Маньчжурский гамбит. Книга третья

Аннотация

Умереть 58-летним олигархом в своем времени — обидно. Очнуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который едет в Харбин — неожиданно.
В кармане ни гроша, тело едва шевелится после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародеры и жестокий 1920 год.
Мой главный актив — преданный казак-пластун с «маузером», пацан – наследник богатого рода, и сотня голодных эмигрантов. Моя стратегия — наглость и опыт из прошлого.
Я не собираюсь спасать рухнувшую Империю. Я построю свою.

Авторы: Павел Барчук, Катэр Вэй
Цикл: Маньчжурский гамбит

Предыдущие книги этой серии:
Маньчжурский гамбит. Книга вторая
Маньчжурский гамбит

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
Я усмехнулся. Этот малолетний барыга мне определённо нравится. Хватка железная. Никакой благотворительности, только чистый бизнес. Думаю, жизнь на улице научила его быть взрослым раньше, чем положено. Не известно, как давно Пашка прибился к мадам Розе и ее заведению.
Внезапно, на самом интересном месте, когда пацан приготовился рассказать нам что-то важное, дверь конторы с грохотом распахнулась. Створка с размаху ударилась о кирпичную стену так, что с крыши посыпался снег. На крыльцо вылетел Тимофей.
Выглядел казак весьма колоритно. Шинель сидит криво, потому как застегнута только на верхнюю пуговицу и то неправильно. Один сапог на ноге, второй — зажат в левой руке. Правая рука занята "Маузером". Волосы всколочены, глаза безумные, шарят по двору в поисках врага. Судя по физиономии, вахмистр только что проснулся.
Заметив всю нашу компанию, Тимофей сбежал по ступенькам, подскочил ближе.
— Павел Саныч! Ваше сиятельство! — гаркнул он охрипшим со сна голосом. — Где эти ироды?! Кого стрелять?!
Я окинул вахмистра выразительным взглядом. Снизу вверх.
— Очень вовремя, Тимоха, — произнес с легкой иронией. — Просто образец скорости и ответственности. Враги уже успели бы выпить чаю, собрать наши пожитки и уехать на извозчике.
Казак смутился. Опустил "маузер". Щеки под густой бородой предательски пошли красными пятнами.
— Виноват, ваше сиятельство... — глухо пробормотал он, торопливо возвращая второй сапог на законное место. — Лег вздремнуть с устатку, и провалился. Ей-богу, как в яму рухнул. Впервые за всю жизнь так крепко уснул. Видать, сморило после вчерашнего. Спросонья не разобрал, что за шум во дворе. Услыхал крики, выстрел почудился... Кинулся на улицу в чем был. Думал, хунхузы пожаловали.
— Это Осеев стрелял. А криков нам вон, детишки обеспечили с избытком, — я кивнул на взъерошенных пацанов. — Ладно. Не кори себя. Организм не железный, отдых всем нужен. Раз уж проснулся, включайся в работу.
Я повернулся к Никите. Наследник Строгановых всё ещё прижимал к носу окровавленный платок, но смотрел уже спокойнее. Злость уступила место любопытству.
— Все, иди в барак. Умойся, приведи себя в порядок. Бабке Арине скажи, чтоб пальто зашила. И молодец. Хвалю.
Пацан коротко кивнул. Бросил последний, уже без особой вражды, взгляд на Пашку и отправился в сторону жилых бараков.
— А мы с вами, господа, пойдем побеседуем, — я посмотрел на Селиванова, на Осеева, Тимофея, затем на беспризорника. — Только не в кабинет. У меня там Соломон Маркович с новым мастером заседают. Лишние уши нам ни к чему. Идем в котельную. К локомобилю.
Петр молча кивнул. Подтолкнул Пашку в спину.
Мы двинулись к приземистой кирпичной пристройке. Тимофей, окончательно проснувшись, топал замыкающим. Бдил.
В котельной было жарко. Немецкий "Ланц" тихо урчал, пожирая топливо. Шум машины создавал идеальный звуковой фон. Здесь нас точно никто не подслушает.
Я уселся на перевернутый деревянный ящик. Селиванов и Алексей заняли место у теплой кирпичной стены. Тимофей встал у дверей, скрестив руки на груди.
Пашка остался стоять в центре. Маленький, побитый, но абсолютно уверенный и наглый. Настоящий волчонок харбинских подворотен.
Я залез в карман шубы. Проверил, не завалялось ли серебро. Оказалось, что завалялось даже несколько штук. Достал тяжелую монету. Даян. Повертел в пальцах и бросил пацану.
Пашка поймал ее на лету. Привычным движением сунул в рот, прикусил. Удовлетворенно кивнул и мгновенно спрятал в недрах своего безразмерного ватника.
— Аванс, — спокойно сказал я. — Давай новости, тезка. Кто там ошивается у наших ворот? И что за срочность?
Беспризорник шмыгнул носом.
— Шпик там ошивается, князь. Я таких нутром чую. Одет чисто, пальто добротное, шляпа надвинута прямо на рожу. Стоит вроде как газету читает или извозчика ждет. Ага... Здесь извозчиков-то как собак нерезанных, — Пашка усмехнулся и посмотрел на меня, предлагая оценить шутку, но сразу посерьезнел, — Только он уже битый час там мерзнет. Я за ним со стороны наблюдал долго. На территорию не смотрит, а сам каждый скрип сечет.
— Японец? — хмуро спросил Селиванов.
— Не-а, — Пашка мотнул головой. — Наш. Русский. Морда дюже простовата. Из бывших легавых или жандармов. Они все одинаково стоят. Будто аршин проглотили.
Я задумался. Значит, не Токуму Кикан. Самураи работают тоньше. Китайская полиция тоже вряд ли стала бы ставить русского топтуна. Получается, кто-то из своих. Местных. Белогвардейская шушера или чья-то частная разведка.
— Понятно. Взят на карандаш, — я посмотрел на пацана. — Дальше.
Пашка переступил с ноги на ногу.
— Очкастый господин... Помните, за которого в заведении мадам Розы интересовались прошлый раз?
Услышав знакомое имя, Селиванов моментально вскинулся, даже немного подался вперед. Тимофей у двери тоже недовольно засопел.
— Приходько, — процедил приказчик.
— Ага, он, — хмыкнул Пашка.
— Гуляет сейчас у мадам Розы. Важный такой, как петух. Деньжата у него откуда-то завелись. Снял девку, водку заказал. Ну а я в коридоре терся, уши грел.
— И что? — поторопил я пацана.
— А то, князь. Этот хлыщ смекнул, что Гореловские налеты жидко сходили. Получили по зубам от ваших людей и дали деру. А злоба-то у него осталась. Сам он лезть боится. Вот и решил зайти с козырей. Нажрался и растрепал девке, что накатал на вас донос китайским легавым. Вроде как нонче утром отнес. Я же как все это услыхал, сразу вспомнил, что он вам дюже нужон. Только вы ж того... Мадам Роза не знает, что я к тебе побежал. Не выдай.
— Что в доносе? — спросил я, обдумывая полученную информацию, — Может, ты часом и это ухитрился расслышать?
— А как же, — Пашка гордо выпятил грудь. — Там только глухой не расслышал бы. Фраер этот надрался как свинья, орал на все заведение. И одно по одному про тебя, князь. Что ты — контрабандист лютый. Что провез через границу целый вагон оружия. И главное... Будто у тебя спрятано украденное императорское золото. Много золота.
Ну конечно. Кто бы сомневался. Я усмехнулся себе под нос. Пресловутое золото Российской империи. О нем сейчас слухов много ходит. Хорошо, что хоть только его приписали. Могли бы и золото Колчака на меня повесить. Идиоты, прости господи...
Селиванов грязно выругался.
— Вот же сволочь... Откуда он про золото взял? Сам же выдумал, собака, когда бабку Арину трясти порывался!
— Выдумал или нет, китайцам плевать, — я поднялся с ящика. Прошелся по тесному помещению. — Для местной полиции слова "оружие" и "золото" звучат как команда "ату!". Они не будут разбираться. Просто явятся сюда с обыском.
Вообще, конечно, расклад поганый. Если китайская полиция сунется на лесопилку прямо сейчас, возникнет ряд проблем.
Ящики с маузерами и гранатами от Игнатова лежат в конторе. Но это полбеды. Хуже всего, что в моем сейфе — секретный архив Токуму Кикан, а под досками в цеху — золото самураев. Одно радует — медь у нас теперь, благодаря Соломону, имеет вполне официальные бумажки.
Очкарик оказался не просто гнидой. Это самая настоящая мстительная, расчетливая тварь. Ты погляди, как закусился. Не может простить, что Селиванов его из общины выгнал.
Я полез в карман. Достал еще один серебряный даян. Протянул Пашке.
— Держи, тезка. Заслужил. А теперь дуй в пакгауз, на кухню. Скажешь — я велел. Пусть тебе дадут горячего мяса и каши. Наешься от пуза. Только потом вернешься к мадам Розе и будешь следить за комнатой Приходько. Если что интересное услышишь — дуй ко мне.
Глаза беспризорника довольно сверкнули. Он сгреб монету и пулей вылетел из котельной. Только дверь хлопнула. Настоящая, сытная еда для него сейчас не менее важна, чем деньги.
Мы остались вчетвером. Я, Тимофей, Петр и Осеев.
— Ну что, господа, — мой взгляд скользнул по лицам соратников. — Давайте прикинем время. Сколько у нас его осталось до появления китайской полиции. А я вас уверяю, она непременно появится.
— Почему вы так уверены, ваше сиятельство? — спросил Алексей, — Лесопилка вроде как является вашей собственностью. Да и мало ли кто на кого какие доносы пишет.
— Потому что сработает магия слов "золото" и "оружие", — ответил я. — Подумайте сами, господа. Для китайской администрации, которой, как вы знаете, заправляет маршал Чжан Цзолинь, Харбин сейчас лакомый кусок. Любой донос о спрятанных слитках — это повод для реквизиции. Полиция придет не устанавливать истину, а изымать ценности в пользу казны. Или кармана генерала, что более вероятно. Плюс в доносе фигурирует оружие. Китай — лоскутное одеяло из воюющих милитаристов. Любой неучтенный "маузер" воспринимается как подготовка мятежа. Это дает право на максимально жесткий, силовой обыск. Так что, Приходько хорошо знал, что именно писать в своей бумажке.
— Тут вы правы. Пожалуй, соглашусь, ваше сиятельство,— нахмурился Осеев, потирая подбородок. — Если эта сволочь отнес бумагу в полицию утром... То она уже в работе.
— Верно, Алексей. Но мы, напоминаю, находимся в Харбине, — я задумчиво уставился в одну точку, анализируя ситуацию, — Бюрократия здесь неповоротливая. Даже если речь о золоте. Начальнику сыска нужно время. Собрать надежных людей, чтобы никому не разболтали. Инструктаж провести. К тому же, полиция работает в тесной связке с военными. Им необходимо согласовать свои действия, чтоб оцепить лесопилку, а потом уже наводить шороху на ее территории. Днем они не сунутся. А вот к ночи можно ждать. Им ведь не известно, что мы в курсе происходящего и сможем подготовиться. Вряд ли будут торопиться.
— Значит, явятся как стемнеет, — мрачно согласился Селиванов.
— Тимофей, — я посмотрел на вахмистра, — Есть задание. Давай-ка ты аккуратно, без лишнего шума, пригласишь к нам в гости того господина в пальто и шляпе, которого упомянул Пашка.
— С превеликим удовольствием, Павел Саныч, — моментально вскинулся Тимоха,— Сделаю в лучшем виде.
— Погодите, ваше сиятельство, — вмешался Селиванов. — А ежли это легавый? Полицейский соглядатай?
— Исключено, — Я отрицательно покачал головой. — Петр, подумай сам. Китайская полиция не рискнула бы отправить для наружного наблюдения русского. А вдруг пойдет да предупредит нас? Они бы послали человека, переодетого под местного кули с метлой или рикшу. Этот топтун — чужой. Он работает на кого-то третьего. Японцы и китайцы исключаются. Вот я и хочу узнать, на кого. К тому же, господа, вы упустили, видимо, один немаловажный факт. Мальчишка сказал, у Приходько появились деньжата. Откуда? Не потому ли, что идею с доносом ему, мягко говоря, посоветовали. Или, что более вероятно, заплатили за ее реализацию. Хочу понимать точно, какие игроки участвуют в этой партии.
— Мне его куда приглашать? — С усмешкой спросил Тимоха, сделав акцент на слове "приглашать". Сразу стало понятно что топтун попадет на территорию лесопилки не по своему желанию. — В контору тащить или скромненько препроводить сюда, к локомобилю?
— Скромненько, Тимофей. Очень скромненько, — ответил я вахмистру..
Тащить соглядатая в контору — верх идиотизма. Там Соломон и немой китаец. Не выгонять же ростовщика пинками. Тем более, сейчас мне очень пригодится его осведомленность в делах города.
Сопроводить сюда, в котельную? Тоже не вариант. Слишком шумно из-за локомобиля, допрашивать будет неудобно, да и рабочие могут заглянуть. Беды в этом особой нет, но чем меньше осведомленных, тем лучше.
— Проводи его в пустой сарай, тот, что ближе к дальнему забору, — распорядился я. — Дверь там крепкая, окон нет. И подальше от лишних глаз.
— Оглушить стервеца да спеленать? — деловито уточнил вахмистр.
— Нет, Тимоха. Никакого рукоприкладства без крайней нужды. Просто пригласи. Вежливо, но предельно настойчиво. Так, чтобы он при всем желании не смог отказаться от нашего гостеприимства. Понял? И бога ради, не бей его. Мне этот человек нужен в ясном уме и с работающим речевым аппаратом. Пусть посидит в сарае, подумает о жизни, пока я не освобожусь.
Тимоха коротко кивнул. Его глаза задорно блеснули. Всё-таки казак не рожден для спокойной жизни. Ему любой замес в радость.
— Осеев, Петр, — я повернулся к остальным. — Вы пока контролируете все, что происходит в пределах лесопилки и вне ее. Глаз не спускать. Как только Тимофей приведет топтуна, ворота запереть наглухо. Оружие держать под рукой, но не светить без нужды. Если вдруг полиция нагрянет раньше времени — внутрь не пускать. Тяните время. Требуйте переводчика, жалуйтесь на непонимание. Что угодно.
Селиванов и Алексей нахмурились, подобрались. Оба не были дураками и прекрасно понимали — ситуация серьезная.
Я вышел из котельной во двор. Ветер швырнул в лицо колючую снежную пыль. С неба опять сыпалась какая-то ледяная хрень. Это даже снегом назвать язык не повернется.
Быстрым шагом направился к конторе. Поднялся на крыльцо, вошел в натопленный коридор. Попутно размышлял о Соломоне Марковиче.
Стоит ли посвящать еврея в детали грядущих проблем? Старый ростовщик слишком хитрожопый, это факт. Услышит про полицию, которая придет искать золото, и сольется. А то еще и меня сольет. Тем более, золотишко и правда имеется. Да, не Российской Империи, но все же.
С другой стороны, Рахиль Блаун — мой официальный, документально заверенный партнер. Неужели старый лис забьет на дочь? Если меня арестуют, ниточка мгновенно потянется к ней. А соответственно и к нему. Соломон это понимает лучше моего. К тому же, у старого лиса есть бесценные знания местного полицейского аппарата и чиновничьих схем. А это весьма полезное качество в сложившихся обстоятельствах.
В общем, к четкому решению я так и не пришел, подумал — буду действовать по обстоятельствам.
Поднялся на второй этаж, толкнул дверь своего кабинета.
Соломон Маркович вальяжно сидел в моем кресле. В углу, на табурете, примостился немой китаец Лю. Медник сидел с невозмутимым лицом, уставившись в одну точку. На мое появление он вообще никак не среагировал.
Увидев меня, Блаун раздраженно взмахнул руками и стал похож на недовольную еврейскую курицу-наседку.
— О, князь! Наконец-то. Как у вас, однако, весело.
Я подошел к столу, сел на краешек, посмотрел на ростовщика с абсолютно серьезным выражением лица.
— Детские забавы закончились, Соломон Маркович. Начинаются взрослые игры.
Лицо Блауна моментально вытянулось.
— Вы делаете мне тревожно, Павел Александрович. Что за тон? Вам пришла в голову какая-то очередная безумная мысль? Снова решили экспроприировать эшелон или несколько пудов меди? Вы мне это бросьте! Я слишком стар, чтоб каждый день решать вопросы с награбленным добром.
— Сегодня вечером к нам на лесопилку пожалует китайская полиция. С обыском.
Я решил не смягчать удар, а рубануть правду-матку сразу. Без экивоков.
Соломон молчал несколько секунд. Просто сидел и смотрел на меня немигающим взглядом. Но что любопытно, не истерил, не разыгрывал очередной спектакль "Страдающий еврей".
— Полиция? — ровно переспросил он, наконец. — Зачем нам тут полиция? И главное, чего им не сидится на месте? Дело в меди? К моим бумагам не придерется даже сам Господь Бог.
— Нет, не в меди. Один обиженный господин, которого мы выгнали из общины в первый же день, оказался слишком мстительным. Написал некий донос в полицию.
— И что же этот поц там написал? — сухо поинтересовался Соломон.
— Что князь Арсеньев — крупный контрабандист. Провез вагон неучтенного оружия. И главное... — я чуть ближе наклонился к ростовщику. — Что у меня тут спрятано золото Российской Империи
Соломон Маркович громко, искренне рассмеялся.
— Пощадите, князь! Это смешная шутка, но она делает мне нервы! Золото Российской империи?! За последний год я слышал пять версий, где именно оно находится и каждый раз эти версии сильно разнились между собой. Какое вы можете иметь отношение к золоту Романовых?!
Я молча уставился на ростовщика тяжелым взглядом. Тот еще пару раз хохотнул, однако, оценив мой серьезный вид, резко помрачнел.
— Ой, вей... Это не шутка? Тогда позвольте вопрос, Павел Александрович, — произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Исключительно ради спокойствия и понимания. Императорского золота у вас здесь действительно нет?
— Императорского — нет... — абсолютно искренне ответил я.
Соломон быстро моргнул несколько раз. Мозг старого лиса мгновенно уловил скрытый подтекст моей фразы.
— А чье есть? — тихо спросил Блаун.
— Вам, Соломон Маркович, лучше этого не знать. Исключительно ради вашего же крепкого сна, — я криво усмехнулся.
Ростовщик перевел взгляд на глухонемого Лю, который продолжал пялиться в одну точку, затем снова посмотрел на меня.
— Понимаю, — вздохнул Блаун. — Золото, значит. И оружие... Ну хорошо, князь. Давайте подумаем, что мы можем с этим сделать.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 10-04-2026, 23:05