Бывает и хуже? Том 7

Аннотация

Саня Агапов, наконец, начал налаживать личную жизнь. А уровень праны достиг уровня, чтобы лечить несложные заболевания.
Вокруг по-прежнему много проблем, один Шарфиков чего стоит. А Бумагин и вовсе перешёл черту, поэтому Саня во что бы то ни стало решил помирить его с матерью. Но получится ли?

Авторы: Игорь Алмазов, Виктор Молотов
Цикл: Бывает и хуже?

Предыдущие книги этой серии:
Бывает и хуже? Том 6
Бывает и хуже? Том 5
Бывает и хуже? Том 4
Бывает и хуже? Том 3
Бывает и хуже? Том 2
Бывает и хуже?

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
Итак, передо мной на лестничной площадке лежал незнакомый мужчина без сознания. И выглядел он плохо.
Я опустился на колени рядом с ним и за несколько секунд зафиксировал главные моменты. Мужчина лет пятидесяти пяти, кожа лица серая, цианоз в области губ и носогубного треугольника. Пульса на сонной артерии нет, дыхания нет.
Сколько он так лежит? Когда я поднимался к Кулагиной, его тут ещё не было. Но у неё я провёл не меньше пятнадцати минут.
— Вы слышите меня? — по протоколу я должен был задать этот вопрос.
Реакции не было. Я уложил его на пол ровно, запрокинул голову и выдвинул нижнюю челюсть. Так, инородных тел нет, можно приступать к сердечно-лёгочной реанимации. Тридцать компрессий, два вдоха, тридцать компрессий, два вдоха.
Одновременно с этим я начал проверять его праной. Кулагина сократила мои запасы на треть, но должно было хватить.
И причину я нашёл почти сразу. ТЭЛА. Тромб перекрывал основной ствол лёгочной артерии почти полностью и язычком уходил в левую главную ветвь. Прана нашла и то, откуда он прилетел — из старого тромба правой подколенной вены.
Сердце стояло. Даже не фибрилляция, а именно асистолия на фоне обструктивного шока. Плохо, очень плохо.
— Нина Петровна! — заорал я. — Откройте дверь, срочно вызовите скорую!
Старушка вряд ли успела далеко отойти от двери, а орал я громко. Надежда вся на неё, другие соседи сейчас наверняка на работе.
Кулагина не подвела и распахнула дверь почти тут же.
— Что случилось? — охнула она. — Ой, Борька! Что с ним?
— Вызывайте скорую, — не прекращая качать, приказал я. — Слово в слово говорите адрес, мою фамилию, что провожу реанимацию. Остановка сердца, подозрение на ТЭЛА. Срочно нужна машина!
— Сейчас, сейчас, — заторопилась та.
Она принялась вызывать скорую, а я продолжил сердечно-лёгочную реанимацию. Тридцать нажатий, два вдоха. Тридцать нажатий, два вдоха.
Держись, незнакомый Боря. Тебе крупно повезло, что я оказался здесь на вызове. Не растеряй своё везение.
Одновременно с СЛР я воздействовал праной. Тонкая, почти ювелирная работа. Сжать миокард, дать ему проводимость, протолкнуть кровь по обходным путям. Я не мог полностью растворить тромб. Не потому, что не мог физически, праны бы хватило. Но на КТ должна остаться хотя бы часть тромба, иначе ситуация будет выглядеть максимально странно.
Поэтому работал аккуратно, уменьшал тромб чуть-чуть, чтобы лёгочная артерия частично открылась, и кровь смогла хоть немного пройти. Поддерживал альвеолы, чтобы они не схлопнулись окончательно.
На одиннадцатом цикле компрессий сердце мужчины сделало первый удар. Затем ещё удар. Я проверил сонную артерию — появился нитевидный пульс.
— Держись, держись, — выдохнул я. — Дыши!
Грудная клетка дёрнулась, он сделал первый вдох. Потом второй, третий. Цианоз начал медленно сходить с губ.
Снизу послышались шаги, и на лестничную площадку поднялся молодой фельдшер, Синельников. Зараза, ну почему прислали именно его? Парень был неплохой, но в себе не уверен максимально. Опыта у него ещё не было для таких случаев.
— А-александр А-александрович, что т-тут? — заикаясь от волнения, спросил он. — О-он умер?
Я бы хлопнул себя рукой по лбу, но руки были немножко заняты.
— Подозрение на массивную ТЭЛА, провёл СЛР, восстановил сердечный ритм и дыхание, — выдохнул я. — Надо срочно в реанимацию.
— Д-да, надо т-тогда водителя п-позвать, — заметался Синельников.
Ну почему прислали именно его?
— Подожди с водителем, — остановил его я. — Ставь ему кубитальный, нужен физраствор и гепарин. И нитраты давать не вздумай, они тут не нужны.
— К-кубитальный? — Михаил растерялся окончательно.
Я вздохнул, отобрал у него оранжевый чемоданчик и принялся рыться в нём сам. Поставил катетер, подсоединил систему, рассчитал дозы гепарина. Хорошо, что гепарин вообще в укладке нашёлся! А вот кислородного баллона не было, просто чудесно!
— Стой тут, проверь его давление, сатурацию, пульс, — распорядился я.
Сам бегом помчался вниз. Добежал до скорой, описал ситуацию водителю. Тот кинулся за носилками.
Потом добежал до Кости, велел ехать за машиной скорой и ждать меня возле стационара. Отправлять пациента с Синельниковым я не хотел, в дороге может случиться что угодно. А парень совсем неопытный.
Бегом вернулся к мужчине. Вот и бегать начал, давно же собирался.
— Давление восемьдесят на пятьдесят, сатурация семьдесят девять, — бледный как мел доложил Синельников.
— Кислород в машине есть? — гаркнул я.
— Н-не знаю, — ответил тот. — В-вроде баллон есть.
— Ага, для виду, мля, — выругался водитель. — Машина вообще неукомплектованная, сколько раз говорил об этом Орлову, и всё ему по хрен.
Плохо, плохо, плохо.
— Я с вами поеду, — заявил я. — Давайте его на носилки.
Мы с водителем погрузили мужчину и понесли вниз. Синельников со своим чемоданчиком бежал за нами.
Кулагина испуганно посмотрела нам вслед и закрыла дверь. Даже про свою болячку, думаю, забыла на фоне всего этого.
Мы погрузились в скорую и поехали. Я проверил баллон, и он действительно оказался пуст. Продолжил вводить в мужчину прану, уже для поддержания его состояния.
— Посмотри в карманах, документы его поищи, — велел я Синельникову.
Вводить прану, проверять капельницу, поддерживать пациента. Держись!
— Бобров Борис Николаевич, — Михаил нашёл паспорт. — Тут и полис, и снилс.
— Отлично, оформить смогут, — кивнул я. — Звони в приёмное, пусть уже реаниматолог спускается. И Маргариту Семёновну из рентгена позовут, здесь КТ нужно.
Только сегодня говорил Кречетову о необходимости специалиста по КТ. И вот сразу же подтверждение, наглядное, так сказать. Хорошо, что есть Маргарита Семёновна, которая может подстраховать!
— Сейчас, — кивнул Михаил.
Пока он разговаривал с приёмной, зазвонил телефон у водителя. Тот снял трубку и поставил громкую связь, чтобы не отвлекаться от дороги.
— Володь, потом на Ленина двадцать вызов, там старуха ик, с давлением, — раздался пьяный голос диспетчера Красновой. — Пусть наш молодой сокол справляется.
Она пьяно захихикала, а у меня кулаки сжались от гнева. Что вообще происходит?
— Мы тут тяжёлого пациента везём, — отозвался водитель. — Может, кого-то ещё отправите?
— Не учи меня ик работать, — отозвалась та и скинула трубку.
Явно что-то неладное.
— Миша, — дождавшись, когда тот тоже поговорит по телефону, сказал я. — Что у вас в скорой происходит?
Синельников покраснел и попытался спрятать взгляд.
— Ничего такого… – протянул он.
— Миша, — строже повторил я.
Он тяжело вздохнул.
— Сегодня день рождения у Орлова, нашего заведующего, — признался он. — И они там все…празднуют. А меня оставили вон с Владимиром адреса объезжать. Мол, днём их не так много, справлюсь и один.
— Они пьют прямо на рабочем месте в понедельник под носом у нового главврача? — удивился я.
— Ну… Кречетову сегодня явно не до скорой будет, так что они и не боятся особо, — ответил тот.
Что ж, теперь всё становится понятно. Почему на сложный вызов приехал Синельников, и свидетелем какого разговора я сейчас стал.
Так просто это оставлять нельзя. Но сначала – спасти пациента.
Мы подъехали к стационару, с водителем перенесли пациента на каталку. В приёмном нас уже дожидалась Светлана Викторовна.
— На КТ срочно, и начинаем тромболитическую терапию, — коротко кивнув мне, распорядилась она. — Альтеплазу готовьте.
— Светлана Викторовна, альтеплаза закончилась, — отозвалась Козлова. — Ещё не успели заказать.
Всё как всегда.
— Стрептокиназу тогда, быстрее! — воскликнула та.
— Я с вами до КТ, — заявил я. — Миша, ты давай езжай дальше по вызовам. И поменьше нервов, ты со всем справишься.
Он коротко кивнул мне и с водителем ушёл из приёмного отделения. Мы с анестезиологом покатили пациента на КТ.
КТ показало ровно то, что я видел праной. Массивный пристеночный тромб в правой главной лёгочной артерии с распространением на сегментарные ветви. Признаки перегрузки правого желудочка, инфарктная пневмония в нижней доле правого лёгкого в начальной стадии.
Пациента определили в реанимацию, Светлана Викторовна поставила ему стрептокиназу. Я продолжал вливать в Боброва Бориса Николаевича прану, поддержал миокард, чтобы не сорвался ритм, растворил часть тромба синхронно с вводом препарата, подтянул альвеолы.
К моменту, когда стептокиназа дошла до конца первой дозы, сатурация у пациента поднялась до девяноста шести, давление стало сто десять на семьдесят, и зрачки реагировали на свет уже как положено.
Спасён. Жить будет, и тяжёлых последствий удалось избежать. У меня осталось всего двадцать процентов праны, но оно того стоило.
— Спасибо за помощь, Александр Александрович, — улыбнулась мне Светлана Викторовна. — Благодаря вам он в порядке.
— Просто оказался в нужное время в нужном месте, — отмахнулся я. — Ладно, мне пора дальше на вызовы.
Бобров теперь в надёжных руках. Я вышел из реанимации, покинул стационар и сел в машину к Косте.
— Всё в порядке? — уточнил он.
— Да, пациент сложный был просто, — кивнул я. — Поехали дальше, адреса за меня всё равно никто не объездит.
Мы объехали остальные адреса, и к пяти часам вернулись в поликлинику. И я сразу же направился прямиком на станцию скорой помощи.
Уже на крыльце я почувствовал очень специфический аромат. Алкоголь, сигареты, колбаса. И это в здании скорой помощи, в понедельник, в пять часов вечера. Шикарно.
Толкнул дверь и вошёл внутрь. Внутри играла музыка, сотрудники в разном состоянии сидели по углам со стаканчиками в руках. Краснова изображала подобие танца, но похоже это было на эпилептический припадок.
Что. Здесь. Происходит?
— О-о-о, Агапов, — раздался пьяный голос Орлова. — Пришли на праздник? У меня юбилей сегодня, между прочим. Пятьдесят пять. За меня, товарищи!
Остальные нестройно подняли стаканчики и поспешили выпить.
— Геннадий Викторович, у вас тут скорая помощь! — воскликнул я. — Что вы устроили, почему по вызовам катается один Синельников и Володя? Почему диспетчер пьяный? Вы что творите?
Орлов медленно поставил свой стаканчик и встал на ноги. На ногах он держался очень неуверенно, так что поспешил опереться рукой о стену.
— Агапов, а вы тут вообще зачем? — тщательно выговаривая каждый слог, спросил он. — Вы тут не работаете!
— Только что пришлось помогать вашему фельдшеру с пациентом с ТЭЛА, потому что он приехал один, без нужного оборудования и не имея и малейшего понятия, что делать! — ответил я. — И по пути ему тут же кинули следующий вызов.
— Так пусть учится, — развёл руками, точнее, рукой Орлов. — Боевое крещение.
— Точно, — пьяно хихикнула Краснова. — Ой, что-то меня тошнит…
Она поползла в сторону туалета, а я поморщился.
— Вы хоть понимаете, что по регламенту запрещено употреблять алкоголь на рабочем месте? — спросил я. — Тем более скорой помощи!
Орлов прищурился, и я увидел знакомый взгляд. Он считал себя тут королём, а территорию свою считал неприкосновенной. Так было при Власове, и он был уверен, что так же будет и при Кречетове.
— Слушай сюда, щенок! — он шагнул ко мне и дыхнул коньяком. Ёлки-иголки, вот это концентрация. — Ты никто, и звать тебя никак. А я тут заведующий, понял? Председатель профсоюза. Меня Власов не трогал, и Кречетов этот не тронет. Потому что он после Власова будет дышать бояться! Так что вали отсюда, не порть мне юбилей.
— Да я у вас и сам дышать боюсь, — усмехнулся я. — Тут от одного вдоха можно алкогольную интоксикацию словить. Ладно, не хотите по-хорошему — как хотите.
Я развернулся и вышел из станции скорой помощи. Пора снова сходить к Кречетову.
Ничего не могу с собой поделать, традиция у меня постоянно ходить к главным врачам.
— Павел Викторович, я снова к вам, — зашёл я в кабинет к главному врачу.
Он поднял на меня взгляд. Удивления в нём не читалось, снова совсем никаких эмоций.
— В чём дело? — спросил он.
Я кратко рассказал суть проблемы. Пора уже Орлова тоже приструнить. Я пытался несколько раз решить всё мирно, только вот конфликты никуда не делись. Что ж, будем не мирно.
Кречетов внимательно выслушал меня и встал из-за стола.
— Идёмте, — коротко сказал он.
Первым делом мы зашли в отдел кадров. Кречетов дал распоряжение поднять список сотрудников скорой помощи и их график и вызвать на работу диспетчера Старшину и фельдшеров, которые должны были выйти в ночь. С доплатой, разумеется.
Затем мы вернулись на станцию скорой помощи вдвоём. Успевшая вернуться из туалета Краснова тут же выключила музыку и сползла под стол. Остальные замерли. Кроме Орлова.
— О, Павел Викторович, решили поздравить меня с юбилеем? — невозмутимо поинтересовался он. — Премия будет очень кстати.
Не знаю, что тут смешного, но он тут же рассмеялся.
— Вы уволены по статье восемьдесят первой Трудового кодекса, пункт шестой, подпункт «б» — появление на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения, — холодно отчеканил Кречетов. — У вас есть тридцать минут, чтобы собрать свои вещи.
— Что? — икнул Орлов.
Павел Викторович развернулся к остальным сотрудникам.
— Все сейчас же расходятся по домам, — продолжил он. — Каждому будет объявлен выговор с занесением в личное дело. Завтра в девять утра все ко мне на ковёр в приемлемом виде. ЖИВО!
Последнее слово он выкрикнул очень громко. И народ засуетился, засобирался. Вскоре в помещении остались только мы да Орлов.
— Павел Викторович, вы погорячились, — заявил тот. — Я работаю тут уже десять лет. И вы не можете меня уволить.
— Я вас уже уволил, — повторил Кречетов. — Покиньте помещение. Свою трудовую книжку заберёте завтра, приказ будет готов.
Орлов встал и долго смотрел то на меня, то на главврача.
— Суки! — выдохнул он и вышел.
Да, вот это сцена.
— Он явно так просто не успокоится, — предупредил я Кречетова.
— Я знаю, — ровным тоном ответил он. — Пускай. И так забот хватает. Просьба: дождитесь выхода новой смены, у меня ещё много работы. Санитарку для уборки сейчас пришлю.
Он развернулся и тоже вышел. Я остался один посреди этого разгрома. Бутылки из-под алкоголя, мусор, стаканчики.
Пока ждал прибытия диспетчера, сам принял вызов. Там у пожилой женщины поднялось давление, удалось решить вопрос без бригады, просто сказал ей, какой выпить препарат.
Вскоре вернулся Синельников, пришлось кратко рассказать ему, что произошло. Парень устало кивнул, было видно, что за сегодня он довольно сильно утомился ездить один по вызовам.
Остальные сотрудники тоже скоро подтянулись. К их приходу я успел открыть окна, а санитарка собрать мусор, но запах всё равно остался. Пришлось коротко рассказать им, что произошло.
Старшина покачала головой, но даже не удивилась. Спокойно села за компьютер и взялась за работу.
Убедившись, что в станции скорой помощи теперь порядок, я вернулся в поликлинику. До семи вечера занимался бумажной работой, накопившимися делами.
Без пятнадцати семь дверь в мой кабинет открылась и появилась голова Савинова.
— Сань, ты не забыл? — прошептал он.
— Не забыл, — шёпотом ответил я. — Дай мне пару минут.
Голова кивнула, и вслед за ней появилось туловище целиком. Савинов сел на стул и принялся в нетерпении качать ногой.
— Леночка, тебя подвезти? — спросил он у моей медсестры.
— Да, было бы здорово, — кивнула она. — Саш, вроде всё разобрали.
Я кивнул и отложил ручку. Сколько же бумаг приходиться заполнять врачам! Пациенты даже и не догадываются, что лечение людей — далеко не единственная наша обязанность.
Мы вышли из поликлиники, я закрыл её и отнёс ключи в приёмное отделение. Заодно выяснил, что Боброву гораздо лучше, состояние стабильное.
Втроём мы сели в машину к Савинову и поехали. Сначала завезли Лену, а затем Ярик тормознул возле продуктового магазина «Магнит».
— Нам это, кое-что купить надо, — заговорщически заявил он мне.
В магазине он взял большую корзину и пошёл по рядам с горящими от счастья глазами. В корзину полетела большая «Кока-Кола», чипсы «Лейс» с беконом, сухарики «Кириешки» с ветчиной и сыром, шоколадка «Алёнка», вяленая колбаса, сырные палочки, пирожки… Ух ты, вот это он разошёлся.
— Ты в курсе, что уже набрал примерно две тысячи килокалорий? — поинтересовался у Савинова я.
— У меня Маринка на диете, — жалобно ответил тот. — Знаешь, что такое диета у жены? Если жена села на диету — ты тоже сел на диету! И ужинаешь варёной грудкой без всего. А я соскучился по вкусняшкам.
Я вздохнул, на долю секунды закатил глаза.
— Надо ещё наличкой расплатиться, а то Маринка увидит мои операции по карте, — добавил Савинов, завернул за угол…
И встал как вкопанный. Напротив него, скрестив руки перед грудью, стояла полная женщина примерно лет тридцати. И её взгляд не сулил ничего хорошего.
— Мариночка? — взвизгнул Савинов.
Ну конечно, как же иначе!

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 4-05-2026, 00:04