Как в сказке
Аннотация
Жил себе не тужил, пока судьба не забросила нашего героя в мир настоящих сказок. причем не мягких диснеевских, а суровых, как у братьев Гримм или даже их мрачных первоисточников. Это мир магии, прекрасных принцесс и хтонических ужасов. Вот только сам он магией обделён, да и королевство, в котором он оказался, крайне нетерпимо ко всем "магическим отродьям". А желание колдовать и метать файерболлы никуда не исчезло, как и желание жить и желательно хорошо. Что же делать главному герою?
Автор: Неумирающий Райан
Автор: Неумирающий Райан
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Под подошвой хрустела листва, и с каждым новым шагом мой не такой уж чуткий слух улавливал все больше отличий от того хруста, что раздавался под ногой мгновением ранее. Звук сменялся с влажного и приглушенного — на сухой и звонкий. Будто бы под моими ботинками становилось все больше неправдоподобно звонко крошащихся листьев.
Почувствовав, что почти нашел свою цель, я протянул руку и сорвал листочек с низко свисающей ветки какого-то безликого дерева. Зеленоватая пластинка, полупрозрачная и хрупкая, раскрошилась под легким давлением моих пальцев, превратившись в горсть крошечных, хрустящих осколков.
Карамель…
Левое веко непроизвольно дернулось, а на периферии сознания эхом звенела навязчивая мысль: какой же я дебил.
Однако появление в моей голове этой, пожалуй, самой умной мысли за последний месяц ни на йоту не поколебало мою сосредоточенность на окружении. В данный момент ее вообще мало что могло потревожить.
Я был подобен маленькой девочке из благополучной семьи, которую родители совершенно случайно забыли посреди самого стрёмного леса в котором на днях снимали какой-нибудь фильм ужасов. Адреналин, густой и жгучий, полностью вытеснил кровь из моих вен.
Я мог утверждать правдивость ощущений это с достаточной долей уверенности, поскольку находился посреди того самого, гребаного стрёмного леса, словно прямиком из фильма ужасов.
Еще через несколько осторожных шагов между стволов, становившихся все более узловатыми и неестественными, мелькнуло пятно отвратительно яркого, ядовитого цвета.
По мере приближения пятно обрело форму — это оказалась стена ярко-коричневого цвета, сложенная из кирпичей. Четыре таких стены были увенчаны крышей, покрытой черепицей не менее отвратного гнилостно-желтого оттенка.
То тут, то там стены украшала мелкая окантовка разных оттенков: кислотно-красного, ядовито-зеленого и пронзительно-синего.
Вся эта визуальная какофония буквально приводила мое чувство вкуса в ужас, во многих смыслах этого выражения.
Уже находясь вплотную к маленькой, искаженно-пряничной постройке и направляясь к двери, я ткнул одним из запасных колышков в угловой кирпич. Под небольшим давлением тот легко рассыпался, подобно пересушенному печенью, с одной лишь омерзительной разницей: между особо крупными отваливающимися кусочками тянулась вязкая красно-коричневая масса, напоминающая густой мед.
Я заранее позаботился о том, чтобы не испытывать в данный момент никаких запахов, но мне все равно послышался отголосок сладковатой, удушающей гнили вперемешку с сырым мясом, от чего мои внутренности тут же попросились наружу. Позыв к чему был оперативно и жестко подавлен волевым усилием.
Больше деталей я рассматривать не стал, да и тех, что уже были налицо, более чем достаточно. Поэтому, перестав медлить, несколькими ускоренными шагами я преодолел расстояние до уже распахнутой двери и шагнул внутрь.
Внутри домик был заметно просторнее, чем можно было предположить снаружи, и уже не пестрел столь явно «сладкими» оттенками, хоть те и были заметны в узорах на обоях и в безделушках на полках. Главным выделяющимся элементом интерьера была хозяйка этого чудного места. Фигура в очень тонком, почти невесомом платье, стоящая спиной ко мне у печи и помешивающая что-то в небольшом котелке, медленно, с театральной неспешностью, начала поворачиваться в мою сторону.
— Ко мне пожаловал еще один гость!? Как неожиданно и приятно! Редко меня посещают столь часто.
Голос был… совершенно не пугающим, и даже мелодично-приятным, если не считать едва уловимого скрипа, который вторил каждому ее слову, словно плохо смазанные шестеренки, и который отметил мой все такой же не чуткий, но в данный момент обостренный до предела слух.
Первую свою фразу она произнесла, повернувшись ко мне вполоборота, демонстрируя профиль вполне красивой, даже изящной девушки. Такая красота — редкость среди селянок и даже горожанок. Да и среди благородных дам не так часто такую встретишь.
— Да, редко, редко… — Увидев меня, она на мгновение замолчала, будто обрабатывая неожиданную информацию, прежде чем полностью повернуться ко мне. — Особенно редко меня посещают обладатели столь знатной… крови, ваше высочество! — закончила она, демонстрируя мне наконец оскал второй половины ее лица. Истлевшая и разлагающаяся плоть, из которой прорастало несколько крупных, мутных кристаллов… Буэ… Сахара?
Этот оскал прочертил ее лицо неестественной границей между двумя половинками лица, и вместе со взглядом, которым она бросила на меня, шагнув в мою сторону, все это несло обещание очень многого.
Она явно меня узнала, и в ее глазах плескалась жадная алчность к столь неожиданно пришедшей к ней ценной добыче. Там же клубился густой туман безумия и даруемой им искаженной мощи.
Ее взгляд без слов обещал мне сложную, изматывающую битву и целое море изощренных мучений после неизбежного, как ей казалось, проигрыша.
Там было…
Я не знаю, что там еще могло быть, поскольку и предыдущих пунктов с лихвой хватало, чтобы вызвать у меня стойкое, физическое нежелание созерцать это дальше. А потому выстрел из обрезанной картечницы снес половину горла и часть ключицы ведьме, сделавшей этот самоуверенный шаг.
Даже с некоторым тупым удивлением, застывшим в уцелевшем глазу, она повалилась на пол, после чего в ее корпус прилетело еще три выстрела. Один из них, самый точный, угодил прямо в голову, окончательно превратив лицо в бесформенную массу. Этим я разрядил обе двухзарядные картечницы, что до этого момента были надежно спрятаны у меня в руках под складками плаща.
Вид перемолотой ведьмы не сделал мое настроение ни на каплю лучше, и я едва не поддался новому, мощному позыву вывернуть свой внутренний мир наружу, но и он вновь оказался беспощадно подавлен.
— Сраные сказки, — только и прошипел я сквозь стиснутые зубы, уже спешно перезаряжая отстреленные картечницы. Без их увесистого, знакомого хлада в ладонях я начинал чувствовать себя неуютно и уязвимо.
Однако это не помешало мне более внимательно осмотреть помещение, которое, к удивлению, не торопилось рушиться или таять со смертью своей хозяйки. «Может, найду что-то стоящее, — подумал я, — прежде чем мое терпение окончательно исчерпается и я сожгу здесь все дотла во славу Алчной Мыши».
И кое-что интересное я действительно нашел, причем очень быстро. Правда, это было не совсем то, что хотелось бы обнаружить в подобном месте. Буквально немного сменив ракурс и отойдя в сторону, я увидел спрятанную в нише за печкой клетку, прутья которой отливали неестественным, холодным глянцем, словно леденец.
Внутри сидели двое детей, лет одиннадцати, может, двенадцати. Они были настолько перепачканы чем-то липким и темным, что отличить их пол сходу было нелегкой задачкой, хотя я почти сразу догадался, что вижу перед собой мальчика и девочку.
Могу предположить, что яростно смотрящий прямо мне в глаза, пытаясь за этим колким взглядом замаскировать животный страх и одновременно отвлечь меня от расшатывания им прутьев, — это мальчик. А сидящая рядом, вжавшаяся в угол и смотрящая на мир широко распахнутыми, заплаканными глазами оленёнка, — девочка. Хотя, судя по всему, рыдали они оба и совсем недавно.
И, судя по неестественно расширенным зрачкам и заторможенной, не совсем адекватной реакции на происходящее, их уже успели угостить местными сладостями с фирменным рецептом.
— Сраные сказки, — повторил я уже со вздохом, в котором смешались и разочарование, и усталое принятие неизбежного.
Я сделал шаг в сторону клетки, как вдруг все волосы на самых разных частях моего тела встали дыбом, и я резко обернулся на источник шороха. Шевелящийся фарш на полу был не единственной угрозой: сам дом, его стены, словно голосовые связки, содрогнулись, вторя ее хрипящим, клокочущим словам, которые складывались из скрипа крошащегося печенья:
— Вааашше… в-высооочествво…
— Ваше… высочество…
***
— Ваше высочество!
— Ммм, — я сделал вид, что не залипал в пустоту последние пару минут, и просто лишь сейчас соизволил наконец обратить свое великодушное внимание на явно не первую попытку дозваться до меня.
Я взглянул на двух молодых людей, стоящих поблизости в практичной, вариации формы слуг специально для походов.
Девушка и юноша. Меня звала именно девушка, в то время как ее спутник, явно подражая моей привычке, с отрепетированной индифферентностью сканировал все окружающее пространство на предмет малейшей неожиданности. Что ж, если быть совершенно честным, в этом, пожалуй, он меня уже превзошел.
— Ваше высочество, карета подана. Клод очень настоятельно рекомендует нам не затягивать с отъездом.
— Ладно, ладно, Гретель, уже иду, — проговорил я, нарочито четко выговаривая ее полное имя, выделяя каждую букву. Раз уж она так настойчиво зовет меня по титулу — да-да, почти официальная обстановка, протокол и все такое, — то и я позволю себе маленькую месть. Мне это все и так не слишком нравится. Впрочем, ее лицо ни на секунду не дрогнуло, хотя я точно знаю, что ей не по нраву, когда я к ней так обращаюсь.
А вот Ганз, стоящий чуть позади, на это точно отреагировал: край его губ предательски дрогнул и приподнялся примерно на три сотые миллиметра.
Со сдавленным, театральным вздохом я поднялся со столь внезапно удобного сидения на поваленном стволе и зашагал к карете. Один только ее вид — тяжеловесный, утыканный гербами, как еж иголками, — уже заставил меня скучать по покинутому пару секунд назад импровизированному креслу.
Мое лицо непроизвольно скривилось от немой досады, и я не счел нужным сдерживать это.
— Ваше Высочество, — Клод, с грацией носорога игнорирующий все знаки моего недовольства предупредительно распахнул дверцу кареты, в которую я забрался со вздохом и скрипом откидной лесенки. Даже сотня килограмм может стать для нее испытанием, и хоть я не такой тяжеловес, сегодня она точно будет испытана. И это ещё я доспехи сменил на обычную одежду.
Эх, ненавижу кареты. Нужно уточнить: ненавижу кареты моего родного государства. Они просто отстой. Слава богу, тут хоть есть рессоры — это немного, но помогает. Всё остальное… Я, к примеру, тупо выхожу наружу, когда экипаж спускается с холма. И не только я, мои сопровождающие поступают так же. Хотя от части это дань моим личным бзикам.
Не то чтобы я боялся попасть в средневековое ДТП, но риск все равно не воодушевляющий. Нормальные тормоза банально не изобретены, потому что и не нужны особо. Уличных стритрейсеров тут не особо много, а вариантов разогнаться хотя бы до скорости рыси лошади без той самой лошади не слишком велики.
Про что-то типа климат-контроля вообще говорить не стоит: скажи спасибо, принц, что окошко можно открыть. Магия бы решила вопрос, но у меня на родине её, мягко говоря, не любят. Не до слепой ненависти, но где-то рядом. Одарённым у нас живётся тяжко, и о том, чтобы богопротивное колдовство присутствовало в экипаже кого-то из монаршего рода, и речи быть не может. Учитывая некоторые аспекты моей личной репутации такое может сойти мне с рук, но не в официальной делегации.
Поэтому весь путь до данного момента был проделан верхом, а сам гроб на колесах везли порожней. Охрана, конечно, ворчала, но я принц или погулять вышел? Да и защиты в этой карете… Арбалетный болт тонкие стенки пробивает как картонку, если расстояние подходящее. Такое себе, короче. Плюс тряска из-за отвратных дорог. Тут хоть они камнем мощёные, если крупные. Дома у меня, наверное, мостить дороги Бог запрещает, ага.
— Ваше Высочество, платок… — личный слуга, взлетевший вместе со мной в салон, потянулся было к моей шее поправить что-то типа галстука, но я отмахнулся, и вообще стянул шелковую тряпку, бросив её мужчине. Вслед за ним в повозку вошла Гретталь, а ее брат занял место кучера.
— Доедем, завяжешь, — пояснил я свои действия, хотя Клод и так всё понял, даже не собираясь спорить. Внутри можно было слегка расслабиться, но по дороге от постоялого двора к транспортному средству приходилось соответствовать. «Принцо персоно, облико морале» — что-то типа того, ага.
А так, на улице поздняя весна, погода тёплая, до столицы королевства, куда я держал путь, ещё около часа тряски на этом тарантасе, так что вариант вспотеть и извазюкать белоснежную тряпку очень высок. Камзол я тоже снял, передав его слуге, оставшись лишь в лёгкой рубахе, штанах и сапогах. И от них бы избавиться, по-хорошему, но мне было откровенно лень сначала стягивать эту хрень до колен, потом натягивать… А без них никак: часто идут дожди, и провалиться в грязь по икры где-то на обочине дороги — вообще не проблема. Да и сами дороги… Ну, про них я уже ныл.
С тоской смотрел в окошко, отодвинув занавеску, и морщился словно от зубной боли, наблюдая небольшую толпу простолюдинов с дебильными рожами. И нет, я не самовлюблённый придурок… кхм… не настолько. Вполне нормальный парень из двадцать первого века, который и сам бы морщился при словах «плебеи, чернь, холопы». Пока не попал в хоть и магическое (не очень сильно), но плюс-минус средневековье.
Через определённое время как-то перестаёшь думать про равенство, когда вокруг тебя даже не каждый аристократ нормально читать умеет, а простые подданные сплошняком неграмотные. Смотришь некоторым в глаза, а там плещется безбрежный вакуум, в котором резвится единственная мысль «пожрать бы». Клянусь, я, хоть и был атеистом когда-то, да и сейчас от здешней религии не в восторге, но иногда с удовольствием говорю с религиозными фанатиками: те хоть что-то знают, а самые верующие, которые мечтают стать ближе к Богу, читать умеют, пусть и «употребляют» одну религиозную литературу.
Остальные… Ох, какие же они тупорылые. Встречаются редкие уникумы, которые даже без образования смогли мозги натренировать, или родились гениями, но большинство — чуть умнее табуретки. Ну и да, религия… Я вообще за свободу вероисповедания. Пусть кто хочет верит во что хочет, пока остальных не трогает и вреда не приносит. Но здесь… нужно реально фильтровать базар, потому что если скажешь что-то не то… Не поможет даже принадлежность к монаршему роду: отравят, прирежут, сожгут, утопят, повесят, четвертуют… Короче, до чего договорился, то и получил. Ну и при ком пасть открываешь — тоже важно. При маме с папой ляпнул что-то крамольное: попробуют ещё как-то вылечить, но если не поможет — тихо придушат, объяснив всем, что так и было.
Но это так… мелкие неприятности. В пору цветения культуры отмены привыкаешь держать язык за зубами, так что опыт у меня был. Но тупорылость окружающих вымораживала. Боже, как это тяжело, когда тебя окружает столько необразованного быдла. И нет, опять же, это не оскорбление — это факт. Я так-то и сам был не самым интеллигентным человеком, и матерясь, хамя, ругаясь на Земле, иногда получал подобный «титул» от окружающих. Но здесь я просто… Я хрен знает… Кривой среди слепых? Гений поколения?
Думаю, если бы ляпнул что-то про местных на Земле, особенно в интернете, меня бы захейтили. Нашлись бы «знатоки», которые рассказали, какими высокодуховными были крестьяне, какими они являлись мудрыми, и всё такое, и какой я сволочь, что так говорю про людей… Мдэ… Да и хрен с ними, наверное? Мудрые… нет, они тут были. Кстати, в основном как раз старики. Просто за счёт того, что жизнь прожили более долгую, и знаний каких-то хоть как-то да поднабрались, в отличие от их внуков, которые и в восемнадцать осмысленностью во взгляде уступят вышедшей на выпас корове. Ещё аристократы более или менее радовали. Намного чаще, чем простолюдины. Просто потому, что дворян хоть как-то, но учили…
Тяжело вздохнул, разглядев очередного кретина, смотрящего в небо с открытым ртом, подогнутыми коленями, отведенным за спину руками и задёрнул штору. Пора достать книгу и немного поломать глаза от тряски. Относительно свежий сборник высокодуховной, восхваляющей праведность поэзии, который мне подарил один из высших иерархов церкви. Такое себе чтиво, если честно, но всё, что было из романов или «научной» литературы, не говоря уже о религиозных книгах, я уже давно прочёл, и на поэзию перешёл вынужденно, от безысходности.
Ну и чтобы потом можно было обсудить стихи с его преосвященством. Типа: «читал, оценил». Нормальный, кстати, дядька. Не совсем отбитый, хоть и весьма праведный и богобоязненный. И меня считает набожным для мирянина и аристократа. Хоть и с прибабахами.
У меня вообще… довольно хорошая репутация. Беспорядочные половые связи не веду (брезгую), мой послужной список вообще поразительно короток для кого-то сравнимого с моим статуса и состоит в основном из парочки служанок что выполняли роль постоянных любовниц. Вином не пьянствую, добавляя то лишь в бурдюки с питьевой водой. Не от врождённой трезвости, а потому что вино тут — ослиная ссанина, при условии, что осёл прокис к хренам.
У монахов обучение прошел, храм посещаю, как положено, так ещё и в армии меня любят, так как я провел несколько лет на фронтире в роли командира охотничьих кагорт, а потом и вовсе успел побывать «полководцем» на последней войне куда король меня отправил. И людей своих берёг, как мог. Из-за последнего, кстати, меня не очень любят старшие которым моя, Ха Ха, народная поддержка колом поперек горла стоит. Братья, чуть ли не чечётку плясали, когда отец отправил меня к соседям… на невесту посмотреть … мдэээ…
— Проклятье, — настроение снова испортилось, и книгу я отбросил в сторону. Клод только бросил на меня вопросительный взгляд, но, заметив лишь хмурую физиономию, сразу же отвернулся. Но тем не менее лицезрея новое проявление неудовольствия на царственном хлебальнике, Мой главный слуга несколько раз ненавязчиво просигналил моей единственной спутнице, таким же едва уловимым жестом указывая на меня.
Вероятно, именно поэтому Клод, видя, что его господин вот-вот закипит, не только не воспротивился присутствию лишнего пассажира в карете принца, но и практически самолично упросил её присоединиться. Ну как упросил — едва заметным, почти инстинктивным подъёмом брови он дал молчаливое дозволение переступить через формальности и попытаться сыграть роль сапёра, обезвреживающего мину моего дурного расположения духа.
Грамотный слуга. И знает меня досконально. Один из немногих в этом проклятом мире, кого я готов был терпеть рядом почти безгранично.
— Кхм-кхм. Ваше высочество.
Целеуказатели моих зрачков, не сдвигая с места тяжёлую голову, медленно, с ленивой угрозой навелись на неё.
— Кхм. Господин Алан… — Не идеально, но уже куда лучше титула. Её голос был ровным, спокойным, как поверхность лесного озера. — Вас что-то… беспокоит?
— Хах-хи, — истерическая, сухая усмешка вырвалась у меня сама собой. — Беспокоит, Гретта? Ты спрашиваешь, беспокоит ли меня что-то? Дай-ка подумать… — Я театрально приложил указательный палец к подбородку, изобразив карикатурно-задумчивую мину, пока Клод из своего угла пытался сигналами внушить своей протеже, что тему стоило бы выбрать повеселее. В ответ он получил лишь спокойный, почти равнодушный взгляд, ясно говоривший: «Всё идёт по плану, дядя. Не суетись, у тебя сердце пошаливает».
— Знаешь, а ведь меня и правда кое-что гложет! — щёлкнул я пальцами с внезапно нарисовавшейся на лице радостью открывателя. — Я еду с благородной целью заключить помолвку с принцессой королевства, которой от роду… сколько там? Двенадцать? Тринадцать?
— Четырнадцать, ваше высочество, — тихо, но чётко вставил Клод.
— Пф-ф-ф, не суть, — отмахнулся я от его уточнения, как от назойливой мухи. — Но это же не самое сочное, верно? Кто там у неё мачеха, заодно являющаяся единоличной повелительницей этого клочка айкумены?
— Достопочтенная Гримхильда, госп… — начала было Гретта, но я её перебил.
— Ведьма, Гретта. Она — ведьма. Только вдумайся! Я — принц из Тристэйна, оплота Святого Престола, главного амбассадора зажигательных вечеринок для ей подобных — я тыкнул пальцем себе в грудь, — И ВЕДЬМА! — мой палец резко метнулся в сторону, указывая на невидимого, но абсолютно чёткого антипода.
— Но, господин Алан, вы же сами ратовали за эту помолвку и не раз учили нас с Ганзом, что ведьмы сами по себе ничем не отличаются от обычных людей, а беспочвенные предубеждения по отношению к какой либо группе, выходящие за рамки здоровой осторожности и легкой паранойи, есть признак зашоренного ума, — произнесла она ровным, слегка заученным тоном, каким зачитывают скучные цитаты на экзамене. Цитировала она, разумеется, меня. В ответ я уставился на неё взглядом вытащенной на берег и уже слегка протухшей рыбы.
— Да, я действительно так считаю, Гретта, — выдавил я максимально медовым, сладким голосом, каким говорят с туповатыми детьми, когда уже нет сил кричать. — Но ей-то, королеве-ведьме, откуда об этом знать? — Моё обращение, наконец, пробило броню её самообладания. Она не нахмурилась, нет. Она по-настоящему, по-детски надулась. Всего на пару мгновений, но я мысленно записал этот момент как достойную победу. После чего, чуть более удовлетворённый, откинулся на спинку сиденья, ощущая, как напряжение понемногу стекает с плеч.
А двое моих спутников в этот момент обменялись быстрыми, едва уловимыми взглядами, подведя безмолвный итог: принц обезврежен, вспышка миновала, в ближайшее время он не совершит ничего импульсивно-разрушительного. И Гретта, как ни старалась сохранить деловитую маску, всем своим существом сигналила о глубочайшем довольстве собой. Порой мне казалось, что умение уживаться с моим скверным характером она считала одним из самых ценных, сложнодостижимых и полезных навыков в своём арсенале.
Мои мысли, словно сорвавшись с цепи, рванули прочь от нынешних дрязг и упёрлись в воспоминания. В образ той самой маленькой, перепачканной липкой сажей девочки, которую я когда-то вытащил из пряничного кошмара, вместе с ее братом, стиснувшего в тонкой ручонке сладкую заточку. Гензель и Гретель. Сокращённо — Ганз и Гретта. Они давно перестали быть теми испуганными детьми. Обоим уже стукнуло по шестнадцать. Гретта превратилась в настоящую красавицу, такую, что на неё засматривались почти все столичные щёголи с родословной головного мозга. Хотя это не слишком лестно для самой девушки. А её брат вымахал в настоящего дуболома, почти сравнявшись со мной ростом, и прямо сейчас правил парой лошадей, сидя на козлах. Я бы и его втащил в карету, но места тут было в обрез, да и сам парень, как и я, душной роскоши предпочитал открытый воздух и запах дорожной пыли.
Официально они числились моими слугами, проходившими обучение на должности заместителей Клода. И он готовил свою смену на совесть, без скидок. Их же реальный статус был куда тоньше и сложнее. Я и сам частенько их учил, а Ганз и вовсе был полноправным оруженосцем, которому для посвящения в рыцари не хватало лишь одного — достаточно громкой, публичной битвы. С Греттой же всё обстояло… сложнее. Хах. Всего несколько лет назад она ещё ловко маскировалась под мальчишку и наравне с братом гоняла по тренировочному полю. Чисто технически она тоже могла претендовать на статус оруженосца. Но с женщинами в этом мире обстояло… сложнее. Чёрт побери, до чего же они, эти мелкие, всё усложняют.
Они были моими доверенными помощниками, почти наравне с Клодом. Особенно выручала Гретта, которая, начав взрослеть, всё больше внимания стала уделять не фехтованию, а скучным бумагам, отчётам и расписаниям — тому, что я когда-то, в минуту ностальгии, обозвал «администрированием». Этому слову, как и слову «бицуха», которое так полюбил её вечно качающийся брат, я их и научил.
Я снова упёрся в милую Гретту своим пристально-пустым взглядом, от которого она уже давно перестала смущаться, краснеть и отводить глаза. А жаль. Это было забавно.
Она встретила мой взгляд своим, спокойным и ясным. И мои мысли, сделав очередной виток, с грохотом вернулись на круги своя.
Девушка… Женщина… Все проблемы в мире, кажется, так или иначе сводятся к женщинам.
И вот я снова в исходной точке, упираюсь мысленным взором в призрак грядущей помолвки.
На самом деле, не так уж я и волнуюсь. Не девочки-невесты мне стоит опасаться. А с её мачехой… всё не так однозначно плохо. Моя репутация охотника на ведьм не была столь широко известна за пределами достаточно узких кругов и определённо меркла перед прозвищем, привезённым с войны.
Она, королева-ведьма, могла вообще ничего не знать о моём, Ха-Ха, маленьком хобби. А если и знала — её собственное положение было слишком шатким, чтобы ссориться с потенциальным союзником по такому пустяковому поводу.
Так что вероятность, что наше первое знакомство выльется в встречу моего лица с фаерболом, была невелика. Меня куда больше бесила сама эта тряска, духота, эта вынужденная пассивность, это ощущение мешка с дерьмом, который везут по максимально ухабистой дороге. И общее настроение, которое никак не хотело выправляться.
Ааагх, опять! Снова об этом думаю!
***
Я откинулся на спинку сиденья, прикрывая глаза. Подремать не получится — неудобно, да и болтанка в этой гробовозке та ещё. Дорога — не асфальт, пусть и мощёная.
Добрались мы сюда без приключений. Совершенно. Дома у нас разбойники давно в красную книгу занесены. Развлечений: только охота, обжираловка, что тут зовут «пир», войны, задрать какой даме подол юбки, да походы в храм. Так что, как появляется слух о какой-нибудь банде, дворяне с гиканьем начинают загонную охоту на редкого зверя, человеком именуемого.
У соседей дела обстоят похуже: несколько лет назад войнушка случилась (нашим поучаствовать не довелось, к огромному сожалению большей части лордов), так что на дорогах можно было встретить разное. От недовыбитых дезертиров и крестьян с вилами, до монстрилки какой. Только вот на границе нас встретил сильный отряд сопровождения, что похерило любую возможность нарваться на драку. Я даже расстроился, как и большая часть моих сопровождающих. На такую толпу если кто и может напасть, то только хороший, полнокровный армейский отряд, а не бомжи с дезертирами. Даже богатая карета не поможет.
Вот и «тыгыдыкали» спокойно верхами до окрестностей столицы. Тут пришлось остановиться. Карету помыли от дорожной грязи. Я сам с удовольствием поплескался в почти полноценной ванной (огромная деревянная бадья), побрился, надушился, после чего одел не доспех, а обычные тряпки, даже с претензией на изысканность. Не, можно было бы и прямо так дальше ехать, верхами, с каретой «на всякий случай», но лучше соблюдать протокол. Уважение выказать, так сказать. Хотя, Королева и не такое нарушение бы стерпела.
Не лучшая у них обстановка, она — молодая вдова-иностранка, наследников мужского пола нет, родных детей тоже, только падчерица. Страна ещё не отошла от не лучшего варианта победы, потому как её можно было назвать пирровой: вроде и наказали агрессора, а монарх на поле брани сам ласты склеил, так ещё и много солдат с дворянами погибло, и землицы ни пяди не взяли. Такое себе. К тому же, королева — вторая жена и одарённая. Здесь ведьм тоже не особо любят, хоть и терпят из-за полезности, даже какие-никакие привилегии присутствуют. А вот у меня дома их чуть что и того… бритвой по горлу и в речку, образно говоря, а если есть настроение то и «зажигательное представление» с деревянным костром и связыванием, для плепса могут устроить. Или так обкладывают налогами и присмотром, что маги сами с территории страны бегут. Влияние храма у нас сильно, а жрецы конкурентов не жалуют.
Вот и представьте: едет к тебе в столицу принц воинствующего религиозного государства, где на раненого соседа смотрят облизываясь. Сам, по слухам, верун до мозга костей, к которому с расположением относится несколько церковных шишек. Ещё и не безымянный «третий принц», а рубака Алан «Три Башни», которого обожает солдатня и уважает служилое дворянство. Ну и в завершение, варианту со смертью принца были бы крайне рады мои старшие братья. Если я тут останусь, их тоже устроит, но труп точно никаких проблем не принесёт. Выходит довольно взрывоопасная ситуация, которую можно по-всякому обыграть разным полюсам силы.
И выхода у Королевы нет, кроме как попытаться подружиться с моей страной через брак третьего принца с падчерицей. В соседях у неё: мы, недавний враг, дикие земли, откуда лезет… всякое, да её родное королевство, по которому совсем недавно прошла эпидемия, выкосившая чуть ли не треть населения, а если учесть, что королевская фамилия там — чародеи… Ну, объяснять, думаю, не надо, какую причину бедствию придумал Храм у нас, и о чём громко шепчутся здесь?
Могла бы Королева не пытаться устроить личную жизнь приёмной дочери? Конечно. Только вот… я уже говорил, что у меня дома любят войну? Грабёж, мародёрство, замаскированные под красивые слова — близки сердцу, что дворян, что солдат. Воевали мы не так уж давно, но победоносно, «сожрав» некрупного соседа. Переварить не переварили, да только не все «накушались». Вот и посматривает сейчас мой отец с сомнениями на ослабшего соседа. С одной стороны — хочется прирасти территориями, а с другой стороны — не уверен он, что мы не надорвёмся.
Так что для него предложение соседки-королевы стало своеобразным компромиссным решением: сынок, надевший корону этой страны, только фактом присутствия жопы на троне уже обезопасит границу, да ещё и воинствующую партию дворян успокоит. Типа, «захватили страну через постель, гы-гы-гы». Ну и, конечно, если со мной тут что-то случится, появится шикарный казус белли, и можно будет уже не ломать голову размышлениями. Если я тут помру, даже при минимально сомнительных обстоятельствах, ни один монарх по-соседству не осудит начавшуюся бойню: месть за пролитую родную кровь — священный долг! Есть, разумеется, исключения, но их довольно мало.
Удивительно, но за размышлениями я таки задремал, проснувшись только когда мы остановились у городских ворот. Не для досмотра или проверки документов — с нами сопровождение из королевской гвардии. Тачку помыть. Буквально.
Слуги кабанчиками метнулись за вёдрами и водой, освежили карету, избавив ту от грязи, которую набрызгало по пути, и езда продолжилась. Впереди ехала пятёрка гвардейцев, ором разгоняющая… да вообще всех с дороги. От горожан до аристократов. Последних разве что не лупили пятками пик, на них не орали, и уходили с дороги дворяне эдак… вальяжно, хоть и оперативно. Ну и, разумеется, по сторонам снова начала собираться толпа.
— Опять эти тупые рожи, — неприязненно буркнул я, чуть отодвинув занавеску. — Сколько же их тут…
— Все мечтают увидеть Его Высочество, — Клод улыбнулся. Совершенно не льстиво, а вполне себе искренне.
— Ах, правда? — Через чур эмоционально ответил я, после чего нацепил на лицо улыбку самого умного из класса для отсталых и помахал в окошко вызвав тем самым грязный гул толпы.
Я прямо слышал, как мимические мышцы Клода скрипят, не давая закатиться глазам. Если бы Гретта или Ганз все еще были в карете они бы не устояли, но ее пришлось высадить перед въездом в город, а то некрасиво получиться, а там и до фаербола недалеко.
Мы с Клодом, как я говорил, давно знакомы. Позволяю ему многое, и он это ценит. Вряд ли найдётся господин, при котором Клод бы жил настолько вольготно, как при мне. Ему, разумеется, приходилось терпеть некоторые мои «странности», но были они не особо обременительными. Например, чистота. Ооо, это еще одна ипостась моего прибывания в условиях средневековой дурке. ГИГИЕНА. Я его с ней заколебал капитально, объясняя понятным для других дворянским бзиком, а не микробами.
— Снова мыться, — едва слышно ворчал, на что слуга вздыхал.
Да, я отыгрываю брезгующего грязную чернь принца. Самое, на мой взгляд, мудрое решение. Даже купание два раза в день объясняю тем, что чувствую, как на меня оседает дыхание простолюдинов. И Клода заставляю, потому что он доверенный слуга, «не чета этим грязноногим». Есть даже ощущение, что мужчина в это уже сам верит, потому как временами корчит брезгливые гримасы, если чует вонь от кого-то из других слуг. В случае с братом и сестрой все проще, они полноценно нахватались замашек чистюли от меня, Гретта так точно.
Конечно, в боевой обстановке человека со странностями я не изображаю… не слишком сильно, но в мирное время парня с лёгкой придурью отыгрываю. Хотя вопрос той же гигиены когда я командовал войсками был для меня не менее важен чем логистика. Но сейчас не об этом.
Нормально. Тут есть и более… отбитые экземпляры, у которых заскоки куда хуже и неприятнее для окружающих. Да и в целом, с чистотой в этом мире не всё так уж и плохо. Просто моются раз в несколько дней, а я чистюля, и люблю приятно пахнуть, а не убивать комаров завесой ядерного пота. Серьезно, попробуйте походить в латах и поддоспешнике. Это как берцы только на все тело.
— Ваше Высочество, — Клод с намёком покосился на камзол и шарф, лежащие на спинке сиденья с его стороны, намекая, что уже скоро конец пути.
— Давай, — согласился. Пора уже.
Пара минут, и я готов. Красив, опрятен, вкусно пахну. Ух, гроза сердечек малолетних принцесс, ага. Шутка. Несмешная.
— Её Высочество точно будет в восторге, — ткнул меня в открытую рану Клод, довольно улыбаясь.
— Ага, — согласился, абсолютно не испытывая энтузиазма.
Вообще, несмотря на нытьё и ворчание, мне эта свадьба нужна. Я не просто от неё не отбивался, а на полном серьёзе, вместе с братьями, давил на папашу, чтобы тот согласился на предложение Королевы. Не из-за мелкой будущей жены, а из-за королевства, блин. Старший брат нацелился на папкин трон — ему соплюх с соседних стран не надо, средний рассчитывал побороться со старшим, и шансы у него были. Я братанам был абсолютно не нужен, и моя отправка в другую страну была нормальной альтернативой братоубийству. Как я и говорил, у меня накопилась хорошая репутация, да и какие-никакие сторонники имелись, а часть армии считала меня наследником отца на поле боя. При таких раскладах можно было бы сыграть в «игру престолов», только я не особо хотел. Все эти игры с выбором кто на какой стул сядет, не по мне.
На фоне такого явного самоустранения от борьбы за престол у нас с парнями даже отношения потеплели. Значительно. Потому что оба быстро смекнули, что сосед брат-король может и помочь в будущем по-родственному, если не помрёт в итоге.
Минусы тоже присутствовали. Первый, жирнющий: страна чужая. Придётся искать сторонников, а явных противников так или иначе гробить. Второй жирный минус: правящая Королева тут уже есть. И она ведьма. Но это одновременно и плюс, потому как страна не такая дремучая, и с терпимостью тут получше. Вопрос со взаимоотношениями с Королевой — полностью неопределенный. Надо смотреть, что она за человек. В принципе, если она дама адекватная, внезапное падение с лошадки ей с моей стороны грозить не будет. А в случае нахождения общего языка женщину и поддержать можно. Главное, чтобы мужа нового не искала. Но, думаю, Её Величество и сама понимает, что это будет ей смертным приговором. Ни меня такое не устроит, ни по духу верное короне дворянство: наследница по крови-то — принцесса. Да и мой папаша подобный финт ушами не оценит совершенно.
Горлопаны справедливости, феминисты и прочие воинствующие пацифисты могли бы поднять вой, но тут нельзя забывать о власти и перспективах. Никому не нужны конкуренты, а её дети, особенно если они будут от местного дворянина из влиятельных, это фигуры, которыми можно сыграть. Короче, не должна Королева пойти на такой риск при текущих раскладах.
Ну и последний из жирных минусов. Личный, так сказать. Сам факт помолвки и сама моя будущая жена. Мелкая девчонка четырнадцати лет, ага. Мне как напильником по зубам такая перспектива. Да, в этом мире достаточно нормальным считается трёхкратная, а то и четырехкратная разница в возрасте между женихом и невестой— это факт. Но слава Богу есть нюансы. К сожалению, они не обязательные, а скорее относятся к категории личных убеждений… или вкусов, как ни противно это говорить.
Да, браки такого типа тут не редкость. Частыми их тоже не назвать, но тем не менее случаются. Причины… да расчёт, по большей части, как, собственно, и в моем случае, чего ещё говорить? Хотя среди королевской семьи браки не по расчету обычно называют гражданской войной, но да не суть.
И вот тут дьявол, скрытый в деталях: а если конкретнее в отношении к такой жене, для человека со стандартными вкусами это просто неудобно, и придется выстраивать взаимопонимание в очень специфических условиях, но для того и существует помолвка, как пробный период перед браком, за который невеста может стать взрослой и сознательной личностью.
Тогда, если такие обрученные не просто разъезжаются по своим делам до «истечения срока годности» то это превращается в основе своей в воспитанием будущей невесты под присмотром гувернанток или еще каким способом.
Но есть и… м-м-м… те, на кого ангелы смотрят очень пристально. Одного такого я на дуэли в своё время зарубил. Прямо у него на свадьбе, прежде чем тот боров устроил первую брачную ночь. С пьяным поссориться легко, а вывести на оскорбление — как два пальца обоссать. Особенно если твои люди его более трезвых дружков отвлекли. В итоге получилась ОЧЕНЬ молодая вдова, которую через три месяца выдали замуж за сына покойного от первого брака. Тот её всего на год старше, и, насколько я слышал, у них даже всё хорошо. Играют вместе в игрушки, да и влюблённость детская появилась.
Так что выход есть, и он вполне реальный. Помолвка перед венчанием, можно отодвинуть официальную свадьбу на подольше, так как на высшем уровне все уже и так согласованно и по сути, будет лишь формальностью. подружек-фрейлин, чаепития, игры и развлечения. Сам быть может, продолжу развлекаться со служанками, если найду понравившихся. А там посмотрим. Мдааа…
Все равно чувствую себя как болтающаяся в проруби какашка, ни туда ни сюда. Мне — двадцать два, а ей четырнадцать. Я — дитя двадцать первого века, а она дочь средневековья, где до сих пор официально считается, что мир плоский. «Шароёбам» тут не рады, да. Кхм… В общем, сомнения меня гложут, но других вариантов не вижу: дома оставаться слишком опасно, даже если я не стану участвовать в заговорах. Брак по расчёту — самый простой вариант…
Хм… Наверное, я зря так загоняюсь, оправдываясь перед самим собой. В местных реалиях всё планируемое мной не выглядит предосудительно, да и мерить окружающее мерками прошлого мира — глупо. Почти от всего наносного из той жизни я избавился, хоть временами это было и невероятно сложно, но перспектива такой формы мезальянса всё равно неприятно царапала совесть. Чувствую себя героем той старой картины на которой лысый дед в сюртуке венчается с грустной молодой девушкой.
Но, так-то, в местных реалиях, если подумать, я выхожу неплохим вариантом для принцессы. Десяток лет разницы в возрасте — не так уж и много, а возраст, это недостаток, что исправляется со временем. Всё же, каким бы ни был… не совсем положительным человеком, все же чту свой некоторый моральный компас. Про неприятие рукоприкладства к девушкам заикаться не буду. А то я встречался с гораздо большим количеством представительниц, Ха-Ха, слабого пола, чем мне хотелось, что могли меня наизнанку вывернуть.Ганз и Гретта не дадут соврать, хотя напоминать им лишний раз не стоит, а то еще ПТСР у них спровоцирую.
Но на пример в этом мире никогда не поднимал руку на тех же служанок, что и так стараются тише травы ниже воды ходить в присутствии благородных. При моём положении никто бы громко не осудил и намеренного убийства. Но здесь я еще не скорраптился
Ох, ладно. В любом случае, пока всё вилами на воде писано. Эта поездка что-то типа смотрин, которые могут или закончиться помолвкой, а потом свадьбой, или нет. Да и вообще, я живу в мире сраных сказок. Тут многое может произойти и излишне забивать себе голову прямо сейчас не лучшая идея.
За размышлениями и самокопанием дорога до дворца прошла незаметно, и карета остановилась. Пункт назначения был достигнут. Клод мгновенно оказался снаружи, согнувшись в поклоне и услужливо придерживая дверцу. Остальные сопровождающие, включая ударный кулак моих воинов, формировали что-то на подобии почетного окружения создавая периметр перед моим прибытием.
Коротко вздохнул, сделал рожу чуть хмурой, взгляд "оскорбительно отстраненным", и бочком, чтобы не биться плечами о довольно узкий проём, придерживая меч, висящий на поясе, левой рукой за навершие рукояти, покинул тарантас.
Вокруг было… роскошно. По-другому и не скажешь. Карета остановилась во дворе довольно красивого замка. Архитектура отличалась от знакомой мне в сторону большей лёгкости и богатства. Башни тоньше и выше, с высокими коническими крышами, украшенными легкомысленными, но изящными позолоченными и посеребренными флюгерами, обилие декоративной отделки без религиозных мотивов придавали королевской резиденции богатые и приятные оттенки. Двор просторный, изобилующий зеленью, а дорожки выложены белым мрамором. Вообще тут, судя по всему, любили белый цвет, потому как весь замок был сложен из белого камня. У меня дома всё было больше серым, массивным, даже на вид угрожающим и монументальным. Столичный замок в том числе. Его вообще сложно было назвать королевским дворцом: обители наших королей больше подошло бы определение «мрачная, неприступная крепость».
Меня уже ждали. Сдерживался, чтобы удивлённо не задрать брови. Довольно… большая честь, когда тебя во дворе своего дома встречают не министры и аристократы, а сама Королева вместе с принцессой. Но… мне же лучше, определённо.
Остановился, сделав пару шагов от кареты. За мной мгновенно возник Клод, ловким движением накидывая на плечи белоснежный плащ. Секунда, и застёжка щёлкнула, сигнализируя, что предмет одежды надёжно закреплён. Слуга исчезал, а его место за моей спиной занимали оруженосцы. Ганз и еще один мой оруженосец по имени Грубер встали за мной.
Первый торжественно нёс в руках щит с моим личным гербом. Второй держал завёрнутый в богатую ткань эспадон. Моё второе любимое оружие для рубки в строю. Грубер даже немного старше Ганза, но по ним особо не заметно. Хотя оба парня молодые и не в обиду Груберу, но вторым моим экс знаменосцем я бы поставил Гретту, но меня настоятельно просили не эпатировать публику настолько сильно и прям с порога. Так что второй номер занял один из оруженосцев что прошёл со мной военную компанию, несколько раз участвуя в сражениях, как и Ганз в общем-то .
Ладно, всё готово. Спокойно, в сопровождении идущих сзади Грубера и Ганза, направился в сторону двух дам: высокой женщины лет двадцати семи-тридцати. Весьма красивой, должен сказать: безмятежное, почти бесчувственное лицо, стройная фигура с приятными глазу округлостями в нужных местах. Кожа бледновата, но для дворянок, пуще сатаны боящихся загара — это нормально. Зелёные глаза, чувственные алые губы, чёрные волосы почти полностью скрыты под балаклавой. Королева была одета во всё чёрное, демонстрируя траур по почившему супругу.
Хотя весьма и весьма облегающее платье говорило о том, что ей не чужда демонстрация своей красоты. Довершали картину атласный чёрный плащ с заметным капюшоном, который сейчас был снят, и аккуратная, изящная корона. Без сомнения, она могла бы стать предметом зависти моей матушки, которая искренне ненавидела тяжелое и громоздкое золотое нечто, что ей приходилось носить на официальных мероприятиях.
Второй была принцесса. Тоже одета в чёрные одежды… Увы, сходство с Королевой на этом почти заканчивалось. В её случае стройная фигурка смотрелась подростково-угловатой, даже худой, я бы сказал. Кожа бледная-бледная, почти белая, ярко контрастировала с чёрными одеждами и волнистыми волосами цвета вороньего крыла. Исправляли положение красивые, любопытные карие глаза, в которых помимо интереса плескалась некоторая опаска и явное облегчение. Хм… Вообще, я несправедлив. Нельзя сравнивать подростка и взрослую, сформировавшуюся женщину. Принцесса, если говорить честно, очень мила для своего возраста. Красивое лицо, красивые глаза, аккуратный носик. Девочка явно вырастет в настоящую красавицу, а мои «фырки» — это простые вкусовые предпочтения. Ну не вдохновляют меня подростки на восхищённые рулады их внешности.
— Ваше Величество, Королева Гримхильда Прекрасная, — склонился в лёгком поклоне. Левая ладонь покоилась на навершии одноручного меча, правая прижата к сердцу. — Молва не лгала, я не встречал леди прекраснее вас.
— Принц Алан Три Башни из Тристэйна, — голос женщины, чуть склонившей голову в приветствии, был низковат, но звучен. Красивый и, я бы даже сказал, волнующий голос очаровательной женщины. — Мы рады вас приветствовать в нашем королевстве. Легка ли была дорога?
— Абсолютно, Ваше Величество, — позволил себе едва заметную, признательную улыбку. — Благодарю вас.
— Хочу представить вам мою дочь, — женщина не ответила на улыбку, а голос держала нейтрально-доброжелательным, только глубоко во взгляде можно было разглядеть лёгкую неприязнь. Ну зашибись, она точно знает больше подробностей обо мне чем было бы комфортно.— Первая Принцесса и наследница трона королевства Дюлок, Белоснежка.
— Счастлива приветствовать вас, Ваше Высочество! — заговорила девочка приятным голосом, присев в реверансе. — Мы многое слышали о вас и о вашей доблести.
— Это взаимно, Ваше Высочество, — чуть сбавил в выпячивании груди, убрал лёгкую хмурость с благородного кирпича, и улыбнулся чуть шире, доброжелательнее. Простенько и со вкусом, сразу появлялось впечатление, что какой-то мрачный хрен смягчился при виде наследницы престола. — Дюлок воистину благословлен Богом, раз в саду королевского дворца цветут такие прекрасные цветы.
— Прошу вас, позвольте продемонстрировать вам наше гостеприимство, — было видно, что упоминание религиозных тем не очень понравилось Королеве Гримхильде. Нет, это не значит, что она еретичка. Скорее женщина просто «предвкушает» проблемы от целой оравы рыцарей с оруженосцами, которых возглавляет принц королевства Тристейн — опоры Святого Престола на этой окраине человеческих земель.
Иду следом за правительницей, ловя на себе сложные взгляды принцессы. Мда… Все попаданцы, как попаданцы, а я влетел в сказку про Белоснежку. Да ещё и Дюлок… честно, я всерьёз опасался, что Гримхильда «Прекрасная» будет похожа на лорда Фаркуада. С другой стороны, как там у нас, попаданцев принято говорить — Хорошо, что не Вархаммер 40000, да?
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.