Кодекс Магических Зверей V
Аннотация
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала.
Вот только у героя есть "Кодекс" — система, что видит каждого зверя насквозь: ранг, класс, скрытые пути эволюции. Теневые куницы, способные раствориться в тени. Грифоны, чей рёв сотрясает горы. Существа, о которых этот мир забыл или боялся вспомнить.
Он будет лечить тех, кого другие калечат. Выращивать легенды из умирающих детёнышей и доказывать, что настоящая сила не в клыках хозяина, а в преданности спасённых им чудовищ.
Авторы: Александр Сорокин, Павел Шимуро
Цикл: Кодекс Магических Зверей
Предыдущие книги этой серии:
Кодекс Магических Зверей IV
Кодекс Магических Зверей III
Кодекс Магических Зверей II
Кодекс Магических Зверей
Вот только у героя есть "Кодекс" — система, что видит каждого зверя насквозь: ранг, класс, скрытые пути эволюции. Теневые куницы, способные раствориться в тени. Грифоны, чей рёв сотрясает горы. Существа, о которых этот мир забыл или боялся вспомнить.
Он будет лечить тех, кого другие калечат. Выращивать легенды из умирающих детёнышей и доказывать, что настоящая сила не в клыках хозяина, а в преданности спасённых им чудовищ.
Авторы: Александр Сорокин, Павел Шимуро
Цикл: Кодекс Магических Зверей
Предыдущие книги этой серии:
Кодекс Магических Зверей IV
Кодекс Магических Зверей III
Кодекс Магических Зверей II
Кодекс Магических Зверей
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Стоило нам зайти в крепость, ворота с грохотом захлопнулись за нашими спинами. Короткий коридор вывел нас в круглый зал, в центре которого зияла шахта Спуска, а над ней на толстых цепях слегка покачивались клетки.
Торвальд первым шагнул внутрь одной из них, а за ним потянулись остальные. Пока отряд грузился в клетку, я решил оставить метку запаха, чтобы в случае чего зайцелоп смог вывести нас наружу.
Я закрыл глаза, мысленно потянулся к нити, связывающей меня с Люмином и послал ему образ метки. Зайцелоп внимательно взглянул на меня, моргнул и сделал три медленных прыжка к краю ближайшей клетки. Ткнувшись носом в пол, он тихонько фыркнул. Отряд, скорее всего, решил, что Люмин просто осматривался, но я заметил, как из его ноздрей на долю секунды вырвалась крошечное пятнышко света.
— Эй, целитель, — негромко позвал Торвальд. — Ты идёшь или как?
— Иду.
Я подхватил Люмина, посадил его на плечо и вместе с Крохом и Брумишем шагнул в клетку к остальным.
Лязгнул механизм, и решётка с грохотом захлопнулась. Цепи вздрогнули, где-то над головой послышался протяжный скрип ворота, клетка качнулась, и плавно устремилась вниз.
— Ну что, какой у нас план, целитель?
Голос Торвальда прозвучал спокойно, но с лёгкой издёвкой. Весь отряд разом повернул головы в мою сторону.
— Пойдем за бронебрусом, — сказал я. — Я уверен, что Ларк не просто так отправил за помощью именно его.
Рыжебородый скептически хмыкнул.
— Следовать за зверем, — медленно произнёс он. — Очень надёжный план.
— Если есть идея получше, я внимательно слушаю.
Мужчина помедлил с ответом несколько секунд. За это время Варрен успел с интересом покоситься на командира, а Кельн демонстративно поправить ремень.
— Ладно, — процедил Торвальд. — Пойдем за зверем, но если он заведёт нас в ловушку…
Он не договорил, но намекнул, что ничем хорошим это не закончится. Я промолчал и перевёл взгляд на Хольца, который невозмутимо стоял в углу, опираясь на посох.
Тем временем клетка плавно спускалась, и вскоре выплыла в необъятное пространство Первого слоя. Под нами раскинулась бесконечная мозаика биомов, которая каждый раз завораживала и заставляла сердце биться быстрее.
Через несколько минут под ногами ощутился толчок, решётка со скрежетом поползла вверх, и я сделал первый шаг по земле Первого слоя.
Ступни утонули в ковре из хвои и мха, который пружинил, как хороший матрас. Вокруг нас высились деревья, напоминающие сосны, со стволами толщиной в три обхвата взрослого мужчины. Пытаясь разглядеть их верхушки, я так задрал голову, что аж хрустнула шея.
Где-то вдалеке одиночная птица издала три длинные чистые ноты, как свист пастушьего рожка, и смолкла.
Кельн тем временем закрыл глаза, Силок бесшумно сорвался с его плеча, взмыл над нашими головами и мгновенно растворился в кроне деревьев. Спустя несколько секунд он вернулся, облетел Кельна по кругу и вновь опустился ему на плечо.
— Метка на месте, — буркнул Кельн.
Я кивнул и повернулся к Брумишу, который отошёл на пару шагов от клетки и… замер. Бронербус склонил тяжёлую голову и слегка повёл ею из стороны в сторону, будто к чему-то прислушиваясь.
Отряд застыл в ожидании, однако уже через минуту Варрен не выдержал:
— Он что, стоя уснул? Бывает такое у бронебрусов?
— Бывает, — серьёзно отозвался Леннокс. — Я читал, что они могут замирать на месяцы, если надо.
— Да ладно, — удивился арбалетчик.
— Серьёзно, он так может пару деньков постоять, а потом вдруг решить, что нам нужно на юг, и пойдём.
— В смысле? Я не хочу тут столько без дела торчать, — возмутился Варрен и глянул на Брумиша.
Внезапно бронебрус вскинул голову, взглянул на меня и, фыркнув, шагнул в сторону.
— Пойдем, — скомандовал Торвальд.
Отряд вытянулся цепочкой. Впереди двигался Брумиш, за ним, в трёх шагах, Хольц. Следом шёл я, Люмин трусил у одной ноги, а Крох, поджав хвост и прижав уши, осторожно скользил у другой. За моей спиной пристроился Леннокс с камнегрызом. Кельн, Варрен и Дрог держались в середине, а Торвальд замыкал.
Через полчаса зверь вывел нас на прогалину шагов сорок в поперечнике, за которой начинался новый биом. Впереди сплошной стеной свисали лианы толщиной в руку, переплетённые с огромными мясистыми листьями. На их поверхности дрожали капельки воды, поблёскивающие на свету.
Вот только у границы притаились … шестеро небольших пушистых зверьков с круглыми чёрными глазами и пышными хвостами, вдвое длиннее тела. Один, самый крупный, держал лапками жёлудь размером с теннисный мяч. Увидев нас, он замер, так и не закрыв пасть, и добыча свисала из неё, как сигара изо рта сонного возчика.
Система выдала уточнение.
[Существо: Лесной длиннохвостый сусликс]
[Класс: E]
[Ранг: 1]
[Рекомендованные действия: животное не представляет угрозы. Рацион: орехи, корешки, семена, ягоды]
— Кельн, — бросил Торвальд. — Убей их.
Мужчина кивнул, и с его плеча мгновенно сорвался Силок. Заметив это, я вскинул ладонь перед лицом разведчика, удивившись собственной реакции.
— Нет.
В этот миг сусликсы замерли, Силок, взмахивая крыльями, застыл над нашими головами, отряд тоже не шевелился.
Торвальд взглянул на меня с таким выражением лица, что ничего хорошего не предвещало.
— Повтори, — тихо сказал он.
Я не опустил руку.
— Наша задача - найти Ларка, — спокойно произнёс я. — Чем быстрее мы её выполним, тем выше шансы, что он ещё жив. Лишний шум, кровь и следы только затянут поход и увеличат риски. Сусликсы нам не угрожают, так что мы их не тронем и пойдем дальше.
Варрен демонстративно сплюнул под ноги.
— А жрать ты что будешь, целитель? — процедил Торвальд. — Корешки жевать? Или у тебя в кармашке пирожки припасены?
— В Лесу достаточно хищников, которые не прочь нами полакомиться, вот их и убьете.
Леннокс за моим плечом задержал дыхание. Кельн по-прежнему ждал сигнала от рыжебородого, а Варрен с явным удовольствием переводил взгляд с меня на командира и обратно. Дрог жевал загубник незажжённой трубки, будто вокруг не происходило ничего стоящего.
— А ты не много ли на себя берёшь? — медленно протянул Торвальд.
— Ровно столько, — я не отвёл глаза, — на сколько будет заплачено. Напоминаю условия - ты нанят мной для поиска дяди, а не для охоты на беззащитных зверей.
Я не повышал голос, глядя на его переносицу, и не собирался отступать. В этот раз не позволю им убивать всех подряд.
Хольц едва заметно перехватил посох.
Спустя несколько секунд рыжебородый ухмыльнулся и щёлкнул пальцами.
— Отбой, — бросил он, не глядя на Кельна.
Силок медленно опустился на плечо хозяина. Сусликсы тут же сорвались с места, молниями бросились врассыпную, и уже через несколько секунд на прогалине остался лишь выплюнутый в спешке жёлудь.
— Пойдем, — процедил Торвальд и первым шагнул в сторону лиан.
Варрен, проходя мимо меня, не удержался:
— Слушай, целитель, а если нам огнерог попадётся, мы его сперва проверять будем, опасный или как?
— Если нападёт, значит точно опасный, — ответил я. — Вроде несложно.
Варрен хмыкнул и двинулся дальше. Я выдохнул и направился следом. Хольц, поравнявшись со мной, притормозил на мгновение и тихо произнёс.
— Хорошо сказал. Коротко и по делу.
Я изобразил подобие улыбки и кивнул, принимая похвалу.
В джунглях воздух вмиг стал душным и влажным. Ворот рубахи неприятно лип к шее, а с мясистых листьев время от времени то за шиворот, то на ухо, срывались холодные капли. Стоило одной попасть на Люмина, как он возмущённо отряхнулся и посмотрел на меня с видом: «Ты это видел? Средь бела дня!»
— Терпи, — сказал я.
Зайцелоп возмущённо фыркнул и двинулся дальше.
Под ногами чавкал влажный мох. Там, где ступал Брумиш, оставались вмятины глубиной в ладонь, которые медленно заполнялись мутной водой. Отряд старался идти по его следам. Вдруг Варрен попробовал поставить ногу чуть в сторону, и едва не увяз по колено.
Бронебрус каким-то образом безошибочно находил, куда можно ступать. Мох скрывал рельеф, из-за чего неопытный путник угодил бы в яму с гнилой водой раньше, чем успел бы её заметить.
Над головой сомкнулся сплошной свод из лиан, листьев-лопухов и переплетённых ветвей, погружая нас в зелёный полумрак, который прорезали редкие столбы света. В воздухе роилась мелкая мошкара и медлительные шмели размером с кулак. Один такой пролетел мимо зайцелопа с низким гулом, и Люмин тут же прижался к моему сапогу.
— Не бойся, ушастый, — прошептал я. — Главное не вздумай их ловить, это не мухи, результат тебе точно не понравится.
Зайцелоп, поняв меня с полуслова, издал короткое «пых».
Многообразие звуков доносилось со всех сторон. Наверху кто-то ломал ветки, слева слышалось чавканье, будто крупный зверь пережёвывал сочный корень. Справа за завесой лиан раздался пронзительный визг и мгновенно стих, от чего отряд синхронно напрягся. Кельн повернул голову, вслушиваясь в заросли, но вопль больше не повторился, и мы продолжили путь.
Спустя час с небольшим мы пересекли границу биома и оказались в долине, залитой мягким золотистым светом. Здесь росли редкие кряжистые деревья с раскидистыми кронами, а между ними колыхалась высокая, по пояс, странная трава. Каждый стебель венчал крошечный светящийся колосок, и при малейшем дуновении они мелодично звенели, будто сотни крохотных колокольчиков решили поведать друг другу тихую историю.
— Звенящие степи, — тихо произнес Хольц. — Этот биом редко бывает на Первом слое, обычно глубже.
— Как красиво, — прошептал Леннокс.
— И опасно.
Я не успел спросить, почему, как впереди шевельнулась трава, и из колосков вынырнула изящная голова на длинной шее. Зверь, похожий на оленя, но поменьше, с ветвистыми рогами, поросшими мелкими листьями. Он посмотрел на нас, моргнул и скрылся в зарослях. Трава за ним сомкнулась, как вода.
— Лиственный бегунец, — пояснил Хольц. — Безобидный зверь, они пасутся здесь целыми стадами.
Варрен, глядя на место, где только что скрылся зверь, с тоской произнес:
— Я хочу напомнить, что мы ещё ничего не ели.
— Варрен.
— Молчу.
Мы прошли по краю долины, не углубляясь в чащу, Брумиш вёл нас одному ему понятным путём.
Вскоре я обратил внимание, что земля плавно уходила вниз, увлекая нас по пологому склону. Через сотню шагов заметил, что мы спускались в широкий распадок, и чем ниже мы двигались, тем прохладнее становился воздух.
А затем я увидел отблески - один, второй, третий, будто кто-то рассыпал по склону зеркальные осколки и забыл их подобрать. Я моргнул, прибавил шаг и поравнялся с Брумишем.
Стоило нам миновать последние деревья, как перед нами открылся новый биом - это широкая котловина с пологими склонами и плоским дном, заполненная… даже не знаю, чем.
Из земли росли гранёные, как бутылочное стекло, только без зелени и мути, стволы разной толщины. Одни стояли прямо, другие чуть клонились к земле, третьи переплетались, образуя странные арки. На вершинах расходились тонкие хрустальные ветви, и каждая заканчивалась гроздью из кристаллических листьев-пластинок.
Свет, попадая на них, преломлялся, каждый ствол ловил луч и дробил его, разбрасывая в разные стороны, а ветви подхватывали это сияние дальше, из-за чего в воздухе парила радуга.
Я остановился.
— Стеклянная котловина, — вполголоса произнес Хольц, поравнявшись со мной.
— Это что… деревья?
— Никто не знает. Растут как деревья, но трескаются, как стекло.
Варрен присвистнул. Даже Дрог вынул трубку изо рта и перекатил загубник в пальцах, разглядывая это чудо.
— Красиво, —выдавил Леннокс. — Несколько лет уже спускаюсь в Лес, и каждый раз кажется, что меня ничем не удивить.
— Лес это умеет, — грустно хмыкнул Хольц. — И в этом его главная проблема.
Кельн молча отстегнул от пояса небольшой кожаный мешочек, вынул из него горсть мелкого серого песка и подошёл ближе к границе биома. Присел, аккуратно посыпал землю перед собой и прищурился, разглядывая песчинки.
— Что он делает? — шёпотом спросил Леннокс.
— Понятия не имею, — так же тихо отозвался я.
Спустя несколько секунд Кельн поднялся, отряхнул ладони и взглянул на Торвальда.
— Можно идти, только тихо.
— Что значит тихо? — нахмурился Варрен.
— Не ори и не ругайся в полный голос, — сухо сказал Хольц.
— Иначе что?
Вместо ответа тренер сделал несколько шагов вперёд и легонько постучал по ближайшему стволу кончиком посоха. От прикосновения по нему пробежала едва заметная волна, и из глубины котловины донёсся отклик, будто где-то очень далеко уронили серебряную монету на каменный пол. Тонкое, чистое «дзинь» подхватили другие деревья, тише, еще тише, пока звон не ушел в глубь.
— А теперь представь, что будет, если это услышит зубастый зверь, — сказал Хольц, дождавшись, пока эхо стихнет.
— Понял, — Варрен сглотнул.
Брумиш, с интересом разглядывая стеклянные стволы, ткнулся носом в ближайший, от чего дерево чуть дрогнуло и отозвалось тихим звоном. Зверь дёрнулся, отступил на шаг и уставился на ствол с искренним недоумением: «Ты разве должен так себя вести?». Я едва не рассмеялся. Бронебрус обиделся на дерево, это стоит запомнить.
— Пойдем, — сказал Торвальд. — Целитель, раз ты у нас командуешь, веди свой бронебрус-конвой.
В его голосе прозвучала ирония, но я, не обратив на неё внимания, кивнул и направился вперёд.
Идти оказалось одновременно проще и сложнее, чем я ожидал. С одной стороны, твёрдая и гладкая земля не давала ногам вязнуть, а с другой, между стволами приходилось протискиваться боком, и каждый раз, когда плечо или ремень ранца задевали кристалл, тот отзывался тонким звоном. Поначалу он казался безобидным, но, когда семь человек и несколько зверей двинулись вглубь поющего леса, котловина начала наполняться тревожным многоголосым гулом.
— Это плохо? — шёпотом спросил я у Хольца.
— Пока терпимо, но если продолжим так шуметь, то скоро к нам придут гости.
— Кто?
— Узнаешь, если очень громко чихнёшь.
Люмин трусил впереди, осторожно переставляя лапки, и каждый раз, когда его ухо случайно задевало ствол, зайцелоп замирал, как воришка у амбара, и косился на меня с видом «я не я, и шерсть не моя».
— Гляди, — Леннокс осторожно ткнул меня локтем и кивнул вверх.
Вскинув голову, я заметил в развилке двух крупных стволов гнездо, только не из веток, а из искусно переплетённых тонких кристаллических нитей. А на нём притаилась птица, если это существо можно так назвать.
Сквозь прозрачное тельце размером с воробья просвечивали тонкие тёмные жилки - то ли кровь, то ли что-то ещё. Вместо глаз виднелись две выпуклости, ловившие свет и отбрасывавшие его радужными вспышками. Птица неподвижно сидела, вытянув шею, и будто прислушивалась.
— Стеклянница, — тихо подсказал Хольц, не задирая голову. — Только не вздумайте трогать её. Если потревожите, то все птицы в радиусе ста шагов очень громко запоют.
— И насколько хорош у них слух?
— Слышат дальше, чем хотелось бы.
Я кивнул и аккуратно прошёл под гнездом, стараясь не задеть ствол. Стеклянница повернула голову мне вслед и вновь замерла.
Через несколько метров Варрен, шедший сзади, вдруг резко выдохнул и прошипел:
— Дрянь!
— Тихо! — рявкнул вполголоса Кельн.
— Я ногу подвернул, мне можно!
— Нельзя!
Варрен зажал рот ладонью и захромал дальше с оскорблённым выражением лица. Леннокс бесшумно затрясся от смеха. Я едва сдерживался, но понимал, что смех в стеклянной котловине - не лучшая идея.
Биом тянулся долго. Я поймал себя на том, что перестал смотреть под ноги - слишком уж красиво вокруг. В одном месте между стволами образовалась маленькая полянка, а в её центре, в каменном углублении, застыла прозрачная лужица, похожая на стеклянную вставку на полу. Я хотел подойти поближе к ней, но Хольц остановил меня посохом за плечо.
— Лучше не надо, —сказал он.
Я послушал его и отошел.
Тем временем Брумиш добрался до особенно густых зарослей, через которые не смог протиснуться, и навалился на них плечом. В этот раз хрусталь отозвался не звоном, а глухим стуком, как будто внутри эти стволы были заполнены чем-то плотным.
Бронебрус проломился насквозь, оставив за собой тоннель по форме своего туловища. Хрустальные деревья с глухим стуком повалились в стороны. Один из тонких боковых отростков зацепился за его пластины, обломился и упал. Я машинально нагнулся и поднял его.
[Обнаружено вещество: Осколок Стеклянной Кости]
[Свойства: Кристаллическое образование магического происхождения. При толчении в порошок и растворении в растворе железнотиста низкой концентрации работает как усилитель магических каналов. Съедобен]
[Качество: Хорошее]
Я моргнул. Так, стоп. Перечитал описание. Усилитель магических каналов! Я спрятал обломок в карман ранца, а следом подобрал ещё пять, валявшихся неподалёку. Этого хватит для пробы.
Хольц молча наблюдал за мной, опершись на посох. Когда я выпрямился, он не спросил о находке, а лишь слегка кивнул.
Я подмигнул в ответ.
— Целитель, — окликнул Торвальд. — Ты чего там застрял? Двигай давай.
— Иду, иду.
Мы шагали ещё минут двадцать. Радужный полог понемногу редел, деревья расступались, и в просветах между ними показался противоположный пологий склон, поросший обычным кустарником. На выходе из котловины нас ждал последний штрих этого места.
В метрах в десяти на земле белел обглоданный костяк крупного зверя с длинным черепом и двумя короткими рогами, а в его глазнице росло небольшое кристаллическое деревце с тремя ветвями.
Я поравнялся с Ленноксом.
— Что это? — спросил он.
— Череп, — сказал Кельн. — И яйцо стеклянницы. Когда оно оказывается на кости, начинает прорастать, и со временем появляется новая роща.
— То есть… весь этот лес вырос на костях?
— Что-то вроде того.
Леннокс присвистнул, но быстро спохватился, прижал ладонь к губам и виновато оглянулся. К счастью, котловина не отозвалась, так как мы находились почти у выхода - деревья здесь стояли редко и звенели не так звонко.
— Пойдем, — сказал я. —Лучше не задерживаться.
Брумиш фыркнул, будто согласился со мной, и первым зашагал к выходу.
За последним стволом распадок сошёл на нет, склон поднялся, и мы выбрались на пологий гребень, поросший редкой травой. Я обернулся и посмотрел назад.
Стеклянная котловина лежала, как драгоценность в шкатулке. Радужные пятна медленно ползали по её дну, и время от времени из глубины доносился одиночный, едва слышный звон, будто лес продолжал тихий разговор уже без нас.
За гребнем тропа пошла вниз, и через пятнадцать минут мы оказались в странной роще.
В ней высились деревья с тонкими белыми стволами, чья кора сползала к корням гладкими лентами.
Крон как таковых не было, от каждого ствола во все стороны тянулись гибкие ветки, усыпанные прозрачно-голубыми листьями размером с ноготь. Сквозь них проходила тонкая серебряная жилка, а свет, просеиваясь, ложился на землю мягкими бирюзовыми пятнами.
Под ногами лежал сухой белый мох, плотный, как войлок. Он хрустел под сапогами, достаточно громко звуча в окружающей тишине.
В воздухе парили крошечные светящиеся частицы. Сначала я принял их за пылинки в солнечных лучах, а потом заметил, что они светились сами по себе. Одна из них опустилась мне на рукав и растаяла без следа.
А главное, я не слышал ни единого звука, ни жужжания насекомых, ни птичьих криков, ни треска веток.
— Лунная роща, — тихо произнес Хольц за спиной. — Давно её не видел.
— Здесь опасно? —спросил Леннокс.
— Нет, — сказал тренер, не отрывая глаза от просветов между стволами. — Звери сюда почти не заходят, так что, по сути, для нас это проходной биом. Главное не жгите листья и не ломайте ветки.
— А иначе что? — спросил Торвальд.
— Боюсь, тебе не понравится мой ответ, — неопределённо ответил Хольц и направился дальше.
Варрен с подозрением покосился на ближайший ствол, а Кельн отошел подальше от упавшей ветки.
Отряд двинулся медленнее. Брумиш спокойно шагал вперед, ни на что не отвлекаясь, и только один раз он повёл головой в сторону упавшего белого листа. Зверь обошёл его по дуге, как будто боялся наступить.
Крох работал идеально - ни одного лишнего движения, ни рывка в сторону. Он двигался в двух шагах слева от меня, в точке, из которой мог среагировать на угрозу с любого направления.
Люмин, всё время прилежно трусивший у моей ноги, вдруг замер. Его нос мелко задрожал, ловя окружающие запахи, и я ощутил через нить яркий всплеск: «Там что-то интересное!». Зайцелоп осторожно сошёл с тропы и направился в сторону лощины, к лежащему между двух стволов полусгнившему белому бревну.
Я не стал ни кричать, ни хлопать, ни дёргать рукой, а закрыл глаза и через нить послал чёткий образ - возвращайся. Люмин замер, медленно развернулся и внимательно посмотрел на меня. Я открыл глаза и указал рукой на землю у своего сапога. Зайцелоп моргнул и в два прыжка вернулся на место, застыв в позиции «у ноги».
Глядя на хитреца, я прочитал в его глазах явный посыл: «Да я вообще никуда не собирался, так, направление ветра уточнял».
Я медленно выдохнул. В прошлый раз Люмин точно так же удрал на поляну серебристых сочников, однако тренировки не прошли даром.
Хольц, не замедлив шага, хмыкнул, и его лицо на мгновение тронула скупая улыбка.
— Молодец, — тихо сказал он, не глядя на меня.
А затем вновь стал обычным Хольцем, отбивающим посохом ритм, но у меня внутри потеплело, примерно как тогда, в прошлой жизни, когда один из первых главврачей после тяжёлой операции вместо разбора полётов сказал: «нормально», и пошёл пить кофе.
Выкинув из головы посторонние мысли, я продолжил путь. Дважды справа доносилось тяжёлое сопение крупного зверя, но всякий раз звук плавно удалялся от нашего маршрута. Вскоре тропу впереди пересекла стайка полосатых существ, похожих на помесь оленя и зайца, и скрылась в зарослях, даже не взглянув в нашу сторону. Варрен успел прицелиться, но, поймав мой взгляд, с кислой физиономией опустил арбалет.
— Да помню я, помню, — пробурчал он. — Убиваем только тех, кто нападёт. Эх, а ведь из олезайца такой вкусный супчик бы вышел.
— Из кого? — машинально переспросил я.
— Из олезайца. Длинные уши, короткие ноги, рога с палец. Жрут одну листву, на людей им плевать, но вкусные, гады.
— А я бы его не ел, — серьёзно вставил Кельн. — Он на вкус как сырое дерево, только жёстче.
— Да ты его и не пробовал ни разу!
— Ну и что?
Варрен открыл рот, чтобы ответить чем-нибудь ядовитым, но Брумиш резко сбавил шаг, и все разговоры сами собой стихли.
Я сначала даже не понял, в чём дело. Мы шли по относительно ровному участку лунной рощи, и впереди, шагах в тридцати, уже виднелся новый биом, окутанный сумраком, и вдруг остановились.
Брумиш с опущенной головой замер в шагах десяти от границы, подрагивая передними лапами. Я подошёл к бронебрусу и положил ладонь на его шею.
— Что там? — жёстко бросил Торвальд, подтягиваясь ко мне.
— Подожди.
Я осторожно осмотрел Брумиша, и заметил, что зверь напуган. Бронебрус, похоже, узнал это место и не захотел продолжать путь.
— Хольц, — я выпрямился. — Ты знаешь, что это за биом?
Тренер незаметно подошёл с другой стороны Брумиша и долго всматривался в сумеречный лес за границей.
— Не знаю, — медленно произнес он.
Леннокс тихо выругался, Варрен выхватил арбалет, а Кельн приказал силку подняться в воздух.
Я ещё раз посмотрел на Брумиша, который пересёк в одиночку Лес, а сейчас дрожал перед тем, что ждало нас впереди.
— Чего застыли? Пойдем дальше или как? —спросил Торвальд.
Я посмотрел на него, потом на Хольца, но тренер лишь едва качнул головой, мол «решать тебе».
— Привал пятнадцать минут, — распорядился я. — Потом двинемся дальше.
Торвальд долго сверлил меня взглядом, но в итоге сказал:
— Принимается, целитель.
Я опустился на корточки рядом с Брумишем и положил ладонь на его горячую шею. Зверь вздрогнул, но не отстранился.
— Тихо, дружище, — вполголоса произнес я. — Ты уже сделал самое сложное - добрался до меня. Дальше пойдём вместе.
Бронебрус выдохнул, его голова приподнялась и медленно опустилась на мое плечо.
Я взглянул на сумеречный лес за границей, в который нам предстояло войти через пятнадцать минут.
Лес молчал, а у меня пробежали мурашки.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.