Глава 1
Отряд Дзартен несся во весь опор, преодолевая милю за милей. Вокруг нас простирались величественные леса с монументальными деревьями. Стволы с десяток метров в диаметре и высотой с двенадцатиэтажный дом грозили пронзить небеса.
Непрестанно лил дождь, но бойцов Эмиссара это слабо волновало. Я же весь продрог и ослаб. Мне не разрешали плести даже Целительское Касание, поэтому я не мог помочь себе магией. И как только обычные люди путешествуют на большие расстояния при плохой погоде?
Начался кашель, поднялась температура, я отбил себе задницу, заработал мозоли в промежности от седла, да кучу ссадин. Эльфийское войско делало короткие привалы, да на несколько часов останавливалось на ночевку. После чего продолжало свой безумный марафон.
Судя по обрывкам услышанных фраз, мы направлялись в столицу Сумеречного Королевства — Ханзедроггу. Двигались быстро и без долгих остановок, благо гурды у отряда были выносливыми и сильными, поэтому путь не должен занять много дней.
Расслабиться и остаться в одиночестве мне не давали. То прихвостни Ночной стервы присматривали, то сама Ренуати непрестанно лезла. Она игралась со мной, наслаждаясь страданиями и неудобствами.
Издевалась вместе с приближенными, придумывая разные пакости.
— Это твой сегодняшний ужин, ничтожный человечишка — сырой ксарг! — бросила она мне под ноги обезглавленную крысу-переростка.
Я без эмоций посмотрел на угощение и промолчал.
— Ты не понял мой приказ, недоумок? Быстро сожрал!
Ошейник активизировался. Боль острыми иглами впилась в разум. Я скрючился на земле, извиваясь в агонии. Глаза чуть ли не вылезали из орбит, из раскрытого в немом крике рта капала слюна.
Долго сопротивляться красному ошейнику я не смог. Сознание на какое-то время погрузилось в темноту, отдав бразды управления голым инстинктам. Позднее я обнаружил себя жующим сырую тушку ксарга. Магия подчинения и инстинкт самосохранения сделали все без моей прямой воли.
— Так-то лучше. Ничтожному ксаргу ничтожная пища! — рассмеялась Дзартен.
В другой раз она распорядилась выливать помои не в заросли, а на меня. Так что грязную воду из ведер и остатки испортившейся еды бросали именно в меня.
— Отныне ты Помойный маг, а не Лучезарный! — наслаждалась она своим триумфом.
Над моим разумом довлел усиленный красный ошейник, магия подчинения которого работала словно грубый отбойный молот. Шаг влево, шаг вправо — и здравствуй убийственная мигрень.
Я сделал несколько попыток оскорбить Ренуати в ответ или хотя бы съязвить, но получил смачную болезненную пульсацию. Так что в дальнейшем предпочел просто молчать, если хозяйка не требовала что-либо говорить в ответ.
И как только Ниуру с Лиетарис справлялись с этим давлением? Неужели к нему можно привыкнуть и научиться бороться? Особенно Высокая эльфийка — она ведь при мне какое-то время носила красный ошейник. Мне казалось, что жизнь кончена, и я никогда не научусь бороться с магией подчинения. Неужели Хоран Мрадиш слабее, чем какие-то эльфы?
Мне было известно, что нет прямой корреляции твоих магических умений и способности противостоять магии подчинения. Требовался особый склад ума, волевой характер и стойкость. Это могло проявиться как у архимага, так и у простого смерда. Впрочем, шансы у чародея были выше по той простой причине, что он тренировал свой разум с помощью учебы, магии и печатей. Тогда как обыватели дальше уборки урожая, пинты эля и сочных бедер соседки не пытались мыслить.
Возможно, дар давал преимущество, но не являлся панацеей. Встречались мне как чародеи, не способные противостоять ошейнику, так и обыватели, ловко обходящие ограничения артефакта.
И в первые дни у меня сложилось впечатление, что я принадлежу ко второму типу. Что у меня нет достаточной силы воли, чтобы противостоять ошейнику. Это вгоняло в тоску и уныние, из-за чего я еще больше падал духом и сдавал позиции перед артефактом на моей шее.
— Что-то ты больно бодрый, — заявила мне Ренуати в один из вечеров. — Унномарел, принеси мне плеть!
Дзартен приказала мне встать на колени, после чего с наслаждением прошлась по спине. Жгучие удары плетью вызывали резкую боль. Словно вспышка сверхновой в ночи. Было охренеть как больно. Я не являлся тем, кто сохраняет самообладание в такой ситуации, так что орал истошно. Крик словно бы облегчал боль.
— Госпожа… — обратился к ней подчиненный, когда я рухнул на траву без сил.
Только тогда вошедшая в кураж Дзартен остановилась и перевела дух:
— Так-то лучше. Будет знать, как смотреть на высших свысока!
— Может, привести к нему Светлого эльфа для лечения? Раны выглядят опасными для человека, — предложил эльф.
— Не помрет. Мрадиш живучий словно таракан!
Прямо на этом же месте я и решил провести ночь. Ползти куда-то не было сил. Разбудили меня пинком. Прошлись даже по больной спине. Чуть не взвыл, когда боль вернулась в тысячекратном размере.
— Хватит разлеживаться, ничтожество. Взбирайся на гурда, не то привяжем тебя за ноги и поволочем до самого Ханзедроггу!
Ошейник впился в голову, добавив к утренней пульсации в спине щепотку проникающих в голову игл. Убойный коктейль, который и мертвого заставит пошевелиться. Я забрался на Резвого, которого у меня пока что на удивление не отобрали. Отдал гурду право самостоятельно выбирать путь. Резвый плелся в колонне всадников, двигаясь вместе со всеми. Мои указания ему не требовались.
Я даже умудрялся проваливаться в мутное беспамятство во время скачки. Несколько раз едва не свалился с гурда, благо хотя бы ноги крепко держались в стременах. Удавалось держаться в седле.
Меня пытались покормить, и на этот раз даже не ксаргом и не помоями, но еда застревала в горле. Периодически рвало. Удары плетью, побои и давящий ошейник подчинения — все это оказало на мой организм чудовищное влияние. Ощущал себя куском мяса, который еще каким-то образом дышит и иногда связно мыслит.
Кашель стал надсадным, меня знобило. Вероятно, не только продрыг, но и заработал серьезное воспаление. Спину-то и другие открытые раны мне никто ничем не обрабатывал. Потеря крови тоже сказывалась. Кто-то из эльфов предлагал подлечить меня, но Дзартен отказывала. Ренуати нравилось наблюдать за моими страданиями.
Сложно было в столь измученном состоянии любоваться видами поселений, мимо которых мы проносились, или природой, но кое-что привлекало внимание.
Мы углубились в самое сердце Сумеречного Леса. Сумерки стали постоянными. Я еще мог различить день стоит или ночь, но конкретнее сказать было сложно. Солнце частенько терялось где-то в туманной дымке. В целом днем по положению светила можно было определить время, но вот от заката до рассвета стояло визуально практически одинаковое состояние суток. Необычная особенность данной территории.
Еще бы я не был полутрупом, еле держащимся в седле, возможно бы уделил данному феномену больше времени.
Также любопытство вызывали и поселения эльфов, в которые мы иногда заезжали, чтобы пополнить припасы и переночевать. Меня, правда, обычно оставляли снаружи, так что от ночного холода к утру порой ног не чувствовал. На интерьер посмотреть не удалось.
Зато диковинными строениями полюбовался вдоволь. Даже меня, повидавшего всякое на Тардисе, проняло. Некоторые дома эльфов строились из дерева и камня, как и в других государствах. Разве что основание они делали не квадратное, а круглое. Неудобно и непрактично в быту, но такие здесь сложились традиции.
А причина подобной архитектуры лежала на поверхности. Речь о другом типе строений, который практиковали в Сумеречном Лесу. Эльфы выдалбливали помещения прямо внутри вековых древесных исполинов, которые здесь называли Небесными Столпами.
Будто жуки-короеды они прокладывали проходы и помещения в стволах гигантских деревьев. А ведь Столпы достигали восьми-десяти метров в диаметре и сорока в высоту. Настоящий небоскреб по меркам Тардиса. В одном таком дереве можно было поселить сразу множество семей.
Самое удивительное, что деревья эти не умирали, хотя их и выпотрошили изнутри. Вероятно, местные сохраняли им жизнь с помощью некоей магии. Фантастические биосооружения, которые не могли не восхищать.
Небесные Столпы служили не только жильем эльфам. Их использовали для выращивания различных плодов. Сами Небесные Столпы, как я понял, не давали съедобных плодов. Им прививали побеги других деревьев, и в результате собирали затем обширный урожай.
Неплохо устроились ушастые. И кров, и еда в одном флаконе!
Единственный минус крылся в том, что такому огромному дереву требовалось пространство для жизни. Им помогали развиваться магией, но все равно существовали определенные ограничения. Деревья росли на некотором расстоянии друг от друга. В свободных промежутках ставили обычные каменные или деревянные строения.
В эльфийских поселениях почти повсюду лежала тень. Громадные ветви Небесных Столпов закрывали небосвод. Днем стояла достаточно жаркая погода, так что в тени находиться было приятно.
Собственно, от жилищ внутри деревьев и пошла вся эльфийская архитектура. Они строили обычные дома с круглым основанием, нередко в виде вытянутых вверх башен, украшивали подобием веток и листьев. Старались сделать так, чтобы строение напоминало широкое дерево. Обычно такие дома были в разы ниже, чем настоящие древесные исполины. Скорее, походили на грубые пни, оставшиеся после сруба гигантов. Что меня забавляло. Но надо отдать ушастым должное — их архитектура не имела аналогов на обоих континентах.
Жаль только что меня так и не пустили внутрь одного из таких древесных домов. Мне было любопытно, как выглядит интерьер, чего там придумали эльфийские кудесники.
Сознание то возвращалось, то меня снова вырубало от слабости, ран и лихорадки. Особо поделать я ничего не мог. Ренуати не собиралась меня щадить и не давала лекарям заняться моим лечением. Ощущал себя совершенно беспомощным. В таком состоянии бороться с магией ошейника невозможно.
Жалел ли я о сделанном выборе? Наверное. Но также я понимал, что назад пути нет. Необходимо выпутываться из ситуации. Пока что все, на что меня хватало — это стараться не помереть.
Эльфы относились ко мне как к мусору. Даже местная прислуга сторонилась. Я сделал несколько попыток попросить помощи — хотя бы обработать загнивающие раны. Однако от меня бегали словно от чумного и докладывали эльфийской страже. За чем следовала добавка из тумаков и оплеух.
Кормили отвратно, специально выбирая какие-то помои. Но аппетит у меня пропал начисто, так что я не сильно переживал на этот счет. Плохо, конечно, ведь силы таяли, но я старался находить позитив в любой ситуации:
— Не зря жирок держал при себе. Вот и возник случай, когда он пригодился…
Накопления помогли мне пережить тяжелый путь до столицы. Пищевые инвестиции окупили себя.
Толком и не понял, сколько именно дней прошло с того момента, как мы покинули Фейхарн. Сумеречные дни и ночи походили один на другой. Я потерялся во времени, то проваливаясь в темноту, то приходя в себя от удара по ребрам.
Не только Ренуати, но и другие эльфы ненавидели Лучезарного мага. Все-таки я положил многих их товарищей, помог взять штурмом Наабад, Фейхарн и несколько пограничных крепостей. Солнечные стрелки уничтожили тысячи ушастых воителей. Прихвостни Дзартен с удовольствием вытирали об меня ноги. Каждый считал своим долгом отвесить оплеуху или дать смачного пинка.
С каждым ударом мое здоровье все больше ухудшалось. Я впал в некое полуобморочное состояние, в котором боль внезапно отступила. Наоборот почувствовал некоторое облегчение. Наверное, это был дурной знак.
В один из дней мы въехали в Ханзодроггу. Поселение выглядело огромным, но осмотреть его полностью было невозможно из-за закрывающих обзор деревьев. Я скорее догадался о том, что это именно столица.
Мы еще не миновали крепостные врата, как Ренуати развила бурную деятельность:
— Низшие и высшие, возрадуйтесь! Нам удалось изловить проклятого Лучезарного мага! Поглядите на ничтожного чародея! Он полностью в нашей власти и готов валяться в ногах у любого, кто протянет ему руку помощи!
— Поганец! Вздернуть его! Сжечь в печи! — кричала обступившая нас толпа эльфов.
— Запечь человечишку с яблоками!
— Брось, несварение себе заработаешь.
— Ты прав — маг выглядит протухшим.
Видок у меня наверняка был еще тот. Я с трудом держался в седле. Казалось, это Резвый держит меня у себя на спине, не дает свалиться.
— Бей Лучезарного! Смерть магам!
В меня полетели гнилые овощи, фрукты и камни. Кто-то хлестал ветками, стараясь подобраться поближе. Но таких принимал на себя Резвый. Удар копытом от гурда зеленого ранга мог легко привести к моментальной смерти. Эльфы старались изловчиться, чтобы как-то ударить меня побольнее.
Коматозное состояние помогло мне пройти через испытание с честью. Я слабо ощущал удары камней и других снарядов, бросаемых в меня. Меня даже не знобило.
Мы проехали по городским улицам, преследуемые разъяренной толпой. Дзартен довольно улыбалась и принимала поздравления. Она вернулась в столицу с триумфом, заграбастав себе главный трофей. Ведь что может быть ценнее Лучезарного мага? Только если бы она императора сумела прибить.
Мы подъехали к отдельному крупному кварталу, огороженному высокой каменной стеной. Будто бы город в городе. Такие особенности встречались в разных поселениях, и до этого момента я не представлял, что они значат.
— Добро пожаловать в клановую резиденцию Дзартен, госпожа Ренуати! — поприветствовали охранники у входа.
Очевидно, кланы в Сумеречному Лесу имели собственные районы, где проживали только их представители.
— Госпожа Эмиссар вернулась с добычей?
— Лучезарный маг! — похвасталась Ночная эльфийка. — Кстати, он взял себе новое имя — Помойный!
— Ха, тогда его стоит поселить возле компостной кучи!
— Хорошая идея, — кивнула Ренуати.
— Смерть магам! — продолжала бесноваться толпа.
Очередной брошенный камень прилетел мне прямо в голову. На секунду все вокруг померкло. Я свалился с Резвого и мешком рухнул на землю перед воротами в квартал клана Дзартен.
— Хватит валяться, ничтожный, — донеслось от Ренуати. — Поднимайся, мешок с нечистотами!
Магия подчинения больно уколола сознание. Я сделал попытку встать на ноги, но не смог. Руки не слушались, ноги не держали. Я снова рухнул на пыльную землю. Даже ошейник подчинения не мог заставить меня исполнить невыполнимый приказ.
— Может, его и впрямь сразу в компост отправить? — пнула меня Ренуати брезгливо.
— Подходящая смерть для Лучезарного урода… — откликнулся один из ее подчиненных.
— Что у вас за толпа собралась? Ты вернулась домой, Ренуати? — послышался холодный голос.
Я с трудом повернул голову и посмотрел на говорившую снизу вверх. Красивая, как и все Ночные эльфийки, да еще и фигуристая, хотя те в основном стройные и плоские. Ночные эльфы в основном имели пепельный или темный оттенок волос. Эта же эльфийка могла похвастать черными будто уголь волосами, в которых проглядывали отдельные серые пряди. Все та же лиловая кожа и яркие фиолетовые глаза.
— Кшанти… Твою рожу мне хотелось видеть меньше всего. Почему ты не полегла вместе с войсками возле Фейхарна?
— Выполняла поручение Королевы, — отмахнулась она. — А ты что здесь делаешь?
— Привезла трофей, о котором ты можешь лишь мечтать. Сам Лучезарный маг!
— Вот как… — протянула Кшанти. — Значит, ты все-таки решила воспользоваться моей помощью…
— Я захватила его сама. Не смей отбирать себе мои заслуги!
— Ладно-ладно, пусть будет по-твоему, — не стала спорить эльфийка и склонилась надо мной. — Почему он в таком скверном состоянии? Как ты обращаешься с высокопоставленным пленником?
Я ощутил прикосновение холодной руки к своему лбу.
— У него жар и множественные раны. Маг при смерти, — поведала Ночная.
— Госпожа Кшанти, не прикасайтесь к колдуну. Вы можете подхватить какую-нибудь заразу, — заметил один из охранников.
— Ерунда. Пришлите целителя к Лучезарному магу.
— Это мой трофей, и я сама решу, что с ним делать! — резко откликнулась Ренуати.
— Мрадиш — важный чародей империи. К нему есть вопросы от кланов. Да и Королева может изъявить желание встретиться с человеком.
— Нечего Королеве марать свою ауру встречей с этим ничтожеством, — скривилась Ренуати. — Но в твоих словах есть доля истины. Пока я не хочу терять свою игрушку. Радуйся, ничтожный. Ты получишь лечение!
Ко мне подослали Светлого эльфа — ушастого блондина с зелеными глазами. Магия данного вида ушастых очень напоминала Целительское Касание. Я ощутил, как в меня полилась живительная энергия, и силы стали стремительно возвращаться. Старуха с косой отступила, разочарованно ругаясь мне вслед.
Кое-как я наконец приподнялся и еще раз посмотрел на свою спасительницу. Кшанти была красива, как и Ренуати, как и все Ночные эльфы. На меня она смотрела без малейшей симпатии и сожаления. Для нее я был всего лишь ценным активом, который еще мог принести пользу. А уж затем можно будет меня и утилизировать.
Но на фоне конченой ублюдины Ренуати даже холодное безразличие Кшанти казалось мне благостным теплом и изысканной заботой.
— Спасибо, госпожа Кшанти… — прохрипел я, еле ворочая языком.
Ночная эльфийка склонила голову набок и еще раз осмотрела меня сверху донизу с почти гастрономическим интересом:
— Эмиссар Ренуати, не забывай о том, что Лучезарный маг должен жить. Не сломай свою игрушку раньше времени.
— Обойдусь без твоих советов, Эмиссар Кшанти! — огрызнулась моя мучительница.
Отряд Дзартен ввалился внутрь обширного кланового квартала.
— Встречайте героев, вернувшихся с войны! — хвастливо оповестила эльфийка, въехав во двор. — На нашем счету множество ничтожных людишек и самый изысканный трофей из возможных! Лучезарный маг!
Вот тебе и побыл в шкуре раба, которыми торговал сам. Но я своих слуг до подобного состояния не доводил, не пытал до полусмерти и даже если и издевался, то не переходил грань. Так благородные работорговцы не поступают. Даю слово, что сука Ренуати будет уничтожена!

Поделится в соц.сетях