Пограничник. Том 18: Они были братьями

Аннотация

Я был офицером ВДВ и старость решил встретить простым егерем. Но погиб на спасательной операции и попал в... СССР! В день, когда уходил в армию, в год, когда потерял младшего брата.
На дворе октябрь 80-го. Советская армия воюет в Афгане.
Я снова молод и полон сил, а мой брат пока жив. И чтобы спасти его, я должен стать пограничником на афганской границе.

Автор: Артём Март
Цикл: Пограничник

Предыдущие книги этой серии:
Пограничник. Том 17: Позывной: "Дагдар". Часть II
Пограничник. Том 16: Позывной: "Дагдар"
Пограничник. Том 15: В погоне за камнем

Показать / Скрыть текст

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
Группа замерла. Все смотрели на нас: кто с тревогой, кто с недоумением, кто с тупой, свинцовой усталостью. Последним, казалось, было уже всё равно, кто прав, а кто виноват.
Я стоял напротив Веденина. Он был выше меня на полголовы, но сейчас смотрел снизу вверх — из-за того, что я стоял на небольшом возвышении. Лицо майора было серым от пыли. Глаза красные, воспалённые. Он устал. Очень устал.
— Это окончательное ваше решение? — спросил я. — Возвращаемся?
Веденин помедлил. Потом кивнул.
— Да.
— Я вас понял.
— Очень хорошо, — сказал он. — В таком случае, сдайте всё ваше оружие, товарищ прапорщик.
Я нахмурился. Однако ни одна мышца не дрогнула у меня на лице. Я просто продолжал смотреть майору в глаза.
— На каком основании?
— На том основании, что я командир группы.
— Командир группы имеет право потребовать у подчинённого сдать оружие в случае, если подчинённый представляет угрозу для личного состава или операции, — сказал я. — Вы считаете, что я представляю угрозу?
— Я не обязан перед вами отчитываться.
— По уставу любой приказ должен быть обоснован.
Веденин сжал челюсть. Я видел, как у него напряглись желваки.
Майор неплохо меня изучил. Видимо, читал личное дело. А более вероятно — слышал то, что обо мне говорят.
Мда… Слава идет впереди меня. И если солдаты пересказывают друг другу безобидные байки о том, как я в одиночку захватил сына душманского вожака в первый день службы или заманил духов в ловушку собственными портянками, то офицеры, особенно из КГБ, обсуждают другое. Они обсуждают то, как я поднял мятеж на Шамабаде, когда ГРУ пыталось сделать из заставы приманку для Призраков. Или то, как без приказа пустился в самоволку за Стоуном на Катта-Дуване.
И, несомненно, Веденин знал все эти истории обо мне. Знал и перестраховался, чтобы я не ушел и сейчас.
— Разбираться с законностью моего приказа будут потом, — проговорил Веденин. — А сейчас вы выполните его. Сдайте оружие. Если не хотите, чтобы вас арестовали прямо здесь.
Я молчал. Потом тихо, почти спокойно, спросил:
— Вы бы все равно заставили меня сдать оружие, если бы сочли задачу по спасению моего брата невыполнимой?
— Моя группа уже несёт потери, — он кивнул на Мальцева, лежавшего без сознания на плащ-палатке. — Больших потерь я не допущу.
— Ну конечно, заставили бы.
— Вы сами ответили на свой вопрос.
Я покачал головой.
— То, что вы делаете, товарищ майор, — не лучший способ вербовки. Искандаров будет недоволен.
Веденин застыл. Сначала в глазах у него мелькнуло удивление — искреннее, почти детское. Потом оно сменилось злостью. Тяжёлой. Холодной.
Синица нахмурился. Крест, сидевший у камня с перевязочным пакетом в руках, замер без движения. Чёрный перевёл взгляд с меня на Веденина и обратно. Фокс стоял чуть поодаль, опустив глаза, и молчал. Он уже знал, куда ветер дует. Громила тоже молчал, но смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать и не решался.
Веденин медленно, очень медленно втянул воздух носом.
— Сдайте оружие, товарищ прапорщик. Это приказ.
Я смотрел на него несколько секунд. Потом кивнул.
— Раз уж вы всё решили, я не стану ни уговаривать, ни переубеждать вас. В этом нет смысла. Ведь так?
— Так, — бросил Веденин сквозь сжатые зубы.
— Хорошо.
Я снял автомат. Положил его на землю у своих ног. Потом отстегнул кобуру с пистолетом. Положил сверху. Выпрямился.
— Фляжку тоже, — сказал Веденин.
Я замер. Рука сама собой коснулась ремня, где висела фляжка с оманом.
— Сдайте вашу фляжку.
Веденин знал, что в ней. Он, видимо, тоже понял, что без омана далеко я не уйду.
Я медленно отстегнул фляжку. Подержал её в руке. Потом бросил на землю рядом с оружием.
Фляжка глухо стукнула о камни. После наступила тишина, которая показалась мне густой. Даже звенящей.
Я поднял глаза на Веденина.
— Это всё?
— Всё, — сказал он.
Я развернулся и пошёл прочь. За спиной у меня остались лежать автомат, пистолет и фляжка с горьким отваром, который держал меня на ногах последние сутки.
Я не обернулся.
Группа двигалась медленно. Впереди шёл Веденин. Время от времени он останавливал нас. Доставал компас и сверялся с картой. За ним двигались Синица и Чёрный, потом Крест и Лысый с носилками, на которых лежал Мальцев. Фокс прикрывал левый фланг. Я шагал в хвосте, без оружия, и рядом со мной, под охраной Громилы, плёлся Стоун.
Настроение у всех было подавленное. Никто не разговаривал. Даже Громила, который в любой ситуации находил повод побурчать или пошутить, шёл молча и только иногда сплёвывал в сторону.
Я тоже молчал. Думал. Просчитывал.
До точки эвакуации оставалось часа два ходу. Веденин сказал, что вертолёт будет там примерно через три. Значит, у меня было три часа, чтобы исчезнуть. Но без оружия. И без омана.
Я посмотрел на фляжку, которую нёс Крест. Он прицепил её к своему поясу, когда Веденин приказал забрать всё, что я сдал. Автомат мой тоже был у Креста. ПМ — у Лысого. Они не выпускали меня из виду.
Веденин своё дело знал.
Мы спустились в небольшую ложбину. Здесь было тише, ветер почти не доставал, и сочился крохотный ручей — даже не ручей, а так, мокрая полоска между камнями. Веденин поднял руку.
— Привал. Пятнадцать минут.
Все начали устраиваться. Крест и Лысый опустили носилки. Мальцев застонал во сне, но не проснулся. Синица сел на камень и принялся перематывать портянку. Чёрный отошёл чуть выше, чтобы наблюдать за склоном. Фокс остался на краю ложбины, не снимая автомата с плеча.
Громила, которому Веденин приказал охранять Стоуна, присел у камня и стянул с головы панаму. Лицо у него было красное, мокрое от пота.
— Пить хочешь? — спросил он у Стоуна.
Стоун что-то промычал в ответ.
— Вот зараза неграмотная, — вздохнул Громила.
Потом он отстегнул свою фляжку, показал ее Стоуну. Поболтал водой внутри.
— Пить. Пить, говорю, хочешь?
Стоун опасливо покивал.
Тогда Громила протянул ему фляжку. Стоун сделал несколько глотков, вернул.
— Слышь, товарищ прапорщик, — Громила обернулся ко мне, — а чего майор на тебя взъелся? Ну серьёзно. Не просто же так.
— Долгая история, — сказал я.
— А ты расскажи. Нам как раз сидеть тут пока что.
— Не сейчас.
Громила хмыкнул, но допытываться не стал. Он вообще в последнее время стал меньше болтать. То ли устал, то ли повзрослел.
Я поднялся. Медленно, без резких движений, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Подошёл к ручью. Присел, зачерпнул воды ладонями. Она была холодная. Даже ледяная.
Стоун сидел в нескольких шагах. Он тоже смотрел на ручей. Вид у него был всё такой же — грязный, заросший, избитый. Но взгляд оставался цепким и внимательным, если, конечно, никто кроме меня не присматривался к бывшему ЦРУшнику. Тогда он снова принимал вид простого, растерянного дурачка.
Громила, которому приспичило, на минуту отошёл за камни, оставив меня и Стоуна вдвоём. При этом он бросил:
— Присмотри за этим чумазым, товарищ прапорщик. Я быстро.
— Иди уж.
Громила ушел.
Чёрный, наблюдавший за склоном, не смотрел в нашу сторону. Остальные были заняты собой: Лысый менял Кресту повязку на плече. Последнего царапнула вражеская пуля. Синица перематывал вторую портянку, Веденин что-то помечал на карте. Никто не обращал на нас внимания.
Я заговорил первым. Тихо, не глядя на Стоуна.
— Тебя эвакуируют вместе с нами. Когда всё кончится, скажешь Веденину, кто ты. Будешь сотрудничать с КГБ — выживешь.
Стоун помолчал. Потом так же тихо, глядя в воду, ответил:
— А ты, значит, не летишь.
Я не ответил.
— Вот так пойдёшь? — спросил он. — Один, без оружия?
— Просто сделай так, как я говорю. Пусть всё, что здесь случилось, случилось не напрасно.
Стоун усмехнулся. Криво, одними губами.
— Знаешь, Селихов, я ведь тоже не всё тебе рассказал.
Я даже не глянул на Стоуна.
— Я догадываюсь.
— У Махди есть кое-что. То, что я хотел бы забрать.
— Ты только что сбежал оттуда, и хочешь вернуться?
— Я же говорю — там есть кое-что. Я приметил это в день перед побегом. Но хлопотать, чтобы забрать ее, не было ни времени, ни возможности.
— Мне кажется, их нет у тебя и сейчас.
— Отнюдь. Отнюдь, — едва заметно покачал головой Стоун.
Я быстро сложил в уме два и два. Знал я, что Стоун не просто так молчал о своей личности. И уж точно помалкивал не из благодарности ко мне. Как всегда, всеми его действиями руководил тонкий и очень точный расчет.
— И что это? — спросил я.
— Скажем так — то, что обеспечит мне жизнь… спокойную и безбедную. Если вдруг с твоим КГБ что-то пойдёт не так. А с КГБ, поверь моему опыту, всегда что-то идёт не так.
Я смотрел на него. Он не отводил глаз.
— Вот почему ты молчал.
— В том числе.
— Бросай эти игры, Стоун, — я покачал головой. — Хочешь выжить — делай, как я сказал.
Он чуть наклонил голову. Ухмылка стала шире.
— Это говорит человек, который собирается дезертировать, чтобы в одиночку штурмовать базу работорговца.
— Это говорит человек, который хочет спасти свою семью.
Стоун замолчал. Ухмылка сползла с его лица.
— Возьми меня с собой, Селихов, — тихо, заговорщическим голосом прошептал Стоун. — Уйдем вместе. Я помогу тебе, а ты мне. Каждый получит свое и каждый останется в плюсе.
Он помолчал несколько мгновений и иронично добавил:
— Если, конечно, оба не сдохнем где-нибудь в горах или пустыне.
Я посмотрел на Стоуна. Тот смотрел исподлобья в ответ, но не из злости, как это обычно бывает у людей, а чтобы скрыть свое лицо и глаза за отросшими грязными волосами.
— Делай, как я тебе говорю, Стоун, — ответил я невозмутимо. — Тогда ты точно останешься в плюсе. И как минимум, выживешь.
Стоун отвел взгляд. И больше ничего не сказал.
Громила вернулся. Уселся на прежнее место. Стоун снова превратился в грязного, безучастного пастуха. Я поднялся и отошёл от ручья.
Времени оставалось всё меньше. И я пока не знал, как именно выберусь. Но одно я знал точно.
Я не полечу этим вертолётом.
Прошло минут пять. Веденин, видимо, усомнившийся в координатах, взял с собой Черного, рацию, и вместе они пошли подняться где повыше, чтобы выйти на связь и что-то уточнить у командования.
Ради эвакуации группы майор уже давно решил пожертвовать радиомолчанием.
Я сидел у камня и смотрел, как Крест меняет повязку на ноге Мальцева. Бинт снова пропитался сукровицей, и Крест тихо матерился, разрывая зубами новый пакет. Мальцев лежал неподвижно, только грудь едва заметно поднималась и опускалась.
Времени до эвакуации оставалось всё меньше. Я прикидывал, как отвлечь Лысого, когда решу уходить. Прикидывал, как снять фляжку с пояса Креста. Как завладеть оружием.
И все это казалось мне почти невыполнимым. Мыслить нужно было трезво, и я понимал — уходить, скорее всего, придется налегке. И очень скоро. Практически сейчас.
А потом уже придумаю, как выкрутиться.
Мальцев вдруг застонал. Сначала тихо, потом громче. Крест замер, глянул на него. Лысый, сидевший рядом с носилками, подался вперёд. Синица оторвался от своих часов и подошёл.
Мальцев открыл глаза. Мутные, красные, но осмысленные. Он обвёл взглядом склонившихся над ним людей и попытался приподняться. Крест мягко, но настойчиво удержал его за плечо.
— Лежи. Не вставай.
— Где я? — прохрипел Мальцев.
— На привале, — сказал Синица. — Уходим к точке эвакуации.
— К точке... — Мальцев нахмурился. — А операция?
Никто не ответил. Потом Лысый, криво усмехнувшись, проговорил:
— Провалена. Уходим домой. Все вместе уходим. Но если бы не Дагдар, тебя бы с нами не было.
Мальцев перевёл взгляд на меня. Долго смотрел. Потом отвёл глаза и облизнул сухие, растрескавшиеся губы.
— Отойдите, — сказал он. — Все. На минуту.
— Зачем? — нахмурился Крест. — Тебе сейчас уход нужен. Глаз с тебя спускать нельзя.
— Я сказал, отойти, — нажал Мальцев и покривился от боли. — Всем.
Когда я первым собрался было уже уходить, Мальцев вдруг позвал меня:
— А ты, Дагдар, останься.
Синица переглянулся с Крестом. Тот пожал плечами. Они отошли на несколько шагов, достаточно, чтобы не слышать, о чём мы будем говорить, но в то же время успеть среагировать, если Мальцеву станет хуже.
Я подошёл ближе. Опустился на корточки рядом с ним.
Он смотрел на меня снизу вверх. Лицо бледное, в испарине, но взгляд цепкий. Такой же, каким он сверлил меня всю дорогу от заставы.
— Ты должен был бросить меня там, — сказал он. Голос был слабый, но интонация — прежняя, язвительная. — Это было бы разумнее.
— В следующий раз обязательно так и сделаю.
Он хмыкнул. Попытался усмехнуться, но вышла гримаса боли.
— Врёшь. Ты же у нас идейный, Дагдар. Своих не бросаешь. Да?
Я не ответил.
Он тоже замолчал на несколько мгновений. Потом сглотнул и спросил:
— Веденин велел тебе сдать оружие?
Я снова не ответил. Мальцев посмотрел на мой пустой ремень, на отсутствие фляжки, и кивнул сам себе. Кажется, он все прекрасно понял. Просто не мог не понять.
— Знаешь, Саша... — он впервые назвал меня по имени. — Ты ведь понятия не имеешь, почему я тебя… Скажем так… недолюбливал.
— Не имею. И это меня мало волнует.
— Ну конечно… — он поморщился, пережидая боль в ноге. Потом заговорил снова: — Ты ведь знаешь капитана КГБ Орлова?
Я глянул на Мальцева.
— Капитан Орлов, — заговорил он вновь, — тот, что пытался тебя завербовать на курсах, — мой дядя. Родной. Он растил меня после того, как родители погибли.
Мальцев замолчал. Повернул голову и уставился в голубое, богатое облаками небо.
— Ты сломал ему карьеру, — проговорил Мальцев. — Он запил. Жена, тетя Марина, ушла от него. И всё. Конец.
Я молчал.
— Я много от него о тебе слышал, Саша. Слышал, что ты — хитрый, опасный, себе на уме. Думал, что ты сгубил хорошего человека. Сгубил моего дядю. И когда меня назначили в эту группу, я думал — вот он, шанс. Шанс посмотреть тебе в глаза.
— Ты посмотрел. И что дальше?
— Посмотрел. — он замолчал. Отвернулся. — И знаешь что?
Он замолчал, снова поморщился от боли, стискивая зубы. Потом тихо выругался матом. Добавил:
— Зараза… Как же эта чертова нога болит…
Я терпеливо ждал, когда же Мальцев перетерпит боль.
— Ты не тот, кем он тебя рисовал, Саша, — наконец проговорил Мальцев. — Я понял это уже давно. И сам стал злиться на себя за то, что ты не таков, как он говорил… — Мальцев сглотнул. Быстро, коротко покачал головой. — Ты не губил моего дядю. Он сам себя сгубил. Я это понял только здесь.
Я ничего не сказал. Просто сидел и ждал.
Мальцев поднял руку. Слабо махнул Кресту. Тот подошёл.
— Верни ему оружие, — сказал Мальцев.
Крест нахмурился.
— Приказ майора...
— Это… — с трудом проговорил Мальцев, борясь с болью. — Это под мою ответственность, Крест. Выполняй.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 12-05-2026, 00:02