На эту и на ту набью тебе тату
Аннотация
Ещё вчера я рисовал портреты Императорской семье, а сегодня очнулся в теле нищего тату-мастера.
Вместо кистей теперь игла, вместо холстов – живая кожа. А сделанные мною татуировки влияют на жизни людей.
Чтобы вернуться домой, придётся освоить новое мастерство и достичь в нём вершины. Вот только на мне висят долги, клиенты бегут, арендодатель грозит выселением, а конкурент хочет закрыть мою мастерскую.
Но художник привык к сложным заказам!
Погодите-ка… А откуда у тату-мастера монокль?
Автор: Игорь Алмазов
Цикл: Системный татуировщик
Вместо кистей теперь игла, вместо холстов – живая кожа. А сделанные мною татуировки влияют на жизни людей.
Чтобы вернуться домой, придётся освоить новое мастерство и достичь в нём вершины. Вот только на мне висят долги, клиенты бегут, арендодатель грозит выселением, а конкурент хочет закрыть мою мастерскую.
Но художник привык к сложным заказам!
Погодите-ка… А откуда у тату-мастера монокль?
Автор: Игорь Алмазов
Цикл: Системный татуировщик
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. Добро пожаловать?
— Слышь, мастер, я тебя сейчас урою! — прорычал мужик в растёгнутой куртке, с красным от гнева лицом. — Совсем берега попутал?!
Да я вроде бы не… Что происходит?
Мужик толкнул дверь в стену так, что с полки свалился флакон с краской. Скинул куртку, задрал футболку и развернулся спиной ко мне.
— Это видишь? — резко спросил он. — Это что такое, я тебя спрашиваю!
На его спине, чуть ниже левой лопатки, красовались иероглифы. Точнее то, что видимо замышлялось как иероглифы. Линии плыли, углы заваливались, знаки перетекали друг в друга, образуя нечто совершенно нечитаемое. Кошмарная надпись.
Я пока что не знал, что на это ответить. Потому что я понятия не имел, кто этот мужик, где я нахожусь, и что происходит.
Последнее, что помню — это холодный двор Империи, короткий приказ и темнота. А до этого мастерская. Мольберт. Незаконченный портрет императрицы. Игорь Ларин, придворный художник. Это я, собственно.
Но эти руки передо мной явно не мои руки. Слишком молодые. На запястье левой руки какой-то рисунок в виде какой-то бессмысленной геометрической фигуры. На правой руке тоже рисунок, побольше размером. В ухе что-то чувствовалось. Я машинально поднёс пальцы и нащупал металлическое кольцо.
Это что ещё такое?
— Ты оглох?! — мужик снова повысил голос. — Мне вчера братаны объяснили, что у меня на спине написано! Знаешь что там?!
— Просветите, — сказал я, потому что нужно было что-то сказать, а другого варианта не нашлось.
Мужик уставился на меня.
— Чего? — переспросил он.
— Я спрашиваю, что именно там написано, — терпеливо повторил я.
— «Варёная рыба с рисом»! — он снова ткнул пальцем куда-то себе за спину. — Вот что там написано! Я хотел «сила и честь», понял?! Японский стиль, все дела! А ты мне набил меню какого-то паршивого китайского ресторана! Деньги назад вернёшь, все до копейки! И за лазер заплатишь!
Я встал со стула и обошёл его, чтобы рассмотреть работу поближе. Линии плыли, это правда. Глубина неравномерная, один знак явно начинали дважды, виден двойной контур. Исправить невозможно. Только удалять с помощью лазера.
Я вообще-то видел немало плохих рисунков. Но это что-то особенное.
— Ваши претензии обоснованы, — сказал я. — Хорошо, я верну вам деньги за эту работу.
А что ещё говорить? Судя по словам этого мужика, это произведение — моя работа. За такое деньги стыдно брать.
— И за лазер тоже! — возмущённо повторил мужик.
— Лазер вы оплатите себе сами, — ровно ответил я. — За качество работы отвечает мастер. Но за выбор иероглифов отвечали вы сами. Если бы вы уточнили перевод до нанесения, варёная рыба на вашей спине не появилась бы.
Откуда-то я прекрасно знал, что такое лазер и для чего он вообще используется. Интересно.
Мужик открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Ты как-то странно разговариваешь, — наконец заявил он.
— Прошу прощения. Это профессиональная привычка, — я понятия не имел, как обычно разговаривает настоящий хозяин этого тела.
Да я даже не имел понятия, что я сейчас решаю. Какие-то моменты всплывали автоматически, словно моё подсознание понимало, о чём говорит этот мужик. А я вот совсем не понимал.
Мужик натянул футболку, ещё раз смерил меня взглядом, недоверчивым, но уже без прежней злобы.
— Три тысячи верни, и разойдёмся, — наконец, заявил он. — Ты так дёшево делал, надо было и самому догадаться, что это развод какой-то. Но это я чисто добрый сегодня, усёк?
— Разумеется, — кивнул я.
Он выжидательно скрестил руки. А, видимо, как раз и ждёт эти три тысячи. А у меня есть деньги?
Полез в карманы, в одном обнаружил смятые бумажки. Снова в голове всплыло понимание, что это и есть деньги. Ровно три тысячи, больше у меня не было. По крайней мере в кармане.
— Прошу вас, — протянул я мужику деньги.
— То-то же, — он деловито забрал их. — Бывай, мастер.
Мужчина развернулся и скрылся за дверью.
Наступила тишина.
Я медленно опустился обратно на стул и несколько секунд просто сидел, глядя в стену напротив.
Итак. Ещё несколько минут назад я был Игорем Лариным, придворным художником Его Императорского Величества. А теперь я сижу в незнакомой каморке, в чужом теле, и только что успокаивал мужика, которому кто-то набил на спине японское меню. Или китайское, я не разобрался.
Как я сюда попал, я не знаю. Куда делся настоящий хозяин этого тела, я тоже не знаю. Да я ничего не знаю!
Я встал и подошёл к зеркалу у двери.
На меня смотрел молодой парень лет двадцати пяти. Тёмные круги под глазами. Несвежая футболка с изображённым на ней черепом. Щетина на щеках минимум трёхдневная. В ухе то самое кольцо, которое я нащупал раньше. На шее довольно-таки толстая цепочка. Обе руки покрыты татуировками, у левого запястья геометрические фигуры, выше что-то похожее на волны, на правом предплечье крупный орнамент, который выглядел довольно неплохо.
Ну и вид.
При дворе такой внешний вид означал бы немедленное удаление с аудиенции и, возможно, вопросы от тайной канцелярии. Здесь, судя по всему, это норма.
Я ещё раз окинул взглядом мастерскую. Небольшая каморка с низким потолком. Под самым потолком располагалось окно, это явно подвал или полуподвал. Полки с флаконами красок и чернил. Коробки с иглами. На стенах рисунки, драконы и черепа. В углу чёрное кресло и кушетка рядом. Раковина в другом углу.
Похоже, хозяин этого тела был мастером по татуировкам. В моём мире такие люди существовали, но их услугами пользовались очень редко. Военные набивали себе группу крови перед боем. Некоторые кланы набивали себе общие знаки. Но на этом всё.
Моя работа была в другом, я был художником. Лучшим в Империи вообще-то. Интересно, а навыки сохранились?
Я взял со стола карандаш и лист бумаги, чтобы проверить. Провёл линию, ещё одну. Через несколько минут на бумаге появился простой набросок, ветка с листьями и цветами. Руки помнили своё дело, это радовало. Довольный, я отложил карандаш в сторону.
В столе нашлись ещё деньги, три тысячи. Я положил их себе в карман странных штанов из грубой ткани. Как странно одеваются в этом мире! Где фрак, где сюртук?
Так, что по поводу занятия. Иглу и кожу освоить можно, в принципе. Правда, разобраться бы для начала…
И тут в дверь снова постучали. Причём достаточно громко. Не дожидаясь приглашения, дверь распахнулась.
На пороге оказался мужчина лет пятидесяти пяти. Невысокий, плотный, в пальто и кепке. Лицо у него было усталым и одновременно очень недовольным. Снова недовольный клиент?
— Краснов, — произнёс он без всякого приветствия. — Значит, ты всё-таки на работе.
Значит, я Краснов. Уже хоть какая-то информация.
— Добрый день, — вежливо поздоровался я.
Мужчина возмущённо прищурился.
— Добрый день? — он шагнул внутрь, оглядел мастерскую. — Это ты мне говоришь «добрый день»? После трёх месяцев? Ты на телефон отвечать не пробовал?
— Признаю, что это было невежливо с моей стороны, — заметил я.
Мужчина уставился на меня как на призрака члена Императорской семьи.
— С тобой что-то не так? — медленно спросил он.
— Всё так, — спокойно ответил я. — Не отвечать на телефон было невежливо, я это знаю.
Он несколько секунд молчал, явно пытаясь понять, издеваюсь я или нет. Потом, видимо, решил, что это неважно.
— Краснов, у тебя долг, — заявил он. — Три месяца аренды. Сорок пять тысяч. Я дал тебе время, я звонил, я предупреждал. Всё, терпение кончилось. Либо деньги давай мне деньги, либо я расторгаю с тобой договор, и ты съезжаешь.
— Понимаю вашу позицию, — ответил я. — Долг существует, и это моя ответственность. Позвольте уточнить, если я внесу часть суммы сегодня, это изменит ситуацию?
Мужчина снова прищурился. Похоже, прошлый Краснов разговаривал как-то иначе.
— Смотря сколько, — осторожно ответил он.
— Три тысячи, — доставая найденные в столе деньги из кармана, ответил я.
— Три тысячи из сорока пяти — это несерьёзно, Краснов, — выдохнул мужик. — Ты издеваешься?
— Я не издеваюсь. Да, согласен, сумма небольшая. Но это лучше, чем ничего, и демонстрирует намерение платить, — заявил я. — Мастерская работает, клиенты есть. Дайте мне неделю, и я верну вам весь долг.
Это, конечно, было преувеличением, я понятия не имел, есть ли здесь клиенты. Но лучше уж попробовать решить эту проблему прошлого Краснова. Я не знал, надолго ли я застрял в его теле. Поэтому надо было обеспечить комфортное существование, и сократить количество проблем. Пока не придумаю, как вернуться в свой мир.
Мужчина долго смотрел на меня. Потом вздохнул.
— Неделя, — сказал он, наконец. — Но если в следующий раз ты снова начнёшь пропадать со всех радаров, всё, договор расторгаю без разговоров. Ясно?
— Совершенно ясно, — кивнул я. — Благодарю вас!
Он покачал головой, пару мгновения посмотрел на меня с искренним изумлением. А затем развернулся и вышел.
Я вздохнул. Так, я попал в другой мир и другое тело, это уже понятно. Но тело оказалось, мягко говоря, с подвохами. Господин Краснов, во что вы превратили свою жизнь?
Так, и следующий вопрос, что теперь делать? Взгляд упал на предмет с тёмным стеклом, который лежал на столе. Я взял его в руки, и пальцы автоматически нажали какую-то кнопку сбоку. Стекло засветилось.
Интересно. Руки действуют автоматически, когда я и сам не знал, что делать.
На стекле появились множество мелких значков. Я позволил пальцам действовать самостоятельно, без моего контроля. И открыл список сообщений.
Интересно, похоже, это писали другие люди. И что тут у нас? Начал читать.
«Артём, ты вообще живой?» от абонента «Соня». «Арт, третий раз пишу. Позвони мне срочно». Это тоже от Сони.
«Краснов, аренда. Последнее предупреждение». Это от некоего П. П. Видимо, с кем я сегодня уже успел поговорить.
«Чел, ты мне должен восемь штук, не забыл?» от «Димы»
Я пролистал дальше. Сообщений было много, большинство непрочитанных. Несколько от незнакомых номеров, короткие и деловые, про деньги. Одно от некоего Влада: «Краснов, зря ты так. Мог бы нормально работать, руки-то есть. Ну и ладно».
Руки есть. Да, это точно.
Я отложил телефон и открыл ящики стола один за другим. В одном из ящиков нашёл тетрадь. Внутри было множество рисунков, явно сделанных самим Артёмом.
Драконы, черепа, надписи, цветы, абстрактные узоры. Исполнение было неровным, несколько набросков вполне приличных, остальные слабее, будто автор торопился или не особо старался. Но на последних страницах попадались работы, в которых чувствовалось что-то настоящее. Как будто в какой-то момент человек всё же садился и рисовал по-честному.
Значит, умел. Просто не хотел. Артём, и почему же так? Закрыл тетрадь и вернул её на место.
***
Ровно в три часа дверь открылась, на этот раз без грохота, что удивительно. На пороге появилась девушка. Лет двадцати, невысокая, в светлом пальто и с телефоном в руке. Она заглянула внутрь с видом человека, который пришёл к цирюльнику. Надо, но радости от этого никакой.
— Это тату-мастерская Краснова? — спросила она.
— Да, здравствуйте, — кивнул ей я.
Интересно, кто же это? Будет просить деньги, как и предыдущие посетители? Не похоже, она явно по другому вопросу.
— Я Катя, — представилась девушка. — Я к вам записывалась на три часа. Эскиз подобрать, вы говорили, что художественную школу заканчивали.
А, вот оно что. Значит, Артём Краснов тоже был художником. Но решил найти себя в профессии татуировщика, довольно необычно.
— Проходите, присаживайтесь, — кивнул я девушке. — Пальто можете повесить на вешалку.
Я не очень представлял, какой именно должен быть порядок работы. Ну раз ей нужен эскиз — это очевидно рисунок. С этим я разберусь легко, просто представить, что это очередной член Императорской семьи просит очередной портрет.
— Я хочу цветок, — усевшись на стул, заявила Катя. — На запястье, вот здесь. Что-нибудь простое и красивое.
Цветы не совсем мой профиль, но ладно, справлюсь.
— Какой именно цветок? — спросил я.
— Не знаю, — пожала Катя плечами. — Что-нибудь нежное и маленькое. Может, ромашку? Или розу? Я особо не разбираюсь в цветах.
Я взял лист бумаги и карандаш.
— Скажите мне вот что, — спокойно произнёс я. — Вы хотите просто красивый рисунок? Или что-то, что будет значить для вас что-то конкретное?
Катя посмотрела на меня с видимым удивлением.
— В смысле? — осторожно спросила она.
— Татуировка остаётся с человеком навсегда, — объяснил я. — Это не украшение, которое можно снять. Поэтому я спрашиваю, что для вас важно? Что вы хотите помнить или носить с собой?
Она помолчала, всё также удивлённо глядя на меня.
— У меня бабушка умерла в прошлом году, — наконец, тихо ответила она. — Она очень любила сирень. Выращивала её каждое лето.
Я кивнул и начал рисовать.
Пальцы двигались сами, уверенно, без лишних линий. Небольшая ветка сирени, три соцветия. Это был не парадный портрет и не орнамент для тронного зала. Просто живая ветка. Лёгкая, немного неровная и настоящая.
Через десять минут эскиз был закончен. Катя внимательно посмотрела на рисунок.
— Сирень, — произнёс я. — На языке цветов означает первую любовь и память о близких. В некоторых традициях считается, что она соединяет живых с теми, кого уже нет. Если найти в соцветии цветок с пятью лепестками — это к счастью. Ваша бабушка, думаю, об этом знала.
Девушка молча изучала эскиз. Вышел он очень нежным, то, что надо для этой юной девушке.
— Странно, мне о вас говорили совсем другое, — вдруг заявила Катя. — Что я полная дура, что к вам записалась.
— Люди иногда бывают злыми, но не стоит на это обращать внимания, — пожал я плечами.
— Вы очень странно говорите, — она уже не первая за сегодня, кто это сказал. — Необычно, как…в древности, что ли.
Ну не такой уж я и древний.
— Сколько я вам должна за эскиз? — добавила девушка.
— А делать татуировку вы не будете? — удивился я.
— Ну я…только эскиз заказывала, — замялась Катя. — По качеству работы… Я не уверена.
Да, репутация у этого Артёма в его сфере явно не самая лучшая. А между прочим репутация — это довольно важно для любого мастера.
— Давайте так, — улыбнулся я. — Вы сделаете эту татуировку у меня, и тогда эскиз будет бесплатно. Заплатите только за работу.
Девушка наморщила лоб, явно обдумывая предложение. Потом посмотрела на эскиз, и ещё раз на меня. Он ей явно понравился.
— А сколько вы возьмёте за эту работу? — спросила она.
Хороший вопрос. Я ведь понятия не имел, сколько вообще стоит сделать татуировку. Сколько денег уходит на материалы. И сколько останется чистого дохода.
— Три тысячи рублей, — назвал я первую пришедшую в голову сумму.
Сегодня весь день меня преследуют эти три тысячи, поэтому я их и назвал.
— Хорошо, — неожиданно согласилась Катя. — Я приду к вам. Давайте в следующую среду также в три часа?
Я кивнул, взял со стола кусок бумаги и записал себе это карандашом. У Артёма хоть расписание есть где-то? Пока непонятно.
— Тогда до встречи, — девушка накинула пальто и вышла за дверь.
Я посмотрел на эскиз, который остался на столе. Обычная ветка сирени, ничего особенного. Но пальцы помнили, как её рисовать. Помнили пропорции, нажим, толщину линии.
Руки художника.
Аккуратно убрал эскиз в тетрадь. Потом начал обходить мастерскую, рассматривая полки одну за другой. Флаконы с чернилами. Коробки с иглами разных размеров. Какие-то инструменты, назначение которых я пока не понимал. Книжки с рисунками татуировок.
Потом мой взгляд остановился на дальнем конце нижней полки.
Там, притиснутый к стене между коробкой с иглами и мотком бумажных полотенец, лежал небольшой продолговатый предмет.
Я взял его в руки.
Это оказался монокль. Старинный, латунный, с чуть мутноватым стеклом в тонкой оправе. Цепочка намотана вокруг корпуса несколько раз и выглядел он очень небрежно.
Я повертел его в пальцах. Латунь была тёплой. Даже неожиданно тёплой для предмета, который явно давно лежал без движения. На оправе виднелась мелкая гравировка, узор, буквы незнакомого алфавита и что-то похожее на цветочный орнамент.
Странная вещица. Здесь она совершенно точно лишняя. Не вписывается монокль в этот подвал с черепами на стенах, мусором и карандашными набросками.
Я поднёс монокль к глазу.
И мир изменился.
Там, где только что была обычная полка с флаконами, медленно разворачивался лист. Не бумажный, скорее что-то вроде пергамента, потемневшего от времени, с выжженными на нём строками. Шрифт тяжёлый, с завитками, торжественный до нелепости.
«Носитель обнаружен. Система Начертания активирована. Ранг присвоен: МАЗИЛА. Доступных схем: 1. Ожидается первое Начертание. Путь открыт».
Я медленно опустил монокль.
Тридцать лет при императорском дворе. Портрет государя, за который мне вручили орден лично.
И какая-то система, которая только что назвала меня Мазилой.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.