Статус: студент. Часть 3
Аннотация
Возвращался домой с университетским дипломом на руках. Но не вернулся. Теперь я снова первокурсник. Вот только не в Санкт-Петербурге 2026-го года. Я очутился в Москве. Сейчас 1995 год – те самые былинные «девяностые», о которых я знаю лишь по рассказам родителей и по сериалам.
Учиться заново? Жить в общежитии? Безрадостная перспектива. Но какие варианты? Да ещё и программа «Преображение» уже загружена. Мой нынешний статус: студент
Автор: Федин Андрей Анатольевич
Цикл: Статус: студент
Предыдущие книги этой серии:
Статус: студент. Часть 2
Статус: студент. Часть 1
Учиться заново? Жить в общежитии? Безрадостная перспектива. Но какие варианты? Да ещё и программа «Преображение» уже загружена. Мой нынешний статус: студент
Автор: Федин Андрей Анатольевич
Цикл: Статус: студент
Предыдущие книги этой серии:
Статус: студент. Часть 2
Статус: студент. Часть 1
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Поначалу мне показалось, что в зале кафе царил полумрак. Я переступил порог и замер. Услышал тихое мурлыканье музыки (и здесь голос Андрея Губина пел о мальчике-бродяге). Вдохнул пропитанный запашком табачного дыма и ароматом кофе воздух. Глаза привыкли к искусственному освещению. Я сообразил, что полумрак мне в кафе почудился лишь после яркого солнечного света – светившие под потолком кафе лампы в соперничестве с солнцем явно проигрывали. Моргнул. Увидел под ногами красную ковровую дорожку (слева от неё насчитал десять столов, справа – шесть). Пробежался по дорожке взглядом, пока тот не упёрся в подсвеченную светильниками барную стойку. Заметил блеск висевшей над стойкой посуды.
«…Что же ты ищешь, мальчик-бродяга…» - спросил голос певца.
Я сообразил, что замер в шаге от дверного проёма: загородил вход-выход в заведение общепита. Отметил, что моей персоной уже заинтересовались немногочисленные посетители кафе: сейчас тут были заняты только два стола из шестнадцати. Меня с интересом рассматривали расположившиеся за столом напротив барной стойки девицы (обе выглядели старшеклассницами). В мою сторону бросили хмурые взгляды сидевшие слева от меня за ближайшим к выходу столом мужчины бандитской наружности (тот и другой блистали золотыми перстнями на пальцах, пыхтели сигаретами). Пристально посмотрела мне в лицо и спешившая мне навстречу кареглазая черноволосая девица с приятной улыбкой на лице и грудью третьего размера под белой блузой.
Мой взгляд соскользнул с приветливой девичьей улыбки и опустился на прикрытую белой тканью женскую грудь. Я тут же сместил его на закреплённый у девицы на груди бейдж. Из надписи на бейдже узнал, что навстречу мне шагала «Евгения, официантка». Поднял взгляд и уточнил: «Евгения Александровна Белобородова, 19 лет, текущий статус: официантка». Я удивлённо вскинул брови (улыбка спешившей ко мне Евгении при этом будто бы стала шире) и снова присмотрелся к статусу девчонки. Там действительно значилось: «официантка» - не «студентка» и не «обслуживающий персонал». Официантка не дошла до меня всего три-четыре шага. Она остановилась, повернулась ко мне в профиль. Заговорила с листавшими меню мужчинами.
«…Может, кто-то ждет и его улыбки?» - пропел голос Андрея Губина. Он отвлёк меня от разглядывания блузы и юбки официантки Евгении. Я прошёл у Белобородовой за спиной – услышал, как один из мужчин заказ креветки. Его выбор показался мне странным. Наверное, потому что сам я ещё при входе в кафе подумал о пицце и кофе. Я оставил Евгению и любителей креветок за спиной – мазнул взглядом по лицам не спускавших с меня глаз школьниц. Подошёл к стойке бара. Увидел за ней тощего круглолицего парня с закреплённой на кармане белой рубашки табличкой «Борис, бармен». Тут же дополнил полученную после прочтения таблички информацию подсказкой от игры: «Борис Семёнович Лапочкин, 22 года, текущий статус: бармен».
Я отметил, что во внешности Лапочкина прежде всего мне бросились в глаза небольшие оттопыренные уши, тёмное пятно родинки справа от носа и чёрная бабочка под воротником рубашки. Я подошёл к стойке – краем глаза заметил, как будто бы демонстративно прикурила сигарету сидевшая за столом девица. Бармен при виде меня не улыбнулся, в отличие от официантки. Он вытянулся по струнке, словно продемонстрировал наблюдавшим за нами старшеклассницам, что совсем немного уступал мне в росте. Взглянул на меня поверх Т-образной пивной башни с тремя кранами, поздоровался. Мне показалось, что его голос походил на голос Андрея Губина, который в этот самый момент будто бы из последних сил поинтересовался, что я видел сегодня во сне.
Вопрос Губина я проигнорировал. Ответил на приветствие бармена. Сообщил, что разыскиваю Викторию Владимировну. Сказал, что явился к ней на собеседование по протекции Сергея Ивановича Верещагина. Лапочкин выдохнул и чуть ссутулился. Он окинул меня изучающим взглядом, улыбнулся (по-приятельски). Вскинул руку и сообщил, что директриса в своём кабинете. Пообещал, что известит её о моём появлении. Бармен повесил на плечо белое полотенце, которым во время разговора со мной протирал коньячный бокал. Вышел из-за стойки и прошёлся по красной дорожке между мной и пускавшими табачный дым девицами. Девицы проводили его взглядами. Я тоже понаблюдал за тем, как бармен прошёл мимо установленного около стены дивана и постучал в дверь.
Ответа на свой стук Лапочкин не ждал – сразу же вломился в директорский(?) кабинет. Его спина скрылась за дверью. Потерявшие Лапочкина из вида девицы перенесли своё внимание на меня. Я улыбнулся им, прочёл их имена и статусы. Убедился в том, что сигареты им продали в нарушение закона. Или закон о запрете продажи табачной продукции несовершеннолетним ещё не действовал? Я уселся около стойки на стул, пробежался взглядом по расставленным на полках бутылкам. Отметил, что полки и бутылки блистали чистотой, сверкали поверхности зеркал и висевшие над барной стойкой бокалы. Переключил внимание на официантку – в отличие от девиц-курильщиц та была совершеннолетней. Да и её «третий размер» явно заслуживал моего пристального внимания.
Официантка тряхнула головой и вслух повторила полученный от посетителей заказ. Я снова уловил слово креветки. «В шумном зале ресторана, средь веселья и обмана…» - пропел из висевших на стенах в кафе колонок мужской голос. Кому он принадлежал, я не сообразил. Но точно, не Губину. Официантка взмахнула блокнотом, одарила посетителей улыбкой. Такую же улыбку она адресовала мне, когда поспешила к барной стойке. Я улыбнулся ей в ответ. Евгения заглянула за стойку, словно заподозрила, что бармен от неё спрятался. Затем окинула зал недовольным взглядом. Качнула головой. Снова задела меня взглядом и шагнула в располагавшийся около барной стойки дверной проём. Я решил, что она поспешила на кухню, где готовили разрекламированную на штендере пиццу.
Вернувшийся в зал бармен сообщил, что «Виктория Владимировна сейчас разговаривает по телефону». Пообещал, что она выйдет ко мне, как только освободится. «…Ах, какая женщина, какая женщина!..» - пропел неизвестный мне певец. Я кивнул и заверил бармена, что подожду. Лапочкин взял в руки блокнот, оставленный на столешнице барной стойки официанткой. Тут же ринулся к холодильнику, где за стеклянными дверцами стояли бутылки с напитками. Краем глаза я заметил пристальный взгляд, которым одарил меня заказавший креветки посетитель кафе. Я повернул голову – мужчина сделал вид, что я ему совершенно не интересен. Я прочёл парившие у него над головой надписи: «Рудольф Валентинович Герда, 28 лет, текущий статус: налоговый полицейский».
Я озадаченно хмыкнул. Ознакомился со статусом второго посетителя кафе. Там увидел тот же странный статус: «налоговый полицейский». Я удивлённо приподнял брови. Потому что уже запомнил: милицию в полицию пока не переименовали. Слово «полиция» у моих соседей по комнате пока ассоциировалось с «полицаями» (прислужниками фашистов) и с полицейскими из голливудских фильмов. Я внимательно посмотрел на «налоговых полицейских». Иностранцами те не выглядели. А для прислужников фашистов времён Великой Отечественной войны явно были слишком молоды. Сам себе напомнил, что уже не раз замечал: игра присваивала людям не самые понятные для меня статусы. Словно тексты этих статусов придумывал нетрезвый копирайтер.
Бармен достал из холодильника бутылку с водкой и пакет с апельсиновым соком. Водку он сразу отставил в сторону. Соком наполнил два стакана. Обернулся и сцапал с полки перед зеркалами бутылку с коньяком – явно недорогим. Коньяк он налил в мерный стакан – потом перелил его в графин со стеклянной крышкой. Снял со стойки два пузатых бокала. Добавил к бокалам две рюмки. «…Опьяняет и дурманит…» - заверил голос певца. Бармен горделиво взглянул на им же созданный натюрморт из посуды (пустой и заполненной напитками). Повернулся к вновь явившейся в зал официантке. Девица одарила его хмурым взглядом. Затем она увидела натюрморт – её взгляд потеплел, стал деловитым. Евгения будто бы сверила представленные в натюрморте напитки с заказом клиентов.
Она чуть заметно тряхнула головой, поставила на стойку круглый поднос.
- Что эти бандюки по кухне заказали? – спросил бармен.
Официантка подняла на меня глаза, чуть помедлила с ответом.
- Порцию креветок и сёмгу, - сказала она.
Перенесла «натюрморт» на поднос.
- Чай, кофе? – поинтересовался бармен. – Пицца?
Евгения дёрнула плечом.
- Пока ничего, - ответила она.
Показал на поднос и произнесла:
- Потребовали запечатанную бутылку.
- Боятся, что я им водку водой разбавлю? – сказал Лапочкин. – Придурки.
Евгения нахмурилась, снова посмотрела на меня.
Бармен заметил её взгляд и сообщил:
- Женя, здесь все свои. Он к Виктории Владимировне пришёл. На работу к нам устраивается.
Борис заметил удивление во взгляде официантки и уточнил:
- Охранником. На место Жорика.
Евгения понимающе кивнула, окинула меня изучающим взглядом.
Спросила:
- Студент? Где учишься?
- В Московском физико-механическом университете, - ответил я.
Официантка улыбнулась.
Её глаза игриво блеснули.
- Женя, бандюги волнуются, - сказал бармен. – Зыркают на тебя. Наверное, трубы у них горят.
- Потерпят, - пробормотала Евгения.
Она поправила бейдж на груди, чуть передвинула установленную на подносе посуду.
Я бросил взгляд в сторону заказавших сёмгу и креветки посетителей кафе и сообщил:
- Они не бандиты. Они из налоговой полиции. Хотя… сейчас одно другому не мешает.
Бармен и официантка будто бы по команде повернули лица в мою сторону.
- В каком смысле? – спросил Борис.
- Налоговый полицейский вполне может оказаться бандитом, - сказал я. – Времена сейчас такие. «Лихие» девяностые.
Лапочкин дёрнул головой, нахмурился.
- Почему ты решил, что эти двое из налоговой? – уточнил он.
Я усмехнулся и ответил:
- Долго объяснять. Но они оба налоговые полицейские. Это абсолютно точная информация.
Официантка усмехнулась.
- Да ну, - сказала она. – Сегодня суббота. Налоговая отдыхает.
Она взялась за поднос, но бармен придержал её за локоть.
- Женя, погоди, - сказал он.
Борис посмотрел на меня, затем взглянул поверх пивной башни на нетерпеливо ёрзавших за столом мужчин.
Повернулся к официантке и повторил:
- Погоди, Женя. Дай-ка.
Он снял с подноса графин, плеснул в него ещё немного коньяка.
- На всякий случай, - пояснил он. – Лучше перестрахуюсь.
- Боря, зачем? – сказала официантка.
Лапочкин взял со столешницы блокнот и предъявил его официантке.
- Женя, ты взгляни на их заказ, - сказал он. – Видишь? Водка «Голубой топаз». Бандюки бы взяли «Гжелку» или «Русский стандарт». Коньяк «Московский», триста грамм. Ты видела, чтобы бандиты с золотыми болтами на руках пили «Московский»? А что у них по кухне? Креветки и сёмга? Не видишь ничего странного? Всё это можно легко взвесить. Но главное – вот это.
Бармен ткнул в блокнот пальцем.
- Запечатанная бутылка, - сказал он. – Понимаешь?
Евгения моргнула… и тут же снова вскинула брови.
Лапочкин посмотрел на меня и пояснил:
- У нас нет разрешения торговать на вынос. За такое нашему заведению штраф прилетит. Гарантированно.
Бармен посмотрел на официантку.
- Вскроешь бутылку у них на глазах, - потребовал он.
Евгения кивнула.
- Ладно.
- Неси, - скомандовал Лапочкин. – По моей части тут всё чётко. Я пока предупрежу кухню.
Официантка ловко подхватила поднос, надела на лицо дежурную улыбку. Покачивая бёдрами, она направилась к гостям кафе. Бармен покинул свою баррикаду и юркнул в дверной проём. У меня за спиной рассмеялись девицы. Будто бы силились привлечь моё внимание. Но я не обернулся – понаблюдал за работой официантки. Евгения ловко переставила с подноса на стол стаканы и графин. В последнюю очередь она взяла в руку бутылку, продемонстрировала её клиентам. Сунула поднос подмышку и ловко скрутила с бутылки крышку – я услышал характерный треск. Налоговые полицейские возмутились, словно треск открываемой водочной бутылки больно ударил по их нервам. Евгения громко и чётко их известила о том, что в кафе не продают спиртные напитки «на вынос».
Налоговики будто бы почувствовали себя оскорблёнными. Они обожгли лицо и блузу официантки недовольными взглядами. Заговорили, перебивая друг друга.
Я взглянул на их суровые лица, но не разобрал, что именно мужчины сказали.
- Потребовали сразу их рассчитать, - сообщила мне вернувшаяся к барной стойке Евгения.
Она положила перед собой на столешницу калькулятор.
Уже занявший своё рабочее место бармен ухмыльнулся.
- Понятное дело, - сказал он. – Всё, как всегда. Стандартная ситуация.
- Жалко на них бланк счёта тратить, - сказала Евгения. – А не потратим – Вика ругаться будет.
- Рисуй, - сказал Лапочкин. – Не жадничай.
Он плеснул в стакан апельсиновый сок из так и не убранной в холодильник пачки, поставил его передо мной на стойку.
- Это за счёт заведения, - сообщил он.
В ответ на моё «спасибо» он произнёс:
- Тебе спасибо. Чуть не спалились сегодня с этой дурацкой бутылкой. Суббота: расслабились. Кстати, меня зовут Борис. Это, как ты уже, наверное, понял, Женя.
Лапочкин указал на официантку.
- Максим, - представился я. – Максим Клыков.
Пожал протянутую барменом руку.
Официантка мне улыбнулась. Она вынула из недр барной стойки пачку украшенных затейливыми вензелями карточек. Уложила одну из карточек перед собой на столешницу, щёлкнула шариковой ручкой.
Пробормотала:
- Всё равно ведь потом возврат сделаем.
Я понаблюдал за тем, как официантка от руки переписала со страницы блокнота на бланк счёта наименования блюд, заказанных налоговыми полицейскими. Сделал глоток холодного сока. Апельсиновый сок я пил редко. Предпочитал томатный (или, как я его в шутку называл, «помидорный»). Но сейчас сладкий сок пришёлся кстати: приятно смочил моё пересохшее горло. Я проводил взглядом Евгению, прошагавшую со счётом в руках к столу нетерпеливых посетителей кафе. Взглянул на своё отражение в зеркале за барной стойкой. Снова отметил, что я не такой, как другие люди: над головой у своего отражения я опять не увидел золотистые надписи. Хотя эти надписи парили над всеми остальными. Игровые характеристики были и у меня.
По моему запросу они послушно появились в воздухе у меня перед глазами.
Носитель: Максим Александрович Клыков, 20 лет, 2 уровень.
Текущий статус: студент.
Семейное положение: холост.
Активные способности: «Зубрила, 1 уровень», «Второе дыхание, 1 уровень».
Активные задания: «Написать книгу», «Помочь Наташе Зайцевой, 4 часть», «Первый рабочий день в кафе»
Я скомандовал подсказкам игры исчезнуть, как только официантка вернулась от стола клиентов и принесла обратно папку со счётом и с деньгами. Она продемонстрировала бармену полученные в счёт оплаты заказа банкноты.
Едва слышно произнесла:
- Сто рублей сдачи. Жмоты.
Борис забрал у Евгении деньги, прогулялся к стоявшему около холодильника кассовому аппарату. Вернулся – положил на стойку рядом с официанткой (поверх бланка со счётом налоговых полицейский) кассовый чек и монету номиналом сто рублей.
- Отнеси им чек и сдачу, - сказал бармен. – Чтобы потом не докопались.
Официантка фыркнула и заявила:
- Да пошли они! Обойдутся.
- Отнеси, - повторил Борис. – Пусть подавятся.
- Нет, - сказала Евгения. – Креветки и рыбу им сейчас притащу. Приготовься.
Официантка ушла на кухню.
Бармен посмотрел на меня и предупредил:
- Сейчас начнутся маски-шоу. Как только отдадим весь заказ. Смотри, Максим.
Борис облокотился о край стойки, проводил взглядом до стола клиентов вернувшую с кухни Евгению. Официантка поставила на стол перед мужчинами тарелки, одарила налоговых полицейских яркой и будто бы искренней улыбкой. Я невольно подумал, что для субботы посетителей в этом кафе было маловато. Отметил, что зал кафе действительно казался уютным, как и обещал Кореец. Заглянул в лежавшую около меня на стойке папку меню. Взглянул на наименования блюд и напитков (там были не только кофе и пицца – даже шашлык «на углях»). Краем глаза я проследил за столом, где сидели налоговые полицейские. Полюбовался на горделивую походку официантки. Заметил, как представители налоговой переглянулись и встали со своих мест.
Услышал слова бармена:
- Всё. Началось.
Любители креветок неожиданно сорвались с места и резво рванули к барной стойке. Они оказались около стойки бара одновременно с темноволосой официанткой. Красноносый «Рудольф Валентинович Герда, 28 лет» грозно нахмурился, вскинул правую руку и раскрыл перед лицом у Евгении служебное удостоверение.
Он показал удостоверение не сдержавшему ухмылку бармену и крикнул:
- Стоять на месте! Налоговая полиция! Не прикасайтесь к кассовому аппарату!
Голос Рудольфа Валентиновича прозвучал неожиданно звонко.
Мне почудилось, что от его звуков завибрировали висевшие над барной стойкой бокалы.
Бармен приподнял на уровень груди руки, словно в него целили не удостоверением, а стволом автомата. Официантка вздохнула, закатила глаза и устало покачала головой.
- Что здесь происходит? – спросил у меня за спиной приятный женский голос.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.