Пролог. Удивительное происшествие
Среди бурных рек да суровых, словно бы извечно нахмуренных гор Скайрима, на самой южной окраине сей воинственной и неприветливой провинции, таилась роща – редкое, почти невозможное тут убежище. Она лежала у скал, подобно зелёному оазису у моря каменного: ни ветру там не было разгула, ни гулу дальних перевалов. А тишина там стояла такая, что слышно становилось, как оседает роса на листьях, да трава в тени шевелится. Под сводами вековых деревьев тамошних путник, изнурённый дорогой да тревогами, мог укрыться, дабы дух перевести и вновь собрать воедино мысли, да силу внутреннюю.
А в самом сердце сей рощи бил кристальной чистоты источник. И не простой то ручей был, а силу живой жилы земли содержащий. Вода в нём была чиста и прозрачна, подобно стеклу, и холодна той бодрящей, правдивой холодностью, после которой покидает воинов плечи усталость, да взгляд яснеет. Воздух вокруг казался легче, чем где-либо, ведь тут пахло корой, влажной землёй и чем-то ещё… тонким, почти неслышным, как обещание свободы. Вольные птицы пели без боязни за жизнь свою, отчего трели их, переливами своими, словно бы приветствовали каждого, кому выпадало счастье место это найти. Здесь, казалось, сама природа брала человека за руку и вела к миру с собой: уходила тяжесть, смолкала дрожь внутренняя, сам дух человеческий обновлялся, как обновляется лес после дождя.
Именно так, здесь можно было почувствовать всё это… но ныне безмятежность рощи была нарушена вероломно и грубо, как нарушают сон ударом сапога по двери.
Прекрасные пернатые птицы больше не выводили мелодий своих - теперь над кронами разносился клёкот хриплый, да угрожающий. Зверьё, прежде приходившее сюда в полном мире с собой - ощетинилось и обозлилось ныне, будто их всех мучили непрерывно укусы невидимые. Рычало зверьё бездумное, зубами щёлкало, к земле припадало, словно в бросок сорваться готовое. В их глазах пылал странный огонь фиолетовый – холодный, чужеродный. А по шерсти, да по спинам и бокам ползла видимая даже простому глазу дымка магическая, что была словно лиловый пар над углём тлеющим. Кристальные воды источника помутнели, затянулись инородным налётом. Деревья, эти спокойные великаны, угрожающе клонились, словно даже они захотели участвовать не просто в битве, но в казни показательной.
И среди всего этого непотребства стояло то, что причиной перемен было – существо, от которого роща словно заболела. Из мрачной утробы скал, где камень держит в себе холод и память веков, подымалась фигура. Как древнее дерево, вырванное ураганом и поставленное дыбом, но то не было живое существо в человеческом понимании. Скорее уж... дикой магии порождение суровое - дух земли, обретший форму физическую. Очертания его казались грубыми, да угловатыми, как если бы их высекли из обсидиана, но всё же в дикости этой чувствовалась грация зловещая, да неотвратимая.
Тело твари будто сплели из множества стволов и корней, и поверх этого плетения наросли причудливые шипы, да наросты, а окаменевшая, треснувшая кора была прожжена пурпурными прожилками, словно в ней застыла лава цвета причудливого. Сии прожилки мерцали и пульсировали слабым внутренним светом, отчего вся фигура казалась не то созданием леса, не то гостем из иной, безжалостной стихии. Лицо, если маску застывшую так назвать было можно, рассмотреть особо и не вышло бы. На положенном месте была лишь гладкая древесина, обрамлённая зазубренными костяными выступами, а также грубо намеченные провалы, изображающие глаза и рот. И из глазниц её, как у зверья того, лился холодный, фиолетовый свет, при одном лишь взгляде на который в человеке мысли поднимались тёмные, первобытные, что спят обычно глубоко и стыдливо.
Над головой возвышалась сложная сеть рогов, бывшими ветвями сухого дерева, в жестокий венец скрученные. Руки, заканчивавшиеся длинными когтистыми пальцами, походили на изломанные корни: ими можно было не только хватать, но и рвать, как как звери рвут плоть живую. Ноги же были тонкими, жилистыми, как стебли иссушённых растений. Они казались непрочными, но опасным заблуждением было это, ведь в их неподвижности скрывалась мощь дикая, да необузданная, подобно пружине взведённой, распрямиться в любой миг готовой.
Вокруг создания кружили тёмные острые осколки, словно каменная кожа осыпалась с него и жила отдельной, призрачной жизнью. Эти частицы тьмы, подобные тлеющим уголькам, ещё сильнее подчёркивали природу твари. А чуть поодаль, словно верный и невидимый страж, следовал громадный рой насекомых – не тысяча, не десятки тысяч, а будто сама ночь взвилась с травы и подчинялась каждому молчаливому велению монстра.
Монстр не просто стоял… Нет. Он выжидал. И в выжидании этом было угрозы больше, чем в крике яростном. Казалось, стоит только миру сделать неверный вдох и существо сорвётся, набросится, оплетёт, сомнёт, да раздавит… Его присутствие напоминало, что в самых тёмных уголках мира таятся силы, которые не меряются разумом человеческим. Это был не просто зверь – это было воплощение неукротимой мощи природы, вывернутой во тьму окаянную, да всё живое поглотить жаждущее.
И всё же к твари вальяжно приближался человек. Он шёл так спокойно, так размеренно, как ходят по знакомой тропе, где знаешь каждую кочку. Высокий, ладно сложенный, с явным мужским станом. Хотя вот лица его не видно было вовсе: его скрывали светло-синяя, зловещая маска и тёмно-коричневый капюшон. Кто сведущ в древностях, тот без труда узнал бы в ней далеко не безделицу. Морокеи – маска драконьего жреца, легендарный артефакт, созданный владыками небес драконами, и потому дарующий носителю силы, к которым простому смертному иначе никак не подступиться. Ещё мало того, поверх всего прочего на мужчине были эбонитовые доспехи. Они мерно, глухо переливались слабым оранжевым свечением – как металл, в который заключили тлеющий огонь. В таком снаряжении трудно было ожидать от него испуга перед чудовищем, даже таким разъярённым и колдовством обвитым.
– Ха-а-а… а всё куда занятнее, нежели я думал, – сказал мужчина вдруг. И в бархатном баритоне его слышалось только лёгкое веселье и ни тени тревоги. – Я-то после всех рассказов рассчитывал встретить старейшину спригганов… на худой конец матрону. Но чтобы целая Мать земли… вот это, признаться, неожиданность.
Существо не ответило. Да и чем ответить ему, кроме злобы? Оно лишь принялось ходить из стороны в сторону, переступая, как хищник перед прыжком и будто решаясь, да только всё же медля. Человек в свою очередь не столько готовился к бою, сколько разглядывал своего оппонента с вниманием учёного и охотника вместе взятыми, на что была довольно очевидная причина. Уж слишком редко выпадает случай увидеть не рядового духа леса, а самую вершину этой мрачной иерархии.
Большинство спригганов – это духи природы средней силы, сродни тем рядовым атронахам, которых адепты колдовства умеют тянуть со стихийных планов чуть ли не горстями. Вот спригган-старейшина – это уже иное дело. С таким созданием справится не всякий чародей уровня адепта и не каждый славный воин, хоть трижды в добротных латах. А уж ежели существо прожило долгие десятилетия в густом лесу насыщенном силой Этериуса и поднялось таким образом до матроны, то встреча с ним сулит смертельные неприятности целому отряду наёмников в зачарованных стальных доспехах. Так что на такую напасть посылают либо вдвое большие силы, либо мага-эксперта. А это деньги, очень и очень большие деньги.
При этом… даже матроны – это не предел. Есть такие спригганы, кого называют матерями земли. Очень редкие, почти мифические разновидности, что были будто самой природой, доведённой до ярости, от того надевающей древесную плоть и каменные кости. Если на вас такая нападёт, то смерть становится не вероятностью, а почти гарантированным исходом. Тут и пента магов-экспертов может оказаться бессильна, да и среди воинов лишь считанные единицы совладать с сей тварью сумеют. Будут при этом они величайшими бойцами, ко всем прочему с не простым оружием и бронёй. Настоящая напасть, истинная машина смерти… которой не повезло столкнуться с тем, для кого подобное – это рядовая разминка. Мужчина стоял перед почти мифической чрезвычайно опасной тварью настолько расслабленно, насколько возможно, ведь это был не какой-то там воин или обычный маг. Даже не маг-эксперт или мастер. Сигурд Вечное Пламя был архимагом Коллегии Винтерхолда, носящим сей титул по праву как силы, так и знаний с умениями. А уж являясь Довакином… сей несгибаемый муж стоял пред куда более серьёзными угрозами, нежели просто очень могучий дух природы.
– Думается мне, что кто иной на моём месте захотел бы тебя изучить… возможно даже расспросить, – продолжал свой односторонний разговор Сигурд. Притом звучал он так, словно беседует не с чудовищем, а просто с нелюдимым собеседником. – Вы ведь, насколько мне известно, разумом наделены в полной мере. Вот только всё дело в том, что… мне подобные вещи в моменте не очень интересны, так как в последнее время в моей жизни и без того слишком много легенд и мифов. – с каждым словом мужчина продвигался всё ближе и ближе к Матери Земли, вынуждая ту не атаковать, а отступать назад. Существо чуяло, кто перед ним и сильно сомневалось в своём желании сражаться. – К тому же дел ты натворила выше меры, как и я уже обещал Балгруфу, что найду виновника всем последним трагедиям, да положу этому конец. Так что…
Сигурд чуть подался вперёд, и воздух вокруг него словно бы задрожал.
– YOL TooR Shul!
Раздался звук, похожий на многократно усиленный треск костра, когда пламя вдруг находит себе пищу. И тотчас от человека к Матери земли рванулась огненная волна – яркая, нестерпимая, сметающая на пути всё живое и неживое. Бой начался и роща, ещё миг назад бывшая убежищем мира, готовилась обратиться в ад, где огонь и тьма спорят за право пожрать землю.
***
Относительно в это же время. Магическая академия Тристейна.
Сейчас во дворе Академии Магии Тристейна подходило к концу одно из самых священных и сакральных действ для всех второкурсников – Весенний Призыв Фамильяра. Это особый ритуал, когда юные обучающиеся маги, переходя на второй курс обучения призывают различных существ, с коими заключают контракт. Призванное существо становиться верным напарником волшебника не просто до конца его обучения, но и на всю жизнь. Если с ним не случится какая-то трагедия, само собой. От призванного фамильяра зависит ваша программа обучения, а также, как некоторые считают, от этого зависит чуть ли не все будущее мага, ведь чем сильней фамильяра удалось призвать, тем значит выше потенциал мага. Просто слухи само-собой, но для молодых юношей и девушек, что лишь познают магическое искусство даже их достаточно, чтобы повлиять на разум.
От того неудивительно, что перед началом церемонии все подростки сильно нервничали, переживая, какой же зверь откликнется на их зов. Повезет ли им вызвать дракона? Или вдруг их верным партнёром станет какой-то мерзкий жук? Примерно такими мыслями были забиты головы всех второкурсников вплоть до времени пока не настает момент истины, и они не совершат призыв. Ведь когда всё уже сделано, когда зверь был призван, то места сомнениям больше нет и нужно смириться со своей судьбой, принимая то что есть. Хотя, если судить по тому как весь двор постепенно наполняется преимущественно радостными возгласами, то большая часть учеников получает в свои напарники того, кто им полностью по душе. Но, само собой, и разочарованные крики слышны то тут, то там.
Например, от вот того парня, который призвал обычного воробья. Или во-о-от та темноволосая девушка, что печально смотрит на обычную лягушку. Но конечно различных куда более внушающих существа на поляне заметно больше: соколы, грифы, большие змеи, какие-то странные карикатурные летающие создания с одним большим глазом, волки, даже одна саламандра и полноценный дракон! Кого тут только не было. Правда… пока почти все второкурсники радуются совершенному призыву или уже вот-вот его совершат, есть одна особа, которая стоит несколько в отдалении от основной массы учеников, решительно и вместе с тем нервно сжимает в руках волшебную палочку.
У неё на лице отражается решимость и вот розоволосая девочка приступает к зачитыванию нужного заклинания. Формулировка ритуала строго индивидуальна, хоть и имеет общую основу. Но каждый из студентов сам продумывает те слова, которые, по его мнению, способны помочь ему достичь наилучшего результата при призыве, обретя в виде компаньона наиболее могучего зверя. Вот и сама девочка также изменила формулировку под себя:
– Я, Луиза Франсуаза Ле Бланк де Ла Вальер, во имя великой Пентаграммы Пяти Стихий, следуя своей судьбе, призываю фамильяра, – взмах палочкой, чётко произнесённые нужные слова и… по всей округе раздается громкий звук взрыва, а саму девочку слегка отбрасывает назад, да роняет на пол.
И само собой такое громкое событие не может пройти незамеченным, а потому внимание всей толпы студентов устремилось к ней. И начинают раздаваться первые смешки, а где-то местами и самый натуральный бесцеремонный смех.
– Как и говорил, Луиза не способна даже фамильяра призвать! – раздался из толпы голос какого-то парня. – Хорошо, что ее очередь последняя, а то мы бы всю жизнь тут проторчали, пока она хоть что-то помимо взрыва сделает!
– Ага, опять взрыв вместо результата, – в этот раз это был голос какой-то девушки.
– Профессор Кольберт, давайте может мы все пойдем отсюда? – и вновь мужской, только на этот раз иной. – У Луизы-Нулизы все равно ничего не выйдет! Не можем же мы тут до вечера торчать!
– Ну что вы все такие злые, пускай Луиза продолжит свои попытки, может у неё что-то и выйдет, – с явно насмешливым тоном в голосе произнесла весьма… эффектная и экзотично выглядящая на фоне остальных студентов девушка. Параллельно она поглаживала своего фамильяра, коим была саламандра. – Даже возможно её фамильяр будет лучше, чем эта крошка. Всё ведь бывает в этой жизни.
– Профессор Кольберт, я ведь могу продолжить? – проигнорировав слова толпы и девушки с саламандрой, обратилась Луиза непосредственно к высокому лысеющему мужчине в очках, который внимательно следил за всеми студентами.
– Конечно, мисс Вальер, попробуйте ещё раз, – добродушно отозвался Кольберт, правда все же сделал пару шагов назад, опасаясь повторения взрыва.
– Я, Луиза Франсуаза Ле Бланк де Ла Вальер, во имя великой Пентаграммы Пяти Стихий, следуя своей судьбе, вызываю фамильяра, – вновь зачитала собственный текст заклинания девочка, вскинув вверх свою палочку. – Могучее, мудрое, прекрасное, смертоносное создание, ответь же на мой зов!
С последними словами Луиза резко опустила палочку, завершая сотворение заклинания и… вновь раздался взрыв, что был даже ещё больше, нежели в прошлые разы. Пыль, поднятая им, заслонила всю округу, на некоторое время лишая всех зрения. Но только она начала оседать на землю, и все студенты уже приготовились вновь начать насмешки над девочкой, которую в очередной раз постигла неудача, как внезапно все были просто-таки вынуждены замолчать.
Прямо посреди двора, чуть в отдалении где и случился взрыв, вместо ожидаемого кратера или перекопанной земли находились две незнакомые фигуры. Одна из которых была жутким созданием, в данный момент правда покрытым многочисленными следами от огня, а вот вторая фигура явно принадлежала человеку и была облачена в странного вида броню. Но не успели все осознать только что увиденное, как тварь рядом с неизвестным издала истошный не то крик, не то рёв, после чего вокруг неё стала закручиваться насыщенная темно фиолетовая энергия.
Всего один миг, и вот фигура в броне сближается с монстром, буквально вбивая свои руки в голову и шею твари, после чего они начинаются покрываться пламенем. Языки смертоносного огня вздымаются в небо все выше и выше, так как огня на руках мужчины становиться всё больше и больше. В какой-то момент вся фигура монстра начинает пылать, а пламя уже вовсю кружит вихрем вокруг возникшей двоицы. Постепенно и этот огненный водоворот все растет, да ширится, охватывая значительную свободную площадь двора. В какой-то момент профессор Кольберт, ощущая, как жар пламени достигает даже его, что уж там говорить о студентах, встал между неизвестными и своими учениками, готовясь защищать последних от ужасающего буйства огненной стихии. Хотя да видит Бримир, он прекрасно осознавал, что показанный уровень заклинания огня тянет на уровень не слабого мага квадрата, а потому противостояние с кем-то подобного уровня может стать для профессора последним. Не тот уровень боевого мастерства у мужчины, даже не смотря на его прошлое. Но как бы то ни было, он был педагогом, он был тем, кто несёт ответственность за всех присутствующих детей, потому он готов пойти даже на смерть.
Правда… этого и не потребовалось, так как в один момент вся бушующая и ревущая стихия прекратила своё расширение, начав наоборот собираться, концентрироваться возле человека в броне, окончательно выжигая монстра. Всего десять секунд и от той твари не осталось даже пепла, а победивший неизвестный маг принялся осматриваться, обратив наконец-то внимание на целую толпу детишек и одного взрослого учителя.
И пока неизвестный рассматривал их, сами второкурсники, да и профессор Кольберт тоже, рассматривали подробней появившегося после заклинания Луизы незнакомца. Голова его была полностью сокрыта за тёмно-коричневым капюшоном, а лицо скрывалось надетой маска, выполненной из гладкого, блестящего материала голубоватого оттенка. Маска имела чёткие геометрические формы, с прорезями для глаз, узким носом и чётко очерченной линией рта. В центре лба маски имелся небольшой полукруглый элемент, обрамленный линиями. Ни профессор Кольберт, ни остальные второкурсники никогда не видели подобных масок, даже не представляя, что она может означать и кто такие вообще носит.
Впрочем, подобное было применимо и к остальному снаряжению незнакомца. Так его доспехи и вовсе заворожили всех присутствующих. То как они выглядели, то как они ощущались, всё словно бы кричало: “Такое позволено носить лишь настоящему воину! Гордому и смелому, удостоившемуся войти в легенды!”. А уж материал из которого была выполнена сия броня… словно обретший форму металла мрак, настоящая симфония стали и тьмы.
И если почти все детишки смотрели лишь на общую внешнюю красоту доспеха, то вот профессор Кольберт, как повидавший на своём веку куда больше чем его ученики, оценивал практически каждую увиденную деталь. Так пластины брони облегали тело воина подобно чешуе древнего дракона. Каждый элемент, от острых как лезвия плеч до искусно сплетённых рунических узоров, говорит о непревзойденном мастерстве кузнецов, способных подчинить себе саму силу металла. Эти серебристые руны, переливающиеся ярким светом и вписанные в стальную плоть, явно непросто для украшения.
“Они кажутся смутно знакомыми… поразительно” – мысленно восхитился Кольберт, продолжив скользить взглядом по доспеху. Вот наплечники, острые словно крылья хищной птицы, готовы вспороть небо, а наручи, словно железные объятия, защищают руки воина, чтобы они могли беспрепятственно нести победы и сеять смерть. Железный пояс, словно змея, обвивает стан, а плащ-набедренник, словно тень, ниспадает от талии. Сапоги, прочные, как корни вековых деревьев, кажется способны пронести воина через любые испытания, позволяя ему твёрдо стоять на земле, даже когда сам мир вокруг содрогается от ужаса.
Были правда и негативные стороны у столь завораживающего внешнего вида. Чем дольше все смотрели на облачение неизвестного магического воина, тем сильней их окутывала неизвестно откуда взявшаяся тревога. Но если ученики академии скорее просто волновались в первый раз видя нечто подобное, то вот Кольберт, опять же, как проживший уже немало лет и имеющий немалый опыт… он в какой-то момент начал борьбу с подступающим липким, мерзким ужасом и приступом паники.
После первичной волны восхищения мастерством тем, кто создал нечто подобное, пришло осознание кто может носить нечто подобное. От того инстинкты профессора просто вопили о смертельной опасности и о том, что даже попробуй он сразиться с этим неизвестным во всю силу, как о том подумывал ранее, то лысеющий мужчина умрёт секунд через десять, может тридцать, если ему совсем повезет. А ведь тут были ещё и совсем беззащитные невинные дети! И что делать Кольберт не представлял. Но вот внезапно толпа студентов словно по мановению волшебной палочки ожила и начала активно шушукаться, а кто-то даже что-то выкрикивал. И все это явно привлекло внимание неизвестного, который сделал несколько шагов в сторону толпу учеников.
Видя подобное профессор Кольберт еще сильней побледнел, на его лбу выступила явная испарина, а руки добела на костяшках сжимали верный посох. Мужчина стремительно встал перед вновь замолкшей толпой второкурсников (приближающийся воин в броне опять нагнал на них страху), стараясь как бы прикрыть их собой, спрятать за своей спиной. Видя подобное неизвестный остановился, а после вскинул голову словно в каком-то просветлении. И вот так уже через пару секунд одним движением воин скинул с головы капюшон, затем снял с лица маску.
Всеобщему взору предстал мужчина, чья внешность словно соткана из противоречий. Как точно могли бы охарактеризовать мужчину самые просвещённые леди среди студентов, то весь облик мужчины – это сплетение небрежной элегантности и врождённой харизмы в единый, запоминающийся образ. На его лице строгие линии скул и подбородка обрамляют задумчивый, пронзительный взгляд. Глаза цвета темного янтаря смотрят с едва уловимой томностью. Густые, слегка изогнутые, словно птичьи крылья тёмные брови придают взгляду заметную выразительность. Нос, прямой и с горбинкой, напоминает о гордой породе, а рот искривлен в едва заметной привычной усмешке. Как дополнение волосы цвета вороного крыла, густые и волнистые, словно морские волны небрежно обрамляют лицо мужчины, падая на лоб и виски. Завершают образ небольшая бородка и усы, подстрижены в форме клина. Также сразу в глаза бросается проходящий через левый глаз тонкий длинный шрам. Особенно хорошо он видел на фоне кожи цвета слоновой кости, что само по себе также намекает на аристократическое происхождение мужчины.
Хотя в первую очередь был важен тот факт, что этот воин всё-таки человек. Это уже слегка успокоило всех присутствующих. А уж легкая полуулыбка и полное отсутствие каких-либо негативных эмоций во взгляде, ещё больше способствуют тому, что общее волнение толпы стихает и теперь все начинают постепенно вновь шушукаться и обсуждать внешность незнакомца. Некоторые девицы и вовсе робко отводят взгляд, да погружаются в собственные мечтания, другие же и вовсе смотрят на мужчину с каким-то странным блеском в глазах.
– Zoh, miht þu secgan mē, hwær ic eom? – раздался бархатный голос мужчины, которым тот обратился к профессору Кольберту. Вот только… тот совершенно ничего не понял.
“Что это за язык такой?” – мысленно удивился преподаватель. После чего он постарался всем своим видом показать недоумение.
– Извините, господин, но я вас совершенно не понимаю, – миролюбиво(насколько он был в данный момент способен) заговорил Кольберт, смотря прямо на воина в доспеха. Тот в свою очередь слегка склонил в удивлении голову.
– ZU habban nǣfre heard swilc sprǣc ǣr… - вновь произнес нечто на неизвестном всем языке мужчина. Правда теперь в его голосе явно звучали задумчивые интонации. – Let's oss prova ðes… TinvaaK JooR Mindoraan!
Внезапно с уст мужчины сорвался гул десятков тысяч самых разных голосов, проникающий прямиком в мозг. Пространство вокруг воина как бы искривилось, а всю округу качнуло словно при тряске земли. Но как внезапно всё произошло, так же резко всё и прекратилось в одночасье. Сам же мужчина со слегка удивлённым видом легонько помассировал одной рукой горло, после чего вновь обратился к Кольберту:
– Теперь меня должно быть понятно, я надеюсь, – проговорил мужчина на уже понятном для профессора и студентов языке. Да, слова произносились с диким акцентом: какие-то слишком рубленные, с грубой “р”, растянутые гласные где не надо или наоборот слишком короткие где нужно произносить дольше. Но в любом случае это был всё же язык Тристейна, а значит с воином можно было полноценно коммуницировать! – Повторю вопрос, пожалуй. Уважаемый, не подскажите где я?
– Это… сэр, вы сейчас находитесь в королевстве Тристейн, на территории Академии магии Тристейна, – ответил на вопрос Кольберт, сам при это судорожно анализируя происходящее и что вообще случилось.
– Тристейн? Никогда не слышал о таком… в какой это провинции Tamriel? Или в какой части Nirn вы? – несколько нахмурился от ответа лысого профессора мужчина, после чего задал ещё несколько вопросов. И в них Кольберт вновь не понял сразу несколько слов, хотя общий контекст вполне угадывался.
– Извините, я… я не знаю, что такое Ta… Tamri… Tamriel, кажется, но Тристейн расположен на севере материка Халкегиния, также мне не известно, что такое Nirn, – словно бы извиняясь за свое незнание отвечал профессор, у которого в голове сейчас царил сущий бардак и сумбур. –
– Халкегиния? Я… не в Tamriel? Это вообще Nirn? – явно опешил от услышанного мужчина. – Но как? Я сражался со spriggan, а теперь я тут. Хм-м-м… – задумался мужчина, приложив руку к подбородку.
Сам же профессор Кольберт тоже усиленно думал и строил догадки, как данный аристократ(а мужчина явно был магом, значит никем иным как аристократом быть попросту не мог) оказался тут, на территории академии Тристейна, при этом никогда не слышал ни о самом Тристейне, ни даже кажется об материке Халкегиния. Мыслей в какой-то момент у лысого мужчины стало даже слишком много, где одна догадка сменяла другую, но тут его взгляд наткнулся на застывшую и мнущуюся Луизу. И в голове мужчины резко все элементы пазла сложились воедино в цельную картину. Очень неприятную, даже страшную картину.
“Взрыв ведь не значит, что сам призыв не произошёл, верно?” – невесело подумал профессор. От предположения что именно произошло он вновь начал нервничать. Сильно нервничать, так как всё тут случившееся могло привести к крупному политическому скандалу. А в зависимости от социального положения данного мужчины и вовсе к войне.
– Эм… извините, сэр, кажется… кажется я могу предположить, что с вами случилось – привлек внимание ушедшего в себя воина Кольберт. – По всей видимости вы были призваны одной из моих учениц, когда та совершала ритуал призыва фамильяра.
– Призван? Как atronark или dremora? – вновь произнес неизвестные Кольберту слова мужчина. Правда в его глазах профессор не видел какой-либо злости или расстройство, только лишь задумчивость и интерес, что заметно успокоило преподавателя. – Очень интересно… и кто же таким образом меня вызвал?
Последние слова пускай и были предназначены Кольберту, но воин произнес их достаточно громко, чтобы его услышали и сами студенты. Совсем уж глупых и недогадливых среди них не было, все маги ведь, потому многие начали догадываться о том же, о чём и Кольберт, начав коситься на Луизу. Мисс Вальер тоже дурой не была, а потому быстро осознала, кто виноват в том, что какой-то неизвестный маг-аристократ был насильно выдернут на территорию академии. Магию призыва подручного ведь использовала в тот момент лишь она одна…
“Возможно, я и правда ни на что не годная” – начала полностью погружаться в мрачные мысли девочка. Она ведь не просто не смогла нормально совершить призыв, а она его испортила настолько, что он насильно вызвал другого аристократа, явно нарушив все его планы. Это похищение, это оскорбление, это точно огромный скандал, за который семье Вальер придется скорей всего дорого заплатить. Как бы вообще не кровью. И во всём этом виновата лишь она одна – полная бездарность по имени Луиза, видимо всё же заслуживающая свое прозвище “Нулиза”. Ни внешности, ни каких-либо магических сил, только умение всё портить, обращая любые старания в этот злополучный “ноль”.
– Сэр, это я… я во всём виновата, – не дав возможности Кольберту ещё что-либо сказать, буквально подбежала к призванному магу Луиза. Она старалась сдержать подступающие слезы, и пока что у неё это выходило… с переменным успехом. – Я приношу свои извинения, как член семьи Вальер, и готова понести наказание.
– Мисс Вальер вы… – хотел было что-то сказать профессор, но был перебит заговорившим мужчиной.
– Твой призыв значит, да? – задумчиво протянул призванный маг, внимательно осматривая девочку перед собой с головы до пят. На мгновение могло показаться что глаза его перелились ярко голубым светом. – Мне не нужно никакого наказания для тебя просить, так как виновной я тебя ни в чём не считаю. Но всё же хочу задать один вопрос.
Миниатюрная девочка не слабо так удивилась услышанному. Она уже приготовилась услышать крики, ругань ну или хотя бы вполне заслуженные обвинения в свой адрес, так как всё произошедшее – это явно крайне серьёзное оскорбление для аристократа. Призвать как какого-то фамильяра! Вырвать из собственной страны, надела, буквально похитить! Но удивительным делом мужчина обратился к ученице не как предполагалось, а голосом полным добра и тепла.
– К…к-конечно, спрашивайте, сэр – слегка дрогнул голос у Луизы. Такое несоответствие ожидания и реальности само по себе сильно сбивало с толку, а в случае одной конкретной девочки и вовсе безмерно увеличивало её стыд.
Особенно на фоне того, как начал нарастать гул среди стоящих чуть поодаль студентов. Все они ожидали увидеть этакое представление, где сейчас Луизу-Нулизу отругают по всей строгости за её очередную ошибку в чарах, которая в сей раз привела к огромным проблемам. Но так как происходило нечто совершенно другое, то это было поводом для многочисленных пересуд.
– Станешь ли ты моей ученицей, юная леди? – не особо обратил внимание не реакцию толпы брюнет и спокойно задал свой вопрос. Вопрос, что ту самую толпу студентов поверг в абсолютный шок. Впрочем, досталось далеко не только им.
– А? – всё что смогла произнести розоволосая девочка, у которой всего одним вопросом в одночасье выбили всю почву из под ног и теперь в голове гуляет ветер. Луиза ожидала любого вопроса, но не этого.
– ЧТО-О-О-О?! – остальные отреагировали куда более резко и… громко, так как по всей территории двора академии разнёсся единогласный выкрик студентов.
Потом кто-то даже рассказывал, что среди кричащих был и профессор Кольберт, да вот только сам лысеющий мужчина будет до последнего всё отрицать, никогда так и не признавшись в своей потере самообладания.
И лишь сам мужчина кривил губы в улыбке, пока его глаза цвета темного янтаря будто бы светились изнутри. Они то могли видеть много больше, нежели все остальные. Видеть то, что сокрыто глубоко внутри…
Примечание автора:
Ну что же, вот и началась выкладка работы, что одержала победу в голосовании на бусти. Будем все вместе следить за приключениями Довакина в мире Луизы.

Поделится в соц.сетях