Укротитель Драконов III
Аннотация
Я — зоопсихолог с двадцатилетним стажем. В прошлой жизни я лечил волков и тигров, которых искалечили люди. В этой жизни я — «отвергнутый» подросток в мире, где земля парит в небесах, а внизу кипит смертельная Мгла.
Здесь драконов не приручают, а ломают голодом, болью и железом. Местные называют это укрощением - я называю варварством.
Меня бросили на арену как пушечное мясо, но они ошиблись. У меня нет магии и силы, зато есть знания и странная Система, позволяющая видеть зверей насквозь. Я докажу этому миру: чтобы управлять драконом, не обязательно быть палачом. Достаточно быть тем, кого зверь выберет сам.
Автор: Ярослав Мечников
Цикл: Укротитель Драконов
Предыдущие книги этой серии:
Укротитель Драконов II
Укротитель Драконов
Здесь драконов не приручают, а ломают голодом, болью и железом. Местные называют это укрощением - я называю варварством.
Меня бросили на арену как пушечное мясо, но они ошиблись. У меня нет магии и силы, зато есть знания и странная Система, позволяющая видеть зверей насквозь. Я докажу этому миру: чтобы управлять драконом, не обязательно быть палачом. Достаточно быть тем, кого зверь выберет сам.
Автор: Ярослав Мечников
Цикл: Укротитель Драконов
Предыдущие книги этой серии:
Укротитель Драконов II
Укротитель Драконов
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Прошёл примерно час с того момента, как мы вышли из Зала Рук. Грохот сдержал слово.
Мы с Молчуном сидели на холодном, обветренном валуне у стены загонов и ждали. Как и было приказано, ярус стремительно пустел. Псари и Крючья тянулись к каменным ступеням неохотно, то и дело оглядываясь. В их тяжёлых взглядах читалось всё: и презрение к «бескрючнику», и глухая злоба, и откровенное ожидание того, что дрейк разорвёт нас на куски в первые же минуты.
Молчун на них даже не смотрел. Он медленно и невозмутимо жевал какой-то тёмный корешок, глядя на клетку каменного. Я тоже старался выглядеть спокойным, но мысли то и дело соскальзывали к недавнему разговору.
Мглорождённый.
До сегодняшнего дня я о таком даже не слышал. Видимо, явление редкое, о котором в бараках Червей не болтают даже шепотком. Жить с постоянным, липким ожиданием того, что ночью к твоей двери может подобраться мёртвое, искажённое Пеленой существо... Это выматывало. Тем более существо, которое когда-то было Репьём, человеком трусливым и подлым, а теперь стало сгустком смертоносной злобы.
Но я чётко понимал: если позволю страху пустить корни, то провалюсь. В работе со зверем нет места внутреннему тремору - они чувствуют это мгновенно. Репей - проблема ночи, а сейчас передо мной каменный дрейк и два часа тишины. Я привычно отрезал лишние мысли, как делал это десятки раз перед входом в вольер.
С другой стороны, в предупреждении Тени скрывался неожиданный дар. Купаться под личным надзором единственного в клане мглохода - это не просто защита. Это шанс узнать о Пелене то, чего не расскажет ни один Кнутодержатель. Удача, масштаб которой я пока даже не мог осознать.
Вот только цена у этой удачи оказалась страшной. Оплачено жизнью Тихони.
Скрежет железа по камню вырвал меня из раздумий. Мимо нас в сторону лестницы прошли последние Псари. Замыкал шествие сам Пепельник - Железная Рука лично отслеживал, чтобы приказ главы был выполнен в точности. Поравнявшись с нами, он не замедлил своего плавного, пугающе бесшумного шага. Лишь скользнул по мне воспалёнными красными глазами.
В этом взгляде не было ни угрозы, ни насмешки. Только холодный, методичный расчёт хирурга, ожидающего результата эксперимента.
Пепельник остановился рядом с нами - плавный шаг оборвался незаметно, словно мужчина просто вытек из стылого воздуха.
— Всё готово, — негромко произнёс Железная Рука. Воспалённые красные глаза равнодушно скользнули по мне, затем по клетке каменного дрейка. — Стрелки на уступах.
Я поднял голову. Действительно, наверху, на серых каменных карнизах, уже виднелись четыре тёмных силуэта. Охотники Бычьей Шеи устраивались поудобнее, укладывая тяжёлые арбалеты на колено. Наготове.
— Правила простые, Падаль, — Пепельник перевёл взгляд на меня. — Если хоть что-то пойдёт не так. Если зверь попытается рвануть цепь. Если начнёт лупить по соседним клеткам. Или если попытается убить вас - болт уйдёт сразу же. Ваша задача: при малейшей угрозе рвать дистанцию. Мы усыпим его вытяжкой мглокорня быстрее, чем он до вас дотянется.
Я кивнул, поднимаясь с обветренного валуна.
— Благодарю. Но уверен, это не потребуется.
Сказал это твёрдо, хотя, признаться, убеждал скорее самого себя. Риск в моем ремесле был всегда.
Пепельник едва заметно ухмыльнулся. Тонкие губы дрогнули, но пепельно-серое лицо осталось непроницаемым.
— Не будь так уверен ни в чём, когда дело касается драконов, — голос его стал ещё тише, почти задумчивым. — Это существа со строптивым, диким характером. Им нельзя доверять. Никогда и ни в чём.
Я прищурился, глядя на Железную Руку.
— А как же племенные? Как имперские всадники? Разве у них нет Связи со своими зверями? Разве это не строится на доверии?
Пепельник сухо хмыкнул. Звук получился похожим на треск промёрзшей ветки.
— Связь... — Он произнёс слово так, словно перекатывал на языке горечь. — Связь - это совсем другое. Слишком сложное дело, чтобы объяснить его так просто. Но запомни одно: здесь ни у кого Связи с драконами нет. У нас есть только кнут, который может их усмирить, и болты с сонной травой. Вот на что нужно рассчитывать, а не на доверие.
Он отступил на шаг, давая нам пространство.
— Время пошло. Начинайте.
Пепельник ещё раз сухо хмыкнул, развернулся и сделал пару текучих, бесшумных шагов к лестнице. Но вдруг остановился. Повернул голову, посмотрел на меня красными глазами и едва заметно кивнул.
Я так и не понял, что это значило. Пожелал удачи? Или просто отметил про себя что-то своё, понятное только Железной Руке Обучения? Спрашивать, разумеется, не стал.
Молчуном поднялся следом за мной. Я подошёл к тяжёлой бухте, которую мы заранее притащили из Арсенала Верхнего лагеря, и взялся за холодный металл. Цепь была пятнадцатиметровой, выкованной на совесть, из тех, что шли на удержание взрослых штурмовых по низам. Звенья толщиной в два моих пальца, тяжёлые, маслянисто поблёскивающие в сером свете.
План был технически прост, но от этого не менее рискован. Сначала мне предстояло зайти в клетку и закрепить один конец этой длинной цепи за второе, свободное кольцо, вмурованное в каменную стену. А затем - самое сложное. Отстегнуть короткую, «ломающую» цепь от ошейника дрейка и перецепить на новую.
Ладони предательски вспотели. Как бы я ни убеждал себя и Рук в успехе, инстинкт самосохранения никуда не делся. Одно дело - сидеть рядом в соседней клетке или кормить зверя, и совсем другое - зайти на его тесную территорию, оказаться в метре от клыков и начать возиться с железом у него на шее. Одно неверное движение, один резкий звук, который он сочтёт угрозой и никакие стрелки на уступах не успеют меня спасти.
Я глубоко вздохнул, закрыл глаза на секунду и вспомнил то горячее дыхание сквозь прутья, ту человеческую тоску в мутных глазах, когда я гудел ему песню. Вспомнил ту ярость, с которой он защищал наш общий периметр от Иглы.
Тревога отступила, оставив место сосредоточенности. Система не врёт. Для него я больше не чужак и не тюремщик. Я - старший член стаи, а свои своих не рвут.
Но опыт подсказывал и другое. Звери действительно бывают непредсказуемы, впадают в состояния, которые со стороны кажутся необъяснимыми. Но за двадцать лет работы с хищниками я усвоил главное правило: «непредсказуемость» - это почти всегда недосмотр человека. Мы пропускаем мелкие сигналы, не понимаем вовремя мотивов зверя, а потом удивляемся результату.
Мы зашагали к клеткам. Пятнадцатиметровая цепь глухо и монотонно гремела по камням. Она оказалась настолько массивной и тяжёлой, что Молчуну пришлось помогать мне её тащить, перекинув часть звеньев через плечо.
Как только мы подошли к нужному загону, каменный дрейк сразу отреагировал. В его движениях мелькнула явная радость узнавания, но она тут же сменилась нервным возбуждением. Зверь начал тяжело метаться по тесному пространству. Он раздражённо задрал морду, выдал резкий, гортанный рык куда-то вверх, в серое небо, а затем так же резко впился немигающим взглядом в меня.
Я чётко считал эту эмоцию. Возмущение и упрёк. «Куда ты пропал?»
Зверь уже требовал моего присутствия. В этом каменном аду он стал зависим от меня, стал нуждаться в единственном знакомом якоре. С одной стороны, для нашей задачи это было здорово - контакт установлен, но с другой - именно это могло спровоцировать беду. Дрейк был слишком перевозбуждён, эмоции били через край, а в таком состоянии зверь может сработать на инстинктах от любого резкого звука или движения незнакомым предметом.
Я остановился и кивнул напарнику.
— Погоди, — сказал негромко. — Сейчас я пока сам подойду к нему с цепью. Зверь на взводе. Надо дать ему немного остыть и подготовить к тому, что будет происходить дальше.
Молчун понимающе качнул головой, разжал пальцы, и его часть тяжёлой цепи со легла в мои руки.
Я потянул тяжёлые звенья по камням, но тут же остановился, вспомнив главное.
— Ключи, — я обернулся к Молчуну и протянул руку. — Давай сразу мне.
Молчун понимающе кивнул. Он отцепил от пояса тяжёлую связку, звякнул железом и снял два ключа. Один, с широким квадратным ушком, - от замка самой клетки. Второй, поменьше, - от стенного кольца и ошейника.
Я забрал ключи, сунул их в карман и снова ухватился за цепь.
У самой решётки осторожно опустил бухту на припорошенный снегом камень. Каменный тут же притиснулся мордой к толстым прутьям, шумно втягивая воздух. Хвост нетерпеливо скребнул по полу. Я усмехнулся, глядя в его потемневшие, вполне осмысленные глаза.
— Не думал я, что ты окажешься таким ласковым, каменный, — тихо сказал я и осторожно просунул руку сквозь решётку, касаясь шершавой горячей чешуи.
Дрейк издал низкое, вибрирующее урчание, похожее на глухой рокот камнепада. Затем мотнул головой, выдал короткое рокочущее «тпр-р» и выразительно скосил взгляд в сторону открытого пространства над загонами. Словно говорил: «Ну что, мы идём или как?»
— Да, — кивнул. — Я для этого и пришел. Но сначала...
Я поднял с земли конец пятнадцатиметровой цепи.
— Нам нужно надеть вот это.
Обхватил холодный металл обеими руками и поднёс к самой решётке, давая зверю хорошенько обнюхать незнакомый предмет. Пахло ржавчиной, оружейным маслом и морозом.
— Ты наденешь её, и мы пойдём пройдёмся. Недалеко.
Дрейк, разумеется, не понял людских слов. Он недовольно фыркнул, обдав металл горячим паром из ноздрей, и мотнул башкой. Железо для него означало только одно - боль и ограничение.
Я выдохнул. Слова здесь не помогут, это не сказка про волшебную связь. В моём прошлом мире, стоя перед вольером с травмированным хищником, я часто ловил себя на том, что пытаюсь успокоить зверя уговорами. Но хищникам не нужна человеческая логика - им нужны понятные сигналы, даже если хищники здесь гораздо умнее земных.
Где-то глубоко внутри всё равно ворочался подленький мандраж. А вдруг не сработает? Вдруг я ошибся, переоценил свой статус», и как только замок щёлкнет, дрейк просто сметёт меня вместе с дверью?
Но я тут же одёрнул себя. Каменные - стайные, территориальные создания. Система чётко зафиксировала: он считает меня старшим членом стаи, а значит, мне нужно вести себя соответственно. Лидер не спрашивает разрешения у подчинённых. Вожак не уговаривает и не сомневается - он направляет. Если вожак спокоен и диктует правила, стая просто следует за ним, потому что это заложено в их природе.
Но был только один способ проверить эту теорию на практике. И отступать я не собирался.
Подошёл к массивной железной двери. Вставил ключ с широким квадратным ушком в скважину. Замок оказался насквозь проржавевшим, ключ шёл туго, со скрежетом царапая внутренности механизма, но в конце концов поддался. Раздался сухой, раскатистый щелчок. Я потянул тяжёлую решётку на себя.
Стоило дверце приоткрыться, как каменный дрейк резко рванулся ко мне. Короткая цепь на его ошейнике натянулась со звенящим лязгом, жестоко дёрнув массивное тело назад. Я непроизвольно отшатнулся. Сердце грохнуло о рёбра и заколотилось где-то в горле, инстинкт самосохранения завопил в голос.
— Тпр-р-р... — вырвалось у меня почти бессознательно. Обычная попытка успокоить зверя, как пугливую лошадь.
Но прямо в процессе этот звук странным образом изменился. Мой новообретённый навык «Инстинктивного считывания» сработал как бы в обратную сторону, превратившись в инструмент выражения. Гортань сама перестроила тональность, и человеческое звук перелился в низкий, грассирующий рокот, резонирующий прямо в груди. Понятный дракону сигнал.
Каменный и вправду чуть успокоился, перестал рваться вперёд и тяжело осел на передние лапы.
Я стоял в проёме открытой клетки, собирая разлетевшиеся мысли и решимость обратно в кулак. Зверь снова нетерпеливо передёрнул плечами. Из его пасти вырвался хриплый, клокочущий рык, облако горячего пара ударило в холодный воздух. Со стороны это выглядело пугающе, как явная угроза или готовность убивать.
Но я смотрел не на оскал. Я видел, как смещён центр тяжести, видел микрожесты чешуйчатых надбровных дуг и частоту дыхания. Мой опыт подсказывал чётко: это не агрессия, а концентрированное нетерпение - его буквально трясло от желания вырваться из тесноты. Он ждал от меня действий.
Я понимал, что транслировать сейчас страх или неуверенность - равносильно самоубийству. Для него я старший в стае. Моё положение обязывало быть предельно спокойным, уверенным и... транслирующим безопасность и защиту. То, что можно было бы назвать заботой вожака.
Я сделал глубокий вдох, расслабляя напряжённые мышцы спины. Опустил руки. А затем начал тихо, на одной вибрирующей ноте гудеть - ту самую бессловесную «драконью песню», звук, идущий из самых рёбер. Резонанс, который пробивался сквозь страх и железо. Я заполнял этим спокойным, низким гудением пространство клетки, показывая зверю: всё под контролем, мы уходим.
Продолжал напевать эту вибрирующую мелодию тихо, почти себе под нос. Дракон замер, прислушиваясь. Краем глаза я заметил, как его рваное дыхание постепенно выравнивается, подстраиваясь под этот низкий первобытный ритм. Не прерывая звука, я начал медленно перебирать звенья тяжёлой цепи в руках - одно за другим, методично и плавно. Металл тихо звякал в такт моему гудению.
Поначалу зверь нервно вскидывал голову при каждом лязге, но вскоре расслабился. Я хорошо знал этот приём из прошлой жизни. Чтобы приучить крупную собаку к наморднику, внутрь нужно положить корм - тогда пугающий предмет ассоциируется с чем-то приятным. Сейчас этим «кормом» для натянутой нервной системы дрейка была моя песня, и холодное железо постепенно становилось её безобидной частью.
Не переставая вибрировать горлом, я сделал первый медленный шаг внутрь клетки. Каменный коротко фыркнул, обдав мои колени лёгким облачком горячего пара, но с места не сдвинулся. Я протянул руку и осторожно коснулся шершавой чешуи на его морде. Дракон тяжело выдохнул и покорно улёгся на каменный пол.
В груди на секунду всё замерло, а сердце пропустило удар. Вот он я. Стою внутри тесной клетки и касаюсь носа огромного существа, способного убить меня одним броском, а оно просто ложится под мою руку. Дождавшись, пока он окончательно расслабится, я потянулся свободной рукой к решётке, прикрыл её за собой и повернул замок ключом изнутри. Всё делал плавно, спокойно и не торопясь.
Я протиснулся к стене - места в клетке было в обрез. Каменный лежал, тяжело и размеренно дыша, явно убаюканный моей монотонной, вибрирующей песнью. Я добрался до вмурованного железного кольца. Замок здесь был старой, грубой ковки: массивный короб с тугой поворотной защёлкой, внутри которого со скрежетом ходил тяжёлый язычок. Я вставил ключ, налёг всем весом, проворачивая его со скрипом, и откинул железную дужку.
Короткая цепь со звоном упала на камень. Я тут же перехватил новую, длинную, и быстро продел её сквозь кольцо. Холодный металл звякнул и случайно мазнул по чешуе дрейка. Зверь недовольно дёрнулся, глухо заворчав - совсем как разбуженный не вовремя младенец, которому очень не хочется просыпаться.
Я не прерывал своего низкого гудения. Осторожно обошёл его, стараясь не задеть сложенные кожистые крылья, и опустился на корточки у самой шеи. От каменного исходил мощный, густой жар, пахло серой и тёплой пылью. Я положил ладонь на его бок, чувствуя, как под жёсткой чешуёй мерно вздымаются огромные лёгкие, и просто посидел так некоторое время.
И тут я понял: имя. Ему тоже нужно дать имя. Не могу же я вечно звать его просто «каменным».
От этой мысли я запнулся и замолчал. Песня оборвалась. Дрейк тут же медленно поднял массивную голову и бросил на меня выразительный взгляд. В этом тёмном глазу читалось ясное человеческое возмущение: «Ну и чего ты остановился? Так ведь хорошо было и спокойно».
Из глубокой глотки зверя вырвалось тихое, просящее:
— Хмм-м-м...
Перед глазами мигнуло и развернулось полупрозрачное марево Системы.
[СКАНИРОВАНИЕ ОБНОВЛЕНО]
[Готовность к контакту: [███████░░░] 74% — стремительный рост]
[Страх: 12% ↓]
[Агрессия: 15% ↓]
[Апатия: 8% ↓]
[Новый параметр: ИСКРА СВЯЗИ — ЗАФИКСИРОВАНА]
[Подсказка: Присвоение индивидуального имени закрепит ментальный контур и статус в стае.]
Цифры менялись на глазах. Дрейк будто стряхнул с себя оцепенение клетки, ожил, прислушиваясь к тому, что происходило между нами.
Я почувствовал это даже не глазами, а кожей. Через ладонь, лежащую на шершавом, горячем боку каменного, потянулась едва уловимая пульсация. Словно тонкая, невидимая нить натянулась между моим разумом и его. Это не было похоже на ощущение молнии или разряда, как с Искрой. Это было тяжелое, основательное тепло. Глубоко внутри шевельнулось старое, чужое воспоминание - тоска Аррена, который когда-то прижимал ладони к холодной скорлупе яйца и молил об ответе. Сейчас ответ был. Слабее, глуше, без полноценного Резонанса Всадника, но он был. Зверь меня слушал.
Я убрал руку с его бока и посмотрел прямо в тёмные, сфокусированные глаза.
— Имя, — произнёс я тихо, чтобы голос не сорвался на эхо в пустом загоне. — Я хочу дать тебе имя, каменный. Хватит быть просто мастью.
Каменный тихо и довольно фыркнул, выпустив мне в колени мягкое облачко тёплого пара.
Я смотрел на эту массивную, покрытую бурой чешуёй морду и вспоминал наш первый контакт на арене. Тогда этот огромный, смертоносный хищник, способный перекусить человека пополам, агрессивно присвоил себе залитую кровью площадку, а потом... просто свернулся калачиком вокруг крошечного горячего камня. Пригрелся, аккуратно обхватил его и замер, совсем как здоровенный кот на батарее в зимний вечер. В этом было что-то настолько нелепое, странное и пронзительно трогательное, что я невольно улыбнулся.
— Будешь Угольком, — тихо сказал я, проведя ладонью по жёсткому надбровному гребню. — Здоровенным, кусачим Угольком. Нравится?
Дрейк снова утробно хмыкнул, прикрывая глаза. Может, для боевого монстра Железной Узды это было не самое грозное имя, но ему оно подошло идеально.
Воздух перед глазами снова пошёл рябью, разворачивая системные строки.
[ИСКРА СВЯЗИ — АКТУАЛИЗИРОВАНА]
[Новая графа: СВЯЗЬ]
[Текущий статус: [█░░░░░░░░░] 13%]
[ПОДСКАЗКА: Для дальнейшей установки Связи необходимо продолжить коммуникацию и выстраивание доверительного контура.]
[БЛОКИРОВКА ПРОГРЕССА: Для перехода на следующий уровень Связи требуется стадия: Закалённый (3-й круг).]
[ПРИЧИНА: В организме носителя зафиксирован критический дефицит Резонансных телец. Текущая плотность крови не позволит выдержать возросшую ментальную нагрузку без летального исхода.]
Я даже дышать на секунду перестал, не веря собственным глазам. Связь. Та самая, о которой в Клане говорили только шёпотом или с извращённой завистью. Всего тринадцать процентов, крошечный шаг, но он уже был сделан. Однако Система предельно ясно очертила границу: без дальнейшего развития тела и крови я просто сгорю изнутри, если попытаюсь форсировать события.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.