Дело #10 - Код шеклов
«Настоящий мудрец ищет не наслаждений, а отсутствия страданий»
Аристотель
Глава 1: Новая история
– Ну что?!
– Что «что»?
– Сам знаешь, что!
Они сверлили друг друга взглядами; вихры Фокса непослушно ерошились и упрямо торчали, а в локонах Аны переливалось пятьдесят оттенков ярко-голубого и мрачно-фиолетового: то есть, раздражения и недоверия. И лишь один маленький отсвет надежды.
Глядя на это, Одиссей испытывал страшную обиду, ведь он представлял их первую встречу совсем по-другому. Он-то думал: узнав о его трагической гибели, принцесса будет невероятно страдать, а увидев живым – заплачет от счастья и кинется на шею. В глубине души Фокс надеялся, что Ана по достоинству оценит и смену возраста. Ведь она сама призналась: «Я бы хотела вас полюбить!» Но любовь принцессы и побитого жизнью детектива казалась сомнительным предприятием, а вот статный парень – совсем другое дело.
«Статный, но пятисотлетний» насмешливо возразил внутренний голос. Фокс запихал его поглубже, прикрыв мыслью: «А так даже лучше – и умный, и молодой».
– Ты теперь свободна, – сказал он первое, что пришло в голову. – И больше не принцесса.
– Спасибо, я в курсе, – напряжённо зыркнула Ана.
– Можешь пожить на «Мусороге»!
– И что я буду здесь делать? – девушка испытующе уставилась на него. Ну давай, умник, говорил её взгляд, выкладывай, что у тебя на уме.
– Помогать мне расследовать, – возмутился Одиссей. – Ты уже забыла, что работаешь ассистентом?!
– А ты вовсе не хотел меня брать, – огрызнулась Ана. – И вообще это был мой тест твоих способностей!
– Который я блестяще прошёл, – хмыкнул Фокс.
«Что за инфантильные реакции?» удивился внутренний голос. «Молодой человек, вы ведёте себя как первостатейный дурак». Причём, Ана посмотрела на Фокса абсолютно с тем же выражением лица, что и его воображаемый внутренний голос. И лучший детектив сектора прозорливо осознал, что ещё немного ребячества – и напуганная девушка, только что пережившая полторы смерти, низложенная из принцессы в бродяги без рода и племени, а теперь потерявшая единственного человека, которого могла считать другом – просто уйдёт.
Одиссей резко выдохнул и кардинально сменил тон:
– Мы неправильно начали, – сказал он миролюбиво. – Давай обнулим всё, что было сказано, и начнём заново. Хорошо?
– Давай, – тут же согласилась она и сложила руки в замок, чтобы Фокс не заметил, как от волнения дрожат пальцы.
– Так вы решили, что будете брать?! – требовательно вопросила Бекки-Виктория Гугу’Бламсфильд, герцогиня Требунская, она же продуктовая тележка. Бекки упёрла гибкие щупы в бока и уже пять минут ждала, когда нервные молодые люди соизволят сделать заказ.
– Мне что-нибудь шипучее и холодное, – Фоксу хотелось побыстрее остыть. – В смысле, человеческую газировку.
– А мне сок.
– Как прикажете, ваш-высочество!
Тележка поклонилась и хотела укатить, но честная Ана не могла скромно не отметить:
– Знаете, я теперь не…
– Однажды принцесса, навсегда принцесса, – отрезала Бекки. – Нечего прибедняться! Хозяин наш, конечно, из черни, грязных кровей, да и кораблик не королевского класса. Но тележки как на подбор. Так что извольте расслабиться!
Своей хамской непосредственностью лже-герцогиня умудрялась с одинаковой лёгкостью как накалять обстановку, так и разряжать. В данном случае пошло по второму сценарию: Ана заулыбалась, и пик напряжения оказался преодолён.
Они сидели за импровизированным столом, который тележки сварили из подходящего металлолома и установили посреди таких же импровизированных стеллажей, сплавленных из самых причудливых металлов. Цветные вольфрамовые разводы слились с шикарной зернистой ржавчиной, а куски термо-стали, инкрустированные титановыми осколками, грациозными комками сплавились в чугуне. Не полки, а настоящий музей шизоидной металлургии.
И заодно продуктовый магазин с импровизированным кафе! Ведь на полках красовались разложенные в идеальном порядке товары всех цветов, размеров и мастей, подходящие для сотен разумных рас. Не так давно их спасли из космаркета, который взорвал неудачливый лит-террорист. И теперь могло показаться, что Ана с Одиссеем попали в реконструкцию магазина эпохи звёздных первопроходцев. Либо в декорации старого приключенческого гипнофильма. А может, в кладовую пирата, повёрнутого на грабежах реликтовых продуктовых лавок по всей галактике.
Оба человека невольно озирались, глядя на раздолье удивительных и незнакомых товаров, половина из которых были давно просрочены. Догадаться о содержимом и даже предназначении многих из них было нелегко – но наверняка интересно. От детектива не укрылось, что Ана украдкой изучает его самого, пытаясь понять, тот ли это Фокс, к которому она успела так привязаться – или наглая вихрастая подделка.
– Что тебе известно? – спросил он. – О Рассвете.
Бывшая принцесса помедлила, но собралась с духом и ответила искренне, как всегда:
– Афина показала мне всё. Как Одиссей Фокс оказался истинным теллари и подарил мне жизнь. Как переиграл наших братьев и сестёр и спас меня снова… И да, я поражена до глубины души! – вспыхнув, призналась девушка. – Стало очень больно, когда я поняла, что его больше нет.
В глазах Аны до сих пор отражалось потрясение, которое она испытала.
– Но Афина сказала, что Одиссей не так прост. Что у такого человека есть двойное и тройное дно. А значит, у него был план. Она объяснила мне, почему так думает, и я согласилась. У нас появилась маленькая надежда. Мы решили, что мы вернёмся на «Мусорог» и проверим.
Девушка замолчала, скрестив руки на груди и мрачно глядя в бок.
– Но когда я очнулась, был ты. А его… не было.
Ана опустила голову, чтобы не показывать слёз.
– И что бы ты ни говорил, я не верю, что ты это он! Может, ты и правда его молодая версия. Но молодая версия человека – не сам человек. Уж я-то знаю.
Она, младшее отражение Афины, и вправду знала.
Фокс перевёл дух: он и забыл, какой откровенной может быть эта девушка.
– Понятно.
– А мне не понятно, совсем непонятно! – она уставилась на него пронзительно, требуя ответов. – Грязь оживляет тебя? Зачем? Почему именно тебя?! И сколько ты вообще жил? Ведь ты уже оживал раньше? Афина ушла и не рассказала, что ей удалось выяснить!
Девушка смотрела на него в полном смятении, а внутри Одиссея боролись два космических по своей мощи зверя: Правда и Страх. Правда требовала рассказать Ане всё как есть. Ты не можешь влюбиться в человека – и начать со лжи. Что бы вы вместе не пытались построить, с враньём в основании оно обязательно рухнет.
Но Страх не давал взять и раскрыть всю правду целиком – она была уж слишком неоднозначной. Одиссей ненавидел врать, но не мог даже представить, к чему сейчас приведёт абсолютно искренний ответ. Ведь он знал Ану так недолго, каких-то три дня! Удивительно, как много успело произойти за это время. Как много потрясений испытали они оба.
– Ваш сок! – брякнула Бекки как никогда вовремя.
– Минутку, – моргнул Одиссей, – почему на пачке изображены реки крови и разбитые черепа?
– Это жерский томатный сок с содержанием мякоти врагов, – как дураку, объяснила тележка. – Вот, выпейте за победу. За вашу победу!
– Нет, убери. У нас есть… вишнёвый?
Ана вскинула голову и посмотрела на Фокса расширенными глазами. Это была мелочь, но неожиданная, удивительная мелочь. Как ты догадался, спрашивал её взгляд, как ты узнал?
– Перед тем, как ты меня поцеловала, у тебя волосы стали цвета спелой вишни, – честно ответил Одиссей.
Он осознал, что улыбается, вспоминая этот поразительный поцелуй, несмотря на то что случилось после него. И Ана сначала напряглась всем телом, заново переживая свою гибель, но потом выдохнула, один раз, другой… и тоже невольно улыбнулась в ответ.
– Ох, – Фокс скривился, массируя шею, которая воспользовалась напряжённостью ситуации, чтобы как следует разболеться.
– Ну разумеется, – фыркнула Ана, скрестив руки на груди. – Побеждаем олимпиаров, а шею вылечить не можем. Что за глупость с этой шеей?
Эту тайну раскрыть было можно, хотя бы частично.
– Когда-то давно я предал и погубил единственного друга, – вздохнул Одиссей. – У него была хронически больная шея, он жил на отсталой планете, в нищете и страдании, а умер ещё хуже. И когда его не стало, во мне пропечатался нейроимпринт.
Даже спустя несколько жизней вспоминать об этом было тяжело.
– С шеей вышло случайно, стечение обстоятельств… и чувства вины. Но с точки зрения нарративного мифотворчества совершенно закономерно. Кара за предательство. Я виновен и помню об этом, и всегда буду помнить, а потому не пытаюсь от него избавиться. Решил, что жизнь избавит сама, когда придёт время. Но этот грё… проклятый импринт пропечатался мне в самую душу. Так глубоко, что даже грязь считает его моей частью и возрождает вместе с ним.
– А срок давности ещё не вышел? – осторожно спросила Ана. – Может уже время отложить кодекс чести и прибегнуть к помощи современных медицинских технологий?
Вот тут она вышла прямиком на опасную линию – слишком близко к глазу сайн.
– Ыыы, – замычал Фокс, и вовсе не для того, чтобы отвлечь девушку от вопроса. А потому что шея пульсировала болью, словно чувствуя, что про неё говорят.
– Ладно, сейчас помогу!
Ана хотя бы на время отвлеклась от своих переживаний, выудила из субпространственной сумочки то самое ОНО и надела Фоксу на шею.
– Оооох, – содержательно промычал детектив, чувствуя, как горячая пульсация Оптимального Нормализатора Ощущений уменьшает боль.
– Ты бездомный, – вдруг сказала девушка, глядя на него, как на брошенного крабитёнка посреди пересадочной станции. – Ты так отвык от дома, что даже не пытаешься его создать.
– Э? – моргнул Фокс, которому требовалось уточнение.
– Ну оглянись вокруг. Ты путешествуешь в огромной мусорной барже, не приспособленной для людей, спишь в тесной рубке – и единственное, что ты сделал, это повесил силовой гамак и постелил ковёр. Разве это жизнь?
Она помедлила, а потом решилась.
– Мне нужна нормальная комната с человеческими вещами, ясно? И тебе нужна нормальная комната. А ещё тебе нужен лучший друг больного человека: рефлективный микромодульный диван. Поэтому мы сейчас же отправимся на ближайшую планету IKEA и купим там всё необходимое, чтобы превратить это железное корыто в дом. Понял? И не вздумай спорить.
Одиссей и не думал спорить, внутри него улыбалось солнце. Она согласилась остаться, и не потому, что ей некуда идти. Решительный человек всегда отыщет путь, а Ана была решительным человеком. Она осталась потому, что хотела быть рядом с ним.
✦
Планета IKEA-42 выглядела скучным и предсказуемым образом, как и все остальные планеты этой сети. Когда-то они были совершенно разные, но затем их униформировали под корпоративный стандарт. В результате под панорамным окном «Мусорога» висел аккуратный шар, почти весь серый, поделённый ровными синими каньонами на сектора для разных рас, с гигантской жёлтой разметкой планетарной навигации.
Единственное, что радовало глаз прилетающих, так это разноцветные сообщения, бегущие по экваториальной полосе – о манящих акциях и лакомых распродажах.
«Зазибсы в подарок при покупке двойного Шмульфберга!» проезжало по экватору в данный момент.
– Для допуска на IKEA предоставьте свои финансовые данные, – приветливо сообщил говорящий карандашик, официальный символ корпорации.
Фокс сверкнул кристаллом.
– Финансовые обязательства обеспечены корпорацией «Кристальная чистота», ваш статус покупателя: А+, – карандашик одобрительно показал палец вверх. – Добро пожаловать!
И это было поистине великолепное зрелище: как старая мусорная баржа швартовалась в ангаре класса А+. Мрачным гигантским призраком она проплыла мимо дорогих звездных яхт, ярких гоночных трейсеров, надменных техно-сфер и прочей малотоннажной элитной мелочевки. Будто громадный кит, заплывший в изумлённый VIP-курятник.
– О, товарная планета, – раздался негромкий голос. – Отлично, мне как раз нужно закупить ряд вещей.
Фазиль стоял у входного шлюза позади Аны с Одиссеем, и за ним выстроилась очередь из шести новеньких тележек. Команда в полном сборе.
– «Ряд вещей»? – невинно поинтересовался Одиссей, косясь на шесть пустых и очень вместительных корзин.
– Именно так, – нейтральным тоном ответил бухгалтер, который ещё не знал, как относиться к новому молодому хозяину «Мусорога». Фазиль раскрыл визио, и Ана с Фоксом удивлённо посмотрели на список покупок примерно в полтора метра длиной.
– Мы собираемся открыть какой-то бизнес?
– И это тоже, – уклончиво ответил луур. – И это тоже.
✦
– «Шфляхтверк»? Что это? – изумился Одиссей.
– Унитаз-трансформер, – испуганно шикнула Ана. – Пойдём отсюда, я с детства их боюсь.
– Не бойся, он сломанный. Видишь, там метка?
Над страшной сантехникой светилась аккуратная визиограмма: «Товар на замену: 12/10 4510», это значило, что его уберут через день.
Они вернулись на платформу, и та скользнула по силовым путям в следующий зал. Вокруг проносились сотни подобных платформ с разными покупателями. Они сновали по огромному товарному лабиринту, и от одного вида проходов и этажей, тянущихся на десятки километров во все стороны (в том числе, вниз и вверх), сразу охватывала грусть.
– Я понимаю продуктовые и сувенирные магазины, они как аттракционы и музеи. Но зачем ходить по техническим? Только тоску на себя нагонять, – вздохнул Фокс. – Можно же всё заказать с доставкой.
– В магазинах заметно дешевле, приходи и забирай, – пожала плечами бывшая принцесса. – Компании дают наилучшие условия при личном визите, такова экономика. И вообще, я раньше почти никогда не ходила за покупками и думаю, что это очень интересно!
Она впервые по-настоящему улыбнулась.
– Так что выше нос, Фокс-младший.
«Я тебе покажу, кто здесь младший» мысленно возмутился Одиссей.
Но следующий сектор его и правда приободрил. Шейный мученик с удивлением и надеждой взирал на раскинувшиеся вокруг цветастые ландшафты, состоящие из мягкой мебели, полные манящих посадочных мест. Это были холмистые луга и долины, украшенные диванами, креслами, оттоманами и флюксами всех цветов, размеров и форм.
– «Нибодак»!
– Нет, «Лавфлюис»!
Они стояли меж двух шикарных диванов и спорили, какой взять. Почти как семейная пара.
– Он слишком вычурный, на таких спят манерные дивы. Я буду не в своей тарелке.
– Зато на своём диване, – фыркнула Ана. – И дива из тебя вышла очень даже хорошая. Шарман.
Будущий дивановладелец с сомнением посмотрел на «Лавфлюис» и недоверчиво скривился.
– Да, он немного весь розовый, – кивнула Ана, – Зато у «Нибодака» нет рефлективной функции. Как вообще можно спать без рефлективной функции?
– Как спали наши предки на протяжении тысяч лет, – назидательно ответил парень без апгрейдов. На что изнеженная королевским воспитанием девица посмотрела на него, как на дикого аборигена, которого нужно срочно перевоспитать.
– Ещё у «Лавфлюиса» технология второй кожи, – заметила она. – Вот, читай сам.
– «На время сна поверхность дивана становится продолжением вашей кожи и обеспечивает глубокое очищение, а также питательную минерализацию через дермальные поры», – прочитал детектив и помотал головой. – Брр, звучит ужасно, я уже не хочу быть дивой.
– Ну, немножко так себе, – согласилась Ана. – И очищающая функция не означает, что с таким диваном не надо мыться. Но будешь просыпаться бодрым и свежим, удобно.
– Ты-то откуда знаешь? Тебе эти примочки никогда не были нужны, – поднял брови Одиссей. – Твои королевские контуры наверняка обеспечивали идеальный обмен веществ, постоянное очищение и ещё пятьдесят функций. Небось, ты и мылась-то в последний раз… примерно никогда.
– Королевские функции у меня забрали, – сухо ответила девушка. – Оставили только элитную гражданскую прошивку. Так что нам понадобится нормальная мульти-ванная капсула.
Она слегка покраснела.
– Вместо твоей примитивной туалетной.
Фокс вздохнул, но возражать было нечему. Он вообще-то любил тратить деньги на всякие интересные штуки.
– Дива! – Ана артистично махнула рукой и театрально бухнулась на розовый диван.
И глядя на неё, полную ожиданий и надежд, Одиссей против воли рассмеялся.
Заказав дивный «Лавфлюис» (за четыре тысячи, половину стоимости малого трейсера!), он согласился ещё и на хороший стол для обедов и общих сборов, а затем купил к нему пять кресел-трансформеров с цепким ворсом, которые можно было прилепить хоть на потолок.
– Зачем пять? – удивилась Ана. – Ведь нас трое: ты, я, да Фазиль.
Остальные обитатели «Мусорога» в креслах не нуждались.
– Пока трое, – согласился Одиссей. – Но нарративное мифотворчество подсказывает, что этим дело не кончится.
– Хочешь сказать, мы главные герои, и в следующей главе к нам прибьётся агрессивный и туповатый, но вызывающий симпатию вояка? – с иронией спросила Ана. – А за ним яркий и харизматичный представитель какого-нибудь меньшинства?
– Ты явно смотрела сериалы, – одобрительно улыбнулся Фокс.
И купил пять кресел.
Ещё час они летали по секциям и выбирали всякие милые и удобные штуки, которые грозили и в самом деле превратить неуклюжий бронированный мусоровоз в уютный дом. По крайней мере, часть «Мусорога»: угол того самого зала номер 3, где высилась мусорная гора, тянулись ряды нестройных полок с продуктами, и где за бронированной плитой прятался древний корабль сайн.
– Смотри, Конфигуратор! – воскликнула Ана. – Я думала, таких уже не найдёшь!
Громоздкий аппарат затрясся, заискрил, практически задымился, дохнул неописуемой смесью запахов. И выплюнул на выходную ленту аккуратный стульчик с мягким сиденьем и резной спинкой.
– Отлично, – потирая руки, одобрил элегантный этноид в полосатом шарфе и шляпе, он даже прищёлкнул лакированными ботинками. – Теперь ещё одиннадцать таких же.
– Создание двух идентичных объектов не предусмотрено программой Конфигуратора, – пробурчала машина.
– Что?!
Платформа покинула зал, и Одиссей с Аной так и не узнали, чем закончилась эта история.
– Что-то я разрываюсь между личной капсулой и этой винтажной кроватью, – задумчиво говорила Ана, теребя желтеющий локон. – В кровати можно спать только лёжа, это конечно варварство. Зато она такая стильная и антуражная. А в капсуле хоть вниз головой, она скорректирует биоритмы. Включаешь режим сновидений, и… Куда ты уставился?
Одиссей, не отрываясь, смотрел на маленькое кресло-колыбель, стоящее в дальнем углу. Оно было почти скрыто за могучей лурианской кроватью-дворцом, рассчитанной сразу на пятерых (у пятиполых лурианцев бурная личная жизнь). Но Фокс его заметил. Овальное кресло походило на уютное мягкое гнездо миролюбиво-серого цвета, лёгкое и пушистое, будто сплетённое из шерстяных волн. Черты Одиссея неуловимо отвердели, в чёрном глазу мерцала далёкая звёздочка: красная, зелёная, синяя.
– Фокс-младший! – льдистым тоном потребовала девушка, которой не нравилось, когда её оставляют вне контекста. – Ты чего там нашёл?
– Твоё новое спальное место.
Детектив во мгновение ока вскинул свой верный инфо-кристалл и метко сверкнул им, пытаясь купить гнездо. Но приятного «дзынь» так и не раздалось. Промашка? Фокс попробовал снова, и ещё раз, но колыбель и не думала покупаться.
Одиссей уже почти бежал в её сторону, лавируя по диванным завалам; Ана грациозно двигалась следом, и, совершенно не напрягаясь, перемахнула двухметровый топчан. Подбежав, они заметили, что над колыбелью мерцает маленькая аккуратная визиограмма: «Товар повреждён, замена: 2 витка».
– Что?.. – изумился сыщик, и на мгновение замер, но тут же просиял. – Гениально!
– Что гениально? – пытаясь успеть за галопом его размышлений, нервно спросила Ана. – Ну бракованный товар, и что? Думаешь, в IKEA не бывает брака?
– Это не один из товаров IKEA, – очарованно сказал Одиссей. – Кто-то тайком пронёс его сюда и поставил визиограмму без конкретной даты! Хотел надолго спрятать посреди миллиона разных кроватей и диванов. Скрыть у всех на виду.
– Что за глупости, – не поверила Ана. – Тут наверняка тройная дублирующая система учета каждой мелочи. Это IKEA, самая древняя из всех гуманоидных корпораций! Будь эта штука не отсюда, её бы давно обнаружили и убрали.
«Настоящий Одиссей никогда не сказал бы такую чушь», говорил её взгляд.
– Есть лишь один способ проверить, – нахмурился Фокс. И замахал руками, – Менеджер! Ау!
Перед ними тут же нарисовался карандашик.
– В чём дело?
– Мне нужна помощь вот с этим креслом.
Карандашик повернулся в ту сторону, куда смотрел человек.
– Уточните, с каким креслом?
Он не фиксировал в этом месте ничего. Одиссей уже хотел сказать: «Ни с каким, извините, ошибся», когда из карандашика вырвался тревожный жёлтый луч с тонкими синими импульсами, и просветил это место насквозь вплоть, наверное, до атомов.
– Уточнение, товар отсутствует в каталоге, – после едва уловимой паузы сообщил Карандашик. – Согласно протоколу, бесхозная вещь должна быть доставлена на склад забытых и утерянных объектов. Забрать потерю можно, заполнив форму заявления В-732…
– Это моё! – стиснув зубы, соврал Одиссей. – Это я принёс.
Ана посмотрела на него удивлённо, ведь для неё, как и для Фокса, даже маленькая ложь была как маленький кусочек лимона.
– А теперь хочу заказать доставку моей колыбели на мой корабль.
Карандашик медлил.
– Вещь не зарегистрирована в вашем профиле, системы наблюдения не указывают её наличия в записи ваших передвижений по планете IKEA.
– Но на ваших логах зала её тоже нет. И даже сейчас, по вашим логам, в этом месте зала ничего не стоит, верно?
– Верно, – ответил сбитый с толку карандашик, который по одному из законов потребительской робототехники не мог отвечать клиенту прямую ложь. Только уклончивые манипуляции.
– Вот вам и ответ. Ваши системы её не фиксируют, бывает, инопланетная фигня. Вы не заметили, как я её притащил – а теперь, пожалуйста, доставьте кресло на мой корабль.
Он сверкнул кристаллом, указал данные «Мусорога» и оплатил услугу.
– Доставим товар… с радостью! – подмигнул Карандашик, подразумевая, что вместе с товаром покупателю привезут и радость обладания им. Какая изысканная игра слов, усмехнулся Фокс, а как это будет по-крабитянски?
– Ну и что это было? – шикнула Ана, как только они остались одни.
– Подарок на твоё заселение, – довольно ответил детектив. – Добро пожаловать на «Мусорог»!
– Ты что-то увидел, – прищурилась девушка, и её дыхание участилось. – Что-то необычное, да?
– Не я, а мой глаз.
– И что же?
– Новую историю.
Глава 2: Принцесса на горошине
– Ваше высочество, как спалось? – спросила Бекки, по капле цедя в стаканчик Фокса вакуумный смуч.
Сам Одиссей был в шикарном настроении, потому что выспаться на идеальном розовом диване для див внезапно оказалось в миллион раз лучше, чем… все остальные способы. Шея практически не давала о себе знать, и пятисотлетний парень был на седьмом небе, смакуя дорогой коктейль. Ярко-жёлтые капли летали в разреженной голубой жидкости, придавая ей космический вид. А вкус был ещё интереснее, от него смучило не по-детски.
– Не пора ли попробовать «Взрывные Ахимбарские Бумбары высшего качества»? – задумался Фокс.
Он уже потянулся к яркому надутому пакету, но его отвлекли. Зевая и потягиваясь, Ана выбралась из комнатки, недавно отгороженной, но уже своей собственной, в просторный общий зал.
– В этой колыбели вообще нет систем, – удивилась она. – Ни контроля фаз сна, ни микро-массажа, ни управляемых сновидений. Видите, какая я сонная? И как встанешь, надо умываться! Но спать всё равно было так спокойно и хорошо…
Она потянулась в пижамной утренней неге.
– Прямо совсем хорошо? – совершенно невзначай спросил Одиссей. – Ночью не просыпалась?
– Просыпалась, – Ана подозрительно на него уставилась, сонность как рукой сняло. – Может, хватит строить из себя самого умного? Некрасиво класть человека в странную кровать и не объяснять человеку, что с этой кроватью не так! Экспериментировать на людях вообще недостойно!
– Человек не почувствовал чего-нибудь необычного? – продолжал допытываться сыщик. – Может, человека что-то раздражало?
– О, да, кое-что прямо раздражает, – с готовностью кивнула девушка, выразительно глядя на вихрастого парня, потягивающего смуч. – Такое вроде и небольшое, но о-о-очень самовлюблённое.
– Где-то в самом центре колыбели? – невинно уточнил Фокс, абсолютно игнорируя прозрачные намёки.
– Да, где-то в центре! – всё-таки не сдержалась Ана, с обидой потирая бедро. – Я думала, туда закатился маленький шарик или какой-нибудь обломочек, мало ли на этом корабле мусора! Но сколько я ни щупала, он не нащупывается.
– Ага! – воскликнул Одиссей, подняв указательный палец.
– Если ты сейчас же не объяснишь мне всё до последнего нейтрона, – негромко пообещала Ана, – То, как твой уполномоченный ассистент, я сию же минуту заключу контракт на расследование пропажи шести маргеланских гриндеров для их несчастных вдов.
Фокс поперхнулся, представив, как будет целую неделю таскаться по провонявшей всеми правдами и неправдами портовой станции, где обитали гриндеры, заросшие тройным слоем унылости, и куда они стаскивали весь свой гринд, набранный в самых мусорных частях космоса. Это была максимально скучная и гнилая работа, плохая со всех сторон, причём, у этого дела не виделось вариантов счастливой развязки. Либо пропавшие гриндеры погибли от бедности, из-за нехватки оборудования для своей опасной работы – и тогда это трагедия. Либо они устали от безысходности и сбежали, для храбрости всей шайкой, бросив жён и потомство – и тогда это драма.
В общем, услышав такую угрозу, избалованный крутыми делами детектив поперхнулся и торопливо пообещал:
– Объясню, сейчас объясню.
– Что за штука в этом гнезде? Я три раза просыпалась и шарила, но ничего не нашла!
– Понятия не имею…
– Всё, включаю прямую связь со вдовами гриндеров.
– …Зато знаю, как называется эта серия нашего сериала!
Ана требовательно ждала.
– «Принцесса на горошине!» – радостно объявил Фокс, будто только что раскрыл сложное дело.
Ана на секунду замерла, сверяясь с нейром. Через миг она уже знала, что означает эта древняя идиома, а ещё через секунду до неё дошло.
– Ах вот что! – воскликнула девушка. – Значит, ты нашёл в магазине приключение, но не на свою задницу, а на мою?!
«Как ты посмел?» говорил, а вернее, кричал румянец на её щеках. Она сунула руку в субпространственную сумочку, сначала по локоть, а потом и вовсе по плечо. Шарила там с маниакальным упорством, а затем с пугающей ухмылкой вытащила зазубренный греанский коготь размером почти в полметра. То есть, это был нож, сделанный из греанского когтя, с качественной полимерной рукояткой и незаметными отупляющими ножнами.
– Пора вскрывать твой подарок, Фокс-младший, – ухмыльнулась боевая девица.
– Порезать только что приобретённую вещь? – впервые за утро подал голос Фазиль, который аккуратно завтракал трёхслойной яичницей-глазаньей и просматривал биржевые сводки. – Нет ли более конструктивного способа достать соринку, которая мешает принцессе спать?
– Ладно, – Ана с досадой спрятала коготь (до следующего раза) и вытащила кое-что гораздо меньшего размера. – Как тебе такое, Одиссей Фокс?
На ладони девушки лежала интересная вещица, такая же старинная и раритетная, как и всё, что хранилось в её сумочке. Крепкое кольцо с наросшей на него большой и несимметричной фигурой, ступенчатой и «многоэтажной», как узоры висмута. Посередине этой конструкции в углублённой ложе перекатывался шарик, потёртый от времени и бесчисленных использований.
– О, логонайзер, – удивился детектив. – Давно таких не встречал.
– Оригинальный, а не реплика, купила на аукционе, – похвасталась девушка. – Ему четыреста лет, но они не портятся.
– Позвольте узнать, молодые люди, – пожевав губами, спросил луур, – Что это за прибор?
– Логонайзер может примагнитить вещь на расстоянии, – объяснила Ана и, не сходя с места, навелась на свою комнату, а точнее, на кресло-колыбель. Она поводила рукой, пытаясь поймать на магнитный луч ту неуловимую мелочь, которая портила ей сон. – Вот, навелась… Подцепила!
– Но соринка в глубине между слоями, – не понял Фазиль. – Как вы можете её выдернуть?
– Не выдернуть, а подвести. Вот смотрите.
Она просто держала руку, а шарик покатился по узким дорожкам, то вправо, то влево, то выше, то ниже. Внутри колыбели легонько зашебуршало, зашевелилось, и иногда становилось видно, как неизвестная вещь под двумя-тремя слоями мягкого шерстяного гнезда движется в те же стороны, что и шарик.
– Ух ты, – удивился бухгалтер. – Ваше кольцо ведёт эту штуку к выходу?
– Точно. Логонайзер анализирует пространство и выстраивает оптимальный маршрут, а потом тянет примагниченную вещь по нему, пока не выведет, куда укажет владелец.
– Но, ммм, каково практическое использование? Искать потерявшиеся ключи?
Вообще-то применений у логонайзера были сотни.
– Во времена, когда защитные поля ещё только возникали, на громоздких космических кораблях было легко потерять одну из миллиона деталей, – сказал Одиссей, вспоминая ту эпоху. – Это сейчас на судах развитых миров все блоки переложены полевыми переслойками, и мелкие детали не могут провалиться, потеряться, застрять. А раньше такое было в порядке вещей. И когда крошечная запчасть укатилась куда-нибудь в сложный механизм и где-то заклинила, то пиши пропало. Облазить и обшарить полкорабля в поисках было нереально. Иногда из-за этого в целом функциональные корабли списывались или уходили на генеральную переборку.
– Но это было до прихода логонайзеров! – воскликнула Ана.
В этот момент неизвестная мелочь, дойдя из глубин колыбели к поверхности через слои шерстяных волн, выскользнула оттуда и моментально перепорхнула пять метров, мягко примагнитившись к кольцу.
– Эээ? – непонимающе спросила принцесса, как можно дальше отводя руку. – Что это за штука?
Это было нечто… непонятное. Взгляд путался в показаниях, мозг колебался, как пьяный. Никто не понимал, что же он видит: эта штука овальная или бесформенная? Она замерла или неуловимо движется, статична или изменяется и течёт? Какого она цвета, фиолетовая или чёрно-белая в горошек? В глазах немного рябило, Фокс потряс головой и проморгался.
– Брр, – сказала Ана, которая взяла вещицу в руку и тут же об этом пожалела. – Забери скорее, она непонятная!
Одиссей принял штуку и секунду сжимал её в ладони, пытаясь ощупать. Но не выдержал, сморщился и побыстрее положил на стол. Потому что она и наощупь была такая же неуверенная в себе: то ли шершавая, то ли колючая, а может, гладкая в крапинку. Хотелось сжать её посильнее и прикрикнуть: «Определись уже!»
Какая странная вещь.
Одно было ясно: перед ними лежало то, ради чего неустановленный Мистер Икс обманул систему безопасности межзвёздной корпорации. То, что он по какой-то причине надёжно спрятал у всех на виду.
– Не «Принцесса на горошине», – воскликнул Фокс. – Это дело называется «Двенадцать стульев». Только наоборот, мы сначала нашли в стуле сокровище! А теперь надо понять, кто его туда запрятал, и зачем.
– Какое сокровище? – спросила Ана, с опаской глядя на штуку. – Это, по-твоему, выглядит как сокровище?
– Если кто-то пошёл ради этой штуки на такие ухищрения, значит, она имеет большую ценность.
– Опять выдумываешь!
– Конечно выдумываю, – возмутился Одиссей. – Ты до сих пор не поняла, чем я занимаюсь?!
– Всё я поняла! Только выдумки должны быть логичные, а не совсем фантастические.
Одиссей мог бы указать Ане Неверующей на то, что только за последнее время дважды оказался совершенно прав. Но в том, как она его задирала, была своя прелесть, словно игра, понятная только им двоим. Ему не хотелось прекращать эту игру.
– Вот сейчас и проверим, фантазия это или нет, – он сверкнул кристаллом.
– Что ты делаешь?
– Снимаю визио. Ух ты!
– Ух ты! – эхом отозвалась Ана.
Даже на трёхмерной записи Штука оставалась непонятной формы и цвета. Её двойственность (вернее, множественность) передавалась через носители информации, а значит, она не обманывала восприятие, а вправду была такая… не вполне определённая.
– Гамма, что это вообще такое?
– Шеклы. Полиморфные слитки неясного происхождения и назначения, которые используются в качестве коллекционных фигурок, – ровно ответил голос искусственного интеллекта.
Но вдруг, после паузы, добавил уже заинтересованным тоном:
– На нас производится хакерская атака.
Все огни на «Мусороге» мигнули и погасли, а через мгновение включились заново.
– Что?! – хором воскликнули Ана и Фокс, а Фазиль замер с испуганно поднятым хвостом и двумя вилками в руках, на конце каждой из которых красовался сочный кусок глазаньи.
– Чтобы найти ответ на вопрос, я произвёл стандартный поиск информации в Великой сети, –совершенно спокойно ответил Гамма, – Используя визуальные параметры имеющегося у нас объекта. Данные запроса фиксируются в ВС, но её принципиально невозможно взломать.
– Как тогда хакер узнал, кого атаковать?
– Данные также фиксируются в источнике информации, который предоставил ответ на запрос. В нашем случае это портал «Шекланд»: основной источник сведений о шеклах и главное сообщество шекловодов в галактике.
– То есть, в коде портала прошит вирус, который пытается взломать каждого, кто делает запрос? – удивилась Ана. – Но это идиотизм, запросов могут быть миллионы.
– Не каждого, – глаза Одиссея хитро блеснули. – А только того, кто нашёл новый шекл. Один из ещё неоткрытых.
– Именно так, – подтвердил Гамма. – Я делал поисковый запрос, используя параметры нашего шекла, а его нет в общей базе. Поэтому вирус сработал.
– Минуточку, – удивился Фазиль, нервно поглядывая на капельки, капающие с кусков глазаньи, но так и не решаясь их съесть. – Нас атакуют и пытаются взломать, а вы обсуждаете детали? Вас не пугает, что хакер с минуты на минуту получит контроль над кораблём и прикажет нам врезаться в астероид? Или откроет все двери и выпустит воздух?
Ана напряглась, но Фокс и бровью не повёл.
– Одна из причин, по которым я купил именно «Мусорог» – это его примитивность. Да, тут крутые мусорные системы и шикарная броня. Но сам управляющий контур сделан во времена ещё до Обновления! Наша баржа не совместима с современным форматом Великой Сети и совершенно автономна. Конечно, у нас стоит ВС-адаптер, чтобы летать через врата и получать координаты. Но адаптер ничем не управляет. И сам Гамма подключён к «Мусорогу» как внешняя система, а при кибер-угрозе автоматически отключается от управления. Я так его изначально настроил. Поэтому даже если Гамму взломают, хакер не сумеет подключиться к системам «Мусорога» и управлять кораблём извне.
Это объяснение вроде и устроило луура, но его шерстка всё равно продолжала неспокойно ерошиться.
– И как, Гамма, тебя получится взломать? – с опаской спросила Ана.
– Нет, – безмятежно ответил искусственный интеллект. – Хотя в случае положительного ответа мой ответ был бы тоже отрицательный.
– Успокоил так успокоил.
– В «Шекланде» наверняка стоит автоматическая система взлома, пассивный конструкт, – предположил Одиссей. – Это детский уровень для ИИ последнего поколения.
Гамма согласно мигнул зелёными огоньками.
– Но что было со светом, когда он погас и снова включился? – не успокаивалась Ана.
– Тактическая иллюзия, что атакующий вирус получил контроль над освещением, – ответил Гамма. – На самом деле, не получил: я перехватываю его команды и сам их выполняю.
– И какие он дает команды?
– Пока больше никаких. Мгновенное моргание света было проверкой, по которой он решил, что вошёл в систему. После неё вирус пытается проникнуть в другие системы и собрать максимальную информацию о нас. Причём, сложность выросла и тактика стала адаптивной. Происходит каскадная серия разноплановых атак, некоторые из них прячутся в реактивных системных процессах, то есть, отслеживаются с трудом.
– Хм, но это же глупо, – недоумённо сказал Одиссей. – Вирус должен быть слабым, иначе хакер подставляется. Неужели я его переоценил?..
– Что? Кто подставляется? И почему вирус должен быть слабым? – спросила сбитая с толку Ана, пытаясь понять логику детектива, но тот не ответил.
– Судя по гибкости действий, – продолжал Гамма, – к изначальной пассивной системе быстро подключился полноценный враждебный ИИ. Именно он совершает каскадные атаки и адаптирует их к моим ответам.
– Что ему удалось узнать о нас на данный момент? Местоположение, класс корабля, тепловой след?..
– Ничего, кроме того, что запрос пришёл из двенадцатого сектора.
Двенадцатый сектор галактики был настолько огромен и включал такое количество миров, что, по сути, эта информация не давала ничего.
– Но как ты скрыл всё остальное? – удивился Фокс.
– Смоделировал искусственный корабль, и постепенно сдаю его данные по мере увеличения сложности атак.
– Ты создал несуществующий космический корабль? – поразился Одиссей. – И позволяешь враждебному ИИ постепенно взламывать его «в напряжённой борьбе», а сам при этом собираешь всё больше сведений о противнике?! Гамма, ты самая лучшая консервная банка в галактике!
– Сразу после «Огурчиков Омега».
– И что за лже-корабль ты создал?
– Малый разведывательный корвет «Фантом».
Ана прыснула, и даже далёкий от технологий Фазиль оценил надменность продвинутого ИскИна, который оставил тонкую насмешку в лицо врагу.
– Хм, – замялся Гамма. – Собрав основные данные, враждебный ИИ не пытается захватить управление и даже уменьшил эффективность своих атак. А чтобы я не заметил этого, он уменьшил не само количество и интенсивность, а применяет множество действий малой эффективности.
– Дай угадаю, он тянет время?
– Возможно.
– Тянет время до чего? – не поняла Ана.
– До прихода живого хозяина, – предположил Одиссей. – Того, кто его контролирует или даже создал.
Детектив почесал лохматую голову, соображая, как быть.
– Гамма, сколько стоит один новый шекл?
– Их цена постоянно растёт, потому что растёт популярность самого увлечения, а число шеклов в галактике существенно ограничено и составляет, почти по всем источникам: 4324.
– На всю галактику?! Это вообще ничто.
– Постоянно появляются новые фигурки, а старые перекупаются и продаются. Те шеклы, параметры которых известны и учтены, продаются примерно по двести тысяч за экземпляр.
– Двести тысяч вот за эту странную штуку, у которой даже нет практического применения? –удивилась бывшая принцесса. Хотя совсем недавно подобные суммы были для неё как песчинки на сверкающем белизной Лурианском побережье.
– Цена на шекл, который ещё не был верифицирован и внесён в базу, достигает миллионов, – продолжил Гамма. – Самая дорогая сделка в истории составила рекордные двадцать два миллиона, которые заплатил анонимный нуль-покупатель на аукционе корпорации «Ноль».
Теперь и пожилой бухгалтер посмотрел на штуку с уважением.
– Ага! – было очевидно, как Фоксу до чёртиков нравится происходящее; он выглядел, как задумавший проказу лис. – Представьте себя на месте фаната-коллекционера. Ты хочешь заполучать новые таинственные фигурки первым. Ты сумел встроить в код главного сообщества свой вирус, и таким образом, раньше всех узнаёшь, когда кто-то находит следующую фигурку.
– Но зачем ему узнавать раньше, если он может купить ее на аукционе?
– Он как раз не может. Наш хакер не из тех, кто покупает, он не богатый и не способен соперничать с миллионерами на открытом рынке. Поэтому он ищет способы перехватить свежие шеклы: например, быстро выкупить у новичка, пока тот не понял, что это такое; пока не узнал, какое сокровище попалось ему в руки.
– А может, взломать корабль и выкрасть.
– Но мы осложним его задачу.
– Гамма может изобразить аварию: корабль вдребезги, весь экипаж погиб! – воскликнула Ана, в которой проснулся дух настоящего приключенца. – Держу пари, он примчится сюда, чтобы обыскать обломки и забрать штуку!
Одиссей смотрел на девушку с задумчивым прищуром и улыбкой. Ему явно нравился такой ход.
– Слишком заманчивое совпадение, чтобы быть правдой, а он слишком умён, чтобы на это попасться, – наконец хмыкнул детектив. – Мы имеем дело с выдающейся личностью. Он внедрил свой вирус в код популярного портала, и этого до сих пор никто не заметил. А как он обманул систему безопасности IKEA и элегантно спрятал штуку у всех на виду? То, что мы её обнаружили – не наша заслуга.
Одиссей прикусил язык: он чуть не проболтался Ане про навигационный центр сайн! Ведь именно Глаз показал ему флуктуации возможного будущего над колыбелью. Она выделялась на фоне остальной мебели, но, если бы не глаз сайн, никто бы не обнаружил спрятанную штуку до скончания веков.
– Погоди, – возразила девушка. – С чего ты решил, что взлом «Шекланда» и обман системы безопасности IKEA совершила одна личность, а не две?
– Это же очевидно, – нетерпеливо сказал Фокс. – Бритва Оккама, дорогая ассистентка, бритва Оккама.
Ана раздражённо зыркнула на Фокса-младшего, но тут же поняла, что он имеет в виду:
– И для того, и для другого нужно быть исключительным хакером?
– Именно. Два исключительных хакера в одной истории – уже перебор.
– Но если он сам спрятал штуку в IKEA, зачем взламывать нас в её поисках?
– А откуда его вирус знал, что это та самая штука? Ведь он сам его спрятал именно для того, чтобы сообщество шекловодов не получило параметры. И именно потому, что его шекла не было в базе, вирус и начал нас атаковать, получив данные о «новой» фигурке. То есть, своей хитростью он обманул сам себя.
Одиссей всегда ценил ироничность жизни.
– Но как только хакер узнает, что случилось, он поймёт, что кто-то нашёл его спрятанный шекл, – поняла Ана. – А точно ли мы хорошие парни в этой ситуации? Может, мы злодеи? Человек просто спрятал свою собственность, а мы взяли и украли!
– Мне кажется, он плохой парень, – развёл руками Фокс. – Какой смысл идти на все эти ухищрения, если штука добыта законным образом? Наверняка он сам её украл или отнял у предыдущего владельца. Хотя здесь я могу ошибаться, могут быть иные, неизвестные причины так поступить.
– Ну ладно, а что нам делать теперь?
– Заменить его нарратив своим. Он хочет сохранения тайны? Тогда расскажем о штуке всем. Гамма, извести галактическое сообщество шекловодов о том, что анонимный обыватель нашёл новую фигурку. Ведь каждая новая фигурка – это событие. Постарайся изобразить наивного недотёпу: ах, мы такие глупые, понятия не имеем, что это за штука и что с ней делать; подскажите, умные люди?
– Готово, – отозвался ИИ, который за секунду создал лже-личность, сконструировал ей личностный профиль в соответствии с заданным образом и сделал от лица недотёпы пару объявлений. Написанных с ошибками.
– А теперь ждём. Фазиль, кушайте глазанью, а то остынет. Бекки, прикати нам два пакетика астероидных завтраков с саморазогревом.
– Два новых сообщения, – сказал Гамма.
– Быстро реагируют. Показывай.
Перед ними возникла голограмма пушистого этноида, мех которого был выстрижен извилистыми узорами.
– Предлагаю обменять вашу бесполезную находку на почти новый гипновизор! – гордо протявкало существо. – Не сомневайтесь, все кнопки работают.
Его сменил угрюмый гуманоид с серо-синей кожей, весь в наколках и с огромными заскорузлыми ногтями по всему телу: на руках, ногах, пятках, коленях и плечах.
– У меня есть партия прессованных строительных плит из роговой ткани, – проревел он, и все ногти угрожающе встопорщились. – Лучшее качество в даркнете!
– Не отвечаем, ждём дальше, – уплетая кашу, сказал Фокс.
– Еще пять новых сообщений. Показываю.
Они вздрогнули, когда над столом нависла гуманоидная девушка ростом в три метра, вся узкая, вытянутая и загнутая наподобие вопросительного знака. Её седые волосы струились вдоль тела до самого пола, а на месте носа и глаз лицо пересекали шесть вертикальных щёлочек, похожих на рваные раны. Это и были её глаза, из них жутко и неподвижно смотрели зрачки. Девица напоминала слендермена, вылезшего прямиком из чёрной дыры.
– Здрасьте, – она помахала рукой с вытянутыми и загнутыми пальцами. – Мира и процветания вашему дому. Видела, вы нашли непонятную фигурку. Это лекарство, только для моей расы, вам всё равно без надобности. Могу купить за две тысячи, но прямо сейчас. Продайте или будьте прокляты.
– Предприимчиво, – пожевав губами, прокомментировал Фазиль.
На месте девушки появился комок биомассы, напоминающей горячий дышащий пластилин.
– Апшур. Кугла. Занибас. – пробубнил комок, интенсивно меняя цвет с красного на зелёный и обратно. – Сакхи. Бултар. Мева.
Существо продолжало высказывать непонятные слова, и судя по тому, что автоперевод и не думал включаться, оно принадлежало к одной из рас, не входящих в Великую Сеть.
– Контекстуальный анализ показывает, что существо желает купить фигурку по сильно заниженной цене, – изрёк Гамма. Это было предельно очевидно, поэтому все иронично промолчали.
Перед ними возник подтянутый гепардис в деловом костюме, гипно-галстуке в мерцающую звёздочку и со стильными титановыми запонками. На его пушистой верхней губе виднелся едва заметный след белого кристаллического порошка, ещё чуть-чуть на усах, а глаза были мутноваты и красноваты.
– Друг мой, – с хрипотцой промурлыкал гепардис. – Не утруждай себя скучным разбирательством в тонкостях межзвездных законов, не разбивай лоб о подводные астероиды налогов! Позволь Верданди Миамуру решить все твои проблемы и уладить все твои дела! Перед тобой Агент, и не какой-то заштатный агентишка, а уполномоченный представитель первой категории, посредник экстра-класса. Вот, кстати, мои награды.
Он на секунду высветил стоящий позади стенд, обильно украшенный разнообразными значками и кубками. Кубки выглядели золотисто и представительно, но хотя они проявились и тут же выпали из визиограммы, Фокс успел разглядеть, что большинство наград – за успехи и достижения в области смуглеводства. Похоже, они принадлежали не агенту экстра-класса, а его папе-фермеру.
– Я продам твою находку и выбью самую высокую цену за самую разумную долю, всего двадцать пять процентов, малую часть от ждущих тебя богатств! Вот агентская матрица, друг мой, нейри её, не раздумывая, и уже через несколько часов мы оба будем богаты!
– Средний агентский процент на сопровождении подобных сделок составляет три-пять процентов, а степень квалификации данного индивида… – начал было Гамма.
– Уверяю тебя, все всё поняли, – вежливо оборвал Одиссей. – Кто там следующий?
– Э, уважаемый, пошли пересечёмся, – развязно предложил ящерн нехилых размеров. – Обсудим нюансы на месте, перетрём, так сказать, в сите взаимнопонимания. Деньгами не обидим, отвечаю. Зову как брат брата, приходи.
И ощерился парой сотен фотогеничных клыков. Громила сидел на корточках и был могуч: смотрящих не покидало абсурдное ощущение, будто ящерн едва умещается в визиограмму.
Фокс изучал не только самого громилу, его статусные браслеты и неоновые гребневые татуировки – но и смотрел ему за спину. Там в тени вожака держались еще двое-трое разных этноидов. Какая дружная и приветливая межрасовая компания, просто пример для всех ксенофобов.
Вихрастый детектив что-то замышлял, взгляд мимоходом скользнул по Ане.
– Ладно, давай следующего.
– Не соглашайтесь ни на какие предложения! – возбуждённо воскликнул мальчишка-волаж с румяными щеками, одетый в унты и меховое охотничье варгу. – Вас хотят обмануть, этот предмет очень дорого стоит! Я не знал, что это за штука, когда нашёл его в ледяных пузырях на побережье. И продал за четыре тысячи, чтобы помочь своему племени…
Мальчишка шмыгнул носом.
– Но меня обманули! Обязательно изучите прежде, чем продавать или на что-нибудь соглашаться! И сторонитесь посредников, они берут слишком много, а цену ставят заниженную, потому что от покупателя получают отдельный процент!
Юный волаж был круглолицый и забавный гуманоид, похожий на человека, с оливковой кожей, побритой головой и тонким хохолком на макушке, с кольцами в двойных ушах и в приплюснутом носу, защищённом от холода. Опоясанный широкой металлической полосой, к которой крепилось ещё пара десятков колец.
– Один порядочный на шесть мошенников, как-то не очень, – огорчилась Ана.
– Гамма, сколько ещё входящих сообщений появилось, пока мы смотрели эти?
– Семьдесят четыре. Секундочку, и ещё двести… пятьдесят девять. И ещё… Всего к моменту, когда я закончу эту фразу: пятьсот сорок одно.
– Ого.
– Резкий спад. Похоже, пик обращений пройден.
– Отлично. Сделай статистическую выжимку.
– Около половины обратившихся предлагают невыгодные сделки по сильно заниженной цене. Около пятой части предлагают услуги посредников. Оставшаяся часть либо предлагает более честные варианты, либо старается объяснить, что мы нашли и почему это ценно для всего фэндома.
– Видишь, шекловоды не так уж и плохи, – улыбнулся детектив. – Что с нашим хакером, как поживает наш взлом?
– Вскоре после обнародования информации атака прекратилась, и все вирусные структуры, поразившие «Фантом», самоуничтожились.
– Понял, что уже бесполезно, и свернулся. А какие данные о хакере удалось собрать тебе?
– Только то, что первичный источник атак находится в девятом секторе. Сначала мне удалось локализовать систему, из которой идут команды верхнего уровня. Но потом стало ясно, что это фантомная система, созданная как прикрытие и передаточный хаб.
– Нет, я его не переоценил, – улыбнулся Фокс. – Наш противник чертовски хорош.
– Ну ладно, – сделав над собой усилие, признала Ана, – Ты был прав насчёт штуки, она и правда ценная. Но что нам со всем этим делать? День назад мы понятия не имели ни о каких шеклах, «Шекланде», хакерах, сумасшедших коллекционерах и интригах – а теперь готовы в этом погрязнуть. Разве ты этого хочешь? Может, лучше продать шекл, порадоваться нежданной прибыли и лететь своей дорогой, пока нас никто на самом деле не взломал или чего похуже?
Она плохо знала Одиссея Фокса.
Впрочем, сейчас Ане казалось, что она уже ничего не знает и не понимает. Её волосы ужасно запутались – нет, они были такие же шёлковые и чудесные, как всегда, просто никак не могли определиться с цветом чувств хозяйки. Они уже перестали быть чёрными от пережитого горя, но оставались опустошённо-серыми. Среди блёклых волн переливались цветные пряди: недоверчивый тёмно-фиолетовый и несогласный пронзительно-голубой, жёлтые отблески раздумий и золотистые ниточки надежды.
Ана хотела, но никак не могла поверить, что этот вихрастый парень – её спаситель. Тот, кого она была готова признать наставником, самый необычный человек из всех, прозорливый Одиссей Фокс. Из печального столетнего провидца он превратился в ладно скроенного красавца, каких во вселенной неисчислимые миллионы. Даже бесформенный свитер сидел плотнее на его молодом торсе и широких плечах. Пфф, нашёлся модник! И единственное, что осталось от Одиссея, к которому она испытала столько чувств – это загадочный чёрный глаз.
Он смотрел внимательно и чутко, как раньше, в глубине мерцала звёздочка непонятного цвета, неопределённая, как судьба. И у Аны внутри каждый раз что-то сжималось, когда он смотрел на неё.
Одиссей между тем стремительно размышлял, как поступить. Он сделал всё, чтобы отвлечь Ану от пережитой травмы: дурачился, раздражал её, вызывая ответную реакцию, помогал обустроить на «Мусороге» своё гнездо, чтобы начать новую жизнь. Он ухватился за первое попавшееся дело с колыбелью, в надежде, что это переключит девушку от деструктивных мыслей к созиданию, вернёт ей волю к жизни и желание двигаться вперёд. Эти усилия явно приносили плоды. Но Фоксу приходилось снова, второй раз подряд, преодолевать недоверие Аны – и от этого становилось грустно.
Впрочем, помолодевший детектив не собирался поддаваться унынию – да он теперь просто органически не мог. Всё-таки общее физическое состояние и гормоны чертовски влияют на личность! Молодой и мускулистый, парень чувствовал себя ого каким смелым и готовым к любым испытаниям.
– Мы не можем отвергнуть настолько любезное предложение, – решил он.
– Какое любезное предложение?
– Которое дал нам «э, брат, уважаемый» ящерн.
– Ты спятил? – изумилась Ана. – Они явно бандиты и просто хотят забрать шекл.
– Их всего пятеро, а нас с тобой целых двое.
Девушка смотрела на Фокса с растерянным гневом. Вот только-только она признала его интеллект, как вихрастый спешил опровергнуть!
– В расследовании как в игре в «угадайку», важно постоянно получать новую информацию, – объяснил детектив. – Получил кусок информации, дело продвинулось. Не получил, вязнешь в своих домыслах.
– Кто-то ещё недавно меня убеждал, что информация и улики вторичны, а самое важное – умение их интерпретировать… – начала Ана и тут же осеклась.
Ведь об этом ей говорил прежний, настоящий Одиссей. И апеллируя к тому разговору, продолжая его, она невольно признавала, что этот наглый проходимец и есть её старый босс.
– Интерпретировать важнее, чем получать, – кивнул Фокс. – Но получать-то всё равно надо. Гамма, из какой системы пришло приглашение?
– Система Гуро, промышленная зона пятой категории, высокий уровень бедности и преступности. Полёт через врата доступен за минимальный тариф.
– Ясно. Ответь от лица недотёпы нашим «э, братьям», что мы радостно спешим на встречу. Прими точку рандеву, которую они назначат, какой бы глухой и уединённой она ни была. Ана, в твоей чудо-сумочке наверняка есть какой-нибудь отличный гаджет как раз для таких случаев?
Ассистентка посмотрела на него, как на чокнутого, но затем вспомнила про одну штуковину, покачала головой и пошла в свою комнату – разбирать запасы и переодеваться.
Одиссей почти целую минуту что-то тихо шептал Гамме, когда дверь за девушкой закрылась.
– Принято, – ответил ИИ.
– А ну выключись, ты!.. – из отгороженной комнаты Аны послышался возмущённый возглас. – Что за наглый помощник?!
Кажется, бывшая принцесса открывала для себя интерфейсы мульти-ванной капсулы.
– Значит, система Гуро, – задумчиво произнёс Фазиль, внимательно рассматривая рыночные сводки. – Пожалуй, я высажусь с вами.
– По поводу нашего нового бизнеса? – с интересом спросил Фокс.
– Да-да, – кивнул бухгалтер. – Бекки, готовь тележковый десант.
Глава третья: Охота на лоха
Косой переулок жался боком к техно-комплексу и кончался безвылазным тупиком. Сверху, закрыв полнеба, нависла громадная атмосферная станция химической переработки. Она состояла из сфер, каждая размером с распухший небоскрёб, а вокруг них наслаивались многоярусные металлические леса, которые тянулись на километры.
На фоне этой мега-структуры летали медленные баржи, почти невидимые в темноте. Загруженные мигали пронзительно-красными огнями, пустые – тоскливо-синими. Пейзаж был поражающий и мощный, если только ты не впитал эти виды с малых лет – в таком случае атмосферная станция казалась тебе символом вечной недостроенности и доказательством, что на этой планете никакие начинания не приводят к должному результату.
Справа за высокой оградой рокотал несмолкающий гул промышленной зоны. Слева блестела мокрая от испарений стена – старая, пустая и бессмысленная, как жизнь многих обитателей системы Гуро. Когда-то на ней с вызовом красовались смелые, жестокие или похабные граффити, но они давно выцвели, а новых не появилось, потому что трафферы потеряли к этому переулку интерес. Ведь для провокационного искусства нужны те, кого провоцируешь, а здесь появлялись одни и те же лица, ценители совсем других вещей. Да и они приходили нечасто, а в основном переулок стоял влажный и пустой.
Поэтому Рокча-тупик был идеальным местом для регулярных разборок или нерегулярной засады на лоха, ценного пушного зверя, которого следовало сюда заманить и по-быстрому освежевать. Ведь лох – самая распространённая раса в галактике, она никогда не вымрет. Вот, полюбуйтесь, очередное доказательство: пара двуногих недотёп вошла в переулок и двинулась прямо в разинутый тупик, приближаясь к неминуемой развязке (не транспортной, а сюжетной).
Именно так размышлял мощный и кряжистый ящерн, достойный звания доктора меланхолии, хотя он не кончал никаких университетов и академий, а просто родился и вырос на Гуро. Ящерна звали Хави Занзар, друзья знали его под кличкой Ровный, он был ещё не зрелый, но уже и не юный, а просто зелёный и молодой. В полном консенсусе с Ровным мыслили и остальные – вчерашние дерзкие пацаны, а ныне уверенные пользователи шоковых дубинок и инерционных вибро-цепей.
– Идут, лохастые! А ты не верил.
– Кизя был прав.
Кизя, весь надутый снаружи и щуплый внутри, был похож на облезлый скафандр с невероятно выпученными глазами. Только это был не скафандр, а его внешняя защитная шкура, вздутая в упругие «подушки безопасности», а внутри виднелось хилое тельце. Его вид, кифоиды, не нуждался в одежде и никогда её не носил, так как внешняя оболочка защищала от большинства погодных воздействий, а все части тела втягивались под защитную шкуру и прятались внутри. Кизя возбуждённо подёргивал антеннами, а его глазищи беспрестанно вращались, словно подслеповатые.
– Э, брат! – закричал Ровный, приветственно махнув чешуйчатым хвостом. – Сюда иди, мы с… коллегами тебя ждём. Место тихое, никто не помешает, ща всё сделаем чётко. Показывай свою фигурку. И можно ещё фигурку твоей подружки.
Друзья гыкнули.
– О, здравствуйте! – радостно отозвался вихрастый, без страха сближаясь с братвой. – Вот, держите!
И всунул ящерну в руки маленький пластиковый контейнер с фигуркой внутри. Братья по банде в шоке уставились на штуку стоимостью в миллионы, не веря своей удаче. Они, конечно, планировали быстро подняться, но чтобы вот так, за один вечерок?
– Оно, Ровный, – возбуждённо прохрипел Кизя, самый юный и неопытный, но по совместительству самый умный в команде. – Это оно!
Кажется, штука привлекала его не только из-за своей цены.
– Тише, не торопись, – одёрнул вожак, придирчиво осматривая фигурку и не торопясь вынимать её из контейнера. – Дай экспертам, эта, оценку произвести.
Он переглянулся с остальными, и трое этноидов разных рас, но схожей амбальности вышли из сумрака переулка и шагнули вперёд, как бы приветственно обнимая пришедшую парочку по бокам.
– Э, уважаемый, а штука-то у вас поддельная, – оскалился Ровный. – Видишь, такая вся ненастоящая. Так что всё, обсуждать нечего, иди откуда пришёл. А фигурку мы себе оставим, за беспокойство и потраченное время.
– Да? – искренне изумился вихрастый. – Ну ладно, тогда мы пошли.
Толстый гепардис Разза по кличке Жирок дёрнул Ровного за локоть и выразительно посмотрел на красивую девушку, молча стоящую рядом. Всё в ней было хорошо и даже великолепно, вот только цвет волос какой-то неприятный, брезгливый – грязное хаки.
– И даму оставь здесь, э.
– Дама тоже поддельная? – поразился парень, но, поглядев на братские лица, всё более угрожающие с каждой секундой, тут же согласился. – Хорошо-хорошо, я пошёл!
И быстро отступил, но почему-то не назад, а в сторону, прямо к Кизе, нетерпеливо переступающему с ноги на ногу.
– Я не понял, – удивился Ровный. – Ты чё, не понял?
– Так ведь ты совершенно прав, брат! – радостно сообщил вихрастый. – Штука и правда поддельная.
Бандиты уставились на фигурку в контейнере, а парень с девушкой моментально зажмурились, отвернулись и отшатнулись, да так синхронно, будто специально тренировались. Контейнер взорвался яростной вспышкой света и ёмкой, до сантиметра рассчитанной кинетической волной.
Ящерна и Раззу оглушило, они бухнулись на зернистый асфальт. Двоих, стоявших чуть дальше, отбросило и ослепило, и только умный Кизя успел втянуть свои глазищи внутрь надутой шкуры. Но, не успев отвернуться, «космонавт» даже сквозь шкуру получил мощную дозу светового потока – и теперь слепо моргал и шарил руками, прижавшись к стене.
– Ах ты сука! – почти ультразвуком завизжал когтистый рукокрыл Равва по кличке Рвань, которая досталась ему за роскошные мелкодырчатые крылья. Он ничего не видел, но знал, где стоит пришелец, и к тому же ориентировался по эху от собственного крика. Поэтому, продолжая грязно визжать, Равва высунул когти и рванулся к обнаглевшему лоху, чтобы располосовать его вдоль и поперёк.
Но сзади его настиг молниеносный удар усиленной композитной подошвой в затылок. Удар был куда мощнее, чем можно ждать от хрупкой девушки – он опрокинул Равву и отправил в страну тревожных, слегка наркотических грёз.
Младший брат Ровного, молодой ящерн Горбач, тоже временно ослеп и ничего не увидел, но по звукам сообразил, что девка оказалась не промах.
– Ах ты сука! – прохрипел уже он (это было традиционным приветствием в их среде) и хлестнул подсечку хвостом под ноги, одновременно ударив шок-дубинкой. Он бил в ту сторону, откуда девчонка врезала Равве – но за прошедшие полсекунды она успела сместиться почти на метр в сторону. Хвост и дубинка со свистом взрезали пустоту, а сбоку на Горбача обрушился шквал ударов, один больнее другого.
– Я тебя порву, гадюка человечья! – рассвирепел ящерн, чья натуральная броня тоже была не лыком шита, а усилена прошивкой из кевларовой нити, поэтому неплохо гасила мощные удары простой олимпиарской девушки.
– Ну давай, попробуй, ничтожество! – рявкнула Ана, которую бесили эти тупые бандиты, этот грязный переулок, эта душная планета и больше всех бесил Одиссей Фокс.
– Я-то причём? – блеснув наблюдательностью, воскликнул детектив. – Я просто расследую.
– Да что ты говоришь?! – воскликнула Ана, легко уходя от двух выпадов Горбача, прикрытые плёнкой глаза которого уже начали различать контуры противника, но пока ещё смутно. – А кто приволок нас сюда, в опасное и неприятное место?! Непонятно для чего?!
Она парировала ящерный хук, скользнула врагу за спину и долбанула пяткой сзади посередине ноги. Горбач согнулся и упал лицом прямо на заботливо встречающее девичье колено с зубодробительным композитным наколенником. Бандит был ещё слишком молод и не знал, что невыспавшаяся женщина в разгар жизненного кризиса – это страшно, и лучше не попадаться ей под ноги и под руки.
– Аааа! – плюясь кровью из разбитого носа, заорал ящерн, нанося беспорядочные удары во все стороны и крутя хвостом так, что Ана едва не свалилась, получив чешуйчатый хлёст по плечу. Она крутанулась назад и с трудом устояла на ногах.
– Что я здесь делаю?! – крикнула девушка. – Зачем я вообще тебе нужна?!
– Спасаешь наше расследование! – воскликнул Фокс. – И защищаешь меня.
– Хиийя!
Ана в яростном прыжке врезалась двумя ногами прямо в грудь Горбача, отчего он с рёвом свалился; не спас даже хвост, который помогал ему удержаться на ногах от предыдущих ударов, выступая третьей, балансирующей конечностью.
– И у тебя прекрасно получается, – восхищённо развёл руками Одиссей.
– Ты гораздо умнее меня, – с горечью выдохнула девушка. – Ты всё время предвосхищаешь события и видишь то, чего не замечают остальные. Я рядом с тобой чувствую себя, как… как… полная дура! А я не очень привыкла быть дурой, понимаешь? В прошлой жизни я была не самая глупая. И теперь совсем не хочу быть дурой. Я хочу… хочу…
Она не договорила, но Одиссей и так понимал. Ведь он, чёрт подери, и правда был умный.
– Я не могу поглупеть, – развёл он руками. – Хотя последние сутки стараюсь. Но я могу тебе поклясться, что ты мне на самом деле нужна. И как собеседник, и как боец. Ну посмотри, как легко ты управилась с целой пачкой привыкших к драке уличных крыс. Да, они не самая крутая угроза, но и ты только вылезла из скорлупы! Кто знает, на что ты будешь способна через год?
Девушка смотрела на него, часто дыша, разгорячённая боем, её волосы из возмущённых фиолетовых перекрашивались во взбудораженные алые. Кажется, в них даже мелькнули оранжевые пряди, но быстро угасли. Ведь он не сказал: «Нужна как Ана».
Ну конечно она не хотела быть просто бойцом и спутником! Обслуживающим персоналом, второстепенным лицом, красивой картинкой для привлечения внимания, тенью героя. Она хотела быть равной, а может и превзойти Одиссея – при этом продолжала им восхищаться, даже против воли. И пока она не знала, как разрешить это противоречие.
Фокс тоже не знал. Он же не мог взять и брякнуть Ане: «Знаешь, я кажется тебя люблю, ну, по крайней мере, когда тебя вижу, мне невероятно радостно, а когда не вижу – тоскливо и всё с нетерпением сжимается внутри. Так что имей в виду!» Одиссей не мог ей признаться в чувстве, которое было ещё таким непонятным и несформированным, таким молодым. Он просто импровизировал, стараясь вдохновить девушку, в которую влюбился ещё в прошлой жизни.
Трое братков стонали на асфальте, приходя в себя. Ана прошлась по ним и тремя точными ударами вырубила каждого достаточно надолго, чтобы не мешались.
– Ты специально притащил меня сюда, чтобы я начистила им рожи и почувствовала, что на что-то сгожусь? – усмехнулась бывшая принцесса. Она поняла, что происходящее и правда было охотой на лоха.
– Ну вот, а спорила, что глупее меня, – поднял брови Одиссей. – Если ты такая глупая, то никогда со мной не спорь. Это же логично!
– Не дождёшься, – пообещала Ана, но она улыбалась.
Ведь за тысячи лет развития большинство цивилизаций так и не придумали ничего лучшего, чем выместить злость и расстройство на ближних. Особенно, когда ближние сами напросились.
Фокс и Ана с разных сторон сошлись к Кизе, прижатому к стене. Изумлённые и испуганные глаза существа-скафандра выпучились до такой степени, что казалось, сейчас отвалятся.
На том месте, где взорвалась поддельная штука, теперь лежала маленькая техно-сфера. Ана подняла её.
– Что за устройство? – нервно спросил Кизя, выдвинув рот из-под защиты своей складчатой кожи, подставив губы под ночной ветер, а потому дрожа и облизываясь.
– Старый полицейский морфер, – ответила девушка, больше Фоксу, чем юному бандиту. – Его поверхность состоит из пяти нано-слойных оболочек, так что он может притвориться почти любой вещью. Конечно, схожего размера. Хранители закона в Системе Семи Киберлун применяли морферы для поимки преступников, пока их не объявили слишком эффективными и потому неоптимальными для общества. Такая у киборгов психология, для них слишком хорошо – тоже неоптимально. Морферы признали вредными для цивилизации, а значит, подлежащими списанию и уничтожению. Но часть партии тайно продали в соседние системы, и так они сохранились. Так что мы применили его строго по назначению.
– Увлекательная история, очень-очень, – испуганный кифоид попробовал лесть. – Расскажите ещё?
– Дорогой Кизя, давай лучше к делу, – сказал детектив. – Ты же здесь главный шекловод?
Пузырь с глазами испуганно кивнул, понимая, что отрицать бессмысленно.
– Вы же за это меня не убьёте? – уточнил он.
– Нет, мы за это тебя накормим. Вспомни название самого роскошного и дорогого ресторана в этом технополисе, где все будут уважительно тебе кланяться. Потому что сейчас ты внесёшь солидную сумму им на счёт и забронируешь комнату. Мы засядем туда втроём, чтобы экспертно поужинать и обсудить новый шекл.
Он вынул фигурку из кармана, и Кизя уставился на заветную мечту коллекционеров по всей галактике. Потом сглотнул горлом, пересохшим не от страха, а от радости – и быстро закивал.
Когда они втроём покидали косой переулок, Фокс обернулся и оглядел ночной полумрак. Он не надеялся заметить, где именно притаился профессиональный телохранитель, которого Гамма нанял по его приказу. Но детективу показалось, что в сплетениях труб промышленного комплекса, в киселе смога и темноты на мгновение пошевелилась грузная мясистая фигура – и ночь помахала ему парой тяжёлых щупалец.
Глава четвёртая: Кизя
– Мне арома-кейк «Запах мысли», – заказал Фокс.
– А мне «Большой старательский», – размахнулся Кизя. – Прямо всю цистерну!
– Мне, пожалуйста, «Лаксианский мусс».
– Но главное в шеклах: неизвестность! – сказал Кизя вторым ртом. Первый был занят: уплетал черничный пирог, а третий потягивал большой старательский через маленькую трубочку.
Когда «скафандр» стянул внешнюю шкуру к бокам и обнажил испуганный внутренний мир, оказалось, что его вид обладает тремя ртами для разных действий: пить, есть и говорить. Всё это Кизя и бросился делать одновременно! Да и вообще, за внешним защитным слоем обнаружился вполне приятный малый. Как только он перестал бояться, что Ана его побьёт, сразу освоился в шикарном ресторане и превратился в увлечённого фаната, который с радостью болтал о том, что его восхищало: о шеклах.
– Мы даже не знаем, рукотворные эти штуки или природные!
– Как можно этого не знать, – возмутилась Ана, – когда анализ вещества сразу покажет, рукотворная штука или нет?
– А вот и не покажет! – взвился Кизя. – Это уникальный органический полимер, и никто из шекловодов по всей галактике не нашёл, где такие производят или на какой планете подобные живут!
– Зато много интересных версий? – предположил Фокс.
– Есть разные гипотезы, и у каждой свои фанаты, – важно кивнул Кизя. – Тектонисты уверены, что это самородки с химически нестабильной планеты. И там всё вещество такое, нестатичное. Лет пять назад геологи теоретически описали эту планету, с тех пор ищут её по признакам. Но планет много и подходящую пока не нашли.
Он пошевелил антеннами, внимательно причувствуясь к большому аппетитному блюду, которое проносилось мимо, явно соображая, можно ли выпросить такое себе. Одиссей благосклонно кивнул, и Кизин кушательный рот зачмокал в довольной ухмылке.
– Этнологи считают шеклы реликтами древней вымершей цивилизации, – продолжал он. – А если собрать их все-все, получишь наследие древних!
Одиссей с сомнением приподнял бровь. Хотя в галактике имелось немало останков древних вымерших цивилизаций, и неизвестно, сколько ещё ненайденных и неоткрытых.
– Этой версии сложно возразить, – поклялся Кизя. – Ведь нестатичность шеклов не позволяет определить их возраст. Может, им по сто тысяч лет! Ну ладно. Корвинисты думают, что фигурки создал некто, они называют его Великий Архитектор. Вот только кто он и зачем это сделал – об этом сами корвинисты всё время спорят. Ещё популярная тема: что шеклы производят в крупной корпорации, и то, как они запрятаны в самых неожиданных местах – такая долголетняя пиар-акция.
– Долгосрочная.
– Ну. Однажды Корпорация Икс решит раскрыть фишку, тогда и узнаем.
– Не самая логичная версия, – заметил Фокс. – В мире очень мало товаров и услуг, начинать рекламировать которые имеет смысл за десятилетия до их выхода. Бизнес-процессы обычно более повседневны.
– Ну да, эта гипотеза популярна только у лузеров, – со знанием дела ответил Кизя. Он-то лузером не являлся, вон в каком ресторане обедает с серьёзными людьми. – Антивратники вообще утверждают, что шеклы – сгустки аномальной материи, которые возникают от работы межзвёздных врат! Как накопится критическая масса, вся вселенная завалится шеклами. И погибнет.
Он развёл руками и сделал выразительное лицо.
– Ну, это явный бред, – пожала плечами Ана. – Помимо очевидной бредовости самого утверждения, ещё и глупость по датам. Великая сеть и её врата работают уже столетия, а первые фигурки нашли двадцать три года назад.
– Точно, – легко согласился Кизя. – Но есть идеи и посумасшедшей! Кое-кто доказывает, что это какашки гипер-зверя! Такое супер-создание, живёт в гиперпространстве и гадит в наш мир. И этим объясняется, что они раскиданы повсюду.
– Эта версия мне нравится больше, – рассмеялся детектив. – Но она тоже не подходит из-за дат, двадцать три года. Вряд ли чудесное существо раньше не ходило в туалет. А что ты сам думаешь, Кизя? Рукотворные или природные?
– Ну, – шмыгнул носом сытый и довольный кифоид, маленький животик которого уже раздулся до безобразия. – Природа умудряется создавать вещи и посложнее, чем шекл.
– Например, тебя, – почти без улыбки отметила Ана.
– Но всё-таки самых удивительных вещей либо много-много, либо они единственные в своём роде. Как чудеса света. А так, чтобы их было именно в районе четырёх с половиной тысяч штук… это не слишком по природному, верно?
– Верно, – улыбнулся Одиссей.
– Выходит, их кто-то создал, – Кизя ковырялся сразу в двух ртах из трёх, а центральным продолжал оживлённо вещать. – Есть версия, к которой не придерёшься: будто шеклы это осколки экспериментальной гипер-бомбы! Она рванула в подпространстве, кусочки разлетелись по всей галактике и теперь лежат в случайных местах. Ну а может это поделки учёного-художника. Он создаёт фигурки одну за другой, такие разные, вбрасывает в сеть и смотрит, как мы будем реагировать. Может, художнику по нраву, как шеклы начали жить своей жизнью, возникло целое явление. Такая акция галактического масштаба.
– Неплохо, – Ане понравились две последних версии.
– Погодите, – ухмыльнулся Кизя, – вы ещё не слышали про РАДУЖНОГО КОСМОНАВТА!
– Я уже и так в восторге, – удивился Фокс. – А ты продолжаешь накручивать?
– Да! – радостно кивнул кифоид. – Говорят, что к каждому, кто нашёл новый шекл, приходит призрак Радужного Космонавта!
Ана, опешив, замерла.
– Вот прямо призрак? – уточнил Одиссей.
– Ага! – с готовностью подтвердил Кизя, и тут же смутился. – Ну, ведь в космосе бывают призраки погибших. Их души не могут достигнуть родной планеты и найти свой рай, вот они и скитаются. Наверное, радужный космонавт – один из таких.
Похоже, Кизя и вправду верил в подобное. И это не было странным, потому что даже с сумасшедшим развитием технологий, покорением новых миров и знакомством с многообразием вселенной, древние воззрения не торопились исчезать. Такие основополагающие смысловые и социальные конструкции, как вера, религия, мистический взгляд на жизнь – развились у большинства рас в эпоху их формирования, у каждой на своей планете-колыбели. Да, эти верования менялись под влиянием новых открытий и тотальной смены жизненных реалий. Обновлялись, но почти никогда не исчезали. Они укрепились в тысячелетней традиции, в характере восприятия жизни, и крайне неохотно сдавали своё исторически завоёванное влияние на общество. Кифоид, впрочем, засмущался, когда признал, что верит в призраков космоса.
– Ладно-ладно, – приободрил его Фокс. – Расскажи, что за версия.
– Это не версия, а скорее легенда, но супер-стойкая. Те, кто в неё верят, готовы доказывать с пеной у рта! Хотя реальных подтверждений нет, например, никто не смог заснять визио, хотя многие пытались. Там только разноцветные помехи, но такие можно вызвать искусственно. Есть только записи воспоминаний тех, к кому приходил Радужный Космонавт, но вы же знаете, воспоминания можно подделать. И сложно отличить настоящие от созданных.
– Знаем, – сдержанно сказала Ана, которая почему-то смотрела на Кизю с сомнением и едва заметной тревогой. Фокс, впрочем, легко читал это по её волосам.
– Так что он делает, этот Радужный?
– Улыбается и машет! – расплылся в улыбке Кизя. – Типа поздравляет с находкой!
– Улыбается и машет? – фыркнул Одиссей, затем посмотрел на девушку, недоумение в глазах и волосах которой стало совсем уж ярким. – Ты так удивляешься, как будто он и к тебе приходил.
– Приходил, – пробормотала Ана таким тоном, как будто ей было стыдно подтверждать глупые суеверия.
– Приходил?! – поперхнулся Одиссей. – И что он сделал, что сказал?
– Он улыбнулся и помахал рукой, – ледяным тоном ответила бывшая принцесса.
– Ух ты! – воскликнул Кизя, аж подскочив на стуле. – Значит, Радуня и вправду существует!
– А ты взяла и забыла о таком рассказать?! – поразился детектив.
– Откуда я знала, что это вообще связано с шеклом?! Я думала, это какая-то дурацкая голограмма в капсуле!
Одиссей поражённо уставился на девушку. Он вспомнил её возглас: «А ну выключись, наглый помощник!» и только теперь понял его истинное значение. Когда Ана была в мульти-ванной, к ней явился призрак.
– Он был весь такой размытый, прозрачный и смазанный, как старая голограмма, – сказала девушка, изо всех сил стараясь не засмущаться. – Я раздеваюсь, а он улыбается и машет!
Она вспыхнула.
– Я не особо опытная в человеческих делах типа умывания и хождения в туалет! Решила, это такой… виртуальный помощник!
Если бы Фокс был реальным двадцатитрёхлетним парнем, он бы сейчас загоготал, потому что это было реально умильно и смешно. Но всё-таки он был мудрым пятисотлетним человеком, хоть и попавшим в гормональную зависимость от молодого и полного энергии телёнка. Поэтому бывший принц стоически сдержался и даже не прыснул.
– Нет, – абсолютно спокойно ответил он, – это был не виртуальный помощник. К тебе приходил призрак Радужного Космонавта!
– Что за брееееед, – протянула Ана, переводя взгляд то на Кизю, то на Одиссея, то на скрытый карман его свитера, где, как она знала, лежит этот странный шекл. – Причём здесь призраки?!
Несмотря на изначальное сопротивление, девушке наконец-то стало по-настоящему интересно: что это за штуки, откуда они и для чего. Ещё бы, когда лично тебе машет космическое привидение.
– Но главный-то вопрос не в призраках, – Кизя покрутил выпученными глазами. – А в том, что зашифровано в коде шеклов.
– Что? – замер Фокс. – Существует код шеклов?!
– А вы не знали?! – поразился Кизя. – Вы думаете, почему на них вообще такой бум?!
Он уселся поудобнее, довольный, что обрушит на головы этих людей ещё одну глыбу сенсационных знаний. И обрушил.
– Когда нашли первые шеклы, они привлекли немного внимания, но всё же привлекли. Такие необычные штуковины, никто понятия не имеет, что это, откуда взялись и для чего нужны. А главное, почему каждая из них находится в совершенно неожиданном месте, на огромных расстояниях друг от друга. Вокруг фигурок появилось маленькое заинтересованное сообщество. Оно постепенно росло, потому что всё новые счастливчики находили шеклы на просторах галактики. Но настоящий взрыв произошёл девятнадцать лет назад, примерно когда шекловодом стал Корвин.
– Корвин? Кто это?
– Профессор археологики, старый и очень умный. Кажется, ваш сородич.
Кизя открыл визиограмму, и перед их столом появился благообразный пожилой человек с опрятной бородой клинышком, густыми усами и бровями, выразительным взглядом глубоко посаженных глаз, которые разделял решительный нос с высокой горбинкой. Взгляд был слегка нахмуренный и удивлённый, но отчасти снисходительный: что вам опять от меня надо, неучи, зачем отвлекаете?

Поделится в соц.сетях