Системный Кузнец XII
Аннотация
Погибший при исполнении пожарный Дмитрий просыпается в теле юного подмастерья Кая в суровом мире где власть измеряется силой кулака и качеством стали. Единственный шанс Дмитрия на спасение от голодной смерти — таинственная Система, которая дает ему цели, навыки и суровый ультиматум: достичь первой ступени Закалки Тела за три дня... или умереть окончательно. Теперь ему предстоит не просто выжить под грузом молота и насмешек, но и доказать всем, что даже из «никчемного щенка» можно выковать настоящего Мастера.
Авторы: Ярослав Мечников, Павел Шимуро
Цикл: Творец Пламени
Предыдущие книги этой серии:
Системный Кузнец XI
Системный Кузнец X
Системный Кузнец IX
Авторы: Ярослав Мечников, Павел Шимуро
Цикл: Творец Пламени
Предыдущие книги этой серии:
Системный Кузнец XI
Системный Кузнец X
Системный Кузнец IX
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Шаги приближались отчётливо, один за другим, выдавая людей, привыкших ходить по камню. Я вжался в пол, присел на корточки за наковальней, стянул Ци в единый плотный комок у солнечного сплетения. Энергия, только что разложенная комплексом «Пути Тлеющего Угля», ещё гудела по меридианам, но уже послушно. Готова была рвануть в любую сторону.
Внутри шевельнулась тревога, смешанная с жутким любопытством. Кто? Зачем? Чем всё кончится?
Чувствовал себя лесным зверем, загнанным в логово. Зверем, который не собирается сдаваться. Это моя каверна, моя наковальня, мой Камень. Сунется кто с недобрым, уйдёт отсюда без зубов, если уйдёт.
Духовное Эхо работало на пределе. Три сгустка Ци всё ближе. Один из них плотный и тяжёлый c сильной огненной примесью - восьмая ступень, не меньше. Такого я точно не уроню, как бы не хотелось. Два других поскромнее, примерно на моём уровне или чуть ниже. Но не слабаки, нет, далеко не слабаки.
«Вот как бывает, — мелькнуло в голове. — Сиди теперь, кузнец, в своей дыре и жди».
Бросил быстрый взгляд на Глотку. Тёмный зев лавовой трубки дышал жаром и звал к себе. Если нырнуть туда, балансировать у порога критической температуры, попробовать прорваться по трубкам вниз... Может, и выскочу где-нибудь на восточном склоне. Может, сварюсь заживо на третьей минуте.
Я прикинул, насколько готов бросать всё и рисковать шкурой. И в этот момент снаружи раздался голос.
— Кай, ты там, пацан?! Живой?
Хриплый, пропитый, перекатывающийся на букве «р», как галька в прибое. Такой голос ни с кем не спутаешь.
Я нахмурился. Что-то во мне ещё не желало верить - слишком готовился к худшему, слишком сжал Ци в кулак.
— Это мы, это я вернее... не один, — снова донеслось из коридора. — Чую, чую, как ты там булки напряг и Ци в кулак сгрёб. Давай, распускай обратно, пока себе чего не порвал.
И следом короткий, знакомый до зубовного скрежета смешок. Тот самый, с которым он подтрунивал надо мной ещё в Травном Дворе.
Вот же зараза. До смерти напугал.
Медленно поднялся, отпуская Ци обратно в резервы. Плечи ныли от напряжения.
— Брок?
— Я, я. Заходим, не пугайся.
«Заходим». Кого это он притащил? Охотников Гильдии Ядра? Кренна со своими?
Шаги вошли в коридор. Я качнул Ци в правую ладонь, и та вспыхнула мягким оранжевым светом, осветив каверну до дальней стены. Тени качнулись, забегали по базальту.
В проёме появилось лицо Брока - мрачное, усталое, заросшее седой щетиной, но знакомое до последней морщины. Старый волк покосился на мой светящийся кулак и хмыкнул в усы.
— Ну что, не ждал? Небось уже похоронил старого пьяницу, а?
— Если честно, думал о тебе хуже, — буркнул я.
За Броком шагнула тонкая фигура в плаще. Капюшон сбросился с коротким движением, и в оранжевом свете моей ладони сверкнули светлые, туго убранные назад волосы и серо-голубые глаза.
Эйра.
Она была напряжена. Плечи чуть приподняты, руки сложены под плащом. Но в глазах, сколько я мог разглядеть в полутьме, стояла влага. Или мне только казалось. Она смотрела на меня так, будто проверяла, цел ли.
А следом за ней, пригнувшись под низким сводом коридора, в каверну вошёл третий.
Пепельноволосый, невысокий, жилистый. Серые глаза на широком скуластом лице. За спиной, прислонённая к плечу короткой цепью, покоилась та самая огромная кувалда с тёмной головкой в рунных насечках. Лицо выражало вселенскую скуку пополам с мрачной задумчивостью, будто его только что оторвали от куда более интересного занятия и привели сюда полюбоваться моей конурой.
Торн.
Вот его я точно не ждал увидеть. Где угодно, но не здесь. Не в моей штольне, ночью, вместе с Броком и Эйрой.
Все трое остановились в шаге от входа. Брок давил кривую ухмылку, прекрасно понимая, какое впечатление произвёл. Эйра смотрела, не отводя глаз. Торн неторопливо обвёл каверну взглядом, чуть прищурился на Амальгаму на базальтовой плите, задержался на наковальне и остывшем очаге.
— Здорова, — обронил он ровным голосом. — Неплохо устроился. Местечко как раз под великого кузнеца, самое оно. — Он усмехнулся своей странной беззвучной усмешкой, когда шевелятся только углы губ.
— Здравствуй, Кай, — сказала Эйра и сделала шаг ко мне.
Ещё один. Остановилась в двух шагах, и я увидел, как глаза её сужаются, а губы поджимаются в тонкую линию. Лицо у неё сделалось как у Хальвара, должно быть, когда мастер хотел ей что-то вбить в голову раз и навсегда.
— Ты ушёл. — Голос низкий, с той самой хрипотцой. — Ушёл молча. Сказал, жди в Цитадели, и всё.
Сложила руки на груди - ждала объяснений.
Я запнулся. Слишком много всего сразу, и я ещё не отошёл от готовности рвать глотки каждому, кто сунется в каверну.
— Эйра... — Потёр затылок. Слова не клеились. — Слушай, так вышло. Оправдываться не буду и прощения просить тоже не стану, потому что знал, на что шёл. Решение созрело быстро, почти спонтанно. Понял, что мне туда, — кивнул куда-то в сторону, подразумевая Цитадель, — дороги больше нет. А друзья вот, — покосился на Брока, — подсказали, где можно залечь.
Помолчал. Она не шевельнулась.
— Но какого рожна вы тут делаете? — Перевёл взгляд с неё на Торна, потом на Брока. — В Цитадели не сиделось?
Эйра коротко выдохнула - не то раздражённо, не то с облегчением, и молча пошла в глубь каверны. Разглядывала мои владения. Остановилась у плиты с Амальгамой, присела на корточки, провела пальцем над канавками, не касаясь. Я видел, как у неё дрогнули плечи, когда она поняла, что это за рисунок.
Брок тем временем прошёл к очагу, грузно опустился на обрубок базальта и вытянул ноги.
— Да творится там, пацан, полная бесовщина, — прокряхтел он, потирая колено. — Испытания, понятное дело, прикрыли. Всех мастеров и претендентов согнали в Цитадель, как скот в загон. Не выпускают. Военное положение, мобилизация, надо ковать, ковать, ковать, — передразнил он кого-то гнусавым голосом. — Талантливых парней тут же и распределили в подмастерья к старшим мастерам, на побегушки, да на самые поганые работы. Не всем такое, сам понимаешь, в радость.
Я перевёл взгляд на Эйру, потом на Торна.
— И что, вы оба в их число попали?
Торн хмыкнул и неторопливо прошёлся вдоль стены, разглядывая процарапанные прежним хозяином знаки в нише-алтаре.
— Не сказал бы, что меня это сильно заботит, — бросил он, не оборачиваясь. — Я на испытание шёл не затем, чтоб в Цитадель попасть и в Гильдию вступить. Мне было скучно, хотелось себя проверить. Убедиться, что сильнее меня нет. А в эти игры мне играть резона нет.
Он повернулся и пошёл ко мне. Остановился совсем рядом, глядя снизу вверх. Серые глаза поблёскивали в свете моей ладони, и взгляд у него был такой, будто я - провинившийся подмастерье, а он - мастер, пришедший выяснять, кто опрокинул бочку с маслом.
— И потом, — продолжил он. — Слухи пошли, что испытания нечестные. Слухи, между прочим, от тебя идут. — Пауза. — Правда это всё? Про трубки, про тех, кто помогал щеглу из Мариспорта?
Я усмехнулся. Тон у него как у сурового инспектора.
— Правда, зачем бы я врал?
— Ты украл камень Гильдии. — Он чуть наклонил голову. — Репутация у тебя сейчас хромает на все четыре.
— Не заставляю тебе верить. И в друзья не набиваюсь.
Торн снова усмехнулся. И тут же на лицо его вернулось то самое выражение вселенской скуки, будто короткая вспышка любопытства себя исчерпала.
— Ты показался мне честным малым, — проговорил он ровно. — Уже разоблачил одного плута. И я видел, как ты хотел меня обыграть по-настоящему, без подковёрных игр. А тут... да все об этом шепчутся. Слишком много странностей. Я сделал вывод, что Гильдия - место гнилое. Мне это неинтересно.
Он прошёлся ещё немного. Развернулся, чуть не задев Эйру тяжёлой головкой кувалды, что болталась у него на плече. Та лишь коротко отступила, даже не взглянув.
— Я бы свалил отсюда, — продолжил Торн. — В Мариспорт или ещё куда, но порт закрыт, суда не выпускают. А как мы из Цитадели вышли ночью без спроса - сразу оказались немного вне закона. Так что...
Я посмотрел на Брока. Старик сидел, подперев щёку кулаком, и ухмылялся в усы с выражением человека, который устроил сюрприз и теперь ждёт реакции.
— И что, они теперь тут со мной?
— Сами напросились, старина. — Брок развёл руками. — Я подумал, тебе помощь не помешает. Один против острова - оно, конечно, молодецки, да только головы в одиночку летят быстрее.
Я повернулся к Эйре. Она стояла чуть поодаль, сложив руки под плащом, и смотрела на меня из-под ресниц. Моя ладонь, освещавшая каверну, вспыхнула ярче - внутри шевельнулось что-то тяжёлое, похожее на досаду.
— Ну а ты? — спросил я, стараясь держать голос ровным. — Ты хоть понимаешь, чем это для тебя обернётся? Для тебя, для Арно. Ход в Гильдию тебе теперь закроют наглухо. Два года ты у него отстояла, зубы стиснув. Два года в порту жила. Ради чего всё это было?
Она не ответила. Смотрела прямо.
— Послушай, — продолжил я мягче. — Пусть там сейчас мобилизация, пусть гоняют в подмастерья. Это перетерпится. Дольше ковала бы, нашла бы своё место. Это был твой путь, Эйра. А теперь что? Пошла не пойми куда, не пойми за кем. В дыру с отшельником, на которого объявлена охота.
— Я хотела, чтобы было иначе. — Голос у неё сел, стал глуше. — Я хотела, чтобы честно. Я хотела...
Она запнулась. Глаза метнулись в сторону, потом снова на меня. Губы сжались.
— Что? — Я шагнул ближе.
— Хотела, чтобы мы там были вместе с тобой.
Сказала это уже совсем тихо, без той твёрдости, с которой начинала. И осеклась, будто саму себя поймала на слишком обнажённой фразе.
Я замолчал.
В каверне повисла тишина, неловкая и густая. Слышно было, как где-то в Глотке, глубоко, на пределе слуха, гудит горячий воздух. Брок деликатно кашлянул и сделал вид, что очень занят своим сапогом. Торн стоял у стены, глядел в сторону ниши-алтаря и не поворачивался.
— Ясно, — выдавил я глупо и невпопад.
Но в груди что-то тёплое шевельнулось, растеклось под рёбрами, и я поймал себя на улыбке.
— Не ждал я, что вы такие... — запнулся, подбирая слово.
— Глупые? — она слабо усмехнулась.
— Да нет, не то. — Покачал головой. — Авантюристы, вот.
Оглядел их всех по очереди. Брок ухмылялся в усы, явно довольный. Эйра выдохнула, будто сбросила камень. Торн наконец обернулся, и на его каменном лице дрогнул угол рта.
— Так, ребята. — Я провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. — Давайте ещё раз оглядитесь. Здесь одна лежанка, и такая, что лучше б её не было. Ночлежка для сумасшедшего отшельника. Тут и одному тесно, а нам втроём…
Остановился.
С одной стороны - быт. Вода в бочке, угля на исходе, припасов кот наплакал, места нет. С другой...
С другой - это было бы правда крепко. С такими за спиной мне никакие люди Сальери не страшны - ни Гало, ни его арбалетчик, ни «Дымящийся» со своим напарником. И работу тут можно поднять такую, какая одному не по плечу. Пробойник Глубин в одиночку не выкуешь. Это я понимал.
Я выдохнул и выпрямился.
— Ладно. Давайте по делу. — Обвёл их взглядом. — Первое: посмотрите на это место внимательно. И скажите мне сами, прямо и твёрдо, что вас это не пугает. Не передумаете завтра, потому что завтра будет хуже.
Пауза.
— И второе. Место нашёл я. В этой штольне и в этой кузне распоряжаюсь тоже я. Это не обсуждается. Что ковать, когда ковать, кто куда идёт - решаю я. Если такой расклад кого не устраивает, лучше скажите сразу.
Повисла тишина.
Торн молчал с тем самым выражением вселенской скуки на лице. Эйра переводила взгляд с меня на него, потом на Брока, потом снова на меня. И кивнула. Спокойно, без рисовки. Окончательно.
— Я хочу тебе помочь, — сказала девушка. — Я знаю, что ты собираешься тут делать. Вернее, догадываюсь. И мне до дрожи интересно поучаствовать. — Она ещё раз обвела взглядом каверну, задержалась на наковальне Маэстро Ферро, на плите с Амальгамой. — А насчёт места... я и не в таких жила. Когда по Гряде мыкалась, ночевала в сараях, где крысы по мешкам бегали. В портовых ночлежках Ферро-Акудо тоже не на перинах. Так что ты меня ещё плохо знаешь, Кай.
Я кивнул, пристально глядя на неё. Внутри стало тепло. Хорошо, когда есть кто-то, готовый стоять рядом даже в такой дыре.
Перевёл глаза на Торна.
— Ну а ты?
Он пожал плечами. Кувалда на цепочке дёрнулась.
— Мой клан сотни лет жил в таких пещерах, только глубже и хуже. — Он говорил ровно, без выражения. — Идти мне некуда. Я беглец, как и ты. Хочется доказать этим напыщенным в Цитадели, что их способ управлять людьми - дрянь. Место годное. Пол есть, крыша есть, горн есть. Спать могу на полу. Свой скарб я привёз, телега снаружи. Инструменты прихватил.
Он помолчал, посмотрел на Брока исподлобья.
— А насчёт того, что ты командуешь - это ты не говорил, усач.
Брок развёл руками, как бы отмахиваясь. «Сами разбирайтесь».
Торн постоял, почесал щёку, что-то прикидывая, и снова повернулся ко мне.
— С этим не соглашусь, просто потому что ты мне не доказал, что можешь мной командовать. Я лучше тебя в мастерстве. Так что, наверное, пойду. Попробую в Цитадель вернуться, повиниться. Или ещё что придумаю.
Он уже сделал шаг к выходу, когда у меня само собой вырвалось:
— Это ты верёвку мне срезал?
Резко, без подводки. Просто вспомнилось вдруг - тот момент в трубках, когда вернулся к страховке, а она лежит внизу, аккуратно срезанная поперёк.
Торн замер, обернулся и нахмурился.
— Верёвку? Я? — В голосе впервые за весь разговор появилось что-то живое. — Зачем?
Я всматривался в его лицо. Если врёт, то искусно. Но я не видел ни дрожи век, ни ухода взгляда, ни той мелкой фальши, что всегда выдаёт лжеца. Лицо серое, усталое, печальное.
— Когда я вниз спустился, в пещеру, где камень потом нашёл, — проговорил я медленно, — вернулся к верёвке. Она валялась на дне. Срезана. А в трубку кроме тебя на моих глазах никто не заходил. Или ты, или надзиратель. Я просто хочу знать.
Торн помолчал ещё немного. А потом коротко, отрицательно качнул головой. И в глазах у него мелькнула какая-то искра - не гнев, но что-то родственное, будто он сам такого не ждал.
— Это совсем за гранью, — проговорил он тихо. — Я не резал. Слово клана Глубоких Руд. Если хочешь, клянусь Пламенем.
— Не надо, — сказал я. — Верю.
Сам не знал почему, но верил.
Торн кивнул. Постоял, не двигаясь. Молчал. Я ждал.
— Значит, уходишь? — спросил.
Он пожевал губами, будто пробовал собственное решение на зуб. И сам, кажется, уже не был уверен.
Потом медленно подошёл вплотную. Мне пришлось смотреть на него сверху вниз, но взгляд у него был такой, что это ничего не меняло.
— Слушай, кузнец. — Голос ровный, без нажима. — Я не согласен быть у тебя на побегушках. Не согласен, чтоб ты мной помыкал. Ты этого не заслужил. Не обижайся, просто как есть. — Он сделал паузу. — Но уходить тоже не хочу. Мне интересно, что ты тут задумал с этим усатым, и я бы поучаствовал. Меня забавляет.
Пауза.
— Предлагаю партнёрство - работаем на равных. Я тебя давить не стану, ты меня тоже. Просто делаем. Как тебе?
Я отвернулся. Посмотрел на плиту, на Амальгаму, на остывший горн. Две кувалды в одной кузне - это смерть одной из них. Это знает любой подмастерье на третью неделю.
— Понимаешь, что не выйдет? — спросил я тихо.
Торн молчал. Взвешивал. Потом перевёл взгляд на Глотку, на тёмный зев, откуда сочился жар. Хмыкнул.
— Место у тебя занятное. Такая плотность Ци, что меридианы звенят, едва порог переступил. — Он снова посмотрел на меня, и в уголке рта опять дрогнуло что-то вроде улыбки. — А ещё усатый рассказал по дороге, что тебе с материка кто-то проходу не даёт. Чего-то от тебя хотят. Тебе бы помощь не помешала, кузнец. Чего упираешься?
Он протянул руку. «Жми и покончим».
Я вздохнул тяжело. Вся моя задумка – тихое поглощение, работа в одиночку, сессия за сессией, без свидетелей - летела к чертям. С двумя под боком ни в один транс толком не уйдёшь. И Камень не спрячешь от глаза мастера его уровня.
— Условия те же, — сказал я, глядя ему прямо в серые зрачки. — Здесь главный - я. Не прихоть, а чтоб лишних проблем не было. В кузне должна быть одна голова, иначе первая же ссора обойдётся нам кому-то потерей зубов.
Торн смотрел на меня долго, не мигая.
— Поработать под началом того, кто слабее меня в мастерстве, — проговорил он наконец задумчиво. — Знаешь... это может быть даже забавно в своём роде.
И усмехнулся той самой беззвучной усмешкой. Плечи его подрагивали секунд пять потом он снова стал каменным.
— Идёт, — сказал Торн. И коротко дёрнул протянутой рукой, мол, жми уже, я капитулировал, ты же этого хотел.
— Хорошо, — ответил я. — Помощь мне и правда не помешает.
И пожал ему руку.
Ладонь у него оказалась жёсткой, сухой, будто выделанная кожа. Пальцы короткие, толстые, с мозолями в тех местах, где молот терпеть не может лени. Он сжал крепко, но без того дурацкого стискивания, каким обычно меряются силой. Просто зафиксировал. Я ответил тем же.
Где-то внутри, под рёбрами, кошки всё же скребли. Тревожно. Я знал себя - знал, что терпеть рядом равного мне по нраву, с такой же тяжестью в плечах и с такой же жаждой первенства, будет непросто. Но сделанного не воротишь.
Пока ребята стояли, разглядывая каверну новыми глазами, я отвёл Брока в сторону. Торн уже двинулся к Глотке, заглянул в оплавленный зев, присел на корточки. Эйра опустилась на край каменной лежанки, провела ладонью по сложенной волчьей шкуре, поморщилась, но вставать не стала.
— Слушай, — я понизил голос. — Что там с Чезарой? Как эти черти меня вообще нашли?
Брок провёл ладонью по усам сверху вниз, будто разглаживая их вместе с неприятной мыслью. Лицо у него стало таким, какое бывает у людей, которым редко приходится извиняться и которые от этого извинения делаются только злее.
— Скверная история, пацан. — Он поскрёб щетину на подбородке. — Проследили они за мной. Каюсь. Старый волк, а недоглядел. Вышли через меня на девчонку.
— Жива она?
— Жива, жива. — Он махнул рукой, мол, не суетись. — В безопасности сейчас, за ней присмотрят. Но потрясли её хорошо. Она им и выложила, где ты, и что тут у тебя. Не держу на неё обиды, я бы и сам под таким нажимом дольше не продержался, будь я на её месте. Она, считай, мелкая, что с неё взять.
Я смотрел на него. Брок редко смотрел в глаза, когда признавал косяк. Сейчас смотрел - значит, совсем прижало.
— Это мой промах, — сказал он глухо. — С этим делом я сам разберусь. Оставь за мной, ладно?
— Ладно. — Кивнул. — Главное, что с ней всё цело. Её это касаться не должно было.
— Проводники всегда рискуют, пацан. Работа такая. — Он хмыкнул, но без прежнего задора.
— Что правда, то правда.
Помолчали. Брок поглядел на плиту, на потемневшие борозды Амальгамы.
— Ну а у тебя как движется? Камень поглощаешь?
— Помаленьку. — Я пожал плечом. — Повозиться пришлось. Вон, даже Амальгаму сложил. — Кивнул на базальтовую плиту. — В кристалле сидела дрянь, мешала брать Ци - чужое сознание, осколки воли. Пришлось вычистить. Сейчас идёт чисто, второй заход уже прошёл.
Брок хмыкнул одобрительно.
— Это хорошо. Это очень хорошо, пацан. — Он похлопал меня по плечу своей тяжёлой ладонью. — Значит, идёшь куда надо.
— Иду. А что со зверем?
Старик сразу подобрался.
— Надыбал я кое-какие записи. В телеге они, под рогожей, в холстине завёрнуты. Там же и вещи этих двоих, — он мотнул головой в сторону Эйры с Торном, — и еды тебе подбросил: сала, сухарей, луковиц пару головок. Угля три мешка, ну и все, что просил тоже.
— Благодарствую.
— Не за что. — Он пожевал ус. — Но с записями-то, старина, беда. Информации по этой твари негусто. Её и видели-то всегда издалека. От охотников всегда уходила, будто чуяла. Или отвлекало что-то каждый раз, когда подбирались близко. Море большое, спрятаться есть где.
Брок почесал затылок, глядя в пол.
— Зато есть запись, что зверь этот не один такой ходит по глубинам. Такие появляются раз в несколько поколений. В летописях сказано, что в старые времена одного такого поймали. Король какой-то, уже и имени не помнят, на его ядре прожил чуть не полтысячи лет. Прожил бы больше, да свои же отравили. — Он усмехнулся горько. — А по броне... по броне одни догадки. Толщина, мол, как у крепостной стены. Чешуя поверх поддоспешника. Жилы по швам идут. Вот и всё, что нарыл. Не знаю, пригодится ли такое.
Я молчал, глядя на него, потом сделал шаг ближе.
— Брок.
— М? — Он вскинул голову. В глазах сразу зажёгся знакомый огонёк - тот, что появлялся, когда мужик чуял стоящее дело.
— На самом деле... — Я выдержал паузу. — Считай, что нам повезло. Всем нам повезло.
— Ну-ну, — он подался вперёд.
— В этом кристалле была сущность запечатанная, древняя. Когда я его вычищал Амальгамой, часть этой воли я вдохнул случайно.
— Так?
— Дальше видения. Не буду вдаваться, сам ещё не разобрался. Но я видел эту тварь изнутри и снаружи. Видел, как у неё устроена броня.
Брок нахмурился.
— Левиафана?
— Не уверен, что именно его - скорее всего, нет. — Я покачал головой. — Но что-то похожее, только еще крупнее, размером с остров. Плиты, жилы, чешуя поверх чешуи. Тьма, которая думает.
— В летописях пишут, что такую броню не пробить.
— Пробить можно. — Я посмотрел ему в глаза. — Вот что я тебе скажу, Брок. Есть у меня задумка и тебе она придётся по нраву.
— Да ну? — Старик ухмыльнулся в усы. — Ну, валяй.
— Давай так. Ты мне доверил работу, я её сделаю. Без подробностей пока. Нужно проверить самому, прежде чем языком молоть. Но мне для этого кое-что понадобится.
— Говори.
— Огненный Кварц чистый. Как можно чище.
Брок поморщился, как от больного зуба.
— Ух, пацан, с этим сейчас туго. Гильдия все запасы под семь замков заперла. Трубки опечатали, у входов караулы. Сообщение с материком перекрыто, суда не выпускают. Даже если бы захотел - через неделю-две только. А время, сдаётся, у нас не в запасе.
— Понял. — Я кивнул. — С кварцем разберусь сам.
— Это как?
— А так. — Я мотнул головой на Глотку. — Там он есть наверняка, и почище, чем на испытательных жилах. Чую. Но лезть туда можно только с седьмой ступенью, ниже сварит заживо. Прорвусь в ближайшие дни, и достану.
Брок присвистнул, глянул на тёмный зев, в который уставился Торн, и покачал головой.
— Сумасшедший ты, пацан.
— Может быть, но это не всё - нужно масло особое, из смолы высокогорной лозы. Сам его тут не найду, я в травах плох. Надо знать, где это дерево растёт на острове, если вообще оно тут растёт. Лоза корявая, на осыпях, в трещинах селится. Смола у неё тёмно-бордовая, как запёкшаяся кровь. Древесина в узлах.
— Лоза, говоришь... — Брок наморщил лоб. — Слыхал я про что-то такое у травников на восточном мысе, да память дырявая.
— Есть такая. — Голос Эйры пришёл сбоку неожиданно.
Она уже стояла рядом, подошла бесшумно. За ней от Глотки двигался Торн всё с тем же печальным лицом, но с явно пробудившимся интересом в глазах. Кувалда болталась у плеча, цепь коротко лязгала при каждом шаге.
— Как ты её назвал? Высокогорная лоза? — Эйра чуть склонила голову. — На Ферро её зовут кровенец. Или по-старому - «ржавая лоза». Растёт в трещинах на южных осыпях, чуть ниже линии пара. Я мимо проходила один раз с Арно, он смолу собирал для наговорного лака. Говорил, тут её мало, но пара старых кустов держится ещё с его молодости.
— Далеко?
— День хода пешком, если по прямой. Вверх по хребту от Ржавых Деревень, потом на юг, в обход серных выходов. Там осыпь красная, приметная, с неё вниз смотрит разлом. Кусты на самой кромке. Их немного, несколько корней всего, но если не лезли туда последние годы, смолы должно хватить.
Она говорила ровно, по-деловому. Руку держала у пояса, пальцы машинально постукивали большой по указательному.
— Ну о чём вы тут вообще толкуете? — Торн подошёл вплотную, поставил кувалду рубом на пол, оперся на неё, как на посох. — Я за этим и шёл, между прочим.
Брок усмехнулся в усы и снова хлопнул меня по плечу своей тяжёлой ладонью. От удара лопатка отозвалась коротким эхом.
— Ну вот, значит, задумал чего стоящее, пацан! Я так и чуял. Сердце-то не обманешь.
Он потёр руки, будто готовился садиться за горячее. Глаза у старика заблестели.
— Только ты мне не юли. Расскажи, что за оружие. Как оно будет выглядеть, как работать, мне ведь перед Гильдией отчёт держать. Не могу же я к Кренну заявиться и мямлить «а вот кузнец мой кое-что задумал, кое-что обещает». Меня на смех поднимут. Давай, выкладывай.
Я вздохнул.
Посмотрел на очаг. Сел на корточки, подкинул оставшуюся щепу, добавил пару расколотых обломков Железного Дуба. Ци качнул в щепу, и та занялась короткой вспышкой. Огонь ожил, осветив четыре лица вокруг.
Эйра устроилась на лежанке, подтянув колени к груди. Торн сел на пол, скрестив ноги, кувалду положил рядом так, чтобы рукоять ложилась под правую руку. Брок плюхнулся на каменный обрубок, развёл колени, упёр локти в бёдра.
Я остался стоять.
Рассказал.
Про то, как кварц запечатан в железе. Про смоляное масло высокогорной лозы, которое свяжет стихии. Про ледяную Ци, что ложится тонким узором поверх, удерживая пламя до нужного часа. Про руны, что складываются в Амальгаму Вскрытия. И про то, что происходит, когда такой наконечник входит в чешую зверя высшего порядка.
Про то, как броня не ломается, а плавится изнутри точечным жаром. Как кварц вскрывается, масло вспыхивает. Как оружие, уже войдя в рану, разлетается дробью вдоль жил цели. Как осколки, удержанные Инь-узором, не выпадают с кровью, а жгут дальше, изнутри, не давая запустить восстановление.
— Копья, — сказал я, обрисовав в воздухе длину. — Или болты. В том-то и штука. Если делать копья, ими надо бить с близкого, ну либо нужен очень крепкий практик, что сможет очень далеко эти копья бросать. А зверя такого близко подпустят только безумцы. Поэтому лучше болты - огромные, в три локтя длиной. И не абы из чего пущенные, а из машины. Арбалет на станине, как крепостные метательные. Размер с телегу. Тяжёлые болты с нашими наконечниками. Бьёшь с дистанции, пока зверь не успел ударить хвостом по борту.
Замолчал.
Стояла тишина. В очаге трещала щепа. Рыжий зверёк, что всё это время сидел в своей щели за наковальней, высунулся и настороженно смотрел в нашу сторону, поводя усиками-искрами, но его, кажется, никто кроме меня не заметил.
Эйра глядела на меня, не моргая. Губы сжаты в тонкую линию, но в глазах жило такое сосредоточенное внимание, какое бывает у мастеров, пересчитывающих в уме швы на чужой работе.
Торн смотрел в огонь. Лицо каменное, но пальцы на рукояти кувалды чуть шевелились.
Брок выдохнул сквозь зубы. Потёр переносицу.
— Складно, — сказал он наконец. — Очень складно. Прям пугающе складно, пацан.
Помолчал.
— И ты это всё, — он обвёл рукой каверну, — собираешься делать здесь? В этой дыре?
Вопрос был по делу.
— Станину арбалета - нет, — ответил я. — Такая махина тут не поместится, да и ни к чему. Это работа для большой мастерской, с литьём бронзы, с плотниками, с деревом для ложа. Наше дело - болты. Наконечники. Сердце всей конструкции. И для этого нужно четыре вещи. Инь-Ци - есть теперь. Кварц - достану из Глотки, как только сяду на седьмую. Смола лозы - нужно будет достать. Железо хорошее дашь ты.
Брок поскрёб шею.
— Железа я тебе приволок. В телеге полоски, болванки, прутки - должно хватить, не знаю на сколько, я в этом не силён. А если приспичит - ещё подтащу, как-нибудь протащу мимо гильдейских.
Он опять замолчал. Пожевал ус. Взгляд у него забегал.
Вот это я и не любил у Брока. Когда у старого охотника начинали бегать глаза, значит, в голове у него вертелось что-то, о чём он не спешил говорить вслух.
— Слушай, пацан, — проговорил он медленно. — А может... может, давай так сделаем. Ты первый сперва выкуешь. Один образец. Я его возьму, отнесу кому надо. Покажу. Если сработает, как ты расписываешь, тогда уже и разговор пойдёт иначе. И транспорт, может, организуем, и тебя отсюда выдернем в Мариспорт, или куда поприличнее. А то, — он поморщился, — сидит у меня тут кузнец, каких на острове с пяток наберётся, и прозябает в этой дыре. Духи все разбери эту Гильдию и всех этих душных ублюдков в Цитадели, как же они меня раздражают...
Он снова замолчал.
— С другой стороны, камень-то ты сам взял, что уж тут. Всё же не без греха. Так что, образец сам как быстро сладишь? За сколько?
Я смотрел на него.
Взгляд у Брока опять забегал и мне это не понравилось. Я знал это выражение - видел в Травном Дворе, видел в Мариспорте. Когда охотник чего-то не договаривал. Когда что-то у него вертелось в голове такое, что он предпочёл бы мне не озвучивать.
— Брок. — Я сел напротив, по ту сторону очага. Пламя бросало дрожащие рыжие тени нам на лица. — Давай ещё раз. То, что я здесь, в этой штольне, а не в Цитадели - мой выбор. Я его сделал и отступать не собираюсь. Согласен, с Гильдией паршиво вышло. Но это уже есть, и переигрывать некуда, да и желания нет.
Брок кивнул, глядя в огонь.
— Образец мы сковать можем, — продолжил я. — Но есть один момент, и его я хочу проговорить вслух, чтобы потом не было недомолвок.
Торн чуть шевельнулся, глянул на меня искоса. Слушал внимательно.
— Если я отдаю образец тебе, ты несёшь его в Гильдию. Показываешь. Они смотрят. Я уже, считай, выложил, как оно устроено. От кварца до узора. Ты сам всё слышал. Что мешает им, как только они убедятся, что работает, не ждать меня? Посадить своих мастеров, расписать им рецепт, наладить поточную ковку, а меня - в расход?
— Пацан...
— Погоди. Я тебе доверяю. Но не доверяю тем, кому ты понесёшь этот образец. Это разные вещи. И ты сам прекрасно знаешь, как такие дела у больших людей делаются.
Брок молчал.
— Я сделаю, — продолжил я. — Оружие против Матери Глубин сделал, два клинка. Один ослабил, второй добил. Тогда вышло, и сейчас выйдет. Но есть условие - никаких образцов вперёд. Мы куём здесь все болты. Все двадцать или сколько надо. Не один - показательный. Когда будут готовы, твои люди из Гильдии приходят сюда, смотрят, проверяют. Хоть на живой туше, хоть на скале. Если работает - я получаю плату сразу. На руки, в золоте. Не обещания, не «потом в Мариспорте посчитаемся», не «грамоту получишь». Золото, которое я взвешу и пересчитаю при тебе.
Замолчал.
— Понимаю, как это звучит, — добавил тише. — Кузнец из штольни ставит условия Гильдии Ядра. Смешно. Но я слишком хорошо помню, как в Чёрном Замке забрали себе заслугу за «Рассеивающий Тьму». Как Барон Ульрих вошёл в песни, а тот, кто ковал клинок, чуть не пошёл на плаху от его сына. Дважды на одни грабли не наступают, Брок.
Брок смотрел на меня, жевал ус. Видел, как у него ходит желвак на скуле.
Потом он медленно запустил руку за пазуху. Вытащил потёртую флягу с вмятиной на боку, ту самую, с которой никогда не расставался. Отвинтил крышку. Глотнул раз, долго, с запрокинутой головой. Потом ещё раз. Опустил флягу, глянул в её горлышко, прикинул, сколько осталось. Вытер усы тыльной стороной ладони.
— Понимаю я, о чём ты, пацан. — Голос стал глуше. — Сам ведь при том был. Сам видел, как тебя обнесли. И как Гуннара забрали, тоже видел. Того, что с тобой там, на севере, сотворили, я не забыл. И помню, кому ковали клинок, а кому приписали.
Он помолчал. Посмотрел в огонь.
— Ладно, услышал. Требования твои мне понятны. Не скажу, что мне они удобны, но они твои, и ты имеешь право. Лозу сам найдешь?
Я посмотрел на Эйру - она кивнула коротко и по делу. Потом на Торна - тот сидел, как сидел, лицо пустое, но глаза на меня смотрели.
— Найду, — сказал я и улыбнулся краем рта. — Вернее, найдем.
— Тогда так и порешим. — Брок хлопнул себя по коленям, встал с кряхтеньем, подёргал поясницу. — Железо разгрузим с телеги сюда. Болванок хватит. Остальное за тобой, кузнец. За всеми вами, — он обвёл их тяжёлым взглядом. — Три беглых мастера в одной штольне. Ну что ж, жалеть об этом будет Цитадель, а не вы.
Он поднял флягу и протянул её мне через очаг.
— За будущее оружие против бессмертного бога глубин. Чтоб он оказался не таким уж и бессмертным.
Я принял флягу. Металл был тёплый от его тела, горлышко пахло дешёвой полынной настойкой, которую Брок скорее всего покупал в портовых кабаках Ферро-Акудо.
Сделал маленький, символический глоток. Горечь обожгла язык, ударила в нёбо, скатилась в горло. Голова мне ещё понадобится ясной, но традицию уважить надо.
Вернул флягу. Брок передал её Торну. Тот принюхался, поморщился, но приложился от души, кадык дёрнулся дважды. Эйра глотнула аккуратно, едва смочив губы, отдала обратно.
— Значит, так и сговорились, — сказал Брок, закручивая крышку. — Я на рассвете вниз, в город. Вы тут обустраивайтесь. Телегу сейчас подкачу.
Он двинулся к выходу, пригибаясь под сводом. У проёма обернулся.
— И ты, пацан... — Голос у него был ровный. — На седьмую эту свою прорывайся побыстрее. Нутром чую - времени у нас не столько, сколько хотелось бы. Что-то на материке дёргается не в нашу пользу.
И вышел.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.