Малолетка 3. Не продавайся
Аннотация
Я погиб и очнулся в своём прошлом.
Девяностые, детдом, и тот самый день, когда погиб мой друг детства.
Тогда я ничего не смог изменить. За воротами уже ждут братки. Они приехали за новыми бойцами — пацанами, которых легко сломать и втянуть в криминал. Тогда это стало началом сломанных судеб.
Но теперь всё иначе.
Я помню правила улицы. Помню, кто предаст, кто станет бандитом, а кто погибнет слишком рано. И если судьба дала мне второй шанс, я не позволю этим ублюдкам искалечить наши жизни.
Пусть я снова всего лишь пацан из детдома. Но на этот раз девяностые пожалеют, что встретились со мной.
Автор: Валерий Гуров
Цикл: Малолетка
Предыдущие книги этой серии:
Малолетка 2. Не продавайся
Малолетка. Не продавайся
Девяностые, детдом, и тот самый день, когда погиб мой друг детства.
Тогда я ничего не смог изменить. За воротами уже ждут братки. Они приехали за новыми бойцами — пацанами, которых легко сломать и втянуть в криминал. Тогда это стало началом сломанных судеб.
Но теперь всё иначе.
Я помню правила улицы. Помню, кто предаст, кто станет бандитом, а кто погибнет слишком рано. И если судьба дала мне второй шанс, я не позволю этим ублюдкам искалечить наши жизни.
Пусть я снова всего лишь пацан из детдома. Но на этот раз девяностые пожалеют, что встретились со мной.
Автор: Валерий Гуров
Цикл: Малолетка
Предыдущие книги этой серии:
Малолетка 2. Не продавайся
Малолетка. Не продавайся
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Игорь всё это время почти не говорил. Пока мы со Шмелём перебрасывались словами, он стоял чуть в стороне, привалившись плечом к машине, и смотрел куда-то мимо нас, в разбитый асфальт у колеса. Обычно в нём всё читалось сразу, но сейчас парень будто сдулся. Лицо серое, глаза тяжёлые, руки висят вдоль тела, словно он только теперь понял, куда именно влез и чем это могло закончиться. Я пару раз останавливал на нём взгляд и видел, что он варится внутри сразу в двух вещах: в Лёхе и во взрослой разборке.
Я шагнул к нему и хлопнул ладонью по плечу.
— Ты чего притих?
Он поднял на меня глаза не сразу, потёр ладонью ухо и хрипло ответил:
— Да нормально.
Нормально у него сейчас было только на словах.
— Нормально, — повторил Игорь уже тише. — Просто… жесть, Валер.
— Вижу, — сказал я.
Он кивнул, сглотнул и больше ничего не добавил. Я и не тянул. Тут и так всё было ясно. Для меня эта мясорубка уже давно стала понятной штукой. Для Шмеля в принципе тоже. Он в этом варился не первый день. А Игорь сегодня впервые зашёл в историю, где всё было уже по-взрослому, а цена ошибки считалась трупами и исчезновением. Ну вдобавок он увидел Лёху. Увидел своими глазами Лёху, который и чуть не продырявил в нём отверстие пулей. После такого язык у многих сохнет.
Я перевёл взгляд на машину.
— Ладно. Слушаем сюда. Сейчас от тачки избавляемся, потом ложимся на дно на пару дней. Пока всё это гудит, высовываться нельзя. Надо, чтобы город хоть чуть остыл и каждый не носился как ужаленный.
Шмель сразу кивнул.
— Можно у меня на хате засесть. Место есть. Снаружи тихо, соседи слепые, вход со двора. Пару дней пересидим точно.
— Нет, — сказал я.
Он нахмурился.
— Почему нет? Нормальная хата.
— Потому что туда тоже нельзя. За Артуром в псарню приехал Лёха.
Шмель пару секунд просто смотрел на меня, будто ждал, что я сам сейчас поясню, почему это должно его резко напрячь. Потом коротко спросил:
— Кто это такой?
— Детдомовец, — ответил я. — Когда-то мой лучший друг, и тебя в лицо он тоже прекрасно знает.
Игорь вздрогнул рядом едва заметно.
— И он приехал туда за пацаном? — нахмурился Шмель.
— Да.
— Уже от татар?
— Уже от татар.
У Шмеля вытянулось лицо. Он даже не попытался лезть с дурными вопросами из серии, как так вышло, почему детдомовец оказался среди таких людей и с какого хрена ему доверили ехать за заложником. Он и сам всё понял. На такие поручения случайных не ставят. Если Лёха приехал туда, значит, он не вчера к ним прибился на побегушках. Скорее всего, сидит в этом давно и плотно, знает расклад, и ему там верят достаточно, чтобы подпустить к такому делу.
Шмель тихо выругался и провёл ладонью по затылку.
— Вот это поворот…
— Угу, — сказал я. — Так что твоя квартира отпадает сразу. Если засесть у тебя, нас там могут накрыть раньше, чем ты чайник поставишь.
Шмель сплюнул в сторону и мрачно кивнул.
— Понял.
Я посмотрел на Игоря. Он всё ещё молчал. Для него Лёха уже не был Лёхой из детдома, со двора, из прежнего расклада. В голове сразу всплыл Бдительный. Очень уж складно всё стыковалось.
Шмель, видно, думал в ту же сторону, хотя вслух пока не говорил.
Игорь наконец подал голос.
— Лёха… с татарами…
Он не договорил и опять замолчал.
Я повернулся к нему.
— Да. Именно так.
— Понял, — выдавил он и отвёл взгляд.
Понял он, конечно, не всё. Такое за один раз в голову не влезает. Тут сначала приходит сам факт, потом злость и пустота. А уж после — всё остальное. Я не собирался сейчас тормошить его ради красивых признаний. Парень держался, и этого хватало.
— Тогда куда? — Шмель шумно выдохнул.
— Сначала надо тачку убрать, — сказал я. — Подальше и так, чтобы её потом с нами не связали в два счёта. Потом поищем место, где пересидим пару дней.
Шмель посмотрел на машину, где за стеклом лежал Артур.
— Ладно, Валер, дело говоришь.
Игорь оттолкнулся от машины, расправил плечи, будто собирал себя обратно в кучу.
— Водой морду сполосни, — я сунул ему бутылку с остатками воды. — Вид у тебя такой, словно ты трое суток вагоны разгружал.
Он слабо усмехнулся. Бутылку взял.
— Мда, — снова заговорил Шмель. — Моя первая мысль про хату и вправду была дерьмовая с таким раскладом. Нужно другое место… Допустим, другое место у меня есть. Посидеть там пару дней можно. Только дальше что? Вот мы засухаримся, переждём немного, а потом? Пока вокруг всё это кипит, что делать будем?
Он задал вопрос правильно.
— За эти два дня, — сказал я, — мы должны сделать несколько вещей. Во-первых, не появляться на радарах у Волков. Вообще.
Шмель нахмурился.
— Чтобы бойня не стартанула раньше?
— Именно. Сейчас любой кривой шаг может всё дёрнуть раньше времени. А мне это не нужно.
Игорь поднял глаза.
— Ты думаешь, уже вот-вот полыхнёт?
— Думаю, все уже нервные, — ответил я. — В таком состоянии любой мелочи будет достаточно. Во-вторых, надо понять, нет ли тут руки Бдительного.
— Ясно, — сказал Шмель. — Дальше?
— Дальше инкогнито выводим на встречу отца Артура.
— А потом?
— А там дальше будет видно.
Шмель усмехнулся краем рта.
— Люблю такие планы. Всё чётко, всё понятно, а дальше — как бог даст.
Игорь на это даже слабо фыркнул. Видно было, что ему полегчало от самого разговора. Когда вокруг паника, лучшее лекарство — конкретика. Хоть самая жёсткая.
Шмель почесал щёку, ещё раз обдумал сказанное.
— Ладно. Принял. Других рабочих вариантов я всё равно здесь не вижу. Что делаем сейчас?
Я повернулся к машине.
— Сейчас избавляемся от тачки.
Игорь сразу подобрался.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас. Чем дольше она тут стоит, тем хуже.
Шмель кивнул.
— А потом?
— Потом сухаримся.
Шмель ещё раз глянул на нашу машину, поскрёб мизинцем темечко.
— Можно в речку её спихнуть. Вода всё спишет. Или вообще облить бензином и подпалить к чертям. Жалко тачку, конечно, блин…
Я сразу покачал головой, отвергая предложение братка.
— Поджечь — так себе идея.
Он недовольно скривился.
— Почему сразу так себе?
— На горящую тачку приедут пожарные. А за ними подтянутся менты. Нам сейчас такой праздник точно не нужен.
Игорь, который уже начал было оглядываться по сторонам, тоже кивнул:
— Это да. На дым полрайона вылезет.
Шмель цыкнул языком и тут же бросил второй вариант:
— Ладно, тогда в речку. Тихо, быстро, концы в воду.
— До речки ещё доехать надо, — сказал я. — А пока доедем, нас могут тормознуть.
Шмель выдохнул сквозь зубы, посмотрел на машину уже злее.
— А что тогда делать?
Я сразу не ответил. Начал смотреть вокруг, потому что такие задачи с ходу красивыми словами не решались. Нужен был ход попроще и понаглее, чтобы всё выглядело как бытовуха, а не как заметание следов. Чуть дальше, у перекошенного гаража, какой-то мужик возился со старым «Москвичом».
Мужик сел за руль, повернул ключ. Стартер натужно провернулся раз, другой, потом двигатель кашлянул, дёрнулся и заглох. Мужик выругался себе под нос, опять попробовал, но опять впустую. Я постоял секунду, посмотрел на это и понял, что ответ, кажется, сам выполз мне под нос.
— Погоди здесь, — бросил я Шмелю.
— Куда?
— Сейчас увидишь.
Я пошёл к мужику. Он как раз вылез из салона, хлопнул дверью и с раздражением уставился на свою колымагу.
— Заглохла? — спросил я.
Он обернулся, окинул меня быстрым взглядом и буркнул:
— Да эта падла через раз заводится. То едет, то характер показывает. Уже замучила.
Я подошёл ближе, глянул на передок и то, как машина стоит носом чуть в уклон, и сказал:
— Давай, с толкача попробуем.
Мужик фыркнул, но тут же кивнул.
— А давай. Один я её уже задолбался пинать.
Я упёрся руками в багажник «Москвича». Мужик запрыгнул за руль, высунул локоть в окно и крикнул:
— Давай! Раз, два!
Я навалился. Машина нехотя покатилась, сперва тяжело, потом легче. Колёса зашуршали по асфальту. Мужик провернул ключ, двигатель вдруг чихнул, затарахтел, захлебнулся на секунду и потом всё-таки завёлся. Из трубы вылетело облако сизого дыма.
— Во! — радостно заорал мужик, высунувшись в окно. — Во, зараза! Живая ещё!
Я отошёл, вытирая ладони о штаны. Мужик, не глуша мотор, вылез, захлопнул дверь и с уважением посмотрел на меня.
— Спасибо, братец. А то я б тут до ночи с ней плясал.
— Да не за что, — сказал я. — Что у неё, зажигание дурит?
Мужик махнул рукой.
— У неё всё дурит. Она вся уже сыплется. На дачу ездить скоро не на чем будет. То свечи, то карбюратор, то стартер, то ещё какая дрянь. Наш автопром, мать его… У немцев машины как машины. Вот как так, а? Мы их победили, а ездят нормально всё равно они.
Я усмехнулся. Мужик заметил это и завёлся ещё чуть сильнее:
— Я тебе серьёзно говорю. У соседа «Опель» пригнанный, так тот зимой заводится, будто ему вообще плевать. А тут с родной машиной как с капризной бабой: уговаривай, бегай, пинай, только тогда поедет.
— Бывает, — сказал я и огляделся по сторонам уже внимательнее.
Гаражи стояли плотным рядом. Наша машина была чуть поодаль. Решение складывалось быстро, прямо на глазах. Не идеальное, конечно, зато живое.
Я снова повернулся к мужику и сказал:
— Слышь, мужик, у меня к тебе есть предложение, подкупающее своей новизной.
Он моргнул, уставился на меня с явным интересом и почесал щёку.
— Ну давай, удивляй.
Машина у него стояла у гаража, с облезлой краской на крыле, с чуть просевшей мордой. В общем-то, с таким видом, будто она пережила десяток хозяев. Мужик держался за неё крепко, это было видно сразу. Тут речь шла уже давно не только про железо.
— Слышь, — продолжил я, — есть вариант. Прямо здесь меняем твой Москвич на BMW.
Мужик даже не сразу понял, что я сказал. Он скривил рот, сплюнул в сторону и прищурился, словно пытался рассмотреть, дурак я или издеваюсь.
— Чего? — переспросил он. — Ты мне сейчас что в уши льёшь?
Я молча смотрел на него. Он ткнул пальцем в капот своего Москвича и уже заговорил с напором и привычной мужицкой злостью на тех, кто, по его мнению, пришёл разводить.
— Ты меня за кого держишь? За лоха с базара? С чего вдруг такой праздник? Подошёл тут, понимаешь, и давай сказки рассказывать. Москвич на BMW. Может, ещё ключи от квартиры сразу дать? Ты нормально вообще?
— Пойдём, — сказал я.
— Куда ещё пойдём?
— Глазами посмотришь. Потом будешь орать.
Мужик хмыкнул, но всё-таки пошёл. Любопытство за него уже зацепилось, хотя сам мужик ещё держал морду кирпичом. Мы обошли край гаража, и я показал стоявшую чуть в стороне BMW. Даже после всего, что с ней случилось, она выглядела как вещь из другой жизни. Низкая, крепкая, злая.
Мужик замер.
Он сначала просто уставился на неё, потом сделал два медленных шага вперёд, будто опасался, что сейчас картинка исчезнет. Глаза у него и правда полезли на лоб. Он провёл языком по губам, потом коротко оглянулся на меня, снова на BMW. Я видел, как у него в голове щёлкают шестерёнки. Там уже не было прежнего раздражения.
— Это… твоя? — спросил он глухо.
— Моя.
— Вот это да, — выдохнул мужик. — Вот это ты, парень, завернул. BMW…
Интерес у него вспыхнул в полный рост, но вместе с ним поднялась и старая крестьянская осторожность. Бесплатный сыр он, похоже, видел не раз, только обычно издалека или в мышеловке.
— Ладно, — сказал он. — Допустим, не врёшь. Тогда с чего вдруг такая щедрость?
Я пожал плечами и не стал ходить кругами.
— Щедрости тут нет. В машину стреляли.
Он моргнул.
— Чего?
— Того. Стреляли. Она на ходу, едет хорошо, мотор живой, по железу тоже всё не так страшно, как выглядит с первого взгляда. Только заднее стекло менять надо. Левую заднюю фару тоже. Остальное делается. Машина бодрая.
Мужик слушал внимательно.
— Ничего себе история у тебя.
— История меня мало волнует, — сказал я. — Мне нужен твой Москвич.
— И вот это как раз интереснее всего. Зачем тебе мой Москвич, если тут такая тачка стоит?
— Мне для дела нужен именно он.
Он почесал щёку, снова посмотрел на BMW, перевёл взгляд на свой Москвич, будто сравнивал две разные эпохи. В его глазах уже гуляла опасная для него самого мысль: а ведь это может быть реальностью. Он даже губами пожевал, когда в уме начал считать, сколько выйдет стекло, сколько фара, сколько бампер и где можно сторговаться по запчастям.
— Во дела, — пробормотал он. — Утром встал, думал, свечи бы найти подешевле, а тут мне BMW подгоняют. Слушай, парень, — сказал он ещё тише. — Ты только без фокусов. Я человек простой. Если разводишь, я обижусь сильно.
— Я с тобой по-честному говорю, — ответил я. — Машина битая, после стрельбы, работы по ней есть. При этом тачка отличная. Едет как надо, и если руки на месте, то доведёшь до ума и сам потом спасибо себе скажешь.
Внутри у мужика всё ещё боролись осторожность и жадная радость. Радость пока побеждала.
— Ладно. Допустим. Тогда другой вопрос. Почему вы от неё избавиться хотите?
Я кивнул. Вопрос был по делу. Как раз такой, который должен был прозвучать.
— Потому что нам прямо сейчас нужны колёса, — сказал я. — И нужна машина, которая не будет засвечена.
Он сразу нахмурился.
— В смысле засвечена?
— В прямом. На этой нам кататься сегодня не стоит.
— Так а… — начал мужик, но я перебил.
— Номера мы сняли, — ответил я. — Их никто не знает.
Мужик помолчал, пожевал губу.
— А по номеру кузова же пробьют?
— А по номеру кузова вопрос решаемый. Даже если придётся дать на лапу в ГАИ, всё равно останешься в огромном плюсе.
— Легко ты говоришь. На лапу, ГАИ… Будто это семечки.
— В девяносто третьем живём, — сказал я. — Договариваются люди. Перебивают, замазывают, решают. Было бы за что решать.
Он усмехнулся, но тут же снова стал серьёзным.
— А если не выйдет?
— Тогда пустишь её по запчастям. Двигатель, коробка, салон, двери, ходовка, мелочовка. Ты с неё денег снимешь столько, что потом спокойно купишь себе девятку. Может, ещё и останется.
— Девятку, говоришь… — протянул он.
— Девятку, — подтвердил я. — Или что захочешь. Тут даже при плохом раскладе ты в минус не падаешь.
Он шумно выдохнул, почесал шею, явно представляя себя за рулём чужой немецкой мечты.
— Да-а, — протянул мужик и покачал головой. — Хитро вы, конечно, зашли.
— Как есть, так и зашли, — сказал я. — Я тебе сказки не рассказываю. Машина с проблемой, зато выгода жирная. Решать тебе.
Видя, что мужик ещё колеблется, я кивком позвал его к тачке.
— Пойдём посмотрим.
Возражений не нашлось. Мы подошли к бэхе, где стояли мои пацаны. Я приложил палец к губам, чтобы они молчали. Мужик походил возле бэхи, рассматривая.
Шмель не понял, кого я притащил, подошёл ближе.
— Это ещё кто?
Я кивнул на мужика.
— Покупатель автомобиля.
Шмель уставился на меня аж охренев.
— Чего? — медленно переспросил он. — Какой ещё, к чёрту, покупатель?
— Обычный, — сказал я.
— Охренеть, — сказал он. — И что мне теперь, с BMW на Москвич пересаживаться?
Я взял его за локоть и отвёл в сторону, так, чтобы мужик нас не слышал. Игорь остался рядом с пацаном в салоне и молча наблюдал.
— Слушай сюда, — сказал я тихо. — Машину всё равно пришлось бы бросать.
Шмель не спорил.
— Да я понял уже. Только звучит всё равно сказочно. Только что на бэхе, а теперь, выходит, на Москвиче.
— Выходит так, — согласился я. — Зато на колёсах и без лишнего шума. Нам сейчас нужна тачка, которая не светится. Твоя бэха уже отработала своё.
Шмель скосил глаза на BMW.
— Других вариантов нет, — добавил я.
Мужик ходил возле бэхи, разговаривая сам с собой.
— А вот здесь что… тут вмяло. А стекло, конечно, под замену… Фара левая сразу в работу… И бамперу досталось…, а хозяин кто?
Он подошёл к задней части, глянул на пробоину от пули, потом тронул пальцами край разбитого стекла и поспешно отдёрнул руку.
Шмель слушал это несколько секунд, потом у него терпение кончилось.
— Слышь, мужик, — сказал он резко. — Ты давай тачку забирай и нахрен вали, пока я не передумал. Хозяин я!
Мужик сглотнул.
— Да я что, я…
— Сам посуди, — сказал я. — Сейчас у тебя Москвич. Нормальная рабочая лошадка, вопросов нет. Завтра у тебя либо BMW, которую можно оживить, либо груда запчастей на такие деньги, что ты потом ещё будешь вспоминать этот день добрым словом. В худшем раскладе выйдешь на девятку. В хорошем — на девятку и с наваром. Где тут плохая сторона?
Мужик постоял, помялся, а потом резко махнул рукой.
— А давайте, — сказал он с сердцем. — Чёрт с ним. Давайте.
Я кивнул, словно другого ответа и не ждал.
— Вот и договорились.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.