Хроники Тириса. Книга 4
Аннотация
Мы сделали невозможное. То, что Арис Соларион планировал сделать в течение ближайших тридцати лет, «Малыши» сотворили с первой попытки. Ксорхианцы, пираты, республика, империя — никто не смог помешать нам добраться до цели. И теперь обломки корабля предтеч находятся у нас. Вот только сразу возникает вопрос — а что дальше? Особенно когда ты узнаёшь, что на троне империи сидит не человек, а машина предтеч?
Автор: Василий Маханенко
Цикл: Хроники Тириса
Предыдущие книги этой серии:
Хроники Тириса. Книга 3
Хроники Тириса. Книга 2
Хроники Тириса. Книга 1
Автор: Василий Маханенко
Цикл: Хроники Тириса
Предыдущие книги этой серии:
Хроники Тириса. Книга 3
Хроники Тириса. Книга 2
Хроники Тириса. Книга 1
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Что самое поганое в удалённом управлении кораблями ксорхианцев? Нет, неправильный вопрос. Что самое поганое в том, что ты являешься частью роя? Не просто сторонний наблюдатель, записывающий наблюдения в планшет, чтобы потом составить какой-нибудь график перерасхода средств, а именно часть всей этой безумной машины, управляемой неведомыми существами.
Так вот! Самое поганое, что, когда корабли дохнут, ты это чувствуешь. Не абстрактное «ой, сигнал пропал», а вот прямо физически. Будто тебе палец отрубили со всеми вытекающими. Раз — и нету, и ты превращаешься в какой-то обрубок. Как физически, так и морально.
Первый сердцевик я потерял почти сразу. Тот, что словил прямое попадание ещё на подходе к системе, был, по сути, полутрупом. Управлять им было как управлять «Северным Ветром» с отключёнными стабилизаторами — можно, но зачем? Оружие не слушалось, манёвренности не было. Просто живая оболочка, каким-то образом умудряющаяся жить.
Её я направил в ближайшую орбитальную станцию. Просто ткнул носом, а дальше физика сделала своё. Одна из орбитальных защитных станций сложилась сама в себя. Сердцевик, к сожалению, тоже. Но перед его смертью мне удалось выплюнуть рой, который вцепился в соседнюю станцию.
Остальные сердцевики работали куда лучше. Идеальное управление, идеальное оружие. Корабли пиратов превращались в огненные шары один за другим, причём меня не волновало, кто конкретно выступил против меня. Крейсер, линкор или огромная орбитальная станция. Я уничтожал всё!
Двенадцать линкоров вспыхнули яркими шариками буквально за двадцать минут. Двенадцать! Да в бывшем секторе герцога Элиаса столько линкоров не набрать, сколько я сегодня уничтожил! Про орбитальные станции даже говорить не приходилось — они вспыхивали одна за другой, попав под удары моих сердцевиков. Я был самой неотвратимостью. Нет, скорее смертью. Я пришёл не просто мстить за попытку моего убийства. Я пришёл уничтожать.
А потом произошло то, о чём я даже не подозревал.
Со всех концов галактики к Кхатар-Прайм ринулись корабли. «Чёрный норк» оказался не бандой отморозков, а чем-то вроде империи в миниатюре. У них были резервы. У них была координация. У них, груваки их раздери, был патриотизм! Пираты защищали свой дом, и делали это грамотно.
Сердцевики начали накрывать один за другим. Шесть прибывших линкоров и какая-то орбитальная дура с пушкой размером с малый крейсер. Ощущения были такими, словно мне ноги одну за другой отрывали. Причём, что забавно, ног было три. Было резко, больно, а потом просто пусто.
Когда был уничтожен последний сердцевик, связь с остатками роя резко оборвалась. Всё, теперь он сам по себе. Мелкие корабли ксорхов ещё натворят бед, но уже ничего серьёзного сделать не могут.
Уверен, прямо сейчас пираты начнут праздновать, несмотря на огромные трёхсотметровые врата на спутнике. Пусть. С семнадцатью дырами в орбитальной обороне и без двенадцати линкоров праздновать им придётся недолго.
И тут раздался голос. Не Эхо. Тот молчал, словно его током шибануло. Говорил другой. Тот самый, от которого хотелось одновременно бежать и слушать.
«Твой флот уничтожен, потерявшийся».
Потерявшийся? Я? Или Эхо? Скорее всего он. Его потеряли и хотели вернуть. Забавно.
«Так иногда бывает», — мысленно ответил я. — «Что дальше?»
«Ничего. Теперь мы знаем твои возможности. Твои пределы».
«Рад, что развлёк», — ответил я. — «Кто ты? Почему называешь меня потерявшимся? С чего ты взял, что я потерялся?»
Возникла долгая пауза, но вечно она не длилась.
«Ты не готов принять знание. Продолжай развиваться. Совершенствуйся. Когда придёт время и ты будешь готов, знание придёт само. Сейчас мы уходим. Нет смысла тебя искать. Ты будешь искать нас сам».
Эти мысли прозвучали и исчезли. Вместе с голосом. Вот так, без прощаний и реверансов. В голове стало тихо. Даже слишком тихо. Сердцевиков нет, голоса нет, Эхо молчит. Только я, тесная каморка внутри корабля предтеч и затёкшие от неудобной позы ноги.
«Эхо», — позвал я. — «Ты там живой вообще?»
«Функционал стабилен», — ответил мой внутренний голос. — «Необходимо время на анализ. Всё, что произошло, алогично. Такого не должно быть. Я не понимаю. Мне нужно время».
«Живой и ладно», — ответил я. — «Потом поговорим».
Выбираться из обломков оказалось не так просто, как я думал. Из-за того, что на корабль прибыло несколько человек в тяжёлой броне, он деформировался. Коридоры, по которым я полз сюда, сместились. Один из проходов завалило. Пришлось резать стену боевым мечом, протискиваться через дыру, снова резать, снова протискиваться. Минут тридцать я возился, выбираясь из этого проклятого склепа, рассчитанного на существ раза в полтора мельче человека в полной боевой броне. И когда, наконец, выполз на поверхность и разогнулся, первой мыслью было: «О как!»
В сотне метров от обломков «Малыши» разбили лагерь. Нормальный такой лагерь — герметичный бокс, оборудование, антенна связи, которую Рорк, судя по характерным следам изоленты, собрал из чего попало. Неподалёку стоял фрегат с опущенной аппарелью. Всё выглядело так, словно «Малыши» собрались стоять здесь лагерем несколько дней, если не недель.
Я проверил показания брони — меня не было почти шесть часов. Бой с пиратами выдался затяжной. И всё это время «Малыши» сидели здесь, даже не думая меня вытаскивать из обломков корабля предтеч.
— Явился-таки, груваки тебе в печень! — произнесла Зорина, выходя из жилого бокса. Следом за ней выползли остальные «Малыши».
— Хорошо обустроились, — произнёс я, подходя ближе. — С чего вдруг решили стать лагерем?
— Ласк сказал, что тебя трогать нельзя, — пояснила Зорина. — Что сейчас происходит что-то настолько странное, что даже он не до конца всё понимает.
— Не до конца? — усмехнулся я.
— Да что б тебя разорвало, Ксорх! — вспылила Зорина. — Ласк вообще ничего не понял из того, что произошло! Что это было, Ксорх? Корабль начал светиться, словно ожил. Все энергопотоки, все до единого, начало сводить к тебе! Калькулятор зафиксировал четырнадцать аномальных всплесков! Там такие поля были, что наши костюмы начали отказывать! И ты лежал внутри этой груваковой развалины, не отвечая на вызовы! А Ласк заявлял, что с тобой всё хорошо и что тебя трогать ни в коем случае нельзя! Шесть часов! Шесть, мать их за ногу, грувакских часов!
Она перевела дыхание и добавила тише, но от этого не менее требовательно:
— Я в очередной раз наблюдаю, как ты делаешь что-то невозможное. И каждый раз ты потом отмалчиваешься. Так вот, Ксорх, сейчас так не прокатит. Либо ты расскажешь нам всё, как есть, либо идёшь в жопу со своими тайнами!
Зорина умела формулировать. У неё это получалось довольно ёмко и прямо. Проблема сейчас заключалась в том, что отмалчиваться у меня больше не получится. Раньше я мог списать всё на везение, случайность, «так сложились обстоятельства». Но четырнадцать энергетических всплесков, светящийся корабль предтеч и шесть часов моего отсутствия — это не случайность. Это факт, который требует объяснений. Либо я их дам, либо потеряю доверие людей, ради которых готов лезть в любую дыру.
А терять «Малышей» я не мог. Без них я даже не грувака. Так, мальчик с боевым мечом предтеч.
— Ладно, — произнёс я. — Расскажу. Но сначала…
Я вывел на визор панель связи и проверил статус канала с «Грувакой». Активен. Арис наверняка внимательно слушал каждое наше слово. Мы же добываем тот самый корабль, который был нужен ему самому. Зачем-то. Там же, на «Груваке», сидит и Элиссандра, которая хоть и прошла через блокиратор памяти, но шпион всегда остаётся шпионом, даже если он сейчас играет якобы на твоей стороне. Лишние уши мне сейчас точно не нужны.
— Калькулятор, заглуши связь с «Грувакой», — попросил я. — Все каналы. Под ноль.
— Сделано, — ответил Векс практически сразу. Вопросов задавать не стал.
Я же оглянулся. Рядом со мной полукругом стояли девять «Призраков Х2». Довольно символично получилось, учитывая, что мы находимся рядом с обломками корабля предтеч. Вальтер-Малыш, Зорина-Снайпер, Векс-Калькулятор, Ториан-Мускул, Рорк-Техник, Райн-Шустрик, Орин-Следопыт, Лана-Хакер, и Аларик-Лёд, чуть в стороне, как обычно. Он всегда держался на расстоянии, но не потому, что чужой. Просто привычка. Лиарданы — они такие.
— То, что я скажу, не должно покинуть эту планету, — на всякий случай предупредил я.
— Давай уже, Ксорх, не томи! — буркнул Райн. — Мы и так ждали шесть часов, теперь ещё и вступление слушать? Ты внебрачный сын императора?
Судя по тому, что никто не рассмеялся, такой вариант они тоже рассматривали.
— Помните, как во время освобождения герцога Элиаса мы захватили виртуальную капсулу, что управляла реальным сердцевиком? — начал я.
— Тот бой, где ты чуть не сжёг себе мозг? — уточнил Ториан.
— Он, — кивнул я. — Так вот, тогда, во время управления сердцевиком, ко мне пришёл голос. Не человеческий. Он заявил, что он меня нашёл, чему несказанно рад. Вот только что ему от меня нужно, не пояснил. Просто дал понять, что знает о моём существовании и что мы ещё встретимся.
В канале была гробовая тишина и только лёгкий треск помех от мёртвой атмосферы планеты её нарушал. «Малыши» боялись упустить хоть одно слово.
— Я тогда списал это на перегрузку, — продолжил я. — Виртуальная капсула, чужой корабль, непривычные ощущения. Мало ли что привидится? Но сегодня, когда я забрался в корабль предтеч, голос вернулся. И на этот раз он не просто поговорил. Он отдал мне управление четырьмя сердцевиками, что вошли через врата в систему Кхатар-Прайм. Всеми четырьмя одновременно. Шесть часов, которые я здесь провалялся — это был бой с пиратами. Реальный, а не выдуманный. Через ксорхианские корабли.
Тишина стала ещё мертвее. Кажется, даже помехи исчезли. Им тоже стало интересно.
— Двенадцать линкоров, семнадцать орбитальных станций и всё, что мельче. Потом пираты стянули подкрепление со всех концов своей империи, и мои корабли уничтожили. Голос после этого сказал, что теперь знает мои возможности, велел развиваться и ушёл. Сказал, что, когда буду готов, знание придёт само. А до тех пор мне самому придётся его искать.
— Получается, ксорхи теперь с тобой разговаривают? — спросил Вальтер. — Начали считать тебя одним из своих?
— Не знаю, кто это, — покачал я головой. — Но точно не ксорхи. Голос назвал меня «потерявшимся». Словно потерял что-то давно и случайно нашёл.
— У тебя есть личностная матрица? — неожиданно спросила Зорина.
Все посмотрели на неё, не понимая вопроса. Потому что считалось, что у того, кто входил на планету с Ретранслятором, матрицы быть не может. Никак. Доказанный факт на самой Зорине и нескольких группах захвата, которые уничтожали первый Ретранслятор.
Я мог отшутиться. Мог соврать. Сказать, что никаких матриц нет и быть не может. Это бы приняли. Вот только врать нельзя. Потому что после прямого вопроса мне нужно либо говорить правду, либо между нами встанет стена, которую уже ничем будет не пробить. Зорина моя девушка. Носитель матрицы. Ласк наверняка ей всё уже разложил по полочкам — и про аномальные всплески, и про энергопотоки, и про то, что обычный человек не способен делать то, что я делал последние два года. Зорина не спрашивала. Зорина требовала подтвердить то, что и так знала, несмотря на то что весь мир считал обратное. Даже «Малыши».
— Есть, — после долгой паузы ответил я. — У меня есть личностная матрица предтеч.
— Да что б тебя груваки сожрали, — в сердцах выкрикнул Вальтер. — Давно?
— С самого начала, — ответил я, окончательно прыгая в омут с головой. — Ещё до «Кузницы». Я получил её на корабле ксорхианцев в системе Агрис. Помните историю про мёртвый корабль и Сердце? Когда я впервые забрался внутрь того сердцевика, нашёл трещину во внутренней переборке. Из неё вышел белый туман, прошёл сквозь мой шлем, будто его не существовало. Вот так я и стал носителем. Я называю его Эхо, хотя у него есть своё, непроизносимое имя. Это матрица предтеч, не ксорхов. Последний он называет паразитами. Они охотились на него и ему подобных, сожрали практически всего. Когда я его нашёл, функционал был на пяти процентах. Сейчас больше, но до полной мощности ещё очень далеко.
— Пять процентов, — повторил Векс. Его кибернетический глаз бешено вращался, обрабатывая информацию. — И с пятью процентами ты видел прожилки фазового сплава? Прогнозировал удары в рукопашном бою? Управлял шестью боевыми дронами одновременно?
— Да, — мне оставалось только кивнуть. Векс умел делать выводы самостоятельно.
— Теперь вся алогичность ушла, — произнёс Векс. — Появилась структура, а не полный хаос. Объясняется всё: аномальное везение, дроны, выживание на Гиперионе-7, добыча миона. Математика сошлась.
— Вот только о том, что у меня есть Эхо, никто не знает, — продолжил я. — Арис Соларион думал, что у меня матрица. Меня обследовали с ног до головы, но ничего не нашли. Оказывается, Эхо умеет прятаться или просто невидим для других матриц, включая матрицу императора. На него не действует аура планеты с Ретранслятором. Его вообще не существует для всего мира. Никто в империи не знает о том, что у меня есть
— Никто, кроме нас, — поправил Райн. — Теперь кроме нас.
— Именно, — кивнул я. — И я хочу, чтобы так и оставалось. Если империя узнает про Эхо, меня заберут в лабораторию и разберут на части, чтобы понять, как работает невидимая матрица. Никакой титул, никакой Крест Героя от этого не спасёт.
— А раньше ты нам об этом рассказать не мог? — спросила Лана. Обиды в её вопросе не было, только сам вопрос.
— До блокиратора памяти не мог, — подтвердил я. — Но и сейчас придётся вносить изменения в структуру ключевой фразы, чтобы из вас не смогли эту информацию достать. Потому что вас уничтожат вместе со мной. Свидетели империи не нужны.
Зорина всё это время молчала. Что для неё было нетипично и, если честно, пугало куда больше, чем крик.
— Ласк чувствовал, — наконец, произнесла она. — Говорил, что рядом со мной аномалия, но он не может определить, какая конкретно. Теперь понятно, откуда фонило.
— Эхо тоже знает про Ласка, — сказал я. — Но определить его не может. Арис говорил, что задача матриц заключается в том, чтобы постоянно пожирать друг друга, тем самым развиваясь. Эхо не может пожрать твоего Ласка, потому что просто его не видит.
— Любопытно, — подал голос Аларик. Впервые за весь разговор. Он всегда сначала слушал и только потом говорил. Меня это одновременно бесило и восхищало. — Моя матрица тоже фиксировала аномалии рядом с тобой. Но я списывал это на сканеры «Призрака». Выходит, зря.
— Выходит, зря, — согласился я.
— Ладно, подведём итог, — произнёс Райн. — У нашего Ксорха в голове живёт матрица предтеч, которую не видит никто. Она даёт возможность управлять ксорхами. С ним разговаривает какой-то голос, который приходит и уходит, когда ему вздумается. Мы только что разнесли оборону столицы крупнейшего пиратского объединения в галактике, и нам в трюм нужно засунуть обломки корабля предтеч. Ещё что-нибудь?
— На сегодня, пожалуй, хватит, — ответил я.
— Вот и ксорх с ним, — заявил Райн. — Предлагаю грузить обломки и сваливать отсюда, пока голоса в твоей голове не решили устроить нам ещё какой-нибудь сюрприз!
Грузить обломки корабля предтеч оказалось тем ещё развлечением. Хотелось бы сказать, что всё прошло гладко, но это было бы враньё.
Для начала пару слов о том, что нам предстояло поднять. Когда-то корабль предтеч представлял собой шар. Сейчас же он превратился в искорёженное полушарие, метров тридцать пять в диаметре, лежащее в огромном кратере и наполовину вросшее в грунт. Куда делась вторая часть корабля, оставалось загадкой. Сканеры ничего не показывали. Может, корабль разорвали ещё в космосе и скинули на планету, как какой-то мусор. Ясно было одно — судя по местам разрыва, здесь поработала ксорхианская биоплазма.
Что самое неудобное в полусфере? К ней невозможно нормально прицепиться. Нет углов, рёбер, выступов. Гладкая округлая поверхность, по которой тросы соскальзывают, как по намыленному груваки знает чему. Рорк с Вексом минут пятнадцать ходили вокруг обломков, пытаясь найти хоть какую-то точку крепления. Но всё было напрасно.
— Может, магнитные захваты? — предложил Вальтер.
— Магнитные захваты на металле предтеч? — Рорк даже остановился, посмотрев на Вальтера, как на ребёнка. — Малыш, ты в курсе, что этот металл вообще ни на что не реагирует? Ни магниты, ни сварка, ни клей. Полная инертность ко всему!
Я сидел в фрегате, в кресле пилота и наблюдал за происходящим через камеры. Полусфера наполовину сидела в грунте, и чтобы завести под неё тросы, требовалось копать. Копать же на безвоздушной планете с гравитацией в треть стандартной — то ещё удовольствие. Грунт не осыпался, а взлетал вверх медленными облаками и оседал обратно минут через пять. Видимость падала до нуля, каналы засорялись руганью, а тросы цеплялись за каждый камень в округе.
Вот только настырность «Малышей» оказалась куда выше каких-то там трудностей. Прошло, наверно, часа три, прежде чем раздался желанный отчёт:
— Готово! — произнёс Рорк. — Шесть тросов, должно хватить. Ксорх, давай, потихоньку! Смотри, не порви мне тут ничего! Сам крепить будешь!
Накаркал! Я дал малую тягу, фрегат качнулся, тросы натянулись — и два из шести лопнули одновременно. Полусфера качнулась, но не сдвинулась. Грунт держал плотно.
— Ксорх, стой, груваки тебе в двигатель! — заорал Рорк. — Третий трос на грани!
Я отпустил тягу и позволил фрегату опуститься чуть ниже, зависнув над обломками корабля предтеч.
— Осталось четыре троса на тридцать пять метров полусферы, — без лишних эмоций произнёс Векс. — При текущей массе и коэффициенте трения о грунт требуется минимум восемь. Лучше десять.
— С тросами, как раз, проблем нет, — Рорк на автомате почесал затылок, но в броне это сделать было тяжело. — У нас точек крепления нет. Нельзя прицепить трос к гладкому шару, даже если от этого зависит чья-то жизнь! Соскальзывают!
— Сеть, — подал голос Аларик. — Не обвязывать. Обернуть. Сплести из тросов сеть и обернуть полусферу целиком.
Судя по тому, как Рорк с Вексом посмотрели друг на друга, подобная мысль им даже в голову не приходила. Хотя лежала, как по мне, на поверхности.
— Может сработать, — медленно протянул Рорк. — Если взять побольше тросов, сцепить их… Лёд, я тебя обожаю! Нет, серьёзно! Если бы ты не был Лиарданом, да ещё и парнем, я бы на тебе женился. Калькулятор, ты нужен! Мускул, Следопыт — шуруйте сюда! Будем плести сетку!
Плетение сети из тросов в перчатках «Призрака Х2» — это как вышивать крестиком в боксёрских перчатках. Пальцы не гнутся, узлы не затягиваются, а тросы в условиях низкой гравитации разлетаются в стороны, словно живые. Кругом стояла забористая ругань, низкая продуктивность и, если разобраться, вполне себе рабочая атмосфера быта космодесантника. Это в рекламных роликах великие воины идут по поверхности планет, поражая противника из бластеров или лучевых винтовок, попутно успевая спасать красивых девушек. На практике же всё это превращается в то, что ты должен в заднице мира вязать металлические тросы, имея в своём распоряжении универсальный инструмент любого техника — синюю изоленту. Да и ту Рорк выдавал неохотно.
Минут через сорок кривая, косая, но рабочая сеть обернула полусферу.
— Пробуем, — скомандовал я. — Все назад.
Тяга. Тросы натянулись. Сеть впилась в поверхность, обхватив полусферу со всех сторон. Один узел поехал, Рорк зашипел, но сеть выдержала. Полусфера дрогнула. Качнулась. Медленно, неохотно начала выползать из грунта, поднимая за собой тучу пыли.
Давать полную тягу я не стал, так что обломки корабля предтеч поднимались так медленно, что хотелось выйти и подтолкнуть. Но толкать полусферу весом в несколько сотен тонн — не самая здравая идея, даже при трети стандартной гравитации. Так что я просто держал тягу, следил за натяжением и молился всем предтечам, чтобы ни один трос больше не лопнул.
Подъём на орбиту занял ещё сорок минут. Несмотря на низкую гравитацию, ветра на планете присутствовали и постоянно расшатывали мой груз, вынуждая Эхо напрягаться так, как никогда раньше. Даже хорошо, что его функциональность выросла до двадцати пяти процентов. Будь у него меньше ресурсов, мог бы просто не просчитать все траектории. Фрегат кидало из стороны в сторону, но именно такое безумие позволяло мне безопасно отрываться от планеты, пока, в какой-то момент, гравитация не отпустила нас из своих объятий.
«Грувака» принял груз в основной трюм и здесь всё прошло достаточно просто. Отключив гравитацию, с помощью манипуляторов и нормального оборудования мы притянули обломки корабля предтеч куда нужно, закрепили их и только потом смогли выдохнуть. Первая часть задания Соларионов была выполнена.
Теперь нужно без приключений вернуться обратно.
Хотя, как можно обойтись без приключений? Не успел я усадить фрегат на своё место, как в личном канале раздался голос Ариса:
— Каэль, нужно поговорить, — произнёс он.
Говорить с бывшим Соларионом мне не хотелось. Он прекрасно видел светящийся корабль предтеч и то, что я просидел внутри обломков шесть часов. Складывать два плюс два Арис умел прекрасно, так что вариант, что меня сейчас начнут шантажировать, был едва ли не единственным на свете. Добавляем сюда знания о вратах предтеч на нашем корабле и всё — готовый объём информации для торговли. По-хорошему, стоит прибить этого человека, чтобы избежать проблем в будущем. И, на самом деле, я на полном серьёзе рассматривал этот вариант. Потому что судьба «Малышей» для меня куда важней судьбы какого-то Солариона. Пусть он и вытащил меня с Агриса.
Арис ждал меня в своей каюте. Заминированная маска, как обычно, скрывала всё, оставляя мне только голос. Но и его хватало с головой.
— Миссия завершена, — начал он без предисловий. — Обломки корабля предтеч у тебя в трюме, осталось только вернуться обратно. Какие распоряжения были отданы на мой счёт?
О как! Признаться, этот вопрос меня слегка выбил из равновесия. Арис не стал задавать вопросы о том, что произошло на планете, не стал ссылаться на свои знания. Он спрашивал, что будет конкретно с ним, словно это было самым важным для него здесь и сейчас. Возможно, к слову, так и есть. Лишившись личностной матрицы, он мог пересмотреть свои ценности, поставив на первую роль самого себя, а не знания. Ладно, ответить на этот вопрос не сложно, тем более что инструкции были получены вполне конкретные:
— Лоран Соларион приказал вернуть тебя обратно, — произнёс я. — На Жердан-4, если не ошибаюсь, но туда тебя доставят уже силы империи. Не мы.
— Ожидаемо, — произнёс Арис после долгой паузы. Его голос был ровным и спокойным, словно речь шла о каком-то мелком бытовом неудобстве, а не о пожизненном заключении на планете-тюрьме. — Хочу, чтобы ты вытащил меня оттуда.
Ага, вот оно. Всё же шантаж. Что же, видимо, план «Б» всё же придётся ввести в действие. Ректору скажу, что Арис попытался снять маску и его разорвало на мелкие части.
— Какой мне в этом смысл? — спросил я, принимая решения. — Вытащить тебя с Жердана — пойти против империи. А такого желания у меня нет.
— Империя всё равно пойдёт против тебя, — не согласился Арис.
— С чего бы? — я даже удивился. — «Малыши» внимательно следят, чтобы не нарушить закон. Нет нарушений — нет гонений. Всё чётко.
— Как был ты наивным юношей с Агриса, так им и остался, — усмехнулся Арис. — Империя начнёт за тобой охоту по той простой причине, что император, её возглавляющий, не человек.
Кажется, сегодня день под лозунгом «О как!». Я смотрел на Ариса и ждал продолжения. Такие фразы просто так не бросают. Тем более Арис бывший Соларион.
— Мою личностную матрицу зовут Альмор, и какая-то его часть всё ещё находится со мной, — произнёс он. — Когда император поглотил его, он забрал не всё. Не смог. Невозможно оставить человека живым, забрав матрицу целиком. Это как вырвать половину мозга — пациент либо умирает, либо остаётся калекой. Я остался калекой. Но живым калекой, у которого сохранился обрубок матрицы. Видимо, раньше император всегда поглощал целиком, как сделал это с Маркусом. Со мной он решил поступить иначе — оставить в живых. То ли в назидание, то ли из каких-то других соображений. И ошибся. Потому что оставшийся кусок Альмора не сдаётся. Не растворяется в его сознании. Он… Проще всего это будет назвать «борется». Он действительно сражается с наночастицами императора, не позволяя тем полностью себя поглотить. Но он не просто сражается — он умудряется передавать мне обрывки информации о том, кем на самом деле является наш император.
— И что это за обрывки? — спросил я.
— Обрывистые. Неполные. Но достаточные, чтобы понять главное. — Арис сделал паузу, но продолжил. — Император — машина, созданная предтечами. Его советники когда-то были людьми, но сейчас они полностью поглощены разумом императора. По сути, советник и император являются единым разумом, разделённым на несколько тел.
На секунду мне показалось, что я ослышался. Император Лириан Четвёртый — машина предтеч? Тот самый Лириан Четвёртый, что летает на своей платформе в красном плаще и вершит судьбы триллионов? Тот, кто управляет всем и каждым?
— Так-то ты тоже не совсем человек, — напомнил я, стараясь не выдать, насколько меня тряхнуло. — Люди не живут две с лишним сотни лет.
— Триста двадцать, если быть точнее, но ты меня не понял, — произнёс Арис. — Я человек, который живёт долго благодаря матрице. Император — не человек, который притворяется человеком. Разница принципиальная. Он никогда не был живым. Это механизм предтеч, управляющий империей людей. И какие у него на самом деле цели — одним предтечам и известно. Например, захват разума людей и превращение их в своих советников — первая часть.
— И как это связано с тем, что мне нужно тебя вытащить? — спросил я.
— Существует нечто, что они называют Троном, — ответил Арис. — Я не знаю, что это, а Альмор продолжает вытягивать крохи. Но одно понятно — Трон им нужен. Нужен настолько, что ради него они готовы на всё. Возможно, именно ради Трона они контролируют империю. Возможно, именно поэтому император так заинтересовался тобой и твоими способностями.
— Это пока что «возможно» и «может быть», — заметил я.
— Согласен, — кивнул Арис. — Информация неполная. Обрывочная. Но она есть, и она продолжает поступать. Альмор не сдаётся. Если же меня вернут на Жердан-4 и оставят там, то вместе со мной умрёт и эта связь. Никто никогда не узнает правду. Какой бы она, на самом деле, ни была, людьми не должны управлять машины. Тем более такие.
Я молчал. Не потому, что нечего было сказать. Потому что информация была из тех, которые нужно переварить, прежде чем открывать рот. Император — машина предтеч. Не человек. Механизм, притворяющийся живым. Управляющий империей неизвестно сколько времени и преследующий непонятно какие цели. И этому механизму что-то от меня нужно.
Если Арис врёт, он делает это мастерски. Если говорит правду — мир, в котором я жил всю свою жизнь, только что перевернулся с ног на голову.
— Мне нужно время, чтобы…, — начал я, но тут меня прервали.
— Капитанский мостик — Ксорху! — В общий канал ворвался голос Адриана Валка. Капитан никогда не повышал голос. За всё время нашего знакомства я ни разу не слышал, чтобы он отступил от своего ровного, невозмутимого тона. Сейчас он тоже не кричал. — Из врат предтеч вышел линкор «Чёрного норка». У нас минута, прежде чем они нас заметят и начнут реагировать.
Несколько мгновений на то, чтобы вспомнить, о каких вратах идёт речь. Те самые трёхсотметровые врата, через которые прошли четыре сердцевика. Груваки меня раздери, я забыл про врата! Сердцевики уничтожены, бой закончился, голос исчез, и я, самый везучий идиот в галактике, даже не подумал о том, что портал в систему пиратов всё ещё работает.
— Капитан, прыжок! — крикнул я, срываясь с места. — Случайные координаты! Любые! Уходим!
Три секунды — столько потребовалось капитану Валку, чтобы принять решение. Три секунды, за которые на мостике кто-то лихорадочно вбивал случайный набор цифр в навигационный компьютер. А потом «Грувака» рванула так, что меня впечатало в переборку каюты. Мой новый корабль умел входить в гиперпространство без разгона, но каждый раз это заканчивалось подобными ударами.
На визоре появились данные с мониторов капитанского мостика. И буквально за несколько мгновений до того, как звёзды превратились в длинные светлые линии, я успел заметить, как через врата проползал второй линкор. Кто-то на Кхатар-Прайм сообразил, откуда пришли ксорхи, и пираты ринулись по следу.
Но нас там уже не было.
Поднявшись на ноги, я посмотрел на Ариса. В отличие от меня, равновесие он не потерял, умудрившись остаться на ногах.
— Мне нужно время, — повторил я, глядя в маску Ариса.
— Время есть, — ответил Арис. — Во всяком случае — пока мы не вернулись в большой мир и не сдал меня империи. Потом времени не будет ни у меня, ни у тебя, ни у самой империи.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.