Дети Хтони
Аннотация
Спокойная жизнь? Нет, покой нам только снится. Скромный аптекарь из анклава, стоящего на опушке Великого леса, снова попал в разборки магов и великих сущностей, которые готовы драться не на жизнь, а насмерть. Юный аристократ заходит в Хтонь, хулиганит там, после чего лес нападает на его отряд. И это запускает новую цепочку событий, в которую вовлекаются тысячи людей, гномов и орков...
Автор: Чайка Дмитрий
Цикл: На границе Великого леса
Предыдущие книги этой серии:
Огни Авалона
Аптекарь
Автор: Чайка Дмитрий
Цикл: На границе Великого леса
Предыдущие книги этой серии:
Огни Авалона
Аптекарь
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Зимний лес — место для прогулок не слишком подходящее. Тут забыли расчистить дорожки, а под слоем снега то и дело встречаются упавшие ветки, которые цепляются за ноги. Идти нужно след в след, и кое-где намело так, что мы вынуждены обходить заносы по широкой дуге. Я ориентируюсь на следы копытных. Алени и лоси не полезут туда, где им по брюхо. Кое-где они уже пробили лыжню, которая ведет в святая святых этого леса. Туда, где еще никогда не бывал ни один из людей. Речь идет именно о нашей Хтони, в других люди бывали. Судя по часам, мы одолели километров десять. Вряд ли прошли больше с шести до девяти утра. И надо сказать, вымотались мы знатно. Заметенная снегом дикая чаща — это совсем не городской парк, где гуляют мамашки с колясками. Шагать здесь очень тяжело.
Почему все женщины, идущие в Хтонь, наряжаются как на праздник? По какой-то непонятной причине они считают, что в колдовском лесу кому-то интересно, как они выглядят. Я вот почему-то уверен, что хтонолось Барсик больше оценит морковку, которую мы ему принесем, чем модный комбинезончик, который моя жена выбирала для этого похода две недели.
— Теплеет! — первой почувствовала Карина.
— Значит, правильно идем, — обрадовался я. — Смотри, снега почти нет.
И впрямь, чем дальше мы шли, тем больше зима сменялась весной. Редкие прогалины становились все более частыми, а потом и вовсе островки снега стали появляться лишь кое-где, залегая в тени грязными сероватыми шапками. Из земли полезли подснежники, которые через пару километров сменились вполне себе сочным разнотравьем и зеленой листвой. А потом и вовсе перед нами раскинулась лужайка, покрытая цветущими одуванчиками. Мы с женой всего за несколько часов пришли из конца февраля в самое начало июня.
— Красота-то какая! — ахнула Карина, а я только крякнул, не найдя приличного эпитета. Это как раз та самая ситуация, когда русскому человеку хочется материться на закат.
Огромная низина, в которую вливался небольшой ручеек, представляла собой озерцо, покрытое цветущими лотосами, кувшинками и водяными лилиями. Бобровые плотины перегородили речушку, и она разлилась широким теплым зеркалом, от которого вверх поднимались струйки пара. Там, на высоте макушек корабельных сосен, все еще зима и минус десять. Здесь же, внизу, на тридцать градусов теплее. Я снял куртку и промокнул выступивший на лбу пот.
— Это что, магнолия? — Карина подошла к покрытому цветами дереву и неверяще коснулась огромного белого бутона.
— Осторожней, — сказал я, показывая на прозрачную змею Лунной лианы, обвивавшей ствол. Но та уже сама убрала свою плеть, когда Карина слишком близко поднесла руку. У нас в Хтони все еще безлимитный абонемент.
— Рододендрон! — удивился и я. — Здоровый какой. Как в тропиках.
Огромный куст, покрытый фиолетовыми цветами, на своего садового родственника походил лишь слегка. Его цветы больше и ярче. Впрочем, мы здесь не из него. Я обнял уходящую в немыслимую высь сосну и прошептал.
— Хозяин! Взываю к тебе. Мы пришли с миром. В нашем сердце нет зла. Мы возьмем только травы. Нам не нужна ничья жизнь.
Из темной, почти черной коры, покрытой мхом, пробился зеленый росток, который вскоре налился тяжелым бутоном. На моих глазах он распустился в бордовый цветок, который я сорвал и подарил Карине.
— Это тебе. Хозяин послал.
— Ой, это так мило, — улыбнулась она. — А что это такое?
— Не знаю даже, — задумался, разглядывая свернутые спиралью лепестки. — Хтонь постоянно порождает новые виды. Да тут вообще с понятием вида плохо. Здесь же все подряд скрещивается.
— Ладно, пойдем, Вольтик, — Карина приколола цветок брошкой. — Нам бы до темноты домой вернуться. Переодеваемся.
Я достал из рюкзака непромокаемые рыбацкие вейдерсы, и мы напялили их на себя. Все равно в воду лезть придется.
— Покажи мне еще раз картинки, — попросила Карина.
— Могильный пион, — сказал я, открывая альбом с фотографиями. Здесь иначе никак, любая электроника на границе леса глохнет. — Это цветок растет в сердце Хтони, преимущественно на старых кладбищах. Еще нужен стеклянный колокольчик, пальцы мертвеца, сонная крапива, вдовий корень, медвежий репей, ландыш-мухолов, жабья смерть…
Лист размером с хорошее блюдо, долгое время притворявшийся кувшинкой, дождался, наконец, когда на него залезет лягушка. Земноводное это имело небольшие рожки с глазами-шариками на них, и переливалось всеми цветами радуги. Мимо него пролетела стрекоза, но ужаленная коротким электрическим разрядом, упала рядом, беспомощно шевеля крылышками. Переливы цвета на лягушачьей шкуре потухли, широкий липкий язык мгновенно смел добычу, а челюсти хрустнули хитином. Правда, порадоваться своей добыче жаба не успела. Лист кувшинки свернулся в кокон и ушел под воду, словно поплавок при поклевке.
— Ой! Смотри! — вскрикнула Карина. — Это что такое?
— Это жабья смерть и есть, — кивнул я. — Она с добычей уйдет глубоко в ил, отложит в нее семечку, а потом пустит росток. Режь! Вон сколько ее тут. Кстати, эта лягушка человека запросто оглушить может. У нее заряд больше, чем у электрического угря Амазонки. Поаккуратней там.
Карина зашла по пояс в воду, подтягивая к себе широкие блюда листьев. Жабья смерть пыталась сбежать на дно пруда, но Карина перехватывала ее за стебель, не давая смыться. Растение это требуется не слишком часто. Нескольких листьев будет вполне достаточно. К берегу подплыл курвобобр, перевернулся на спину и потешно задрыгал лапами, украшенными смертоносными кривыми когтями.
— Буся, буся, буся, — Карина почесала его по пузу, и страхолюдная тварь довольно оскалила желтые резцы. — Хороший мальчик. Всё, плыви отсюда, мне надо делом заниматься.
Бобр обиженно фыркнул, перевернулся и нырнул под воду, шлепнув по стоячей глади широкой лопатой хвоста. Карина сделала шаг вперед и вытащила из воды иссиня-черный цветок с длинными фиолетовыми тычинками.
— А я некролотос нашла! — крикнула она. — Ты чего там сачкуешь, муж?
— Да не сачкую я, тружусь вовсю! — ответил я с берега, радуясь всем сердцем, что смог загнать Карину в воду. Терпеть не могу, когда ноги в иле вязнут. Это так противно.
— Могильный пион нашел? — крикнула она.
— Пока нет! — ответил я. — Но старые здесь могилы есть. Ищу!
Сердце Хтони — это то самое место, откуда она началась. Это та точка, где случился прорыв энергий через истонченную ткань бытия. Обычно прорывается там, где творится большое зло или льется невинная кровь. Здесь же неразумные люди подняли древнее кладбище, и самую малость перестарались. Злое колдовство разрушило магическую завесу, впустив в наш мир то, что мы и называем Хтонью. Это изнанка магии, ее антипод и ее неразрывная составляющая. Без магии нет Хтони, а без Хтони нет магии. Они близнецы-братья, враждующие не на жизнь, а на смерть. Хтонь наступает на мир магов, а маги убивают зверей Хтони, чтобы получить драгоценные ингредиенты для своих зелий. Такое вот единство и борьба противоположностей.
— Есть! — воскликнул я.
Могильный пион был прекрасен чуждой, какой-то инопланетной красотой. Лепестки его были тонкими, как папиросная бумага, и сложены в идеальный, полностью раскрывшийся бутон. Цвет его менялся от фиолетово-серого у самого корня до антрацитно-чёрного на кончиках лепестков, которые казались мне осколками обсидиана. Они даже поблескивали холодным каменным светом, если сквозь кроны деревьев на них падал заблудившийся солнечный луч. А внутри, где у обычного цветка должна быть ароматная сердцевина, темнела мертвая воронка, похожая на жерло крошечного вулкана.
Могильный пион нельзя рвать, и нюхать его тоже нельзя. Сделав это один раз, ты всю оставшуюся жизнь будешь ощущать только запах тлена и гнили. А если его сорвать, он просто осыплется черной пылью, от которой нет ни малейшего толку. Капризный цветок, и при этом очень дорогой. За ним маги-алхимики целые экспедиции отправляют.
Я надел респиратор, достал нож и аккуратно окопал корень с комом земли. Так он доедет до лаборатории живым, в этом весь смысл. Пион я возьму один. Я чувствую наш негласный уговор с хозяевами. Ресурсы Хтони не безграничны. Если использовать их хищнически, то она постепенно умрет.
— Нашел? — спросила Карина, сумка которой была уже полна. — Я весь список собрала, и еще несколько корней удавлика прихватила.
— Ну и хорошо, — сказал я, аккуратно пакуя могильный пион в полиэтиленовый мешочек. — Благодарим Хозяев и уходим.
— Ой! Смотри, какая прелесть! — весело взвизгнула Карина, когда на поляну выкатилось три пятнистых комочка. Метка Бабая на моей руке заныла и забилась, как раненая птица. Три котенка пантеры оказались залиты магическим светом.
— Маленькие Хозяева! — поклонился я. — Приветствую вас!
— Я привела их познакомиться, — голос той, которую я знал когда-то как Лилит, звучал отстраненно и равнодушно. Со мной ее устами говорил сам лес.
— Да, госпожа, — поклонился я и ей. — Это честь для нас.
Карина села на траву, а пятнистые котята обнюхали ее со всех сторон и дали себя погладить. Потом они подошли и ко мне, глядя черными глазенками, в которых не отражалось ничего, кроме вечности. Они совсем еще крошки, но уже сейчас это могущественные сущности, рожденные прямо здесь, в сердце Великого леса. Я даже представить боюсь, что будет, когда они войдут в полную силу. Уже сейчас сияние их ауры ничуть не слабее, чем у матери. Настоящая, урожденная колдовская сущность не чета тому, кто стал таковой по воле Великого леса. Эти детишки вырастут куда сильнее родителей. Что мне сделать с этим знанием? Да, пожалуй, ничего. Я ни с кем не поделюсь им, даже с любимой женой. Это слишком опасно.
Мы вернулись домой еще до наступления темноты, вымотанные до крайности. Клацнул замок ворот, которые охранял незнакомый паренек из соседнего дома, и мы зашли в подъезд, мечтая о чашке горячего сладкого чая. Лифт открылся, и из его утробы вышла Элеонора Павловна, которую бережно придерживал за локоток Чака. С тех пор как его супруга забеременела, он совсем на ней помешался. Только что пылинки не сдувал. Ему, изгою и отбросу своего клана, семья не светила ни при каких обстоятельствах. А у его жены, по слухам, беременность протекала скверно. Она из больниц не вылезала, постоянно лежа на сохранении. Вот и сейчас, судя по сумкам, они едут туда же. Ничего странного в этом нет. Обычной женщине крайне непросто выносить дитя черного урука. Метисы чрезвычайно редки. Я вот, кроме Бабая, и не слышал про других.
— Ой, здравствуйте! Вольт! Кариночка! — обрадовалась нам Элеонора. — Откуда это вы такие уставшие? В поход ходили?
— Почти, — улыбнулись мы, расстегивая куртки.
— Какой красивый! — всплеснула руками Элеонора Пална, увидев цветок на груди Карины. — Как он называется?
— Не знаем, — виновато развели мы руками.
— Пожалуйста, подарите мне его! — взмолилась соседка. — Тут же черешок есть. Вдруг приживется. Мы с Чакой опытные цветоводы.
— Да, конечно, — Карина отколола брошку, которой был прижат цветок. — Берите.
— Чака! — Элеонора смотрела на цветок остановившимся взглядом. — Нам надо вернуться домой и посадить его. У меня в кладовке есть горшочек и грунт. Я возьму его с собой. Он так прекрасен…
— Конечно, Элеонорочка, — покорно кивнул Чака и нажал кнопку четвертого этажа. А мы снова остались ждать лифта. Вот и делай людям добро.
Как бы то ни было, домой мы все-таки попали, и я, пользуясь правом сильного, первым проник в душ. Занимать очередь после моей жены — дохлый номер. Там одно мытье головы часа полтора длится. Роскошная грива, вскормленная дорогостоящими алхимическими зельями, нуждалась в непрерывном уходе.
— Слава богу, я не женщина, — блаженно простонал я минут через пять, когда разлегся на постели, разложив перед собой ноутбук. Я крикнул. — Сокровище мое! Звезда моих очей! Отрада моего сердца! А если ты в ванну еще не залезла, так может, чаю мне горячего принесешь?
— А на спинку тебе не пописать, чтобы морем запахло? — свирепо рявкнула Карина, включая воду на всю. — Я, вообще-то, муж любимый, устала не меньше тебя. Я целый день по лесу ходила! У меня ноги отваливаются! Можешь сам кофе в ванную принести, рыцарь ты мой на белом коне.
— Да, презентационный период у этой модели женщины окончен, — пришел я к абсолютно логичному выводу, даже не подумав встать с постели. — Вот почему он такой короткий? Развод какой-то с этой женитьбой! Только вошел во вкус, и бац! Волшебство закончилось, началась проза жизни. Кстати, о разводе! Может, нам развестись? Тогда меня снова начнут будить поцелуями и кормить булочками с корицей. Эх, мечты, мечты…
Что тут у нас? — открыл я новостные ленты.
— Назначен новый магический поверенный королевства Авалон в Ингрии. Ого! Высокородный Хенриэль Лаэрони вручил свои верительные грамоты… Напоминаем, что предыдущий поверенный погиб по неосторожности, войдя в Хтонь недалеко от Воронежа…
— Ну ни хрена себе! — обратился я к люстре, висящей под потолком. — Судя по фамилии, или что там вместо нее у эльфов, это какая-то родня высосанного единорогом Лаэрона. Что-то мне это не нравится.
— Государь наш Иоанн Иоаннович в честь своего тезоименитства обратился к нации… Эту нуднятину сразу мимо. О! Новости Воронежа. Почитаем!
— Городская Управа сообщает, что использование кассетных боеприпасов для охраны котенка с улицы Лизюкова себя не оправдало. Федерация гоблинов заявила решительный протест и потребовала, чтобы ее члены, совершенно случайно срезавшие скульптуру с постамента, были похоронены за счет муниципального бюджета. Городской голова уже дал на это свое согласие, а также пообещал, что выбитые окна и поврежденные фасады домов будут отремонтированы в кратчайшие сроки.
— Местные жители требуют закрыть горнолыжный курорт на улице Хользунова, засыпать, наконец, яму на проезжей части и вернуть туда общественный транспорт. Городская управа утверждает, что сделать это технически невозможно, так как для этого не хватит запасов песчаных карьеров всей губернии.
— Ансамбль Воронежского пансионата престарелых и инвалидов был снят с чемпионата мира по акробатическим танцам из-за допинг-скандала. В крови старушек обнаружили смертельную концентрацию токсинов хтонических сыроежек. Ансамбль лишен гран при, а новый рекорд мира — четверное сальто с места без разбега — был аннулирован. Руководитель московского ансамбля «Хтодес» Алла Бздухова прокомментировала этот скандал так…
— Команда пацанов Глинозема, победитель прошлогодних боев район на район, попросила нашу редакцию конкретно обозначить пацанам с Крестов и Селивановки, что они лохи и фраера жеваные. И что они с ними биться за гаражами будут. Открыта предварительная продажа билетов.
— Украденная на военном аэродроме в Кубинке авиационная пушка была найдена в одном из домов на улице Баррикадной. Напоминаем, что скандальная кража произошла в прошлом году, когда истребитель авалонских ВВС участвовал в воздушном параде вместе с российской пилотажной группой «Чижи». Посольство Авалона требует возврата оружия, но управа сервитута утверждает, что оно было приобретено абсолютно легально, на местном авторынке, у неизвестных лиц за наличный расчет. На основании этого, а также учитывая экстерриториальный статус сервитутов в нашем богоспасаемом отечестве, королевству Авалон в его нелепых притязаниях было отказано. Изъять пушку своими силами иностранные подданные не смогли. Жители дома натравили на них черного урука, который в припадке боевой ярости полностью уничтожил дипломатическую собственность в количестве двух транспортных единиц. Члены делегации уже осмотрены профессором Зайцевым, им понадобится дорогостоящее зубопротезирование. Дипломатический демарш королевства Авалон был отклонен ввиду отсутствия состава преступления со стороны означенного гражданина. Внезапные приступы агрессии — это не уголовно наказуемое деяние, а неотъемлемая часть традиций народа урук-хай, охраняемых ЮНЕСКО.
— Нормально мы с тобой в лес сходили, — ткнул я локтем Карину, которая уже свернулась калачиком и уютно сопела у меня под боком. — Глянь, сколько за сегодня событий случилось!
— Да мне плевать, — пробормотала она.
— Может, немного пошалим? — залез я под шелковую пижамку.
— Давай пошалим, любимый, — едва слышно прошептала Карина. — Не сдерживай себя, мой жеребец. Покажи мне, на что ты способен. Йе-хуу!.. Но я, с твоего позволения, в это время буду спать.
— Да! — сказал я люстре. — Презентационный период закончился безвозвратно. Наступили серые семейные будни. А жаль…
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.