не следовало, и в итоге он оставил нас одних… Я так надеялась, что ты вырастешь обычным художником. Будешь разрисовывать стены, портить мне запасы угля, зато проживешь долгую и скучную жизнь смертного.
Мин наконец вдохнул полной грудью. Чувство возвращающегося ритма тела отдавалось приятным покалыванием. Его взгляд скользнул по знакомой горнице. Стены хижины до сих пор хранили выцветшие узоры и картины, которые он рисовал ещё в детстве ягодным соком и углём. То были не просто детские каракули, а настоящие пейзажи, пронизанные чувствами, которые в деревне никто не понимал.
— Ты не должен был подставляться, приходя сюда один, Мин, — мать отвернулась к столу, её пальцы нервно перебирали связку трав. — Я не хочу быть для тебя слабым местом или обузой.
Мин слабо, но искренне улыбнулся и мягко накрыл ладонью её руку.
— Обузой? — его голос прозвучал легко, но в нём чувствовалась твердость. — Матушка. Мужчина должен защищать то, что ему дорого. Видит Небо, если бы эти псы осмелились оставить на вас хотя бы царапину… клянусь, я бы не спал ночами, но изобрёл бы талисман, который разорвал бы на куски даже старейшину ступени Ядра, если потребуется. А теперь нам нужно уходить. Прямо сейчас.
Женщина пристально посмотрела в тёмные, спокойные глаза сына, понимая, что прежнего мальчишки больше нет. Она коротко кивнула, быстро собрала всё самое необходимое, сунула за пояс кривой разделочный нож и открыла дверь хижины.
При первом же шаге на доски крыльца Мин резко подался назад, оттесняя мать корпусом вовнутрь помещения.
Небо над Северо-Восточным трактом потемнело. Солнечные лучи пробивались сквозь набежавшие свинцовые тучи лишь узкими полосами. Колоссальное духовное давление обрушилось на деревенскую улицу, сминая пространство. Древесина окрестных изб затрещала, соломенные крыши просели под гравитационной нагрузкой. Кладка забора напротив раскололась, осыпаясь щебнем. Давление сдавило грудь так, что каждый вдох давался с трудом.
От поворота тракта показалась покрытая грязью лошадь. Добежав до околицы животное как подкосило, ноги подогнулись и оно замертво свалилось на размытую колею. Наездник в темном шелке шагнул с падающего седла прямо в пустоту.
Старейшина Син Юань перемещался по воздуху, не касаясь сапогами грязи. Ступень Ядра фонтанировала плотным энергетическим слоем, заставляя мир вокруг плыть перед глазами наблюдателей. Лицо практика исказилось от бешенства, не оставляя сомнений в намерениях визитера. Заметив двоих человек на уцелевшем крыльце, патриарх сконцентрировал всю свою разрушительную волю на этой точке.
— Матушка, вернитесь в дом, — тихо произнёс Мин. Не оборачиваясь, он мягко, но непреклонно оттеснил Лу Юйлань обратно в тень дверного проёма. Губы юноши скривились в ироничной ухмылке, и он добавил вполголоса: — Минуту назад я сказал, что готов убить старейшину Ядра… Но я совершенно не имел в виду, что сделаю это буквально прямо сейчас. У Небес просто отвратительное чувство юмора.
Оставив посох позади, юноша преодолел скрипучие ступени. Пострадавшие в битвах мышцы напомнили о себе простреливающей болью, с которой пришлось мириться. Мин вышел в центр разорённого двора, прямиком навстречу спускающемуся патриарху. С лица его исчезла усмешка, сменившись прагматичным спокойствием.
Поделится в соц.сетях
