Протокол «Гхола»: Экспансия
Аннотация
Выжить на Арракисе — лишь первый шаг. Настоящая игра начинается, когда ты решаешь начать свою игру.
У Кейна и Элары есть всё для этого: скрытая под барханами база, технологии древности и даже ИИ. Но хватит ли этого, чтобы переломить ход истории, или пески поглотят их?
Автор: Ivvin
Цикл: Дюна
Предыдущая книга этой серии:
Протокол "Гхола": Пробуждение
У Кейна и Элары есть всё для этого: скрытая под барханами база, технологии древности и даже ИИ. Но хватит ли этого, чтобы переломить ход истории, или пески поглотят их?
Автор: Ivvin
Цикл: Дюна
Предыдущая книга этой серии:
Протокол "Гхола": Пробуждение
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. Анатомия невозможного
Тварь с глухим, влажным стуком впечаталась в усиленную стену и бесформенным комком рухнула на пол. Я мгновенно отскочил назад, выхватывая нож. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин напрочь заглушал пульсирующую боль в прокушенной руке. Я был готов к тому, что это нечто сейчас сгруппируется, оттолкнется от пола и снова бросится мне в лицо или вцепится в ногу. Шаг за шагом, не опуская импровизированного оружия, я отступал к спасительному проему двери. Но нового нападения не последовало.
Существо ловко перевернулось, тихо зашипев, встало на четыре короткие лапы и… просто замерло. Никакой агрессии. Никакой напряженной позы перед прыжком или угрожающего оскала. Оно стояло на холодном полу и неотрывно смотрело на меня. Я замер у самого порога, тяжело дыша. Внешне это напоминало ящерицу. Размером с крупного, откормленного котенка, с вытянутым, гибким телом, мощными когтистыми лапами и длинным хвостом. В глаза сразу бросалась ее шкура. Она была покрыта плотной, ребристой чешуей песочно-серого цвета. И это была не просто чешуя — ее текстура и геометрия представляли собой точную, идеальную копию бронированных колец Шаи-Хулуда. Только если у взрослых червей эти сегменты выглядели грубыми, испещренными шрамами от трения об арракийский песок, то здесь броня казалась филигранной. Аккуратная, гладкая, выверенная до микрона эволюцией или тем адским давлением, в котором она родилась.
Животное повело мордой, втягивая воздух, и я смог разглядеть его глаза. Они не были глазами хищника или животного в привычном понимании. В них не было ни радужки, ни узких змеиных зрачков. На меня смотрели два глубоких, светящихся изнутри омута. Сплошной, насыщенный и абсолютно чистый синий цвет — концентрированный цвет Ибада, словно в глазницы этой ящерицы залили жидкую, светящуюся пряность. Мы смотрели друг на друга в полной тишине, нарушаемой лишь моим тяжелым дыханием и тихим гулом вентиляции. Ящерица чуть склонила голову набок, издав странный, вибрирующий звук, похожий на утробное урчание, и осталась стоять на месте, не проявляя ни малейшего желания продолжать драку. Не став рисковать, я сделал последний шаг назад и с силой ударил по кнопке. Тяжелая дверь с шипением задвинулась, отсекая меня от отсека. До самого последнего момента, пока створка не сомкнулась, существо так и не сдвинулось с места, продолжая сверлить меня своими синими омутами.
Выдохнув сквозь стиснутые зубы, я прислонился спиной к холодному металлу коридора и осмотрел пострадавшую руку. Стащив порванную перчатку, я приготовился увидеть кусок вырванного мяса, но реальность оказалась иной. Вопреки ожиданиям, вместо рваной раны на ладони красовался ровный ряд аккуратных, глубоких дырочек от зубов. Словно меня прокомпостировали толстыми иглами. Кровь сочилась, но ничего страшного небыло.
«Искренне надеюсь, что ты не ядовита, мелкая дрянь», — пронеслось в голове.
Но что это, черт возьми, такое было? Было бы совершенно логично, если бы в капсуле оказался маааленький, новорожденный Шаи-Хулуд — песчаный червь, появившийся в результате прерванного спайсового цикла. Но это точно был не он! Да, шкура явно указывала на прямое родство, но у этой ящерицы были лапы. И, самое главное, у нее были глаза! У песчаных червей нет и никогда не было зрительных органов за ненадобностью. Ничего подобного я в «каноне» не помнил от слова совсем. Искусственно вызванная мутация? Эволюционная ветвь, спровоцированная адским давлением и невозможностью разорвать металлическую оболочку? Как бы там ни было, мой вылет к Эларе откладывался. Я не мог просто так развернуться и улететь, оставив на своей базе неизвестную форму жизни. А ведь еще две капсулы есть. Это нужно было изучить. Оставив сервисного дрона, который вскрывал вентиль, внутри помещения для непрерывного наблюдения, я быстрым шагом направился в медотсек. Экспресс-анализ крови в диагносте не выявил никаких инородных патогенов, токсинов или неизвестных ферментов, что уже было огромным плюсом. Тем не менее, полагаться только на удачу я не стал: вколол себе ударную дозу универсального антидота и легкий стимулятор, после чего щедро залил аккуратные ранки медицинским клеем с антисептиком. Подхватив из технического резерва еще пару дронов, оснащенных хорошими камерами и манипуляторами, я направился обратно к изолированному отсеку. Первоначальная опаска окончательно прошла, и теперь во мне проснулось жгучее, почти мальчишеское любопытство исследователя. Раз явной и немедленной угрозы нет — можно и рискнуть.
Всё это время, через обычный для меня планшет, смотрел что происходит в комнате. На экране было четко видно, что после того как дверь закрылась, существо потеряло ко мне всякий интерес. Оно немного потопталось на полу, деловито обнюхало металлические ножки постамента, а затем совершенно спокойно вернулось к своей капсуле. Резко подпрыгнув, так как от неё не ожидалось, ящерица забралась внутрь капсулы и пропала из вида. Вернувшись к отсеку, я оставил двух дронов в коридоре, для дополнительной охраны и контроля. Аккуратно открыв дверь, я скользнул внутрь и сразу же плотно закрыл за собой тяжелую створку. В помещении стояла тишина, прерываемая лишь одним, весьма специфическим звуком. Из глубин открытой металлической капсулы доносилось отчетливое чавканье. Осторожно приблизившись к капсуле, я заглянул внутрь. Ящерица была там. Более того, мое появление её совершенно не смутило и даже не отвлекло. Она была полностью поглощена трапезой: методично, кусок за куском, откусывала и сдирала со стенок ту самую мембрану, в которой, по видимому, родилась, и с аппетитом её сжирала. В голове тут же роем закрутились вопросы. А ей вообще можно это есть? Не повредит ли ей собственная биологическая оболочка? Что ей вообще нужно для поддержания жизни? И главное — куда в неё столько лезет?! Её пузико уже явно раздулось, но мелкая прорва продолжала методично очищать стенки капсулы, не пропуская ни единого, даже самого маленького фрагмента.
«И что мне с тобой делать?» — мысленно спросил я сам себя. Понятия не имею. А значит, самое разумное и безопасное в данной ситуации — хотя бы не мешать процессу. Я замер, наблюдая за этим сюрреалистичным обедом.
В итоге она действительно сожрала абсолютно всё до последнего клочка. Существо ощутимо увеличилось в габаритах, но как-то странно. Она не превратилась в равномерный неповоротливый шарик. Масса распределилась очень специфично: живот снизу лишь немного округлился, а вот основная часть ушла наверх, образуя что-то вроде достаточно крупного горба-шарика-гребня. Благодаря такой биомеханике, раздувшееся тело совершенно не мешало её лапам переступать по дну капсулы. И выглядело это ну очень неестественно. Как игрушка-тянучка, которую сжали так что с одной стороны образовался пузырь. Но эта ящерица явно не испытывала никаких неудобств от явного переедания. Наоборот, она казалась бодрой. Покончив с органической оболочкой и обнаружив, что еда закончилась, она деловито обнюхала голый металл цилиндра. А затем просто взяла и попробовала стенку на зуб. Раздался резкий, противный скрежет. Я удивленно моргнул, не веря своим глазам: на сверхпрочном сплаве, который я специально подбирал для сдерживания колоссального давления спайсового взрыва, остались видимые царапины! Челюсти у этой крохи обладали пугающей силой. Получается она могла не то что вырвать кусок мяса из ладони, а вообще откусить её. К моему огромному облегчению, металл явно пришелся гурману не по вкусу. Тихо фыркнув, ящерица оставила стенку в покое, усевшись на дне своей вычищенной колыбели и снова уставившись на меня синими глазами.
И что теперь? Мы замерли, молча разглядывая друг друга. Повинуясь какому-то иррациональному порыву, я медленно, очень аккуратно вытянул перед собой руку и положил её на край металлического проема капсулы. Мышцы предплечья чуть напряглись, готовые в любую долю секунды отдернуть кисть при малейшем признаке опасности. В голове мелькнула совершенно справедливая мысль: «Глупо. Невероятно глупо. Вот прыгнет сейчас, оттяпает руку своими бронебойными челюстями, и что дальше?» Но, как ни странно, от этой мелкой зубастой твари совершенно не ощущалось агрессии или угрозы. У меня всегда так было с животными. Знаете это чувство, когда видишь незнакомого зверя и безошибочно, на каком-то подкорковом уровне понимаешь: вот с этим можно спокойно пообщаться и погладить, а от вон того лучше держаться подальше во избежание прокушенных вен. Так было и сейчас. Инстинкты молчали, выдавая зеленый свет. Существо внимательно посмотрело на мою ладонь, затем перевело взгляд синих глаз-омутов на мое лицо, потом снова уставилось на руку. Сделало один короткий, осторожный шажок. Замерло, словно ожидая моей реакции. Снова посмотрело мне в глаза и, видимо, не найдя там угрозы, уже гораздо смелее подошло вплотную к моим пальцам. Мордочка с песчаной чешуей опустилась к коже. Ящерица принялась аккуратно и очень тщательно меня обнюхивать. Затем она приподнялась, поставила две передние когтистые лапки мне на пальцы и вытянула шею, дотянувшись до того места на руке, где скрывался свежий медицинский клей. Она принюхалась к месту собственного укуса. А затем высунула язык и лизнула ранку.
Ощущение было на редкость странным. Язык оказался чуть шершавым, как мелкая наждачка, и совершенно не влажным. Никакой привычной слюны. Сухое, теплое прикосновение пустыни. Выдержав еще одну небольшую паузу, словно принимая окончательное решение, ящерица перенесла вес на передние лапы, подтянулась и всем своим тяжеленьким, раздувшимся от съеденной мембраны тельцем неуклюже заползла мне на ладонь. Удобно потопталась, пристраивая свой странный спинной горб-пузырь, тяжело, почти по-человечески вздохнула и просто улеглась, прикрыв свои синие глаза.
— Хм. Ну, пошли тогда проверяться, — пробормотал я в тишину отсека.
Чуть напрягшись из-за заметно возросшего веса животины — нажрала она прилично, — я осторожно прижал её к груди, распределяя вес, и направился на выход, обратно в медцентр. Ящерица не выказывала ни малейшего недовольства такой транспортировкой. Наоборот, она как-то уютно прижалась ко мне, словно так и было задумано природой. В самом медотсеке она так же спокойно и без суеты сошла с моей ладони на холодный металлический стол диагноста. Никакой паники, никаких попыток забиться в темный угол, зашипеть или сбежать. Она просто сидела на месте, плавно поворачивая голову и внимательно осматривая блестящее медицинское оборудование своими бездонными синими глазами.
— Сиди смирно, — скомандовал я, опуская над ней дугу сканера.
Аппарат тихо загудел, прогоняя весь доступный спектр излучения. Я посмотрел на результаты, выданные на экран и раздраженно цокнул языком. Пусто. Точнее, сплошная засветка. Чем бы ни была эта бронированная чешуя, она работала как идеальный изолятор, не пропуская сквозь себя ни рентген, ни ультразвук, ни магнитный резонанс. На экране отображался лишь однородный, непроницаемый светящийся силуэт. Внутренние органы оставались тайной за семью печатями.
— Ладно, поиграем в полевого ветеринара, — вздохнул я, отводя бесполезный сканер в сторону и переходя к ручному осмотру.
И вот тут ящерица преподнесла мне еще сюрпризы.
Внешний осмотр выявил полную анатомическую бессмыслицу. Кроме зубастой пасти, у существа не было других технологических, так сказать, отверстий. У любой ящерицы должна быть клоака. Да, иногда её сложно обнаружить невооруженным глазом под чешуей, но она обязана там быть! Я вооружился медицинским фонариком и самым бесцеремонным образом исследовал всё брюшко и основание хвоста. Идеально ровная, гладкая броня. Либо выводящие пути были спрятаны так глубоко под пластинами, что без скальпеля не доберешься, либо их не существовало в принципе. Но не это было самым странным. Куда больше настораживало её поведение. Точнее, полное, абсолютное безразличие к тому, что я с ней делал.
Я поднимал её за шкирку, переворачивал на бок, так как надувшийся горб никуда не делся, растягивал лапы, вертел во все стороны и прощупывал раздувшийся живот. И хоть бы хны. Ни единой попытки вырваться, ни малейшего недовольства, ни инстинктивного желания цапнуть меня за палец. Она просто висела в руках или лежала на боку, меланхолично наблюдая за моими манипуляциями. Животные так себя не ведут. Дикие инстинкты должны кричать об опасности при контакте с существом, которое больше тебя в десятки раз. Особенно у тех, кто только что появился на свет в незнакомой обстановке. Если она вылупилась только что, откуда такая прочная, сформировавшаяся броня и зубы, оставляющие борозды на сверхпрочном сплаве? А если она сформировалась давно и всё это время жила в запечатанной металлической капсуле, поддерживая жизнь за счет биологической оболочки... То где, извиняюсь, какашки? Внутри капсулы было идеально чисто, не считая той самой органической мембраны, которую она при мне доела. Никаких следов жизнедеятельности. А с учетом отсутствия выделительной системы на теле ящерицы, получалась полная чертовщина. Абсолютно замкнутый биологический цикл? Существо, способное перерабатывать материю без единого грамма отходов?
И словно мало было предыдущих загадок, это существо преподнесло мне еще одну странность, из которых, похоже, состояло целиком и полностью. У него либо вообще отсутствовали кости, либо они были сделаны из какого-то невероятно эластичного материала. Выяснилось это случайно. В процессе осмотра я взялся за короткую лапку с острыми коготками, чтобы проверить подвижность суставов. Чуть надавил, смещая ее в сторону, и лапка... совершенно спокойно вывернулась в неестественном направлении. Внутри всё похолодело. Я в испуге отдернул руку, решив, что сдуру только что сломал новорожденной твари конечность. Но как только я разжал пальцы, лапка упруго, словно резиновая, вернулась в свое обычное положение. Ни писка, ни попытки укусить нерасторопного исследователя, ни малейших признаков боли или дискомфорта. Снова это пугающее, абсолютное игнорирование моих действий. Сглотнув, я попробовал еще раз, уже намеренно. Лапка — да и не только она, как выяснилось при дальнейшей проверке — гнулась вообще во все стороны. Причем гнулась она не в сочленениях, а складывалась чуть ли не пополам абсолютно в любом месте. Единственным физическим ограничителем этой ненормальной гибкости выступала сама чешуя, которая просто натягивалась до предела с обратной стороны сгиба, не давая завязать конечность узлом. Я задумчиво потер подбородок, глядя на сидящую перед диагностом аномалию. Внешний скелет, как у Шаи-Хулуда? Биомеханика очень похожа. Но тогда откуда взялась эта форма? Почему, черт возьми, ящерица? Почему эволюция или мутация в замкнутом пространстве решила отрастить этому организму лапы, голову и хвост? Глядя на этот ребристый, идеальный песчаный панцирь, плотную мордочку и светящиеся синие омуты глаз, я невольно усмехнулся. Добавить бы этой мелочи пару кожистых крыльев на спину да гребень шипов побольше — и передо мной на медицинском столе сидел бы вылитый миниатюрный дракончик из старых земных сказок. Только рожденный не в пламени, а под адским давлением от арракийской форели.
— Ладно, не оставлять же тебя здесь просто так, — пробормотал я, потирая затылок. — Пойду поищу тебе какую-нибудь коробку или контейнер, пока ты не решила попробовать на вкус медицинские приборы.
Я уже направился к выходу из медотсека, напоследок бросив ПАЛу:
— ПАЛ, пока я хожу, попробуй еще раз просканировать её. Может, под другим углом или на других частотах что-то прояснится.
— Принято, Кейн. Начинаю повторный осмотр, — отозвался ИИ.
Я сделал всего пару шагов к двери, когда за спиной раздался резкий, сухой металлический лязг. Я мгновенно обернулся. Картина была красноречивой. Дрон ПАЛа только-только протянул свой тонкий манипулятор к ящерице, как та мгновенно «ожила». От её недавней апатии и меланхолии не осталось и следа. С молниеносной быстротой, которую я уже один раз прочувствовал на своей шкуре, она клацнула зубами, впиваясь в металлический захват манипулятора. ПАЛ тут же отдернул поврежденный механизм, а ящерица, не дожидаясь продолжения, одним ловким прыжком слетела со стола. Я даже удивился — при её раздутом пузике прыжок вышел на редкость грациозным. Когти тихо цокнули по металлическому полу, и существо бодрым семенящим шагом припустило прямо за мной. Дойдя ящерица тут же замерла у моих ног, уткнувшись мордой в ботинок.
— ПАЛ, попробуй еще раз, — скомандовал я, заинтригованный.
Дрон снова приблизился. Стоило механической лапе оказаться в метре от существа, как из пасти вырвалось предупреждающее, вибрирующее шипение. Она не бросалась, но всем своим видом показывала: «Ещё шаг — и я атакую». Стоило же мне протянуть руку и коснуться её головы, как она тут же расслабилась. Еще пару тестов. Результат был однозначным: эта кроха позволяла делать с собой всё что угодно исключительно мне. Дроны же атаковались мгновенно и безжалостно, пусть и в качестве предупреждения.
— Хм. Опять «хм», — я задумчиво посмотрел на синие глаза-омуты. — Импринтинг? Решила, что раз я был первым живым существом, которое она увидела, то я теперь её «мама»? Но тогда логичный вопрос: зачем ты укусила меня в первый раз, стоило мне открыть крышку? Проверка на вкус? Или просто сработал защитный рефлекс? Ящерица лишь склонила голову.
— Ну, раз уж ты у нас такая преданная и не хочешь оставаться одна... пошли искать тебе домик вместе. Только чур на этот раз без укусов.
Я снова подхватил её на руки. Ящерица послушно прижалась к моему плечу, а я пошел искать подходящий контейнер.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.