Черновик для Эффы
Аннотация
В некой параллельной Земле пытается жить спокойной жизнью обычный студент.
Делает он это по поддельным документам - так уж вышло, что родной мир оказался мертв, а случайная настройка портала вывела именно сюда.
Одно плохо - иногда забываешь промолчать о том, чего знать не должен. И тогда спокойная жизнь заканчивается.
Автор: Владимир Ильин
Цикл: Лекарство для Эффы
Делает он это по поддельным документам - так уж вышло, что родной мир оказался мертв, а случайная настройка портала вывела именно сюда.
Одно плохо - иногда забываешь промолчать о том, чего знать не должен. И тогда спокойная жизнь заканчивается.
Автор: Владимир Ильин
Цикл: Лекарство для Эффы
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Железный «крокодил» клацнул челюстью вокруг прикипевшей гайки, впился зубами в более мягкий металл и, под резкое движение руки, его держащей, соскочил вместе с пластом ржавчины.
- С-сволочь, - в голос ругнулся я, резко сдирая перчатку и осматривая костяшку указательного пальца - инструмент резко ушел вперед, и пальцы вслед за ним больно ударились о тормозной суппорт «Шеви Поизон» тысяча сотого года выпуска.
Я печально посмотрел на рассеченную кожу с проступившей кровью, а затем перевел взгляд на отчаянно сопротивляющийся ремонту гравилет.
– Раритет, м-мать его.
Темно-красная, со стремительно вытянутым каплевидным силуэтом, машинка даже через шестьдесят лет с момента производства смотрелась приятно. Однорядная компоновка, пассажир позади водителя, обтекатель с массивным прозрачным стеклом – никаких силовых полей - и куча хрома, который не так давно обновили. Салон – натуральная кожа, светло-бежевая с красной строчкой. Рулевой и оружейный джойстики из кости, приятные на ощупь деревянные панели дверных карт – роскошь, одним словом.
Но вот под декоративными накладками машина выглядела на весь свой возраст – ржавчина, ржавчина и еще раз ржавчина. Все прикипело за годы друг к другу так, что не отодрать – шляпки гаек «слизывало» пневматическим инструментом, и пришлось лезть за «крокодилом».
Коллекционная тачка, скорее всего – стояла себе годами, радуя внешним видом, и никогда не поднимаясь в воздух. По крайней мере, я на это надеюсь, иначе хозяин мог и сам убиться, и еще кого-нибудь убить.
Задание обслужить тормозную систему досталась от сменщика – сам он к моему приходу уже свалил, оставив задание на листке в техкарте, закрепленной к столбу возле машины. Обычно-то лично задачу передают, на крайний случай – есть телефон. А тут… Видимо, он сам полез, оценил масштаб проблем, и предпочел смыться. Так что все мысли о нем, о машине, о ситуации в целом я изложил в той самой техкарте – придет, почитает. Узнает о себе много нового.
Но делать все-равно нужно - системы безопасности должны работать. Даже ценой крови – скривился я, прижимая рану к губам.
- Подстава, - прокомментировал я вслух, вновь осматривая ранку.
Еще грязь попала... Надо обработать.
Аптечка в сервисе была – в смежном помещении кафетерия. Туда, вновь тяжко вздохнув, я и направился.
Заодно кофе себе сделаю. Возиться с гравилетом уже откровенно надоело – четвертый час утра, а конца и края не видно. Там только раскидать панели и добраться до механизмов – часа два ушло. Все крепежи под специнструмент, замену которому приходилось мастерить на ходу. Но оно там хоть и с хитрыми шлицами, да не ржавое – а вот внутри… Ладно, к приходу первой смены, надеюсь, закончу.
Внутри кафетерия горел дежурный свет – лампа над кассами, лампа над входом. Остальное помещение с кофемашиной и открытыми витринами пряталось в тени. За витражными окнами – две колонки заправки, которые тоже входили в общий комплекс рем-мастерской.
И никого, кроме меня, на весь комплекс.
В сотне метров от нас севернее и в трех сотнях южнее – две сетевые заправки на десять колонок, полностью автоматизированные и с меньшим прайсом за ватт. В трех километрах – сетевая автомастерская с рем-ботами предпоследней гражданской серии. Весь поток клиентов там: вместе с очередями к кассам, запахами свежей выпечки и ярким светом с потолка.
Когда автоматика сможет откручивать гнилые гайки и возиться с прошивками давно снятых с производства машин, моему рабочему месту окончательно придет конец. А пока – работаем круглосуточно, как указано на вывеске. Даже если «круглосуточно» обеспечивается единственным человеком, который иногда заправщик, иногда бармен и почти всегда охранник. Платят зато как этим всем троим – пусть по минимальной ставке, но в сумме выходит неплохо. Для студента так вообще – шикарно.
Официально моя задача – легкий ремонт машин случайно заглянувших клиентов. На практике – берусь за то, что не успела доделать вечерняя смена, потому что колымаги нам привозят, в основном, днем на эвакуаторах – это сразу означает, что служба контроля за воздухом не разрешает полет, а официальный сервис скорее всего спишет машину в утиль. У официалов есть такие полномочия – дадут скидку на покупку новой и ткнут в пункты закона о коллективной безопасности полетов. Металл устал, модель больше не обслуживается – все, переходи в пешеходы. А кто-то хотел бы еще полетать – вот и идут к нам.
Кофемашина поворчала, перемалывая зерна, и принялась медленно наполнять бумажный стакан черным, как смоль, кофе. Молока в аппарате не было – до утра все равно пропадет, но просто эспрессо тоже пойдет.
Пока аппарат гудел, я обработал рану и налепил сверху пластырь – под перчаткой нормально будет, можно работать дальше.
Облокотившись на стойку со стаканом в руках, я смотрел через витражные окна на улицу – по белесому от городской засветки небу неслись редкие машины, слишком быстро, чтобы угадать модель, беззвучно – звуковой порог в черте города пересекать нельзя. Сверкают, как падающие звезды – загадывай желания сколько угодно. Все равно никогда не сбудутся…
Кофе горчил, настроение после ссадины на пальце было мерзким, а тут еще вспомнилось, что всю месячную зарплату завтра придется аккуратно упаковать в подарочный конверт и отнести профессору Хорнету. На что жить потом – слабо себе представлял, оттого будущее представлялось мрачноватым. Так-то по уму надо было откладывать последние три месяца – я так и хотел. Я много всего хотел сделать вовремя и правильно…
Смяв стаканчик, отправил его в урну у входа броском с навесом. Не попал… Выдохнув раздражение несколько раз, подошел к мусорной корзине и аккуратно положил. Пнуть бы – да какие проблемы это решит? Взятку все равно надо платить, иначе попрут из универа…
Свет ходовых огней шедшего на посадку гравилета заставил сощуриться, а затем и всерьез удивиться – когда перед мастерской приземлилась «Пламенеющая» в неоново-оранжевой расцветке. Гоночный болид, на секундочку, хоть и пять лет машине – я такую красоту и так близко никогда не видел. Двенадцать метров совершенства – острие обтекателя с антенной-громоотводом хищно наклонено вниз для восприятия сверхзвука; секция внешней оболочки на магнитах, имеющая независимое вращение – угольно-серая поверх яркой расцветки. Капсула пилота выведена назад, ближе к оперению – она на двух пассажиров, но перегрузочные ложементы выполнены слоями, под углом друг к другу – так безопаснее катапультироваться. Хвостовик – отдельная песня. Четыре двигателя на вершине каждого из икс-образных лепестков с кислотно-зелеными гироскопами-шестеренками в оперении. И все это нереальное просто висит в воздухе – стоек не предусмотрено, совершенство никогда не коснется земли.
- Хоть бы только на заправку, - отчего-то толкнулась грустная мысль.
Я ведь отремонтировать ничего не смогу. Нет магнитной лапы, чтобы держать «Пламенеющую».
Тем временем, створка капсулы водителя отстегнулась сверху-вниз и перетекла в лестницу почти до земли, на верхнюю ступеньку которой ступила прехорошенькая девичья ножка в белоснежной босоножке, а затем и вторая. Я аж сглотнул, глядя снизу вверх – и на какой-то момент проворонил, когда из гравилета вышагнула владелица целиком. Ладно хоть я все еще находился внутри кафетерия, так что моего ошарашенного вида она точно не могла видеть.
Быстро оглядев себя в отражении стекол, я торопливо причесал волосы и вышагнул на улицу.
- Чем могу быть полезен, мисс? Заправить вашу ласточку? – Улыбнулся я, не скрывая восхищения ни девушкой – блондинка, босоножки, джинсовые шортики и перевязанная под грудью клетчая рубашка поверх белой маечки – ни ее машиной.
Везет же кому-то – толкнулась светлая зависть. Такую машину иметь.
- А у вас не сервис? – Замерла она на предпоследней ступеньке, оглядывая вывеску.
- Сервис, мисс. Именно он, - с грустным выдохом произнес в ответ.
Потому что сейчас непременно придется объяснять, что любые вмешательства в гравилет производятся только при полном отключении от цепей питания. А в наших условиях это означает грохнуть «Пламенеющую» об бетон, потому что нет магнитных захватов. В общем, укажу ей на два ближайших сервиса – только полюбуюсь еще чуть… Может, напроситься посидеть в кабине? Да нет, детство…
- У меня машина перестала ехать.
- Мисс? – Удивленно поднял я бровь.
- То есть, она едет! Но не так быстро, как раньше! – Надула она прелестные губки. – Я, как учили, жму босой ногой на блямбочку на педальке, а скорость такая же! Уже две гонки проиграла. – Спустилась она на площадку и недовольно сложила руки на груди.
- Что вы делаете? – Нахмурился я. – На какую блямбочку?
- На золотистую такую! Мне ее здесь поставили! – Недовольно сложила она руки на груди. – Чините!
- Подождите, - поднял я ладонь. – Мы такие машины не обслуживаем! Вам не могли ничего тут поставить!
- Я не помню, может, не здесь, - отмахнулась девчонка, как от мелочи. – Но место похожее, - задумчиво посмотрела она. – Другое, да. Тогда где? – Строго спросила она меня.
«Вот… Не очень умная девушка».
- Не у нас, - сдержался я, собираясь отправить ее со всеми ее претензиями куда подальше.
Но потом еще раз глянул на «Пламенеющую»…
- А можно посмотреть, что за блямба? – Не удержался я.
Да когда еще так повезет! Я на картинках видел, но это ведь совсем не то, что лично сесть в кабину!
- Смотрите, - предложила она, собираясь первой подняться в салон.
Но затем смерила взглядом угол подъема лестницы, с подозрением оглядела меня и добавила:
- Вы первый поднимайтесь. Она на педали, я покажу.
Взлетев по лесенке, я с ощущением какого-то детского праздника осторожно влез в ковш сидения. Отодвинулся на спинку, огляделся, даже не сопротивляясь глупой улыбки счастья на лице.
«Обалдеть!» - и не понятно, вслух или про себя.
Да какая разница?! Это просто пушка – обзорность систем дополненной реальности такая, будто вся передняя полусфера полностью прозрачная! Джойстики под рукой – мягче и приятнее ничего не касался. Да, настройка под девушку – они слишком близко…
- Молодой человек, на педали! – Окликнули меня.
- Я ищу, как отодвинуть кресло.
Хозяйка «Пламенеющей» закатила глаза и ворчливо произнесла:
- Просто захотите!
«Это как? Ладно. Хочу отодвинуть…»
- Ой! – Плавно сдвинулось кресло на метр назад.
- Вы точно ремонтник? – Взгляд ее был полным скепсиса.
- Лучший из лучших. Показывайте вашу блямбу, - сосредоточился я, отыскивая педали взглядом.
- Вот, - ткнула та.
А ее и искать не надо.
Ну да – золотистый прямоугольник, сантиметр на два, закреплен в правом нижнем углу педали - в цвете много зеленого, будто патина. От пластинки идет такая же перевитая нить-цепочка вниз, а потом по кабель-каналам к энергоустановке.
Улыбка на моем лице погасла.
- Вам кто-то это поставил и посоветовал жать на педаль обнаженной ногой? – Помрачнев, переспросил я.
- Ну да, - пожала та плечами.
- Понятно. – Стараясь больше тут ничего не трогать, я вылез из ковша и принялся спускаться – заодно вынудив спуститься и девушку. – Надо полицию вызывать, получается. – Озвучил я решение, оказавшись на бетоне.
- Что случилось? – Растерялась та.
- Вам вообще не объяснили, что это? Вот эта золотая блямба? – Указал я наверх.
- Чтобы моя «Искра» летела быстрее! Я кучу денег выложила! – Притопнула она левой ногой.
Интересно, всегда так делает, или уже невольно бережет правую?
- У вас правая нога в последнее время не болит? Не затекает? Не теряет чувствительность? – Давил я ее мрачным взглядом.
- Ну…
- Там, у вас на педали, энергопроводник на основе таллиума. Прямая выкачка энергии из оболочки тела в энергосистему машины.
- И она не работает, - закивала девчонка, будто что-то понимает.
- Она работает. Это ваша энергооболочка не работает. Потому что исчерпала себя, - клял я уже эту ночь и эту встречу, и этот прекрасный болид, убивающий свою хозяйку.
- В смысле? – Похлопала она глазами.
- Ваша энергетика… Короче, ногу тебе скоро отрежут, - плюнул я в сердцах, осознав, что ничего эта дура не пойдет.
- Че-его?
- Обувь снимите. Присядьте на ступеньку, снимите босоножку и покажите ступню.
- Вы извращенец?!
- Не надо ничего снимать. Езжайте в больницу и покажите ногу. – Покачав головой, я направился в помещение кафе. – До свидания, хорошей ночи.
- Стойте! Подождите. Вот, смотрите, - неуклюже сев, девчонка расшнуровала босоножку.
Скептически ее оглядев, я все-таки вернулся обратно. Может, есть шанс… Хоть себя успокоить…
- Так, - присел я рядом, глядя на прямоугольник отпечатка на правой ступне.
Будто свежий, будто только что отпечатался, но это не так. Кожа характерного сероватого цвета – рядом, наоборот, розовая. Так часто бывает, когда человек пытается «оттереть» серость с кожи. Но ее не оттереть, просто энергетика там умерла – и кожа испытывает проблемы вслед за ней.
- Если там все плохо, можно эту блямбочку под левую ногу переставить? – Забормотала девчонка над головой. – У меня скоро гонка.
Я уж набрал воздуха в легкие, чтобы матом объяснить ей всю величину ее проблем… Как остановился, вновь разглядывая профиль-отпечаток. Проверил в энерго-спектре – сходится.
- Ага. Аг-га… - И не передать, как отлегло от сердца.
Даже улыбка появилась, хотя, черт, матерных слов на языке стало еще больше.
- Что вы улыбаетесь? Можно переставить? Я заплачу!
- У меня для вас три новости. – Встал я, не скрывая язвительной радости. – Две хорошие и одна плохая.
- А какая плохая?
- Сначала хорошие. – Строго поправил ее. – Ваша травма излечима. Она старая, неприятная, но вполне исправимая. Так что будете ходить на этой прелестной ножке и дальше. Новость вторая – профиль на вашей энергетике прямоугольный, четыре на три сантиметра, стандарт для атмосферных истребителей класса «ганфайтер», а размер блямбы на педали сантиметр на два, что нормально для кустарных энергопроводников. Можете смело давить на педаль, она вам не повредит. Скорости тоже не добавит, но вы ведь это знаете? А плохая новость, что зря ты тут время тратишь, полную дуру из себя изображая. В этом сервисе никто такой дрянью не занимается. Лети себе дальше.
И уже полностью успокоенный, ушел в кафе.
Надо же – не ожидал на такое напороться. С одной стороны – дело делает полезное, ищет тварей, которые такие «блямбы» всяким идиотам за хорошие деньги ставят. Побеждать все любят – а если в деле ставки, то немного здоровья потерять – фигня вопрос. Только когда ногу теряют, вот тогда и вой до небес поднимается. Энергетика – она ж такая, пережжешь, и органика без нее тоже дохнет. Потом начинаются слезы, истерики, поиски виноватых… Ищи ветра в поле – эти твари ведь не на одном месте стоят с красочной вывеской. К вам приедут, поставят, объяснят. На этом все – больше этих людей вы никогда не увидите. Наверняка есть какие-то сервисы, где они работают вне черного промысла, но искать вот так топорно, перебором… Хотя, может и повезет – удачи ей.
Но все-равно ощущение после ее визита мерзкое. «Ой, переставьте под левую ножку». Да-да, а потом недалекий ремонтник, вообще не понимающий что делает, на веревке будет висеть, мух кормить. А ей – премия. Тьфу.
Колокольчик над дверьми в кафе тренькнул, сообщая о посетителе. Прям ночь визитов…
- А, это снова вы, - выглянул я из мастерской, куда успел уже уйти. – Кофе, шоколадку?
«Кровь невинных»?
- Надо поговорить, - поправляла она рубашку, на этот раз застегнутую на все пуговицы.
- Я на работе, приношу извинения, - поднял я руки с надетыми на них перчатками. – Ничем не могу помочь.
- Ты тут заправщик? Тогда вставай за кассу и пробей мегаватт на второй колонке.
- У вас питающий кабель не подсоединен. – Глянул я сквозь стекла.
- А мы сразу возврат оформим. Заодно и поговорим.
- Ладно, - мрачно вздохнул я и прошел за стойку. – Давайте без возвратов, начальство убьет.
Деваха покрутила головой, отметила высокий стул возле стола-стойки кафе и со скрежетом ножек об кафельный пол перетащила ближе к кассе. Взгромоздилась на него и, поставив локти на столешницу кассы, вперилась в меня взглядом.
- Шоколадку? – Приподнял я бровь, стараясь держаться невозмутимо.
- Это взятка?
- Нет, двенадцать-девяносто девять. Вон ценники.
- Ты откуда такой грамотный? – Спросила она то, за чем и приперлась внутрь кафе.
- Студент энерготеха. Третий курс. Лечение энерготравм проходили на втором.
- И форму-отпечаток атмосферных истребителей? – Скептически приподняла она бровь.
- Мы, если что, резервисты с первого курса. Нам такое положено знать.
- Брешешь. Я с энергомедиками на фронте часто пересекалась, они ни черта не знают.
- Изучал дополнительную литературу. Нельзя?
- Можно, - покладисто согласилась она. – В какой книжке формы-отпечатки, говоришь, приведены?
- В зеленой. – Сглотнул я.
- Очень хорошо. Я так и подумала. В зеленой. Автора не помнишь?
- Случайно полистал, глаз зацепился. Название тоже не скажу. Кофе будете? Сорок-девяносто девять.
- Стой спокойно. В этой книжке написано, что такой отпечаток лечится?
- Это в синей.
- Она, наверное, только у тебя есть. Меня по этой энерготравме комиссовали с инвалидностью.
- Соболезную.
- Врешь, не соболезнуешь, - цепко глянула она.
- Рамку предохранителя можно сломать только изнутри, и только пилотом-оператором. Вы знали, на что шли, когда давили педаль. Желтая книжка.
- Скоро цвета кончатся... Ты их, кстати, запоминай, потом на допросе путаться будешь.
- А я вам ничего не говорил. Тут ни камер, ничего. – Показал я по сторонам.
- У меня есть, не переживай.
- Ай-яй-яй. Надеюсь, аппаратура не сильно дорогая? – Покачал я с деланным сочувствием головой.
- Это на что ты намекаешь?
- Я – студент-энергомедик.
- Так. – Дернулась она, забралась в карман и вытащила черный аппаратик.
Потыкалась в него пальчиком, нажала на еле заметные кнопочки и зло посмотрела на меня.
- Девять тысяч двести.
- Ничего такого в меню нет. Самое дорогое – торт за три сотни. Будете?
- Ты мне должен девять двести.
- Ерунда. Само пройдет, я же врач – я вижу. – Отмахнулся в ответ. – Утром будет как новенький. Ну или когда вы отсюда уедете.
Воздействие на прибор – как водой плеснуть. Только от воды может не просохнуть и не включиться, а тут все будет нормально.
- Препятствие проведению следствия…
- Удостоверение не показала – плевать я хотел. Хотите, заварю вам жасминового чая? Успокаивает. Тридцать пять - пятьдесят.
- Да, мы сами ломали скобы предохранителя. Их так специально проектировали, чтобы мы могли их сломать – Поиграв желваками, произнесла посетитель. – Иногда выбор – жизнь или смерть.
- Рад, что вы живы. Конфетку? Двенадцать сорок.
- Так. Если я куплю это твое кофе, шоколад и кусок торта, мы можем поговорить нормально? – Положила она ладони на виски.
- Если вы перестанете спрашивать о списке прочитанной литературы. И да, кофе все-таки купите – выглядите бледновато.
- Поработал бы ты с мое ночью…
- Да неужели. – С сарказмом отозвался я.
- Все, вари мое кофе.
- У нас самообслуживание... Ладно, специально для вас, - уловил я недобрый взгляд и не стал нарываться.
Да и за кассой торчать надоело. Ткнуть пару кнопок – всего делов. Заодно полюбовался по пути «Пламенеющей».
- Служебная? – Не сдержался и спросил, кивнув за окно.
- Да кто бы мне такую дал. – Обернулась она на вращающемся кресле и закинула нога на ногу, с гордостью глядя на гравилет. – Моя. Взяла на выходное пособие. Ни дня не пожалела.
- Шикарная машина. – Забрал я бумажный стакан и передал гостье. – И что, многих уже посадили?
Та поморщилась – то ли кофе горький, то ли вопрос неприятный.
- Давай о моей травме поговорим. Почему ты говоришь, что она лечится?
- Потому что она лечится. – пожал я плечами. – Признаков отторжения плоти нет. Замещение энергетики, два-три месяца восстановительных процедур, и гоняйте дальше на ваших атмосферных железках.
Девушка резко подалась вперед.
- Слышишь, жопоголовый…
- Я в вашу кружку не плевал.
- Я всех ваших недоврачей так называла, и ты такой же. Апломба выше головы, а нихера не знают!
- Лучше бы плюнул.
- У меня две врачебные комиссии за плечами! Две! – С надрывом произнесла она. – Все, списана на землю, инвалид! Что ты мне тут заливаешь, какое лечение?!
- Вам, конечно, виднее. Ну, я пойду? – Посмотрел я в сторону мастерской.
- Стой!
- Стою.
- Зачем ты лепишь всякую чушь, если ни черта не разбираешься?! – Сжала она стаканчик в руках.
И ойкнула, ожегшись.
- А мне потом вытирать… - Печально посмотрел я на пол.
- Я руку обожгла. – Дула она на кожу.
- Медпункт – километр на север. – Прошел я к комнате санузла и вытащил швабру из закутка. – У нас технический перерыв, покиньте помещение.
- Ты же медик.
- Я – энергомедик. – Терпеливо пояснил, ерзая тряпкой по полу. – Обожженная кожа – не мой профиль. Могу предложить зеленку, лобик помазать. – Грубовато отодвинул я шваброй ее обувь, заставив приподнять ноги.
- Не бесись. – Помолчав, произнесла она.
- Я абсолютно спокоен. Уходи, пожалуйста, а?
- Ты меня зачем обнадежил?
- Я не тебя, - Резко, скрывая раздражение, дергал я шваброй. - Я девчонку глупую, которой без ее ведома большую беду на педаль нацепили. А не стерву, которая на статью разводит.
- Я ублюдков ищу, которые дрянь эту распространяют!
- Эту блямбу любой дебил с места на места переставить может, на твои красивые ножки поведясь!
- Они правда красивые?
- Тьфу, блин! Ты людей под виселицу подводишь, - оперся я на швабру, завершив работу.
- Никого я не подвожу. Мне гарантировали что «блямбу» человек не в теме не переставит, только порвет энерговод. Нет оснований для высшей меры.
- Ладно, удачной тебе охоты. Мне работать нужно.
- Пять тысяч, - махнула она бумажкой, неведомо откуда вытащенной. – Не через кассу, лично тебе. Расскажи, что ты вычитал в своей этой зеленой книжке, и расход.
Пять тысяч – это неделю жить. Скромно, но нормально. Даже пиццу можно заказать пару раз… Черт…
- Пять тысяч, и ты свалишь из моей жизни, словно и не было никогда. – Не удержался я.
- Договорились.
- Врешь ведь, - сжав зубы, процедил я.
- Вру, но ты это знаешь. Говори, я же вижу, как ты смотришь на купюру. На меня бы так смотрел, даже обидно…
- Что, я гремучих змей не видел…
- Полегче.
- Они тоже красивые, если что. Деньги вперед, - протянул я ладонь.
Как уложил купюру в карман робы, то даже как-то легче стало. Голодать не буду, круто… И пицца – сегодня же.
- Таллиум в основе энерговода является национальным достоянием страны. Его можно купить, с трудом – но можно. Его можно продать государственным скупщикам. А дальше вопрос в зал – санкции за вывоз?
- Смертная казнь.
- Вот и получается, что пока талиум на территории государства, он вроде и сокровище, но вроде и в обороте. Теперь представь, что талиум уничтожают.
- Он ни с чем не реагирует.
- Я не про реакцию. Просто раз, и его нет. Не восстановить рассеянным из объема, не добыть повторно и не выкупить обратно. Просто раз – и нет. Нехорошая ситуация получается, а? Его ж не производят никак, есть конечное количество, прилетевшее, по слухам, из другой галактики. Вроде много прилетело, а вроде – потребностей тоже выше крыши.
- И что?
- Таллиум можно имплантировать в поврежденную энергетику. В этом случае он замещает собой повреждение, исчезая безвозвратно. Пока таллиум вращается в экономике, меняясь на деньги, его судьба мало кого волнует. Цена полностью вышедшего из оборота таллиума выше, чем выходное пособие по инвалидности. Потому что материал бесценен.
- Пилоты дешевле железки? – Стал бесцветным голос гостьи.
- Не ко мне вопрос. Считаю, пять тысяч заработаны честно.
- Нихрена подобного. Что насчет лечения?
- Ну, берешь энергомедика. Воруешь где-нибудь таллиум. И уже здоровой висишь на виселице вместе с идиотом, проводившим операцию. Потому что чудесное исцеление непременно заметят. Накидать тебе черновик плана?
- Вот это ты хотел предложить той дурочке, которую обманули?
- Ей я хотел предложить поехать заграницу, полететь во фронтир, где нет законов. С определенной долей вероятности, там ее не кинут и вылечат. Но ей проще, она ведь выездная, а не летчик истребителя с гостайной.
Девушка прикусила губу.
- Я пять тысяч не верну. – Строго добавил. – Гостайна – не мои проблемы.
- Тебе меня не жалко? – Подняла она взгляд. - Я ведь ногу потеряю. Год или два…
- Пока отторжения нет. Может, больше.
- Ладно, - с видимым усилием поднялась она со стульчика. – Пойду, покатаюсь по мастерским. Может, там будут еще врачи, профессоры, диагносты… Прочая шваль…
- Попробуйте круизные рейсы, - произнес я в спину. – Договоритесь с кем-то из фронтира, пусть проведут операцию вне границ.
Та даже поворачиваться не стала – отрицательно покачала головой.
Бывает. Я дождался, пока «Пламенеющая» резко поднимется в воздух и вернулся к работе. Во-первых, надо оплатить выпитый ей кофе… Во-вторых, где там наша ржавая прелесть.
После современного болида коллекционный «Шеви» уже не смотрелся – или я просто слишком часто смотрел под его капот, насмотревшись на потроха. Повел плечами – да, похоже на профессиональную деформацию.
- Скажешь, мне тебя не жалко? – Заглянул я внутрь болида. – После сотен и сотен… - Сжал я глаза, пережидая нахлынувшие воспоминания. – Но тебя-то я починю, - с трудом произнес я, обращаясь к машине. – Тебя я не дам похоронить.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.