Фаберже-8. Слово чести
Аннотация
Дать слово легко. А вот чтобы его сдержать, придётся поднапрячься.
Лена и Денис наконец-то смогут быть вместе. И это не просто семейная радость — это смена статуса, переговоры и хлопоты, которые отнимают почти столько же сил, сколько императорский конкурс.
А ещё нужно довести до конца «Сингулярность» - наше самое необычное яйцо.
Всё нужно успеть, ведь через несколько месяцев нас ждёт Поднебесная...
Автор: Алекс Хай
Цикл: Фаберже
Предыдущие книги этой серии:
Фаберже-7. Высшее общество
Фаберже-6. Вызов триумфатору
Фаберже-5. Битва талантов
Фаберже-4. Месть артефактора
Фаберже-3. Враг на пороге
Фаберже-2. Новый горизонт
Фаберже
Лена и Денис наконец-то смогут быть вместе. И это не просто семейная радость — это смена статуса, переговоры и хлопоты, которые отнимают почти столько же сил, сколько императорский конкурс.
А ещё нужно довести до конца «Сингулярность» - наше самое необычное яйцо.
Всё нужно успеть, ведь через несколько месяцев нас ждёт Поднебесная...
Автор: Алекс Хай
Цикл: Фаберже
Предыдущие книги этой серии:
Фаберже-7. Высшее общество
Фаберже-6. Вызов триумфатору
Фаберже-5. Битва талантов
Фаберже-4. Месть артефактора
Фаберже-3. Враг на пороге
Фаберже-2. Новый горизонт
Фаберже
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Денис ответил через четыре минуты:
«Приезжай! Сейчас!»
Я улыбнулся, посмотрел на телефон и убрал его в карман. Денис, видимо, не спал — а если и спал, то с трубкой под подушкой. Иначе мгновенный ответ в полпятого утра объяснить было трудно.
Да и мне самому уже не было никакого смысла идти спать. Так что я налил себе остывшего кофе из заботливо оставленного Марьей Ивановной кофейника, выпил его залпом и переоделся в свежую рубашку. Футляр с кольцом дожидался своего часа на столе.
Что ж, придётся и Штилю насладиться утренним Петербургом.
До Итальянской мы доехали быстро. Главной сложностью оказалось незаметно выскользнуть из дома, не перебудив всё семейство. С чем мы, впрочем, успешно справились.
Петербург в этот час был ровно такой, какой я люблю: пустой, прохладный, ясный, без туристов и вечной столичной суеты. Сонный швейцар у парадной любезно распахнул двери, наградив нас со Штилем укоризненным взглядом. Наверняка подумал, что мы — загулявшая парочка, которой не хватило ночи на веселье.
Денис открыл почти сразу же, и по нему было видно, что если он даже и спал, то после нашей переписки проснулся окончательно. На кухне пахло свежесваренным кофе, и я заметил одну кружку в мойке. Значит, и правда решил начать день пораньше.
— Саша. — Он отступил, пропуская меня. — Ну?
— Хотя бы кофе свари, изверг! — почти взвыл я. — У меня уже недосыпа набралось на добрые пару недель.
— Извини, — отозвался товарищ и тут же принялся шуршать над кофеваркой.
Я поставил футляр на стол и сонно привалился к стене. А вот сейчас глаза начали закрываться. Вовремя, чёрт возьми.
Денис отнёс одну чашку Штилю, а затем сел напротив и поставил передо мной внушительных размеров кружку.
— Спасибо, друг.
Он подался вперёд и положил руки на стол. На меня он не смотрел — Денис смотрел на футляр.
— Открывай, — севшим голосом сказал он.
Я медленно откинул крышку и развернул футляр к заказчику.
В кухонном свете кольцо смотрелось иначе, чем под лампами моего кабинета. Не хуже — иначе. Эту красоту было невозможно испортить даже дурным освещением.
Денис не сказал ни слова.
Минуту, может, полторы он просто смотрел. Потом протянул руку, но остановился, так и не дотронувшись до кольца, и вопросительно взглянул на меня.
— Бери, — сказал я. — Твоё ведь.
Он осторожно взял кольцо двумя пальцами, поднял к свету, повернул, любуясь игрой граней. Камень отбросил на стол мягкий голубоватый блик.
— Господи, Саша. — Голос у Дениса был хриплый. — Я… я даже не знаю, как…
— А ничего и не нужно говорить, — отозвался я.
Денис аккуратно положил кольцо обратно в футляр и вспомнил о кофе. Сделав щедрый глоток, он снова уставился на кольцо.
— А размер? Точно правильный?
— Шестнадцать с половиной. Я знаю Ленин размер, расслабься.
— А контуры? Давить на неё не будут?
— Я делал настройку под Лену. Поверь, найти её волос в ванне не было проблемой.
— А будет сочетаться с обручальным? — Денис палил вопросами, как из автомата. До чего же было забавно видеть его таким взволнованным.
— Под обручальное оставлено место с внутренней стороны, посадка специально чуть завышена. Лена сможет носить оба с комфортом.
Денис покивал. Минуту молчал, переваривая, потом поднял на меня глаза.
— И… Когда теперь всё делать?..
— Это уже к тебе вопрос. — Я откинулся на спинку стула. — Отцы договорились, свою часть работы я выполнил. Теперь дело за тобой, дружище.
Он начал перебирать варианты. Сначала собирался устроить торжественное приглашение в ресторан «Англетер» — я сразу отмахнулся, слишком пафосно, слишком людно, слишком публично. Потом Денис подумал про Эрмитаж в выходной — я снова покачал головой, слишком парадно, да и туристов толпы. Дальше пошёл бал у Шуваловой, который должен был состояться через две недели, — и я тоже его отверг. На балу будет полгорода, а Лена наверняка захочет получить предложение в более интимной обстановке.
— А что тогда? — Денис беспомощно посмотрел на меня.
— Левашово, — улыбнулся я.
— Что?
— Наша дача в Левашово. Можно всё устроить послезавтра, в воскресенье. Устроим семейный обед на свежем воздухе. Закрытая территория, никого лишнего, природа, тишина. И, что важнее всего, — это место, где Лена была счастлива всё своё детство. Если ты собираешься делать ей предложение, делай его там, где она привыкла быть счастливой.
Денис долго смотрел на меня.
— Саша, ты гений.
— Я просто хорошо знаю свою сестру, — отозвался я. — Родителей я предупрежу. Лену оставим в неведении — пусть это будет обычный воскресный обед, как мы их раньше устраивали. Ты приедешь «случайно». Дальше — твоя забота, как увести её в сад и сделать всё красиво.
Денис кивнул. По нему было видно, что он уже начал прокручивать сцену в голове.
— Я не подведу.
— Знаю. — Я поднялся. — Кольцо забираешь сейчас?
— Лучше пусть побудет у тебя до воскресенья. — Денис посмотрел на футляр. — У меня дома и сейф попроще, и нервы похуже. Привезёшь сам, в Левашово, передашь мне — и всё.
— Договорились. — Я закрыл футляр. — Тогда отдыхай, сиятельство. Готовься. Дальше — твой выход.
Он улыбнулся — впервые за всё утро. И в этой улыбке было что-то совсем мальчишеское.
***
Воскресное утро наша семья встречала в Левашово.
Я проснулся около семи и какое-то время лежал, прислушиваясь к звукам вокруг. На Большой Морской в это время уже стучали по тротуару каблуки и проезжали машины. Здесь же, в Левашово, слышно было только, как шелестит ветер в кронах старых лип, да где-то на кухне еле слышно позвякивала посуда — Марья Ивановна уже встала и начала своё священнодействие.
Над прудом стелился молочный туман — низкий, плотный, будто пар над молоком. Ветер принёс в форточку запах сырой травы и почему-то яблок, хотя яблони у нас стояли в дальнем углу сада и ещё не поспели.
А я взглянул на стену дома, который за последний год пережил слишком многое, а сейчас, наконец-то, снова стал нашим семейным гнездом.
И со вчерашнего дня он больше не принадлежал нам.
Эту мысль я обдумывал без сожалений. Я и правда строил дачу Левашово как место, где будут расти наши дети. Ну и пусть, что у них будет другая фамилия. Кровь всё равно наша.
Я спустился на первый этаж. Марья Ивановна, услышав шаги, выскочила из кухни мне навстречу.
— Александр Васильевич, голубчик мой! Ой, дайте я хоть на вас посмотрю. Ну как, ну как, всё ли по плану?
— Всё по плану, — тихо отозвался я. — Только умоляю вас — держите лицо.
— Какое лицо? — Она принялась озираться по сторонам в поисках зеркала. — А что у меня с ним?
— Выражение, Марья Ивановна. Мимика. Более сдержанное. А то Лена раскусит всех нас за минуту.
Марья Ивановна сделала героическое усилие. Брови опустились на положенное место, морщинки разгладились, и даже взгляд немного посуровел.
— Так лучше?
— Сойдёт, — улыбнулся я. — Что у нас будет на торжественный обед?
— Картошечка, гусь запечённый, солянка, жюльен грибной и колбасы домашние. Ну и овощи свежие в количестве, грешно их не пользовать, раз они тут растут на грядках… — Она перешла на свистящий шёпот. — Пирог ещё сделаю, с творогом и малиной, как Леночка любит…
Я мысленно улыбнулся. Марья Ивановна была в своей среде и явно получала истинное удовольствие от своего вклада в предстоящий праздник.
Стол накрыли в час. Я лично проследил, чтобы не было никаких излишеств. Белая льняная скатерть, простой фарфор без позолоты — будничный, тот, что Лена помнила с детства. Садовые цветы в вазе…
Никаких намёков на праздник. Просто обычный воскресный обед в кругу семьи.
Лена спустилась без четверти двенадцать. В светлом летнем платье с тонкими лямками, в котором, как я знал, она обычно ходила только здесь, в Левашово, — в Петербурге считала его слишком открытым. Туфли сестрица оставила в холле и спустилась к столу босиком. Волосы она заплела в простую косу через плечо. Лицо — без косметики, чуть заспанное.
И до чего же она была хороша в этот летний день.
Она села на своё привычное место у окна, потянулась так, что хрустнули плечи, и зевнула, прикрыв рот ладонью.
— Господи, как же приятно тут летом, — произнесла она негромко. — Воздух такой чистый… Я вот думаю — почему мы так редко сюда ездим?
— Сейчас будем чаще, — отозвался отец. — Вот закончим с «Сингулярностью» — и станет побольше свободного времени.
— Ну конечно! Как только вы закончите все дела, будет Китай.
— Зато ты сможешь сама сюда ездить в любое время, — вмешался я.
Марья Ивановна, разливавшая солянку, отвернулась к окну и подозрительно долго возилась с поварёшкой. Я увидел, как у неё дрогнули плечи. Слава богу, Лена всего этого не заметила.
Денис приехал ровно в час.
Я услышал, как у ворот зашуршал колёсами по гравию его «Руссо-Балт». Охрану я предупредил, и астреевцы быстро впустили гостя. Скрипнули петли. Денис вошёл в сад.
Я наблюдал за ним из окна столовой и должен был отдать должное — друг держался безупречно. Шёл почти что вразвалочку, рубашка была расстёгнута на пару верхних пуговиц, в руке вечная чёрная папка с какими-то бумагами. Идеальная легенда: случайный гость, который заскочил к нам мимоходом.
— Денис? — Лена удивлённо подняла брови, когда он вошёл. — Какими судьбами?
— Был здесь неподалёку, на севере, — он наклонился, целуя ей руку. — Подумал — заскочу-ка вас повидать.
— Очень кстати. — Лена просияла. — Отобедайте с нами. Марья Ивановна сегодня превзошла саму себя.
— Ну, если приглашают…
— Приглашают, приглашают, — пробурчала Марья Ивановна, ставя на стол ещё один прибор. — Куда ж его, бедного, без обеда отправлять? У него же дома, поди, опять холодильник пустой стоит. Я этих холостяков знаю.
— Пустой, — честно признался Денис. — Половина лимона и кусок сыра с плесенью.
— Вот видите!
Денис устроился напротив Лены и взялся за солянку даже с излишней сосредоточенностью.
Лидия Павловна вела ровный, тёплый разговор про погоду и про соседей по дачному посёлку — у кого что выросло в саду, кто перестроил веранду, кто завёл собаку. Василий рассказывал о новостях из Военного министерства. Я — об одном из заказов в мастерской, тоже не вдаваясь в детали. Денис включался в разговор там, где было уместно, и молчал там, где было нужно.
Лена пока что ни о чём не подозревала. И, что мне особенно нравилось, никто из «заговорщиков» себя не выдал. Марья Ивановна носила тарелки молча, лишь однажды задержалась за стулом Лены на секунду дольше обычного — будто хотела погладить её по голове, как маленькую, — но вовремя опомнилась и ушла на кухню.
Когда подали кофе, Лидия Павловна предложила перейти на веранду:
— День такой хороший, грех в духоте сидеть.
Денис допил кофе в один глоток, поставил чашку и посмотрел на Лену.
— Леночка, — сказал он самым будничным тоном, на какой только способен, — а не хочешь немного прогуляться? Тут такой день, действительно грех в доме сидеть.
— Хочу, — сразу согласилась Лена. — Пойдём, я тебе пруд покажу. Там, между прочим, ещё стрекозы должны быть. Огромные. Я их в детстве часами ловила, потом отпускала. Только обувь надену…
Пока сестра обувалась, я незаметно сунул Денису в карман футляр с кольцом. Ушаков с благодарностью кивнул мне и, взяв Лену под руку, помог ей спуститься с крыльца.
Мы с родителями остались на веранде — отсюда как раз открывался вид на пруд.
— Будете подсматривать? — тихо спросил я.
— Будем наблюдать, — поправил Василий. — С почтительного расстояния. Это разные вещи.
— Сашенька, — прошептала мать, прижимая ладонь к груди, — у меня сердце сейчас выскочит…
Высокая трава у дальнего края сада уже отцветала, в ней поблёскивали стрекозы — голубые и рыжие, ленивые от жары. Две фигуры медленно шли по аллее к пруду. Лена впереди, в светлом платье, держала Дениса под руку.
На самой кромке воды, у старой ивы, под которой Лена и Александр когда-то считали, играя в прятки, они остановились.
Лена обернулась к Денису и что-то ему сказала — я угадал по жесту, она показала рукой куда-то в густые ветви. Видимо, вспомнила детские игры. Денис улыбнулся.
Денис что-то говорил. Долго, не спеша. Иногда останавливался, как будто подбирая слова. Один раз провёл рукой по затылку — жест, который у него появлялся только в моменты сильного волнения. Лена слушала, чуть склонив голову набок, как делала всегда, когда сосредоточенно вслушивалась.
И тогда Денис сделал шаг назад, опустился на одно колено и достал из кармана футляр…
Я не видел, как блеснул камень — слишком далеко. Но я видел, как Лена замерла, а потом спустя несколько секунд прикрыла рот ладонью.
— Боже мой, — выдохнула Лидия Павловна за моим плечом.
Лена постояла так секунду, две, три…
И начала кивать.
Денис аккуратно поднялся с колена и осторожно взял её руку. Сначала просто подержал в своей — медленно, давая ей выдохнуть. Потом снял кольцо с подушечки футляра и надел Лене на палец.
Лена опустила голову, посмотрела на руку. Что-то увидела в кольце — может, синюю искру под ярким солнцем, — и вдруг бросилась к Денису, обняла, спрятав лицо у него на плече.
Денис стоял молча, обнимая её. На фоне старой ивы, у тёмной воды, под синим августовским небом.
А мы, трое наблюдателей на веранде, в этот момент просто молча смотрели, не желая потревожить счастье дорогих нам людей.
— Идём вниз, — наконец, тихо сказал я. — Сейчас они опомнятся и побегут к дому. Не нужно, чтобы Лена застала нас у окна.
— Идём, Лидочка, — кивнул Василий и аккуратно взял жену под руку.
Лидия Павловна вытирала глаза кружевным платком. Мы перешли в гостиную, расселись по местам и сделали вид, что ни о чём не подозреваем.
Поделится в соц.сетях
